- -
- 100%
- +
Переворачиваюсь на другой бок, натягивая одеяло на голову. Но сон уже ушел. Осталась только тупая головная боль и ощущение, будто меня всю ночь били палками.
Снежок мирно дрыхнет в ногах, свернувшись в идеальный белый клубок. Завидую ему. Никаких пар в восемь утра, никакого Гринберга, никаких проблем с деньгами. Только есть, спать и греть свою пушистую задницу на солнце.
— Везет тебе, котяра.
Выползаю из-под одеяла. Ноги ватные. Пол ледяной. Ползу в ванную. Умываюсь ледяной водой – бойлер снова сдох. Или его просто отключили за неуплату? Надо бы проверить счета. Но от одной мысли об этом становится дурно.
Смотрю на себя в треснутое зеркало над раковиной. Под глазами темные круги. Лицо бледное, какое-то серое. Видок тот еще.
Вспоминаю вчерашнее увольнение. Мэгги. Этот конверт. Снова волна злости и отчаяния подкатывает к горлу. Надо искать новую работу. Срочно. Прямо сегодня. Но где?
***
Толкаю тяжелую дверь главного корпуса Вестбриджа. В коридорах еще почти пусто – до начала пар минут двадцать. Воздух пахнет пылью и хлоркой.
— Эви!
Оборачиваюсь. Ник. Стоит, прислонившись к стене у стенда с объявлениями. Как всегда, волосы в творческом беспорядке, на губах легкая улыбка, в глазах искорки. Высокий, симпатичный. От его улыбки, говорят, половина девчонок в колледже теряет голову. Но мне как-то не до этого.
— Привет, — поправляю рюкзак, который вечно норовит сползти с плеча.
— Занял стратегический пост, — он кивает на стенд. — Знал, что ты здесь появишься. Ты же всегда эти объявления изучаешь.
— Сталкерские замашки у тебя, Ник, — не могу удержаться от легкой усмешки.
Ник – единственный парень в Вестбридже с которым я могу нормально разговаривать. Он тоже перевелся откуда-то из Бостона. По слухам – вылетел за какую-то дикую пьяную выходку. Сам он об этом молчит. Зои уверена, что там была какая-то криминальная история, но мне кажется, она преувеличивает. Ник не похож на бандита. Скорее, на раздолбая с добрым сердцем.
Он отлепляется от стены, делает шаг ко мне.
— Ну что, может, сегодня повезет? Согласишься наконец выпить со мной кофе? Или поужинать?
Опять двадцать пять. Он уже месяц подкатывает с этими предложениями. А я каждый раз отмазываюсь. Не потому, что он мне не нравится. Нравится. Он милый, забавный, с ним легко. Но… любое упоминание свиданий, отношений – и в голове сразу всплывает Джейден. Его лицо. Его руки. Его слова. Нет. Не хочу.
— Ник, я же говорила…
— Эви, — он подходит ближе. Голос становится тише. — Ну это же просто ужин. Или кофе. Или можем просто прогуляться. Не обязательно называть это «свиданием», если тебя это слово так пугает.
Смотрю в его карие глаза. В них столько искреннего интереса, какой-то мальчишеской настойчивости. Он ведь и правда старается. А я его все время отшиваю. Может, зря?
— У меня нет времени на развлечения, — говорю упрямо. — Мне учиться надо. И работать.
— А, ну да. Твоя кофейня, — кивает он. — Вечная отмазка.
Что-то внутри обрывается. Кофейня. Он же не знает. Никто не знает.
— Вообще-то… — начинаю и осекаюсь. Зачем ему это знать? Мы же даже не друзья.
— Что? — он тут же замечает перемену в моем голосе, в лице. Смотрит внимательно.
— Ничего, — отворачиваюсь, делаю вид, что изучаю объявления на стенде. «Требуется няня», «Продам гитару», «Сниму комнату»… Бесполезная макулатура.
Ник прислоняется плечом к стене рядом со мной.
— Знаешь, когда ты так морщишь лоб, разглядывая эти бумажки, у тебя появляется такая милая складочка между бровями, — он легко касается пальцем моего лба. Я вздрагиваю от неожиданности. — Вот здесь. Всегда думаю, о чем ты так напряженно размышляешь в этот момент.
Отступаю на шаг. Его прикосновение… слишком близкое. Слишком личное. Слишком напоминает другие прикосновения. Другие руки.
— Меня уволили, — выпаливаю вдруг, сама от себя не ожидая. — Вчера.
Его лицо сразу становится серьезным. Улыбка исчезает.
— Что случилось? Почему?
Рассказываю в двух словах. Про парней из Беркли, про скандал. Про фотки и «Розу» умалчиваю. Просто – конфликт с клиентами, крик, увольнение.
Ник слушает молча, не перебивая.
— Слушай, а хочешь… У меня тетка держит небольшой итальянский ресторанчик. «Ла Белла». Им как раз официантка нужна. Платит нормально, чаевые хорошие. Коллектив там дружный, клиенты в основном постоянные, приличные люди.
Смотрю на него с подозрением. Слишком удачно все складывается.
— И это просто так?
— Конечно, нет, — он снова улыбается, и на щеках появляются его фирменные ямочки. — Это называется шантаж. Я тебе – наводку на работу. Ты мне – свидание.
— И часто прокатывает?
— Ты первая, на ком пробую, — он наклоняется ближе, понижая голос до шепота. — Эксклюзивное предложение. Только для тебя.
Не могу сдержать смех.
— Ты невыносим, Ник.
— Мне говорили, — он подмигивает и достает из кармана ручку и какой-то чек. Чиркает на обратной стороне адрес и имя. — Вот. Синьора Розетти. Скажешь, что от меня. Она тебя с руками оторвет, я пару слов замолвлю. Она мне верит.
Беру бумажку. Аккуратный, разборчивый почерк. «Ла Белла». Звучит неплохо. Итальянский ресторанчик… это точно лучше, чем кофейня с вечно недовольной Мэгги.
— И взамен – свидание? — поднимаю на него глаза.
— Одно. Честное слово, если тебе не понравится, если будет скучно хоть на секунду – отстану навсегда.
Где-то глубоко внутри голос разума шепчет: «Не соглашайся. Плохая идея. Никаких парней. Никаких свиданий». Но перед глазами снова всплывает обложка «Беркли Дейли». Улыбающийся Джейден на фоне гор. Он живет дальше. Катается на лыжах, улыбается фотографам. Может, и мне пора? Сделать шаг вперед? Хотя бы маленький.
— Ладно, — сдаюсь. — Одно свидание.
Лицо Ника озаряется такой счастливой, такой мальчишеской улыбкой, что я невольно улыбаюсь в ответ.
— Не пожалеешь! — он делает шаг назад. — Пятница? Семь вечера? Я заеду.
— Адрес я тебе вроде не давала.
— Ты удивишься, что я знаю, — снова подмигивает.
— Сталкер, — качаю головой.
Звенит звонок на пару. Ник машет мне рукой и направляется к нужной аудитории.
— До пятницы, Эвелин Грей!
Глава 5. Свидание?
Два часа. У меня осталось всего два часа до встречи с Ником, а я стою перед диваном, на который вывалила все свои шмотки, и понимаю, что надеть мне абсолютно нечего. Весь мой «богатый» гардероб умещается на одной половине продавленного дивана.
— Снежок, ну хоть ты посоветуй! — обращаюсь к коту, который развалился на подушке и с явным интересом наблюдает за моими метаниями.
Верчу в руках единственную приличную юбку – черную, короткую, купленную на распродаже еще в прошлом году. Может, ее? Нет, слишком… вызывающе? Это же не свидание. Точно не свидание. Просто дружеский ужин с парнем из колледжа. Ничего особенного. Чего я вообще так парюсь?
В итоге останавливаюсь на темно-синих джинсах – самых целых и не растянутых на коленках – и свободной кремовой блузке. Она вроде чистая и не слишком мятая. Верх приличия.
Смотрю на свое отражение в мутном зеркале в ванной. Ну да. Выгляжу как серая мышь. Уставшая серая мышь с темными кругами под глазами. Может, хоть накраситься немного?
Возвращаюсь в комнату, вытряхиваю на стол содержимое своей косметички. «Богатство» примерно такое же, как и с одеждой: старая тушь, почти закончившийся бальзам для губ и огрызок черного карандаша для глаз. Никаких тебе хайлайтеров, бронзеров и прочих модных штук.
Едва успеваю отложить карандаш, как в квартиру буквально влетает Брэдли. За пятнадцать минут до прихода Ника. Вот черт. Он резко тормозит в дверях, окинув меня быстрым взглядом с головы до ног. Его лицо моментально меняется – усталость сменяется подозрением.
— Ты куда-то собралась? — бросает свою потертую кожанку на спинку единственного стула.
— Да, встречаюсь с парнем из колледжа, — отвечаю как можно небрежнее, поправляя волосы перед маленьким зеркальцем на стене в прихожей.
— Свидание?! — его брови ползут на лоб. — С кем это?
— Его Ник зовут, — продолжаю изображать спокойствие. — И нет, это не свидание. Просто ужин.
Брэдли скептически хмыкает, доставая из холодильника банку пива.
— Ага, «просто ужин», — передразнивает он. — Парень зовет мою сестру ужинать вдвоем. Наверное, чисто по-дружески обсудить последние новости мировой экономики?
Закатываю глаза. Ну началось. Режим «старший брат-цербер» активирован.
— Иди к своей Лизе, а? Или тебе заняться больше нечем, кроме как лезть в мою личную жизнь?
— Как зовут, говоришь? Чем занимается? Откуда он вообще взялся? — Брэдли открывает пиво с характерным пшиком, полностью игнорируя мою просьбу отвалить.
Только открываю рот, чтобы ответить, как в дверь звонят. Брэдли мгновенно срывается с места и несется к двери. Вот же зараза! Не успеваю его остановить.
На пороге стоит Ник. Волосы сегодня чуть прилизаны, но все равно торчат в разные стороны. Улыбается своей обезоруживающей улыбкой, ямочки на щеках.
— Привет. Я за Эви.
Брэдли скрещивает руки на груди.
— Значит, ты – Ник.
— Он самый, — протягивает руку для рукопожатия. Брэдли демонстративно игнорирует этот жест. Ник неловко опускает руку. — Приятно познакомиться.
— И куда вы собрались? — Брэдли продолжает играть в злого следователя.
— Поужинать хотели. Может, потом прогуляться, если погода позволит, — Ник сохраняет дружелюбный тон. — Верну ее не поздно. До полуночи точно.
— До десяти, — отрезает Брэдли.
Твою ж мать. Он серьезно?
— Ты в курсе, что я уже совершеннолетняя? — выхожу из-за спины брата, сверля его злым взглядом. — Перестань вести себя так, будто мне пять!
— До одиннадцати, — нехотя уступает брат после секундной паузы. — И это мое последнее слово.
К моему удивлению, Ник только шире улыбается. Его эта ситуация, кажется, только забавляет.
— Без проблем. Договорились.
Хватаю свою сумку и буквально вытаскиваю Ника в коридор, пока Брэдли не придумал еще каких-нибудь правил.
— Прости за этот цирк, — говорю, когда мы спускаемся по лестнице, подальше от моего цербера. — Мой брат иногда включает режим папочки. Думает, что мне все еще нужно разрешение, чтобы выйти из дома.
— Да ладно, все нормально. У меня у самого три младших сестры. Это профессиональная деформация старшего брата.
Его машина выглядит так, будто проехала пару кругосветных путешествий. Местами ржавчина, краска облупилась. Но внутри на удивление чисто, хоть и пахнет слишком сильно каким-то цитрусовым освежителем. Видимо, пытался заглушить другой запах.
Разговор на удивление завязывается легко. Ник рассказывает про своих сестер-подростков – близняшек Эмму и Анну, и младшую Лили. Травит байки про школу – как они с друзьями подложили директору в кабинет живую курицу, как он чуть не вылетел из школы за подделку оценок. Рассказывает смешно, с самоиронией.
— Да ладно, врешь! — смеюсь, когда он доходит до истории про курицу.
— Клянусь! — Ник на секунду отрывает руку от руля и прикладывает к груди. — Ее потом всем педсоставом ловили по коридорам. А я получил две недели отстранения и вечную славу главного школьного хулигана.
Я хохочу так, что щеки болят. Не помню, когда последний раз так смеялась.
— Так куда мы едем?
— В мою любимую пиццерию. «Пьяцца». Там делают лучшую пиццу в городе, — Ник уверенно крутит руль. — А потом, если захочешь, можем прогуляться по набережной. Там сегодня какой-то фестиваль уличной еды. Музыка, толпа… должно быть весело.
Киваю. Звучит неплохо. Для не-свидания.
«Пьяцца» оказывается маленьким, уютным подвальчиком с кирпичными стенами, клетчатыми скатертями и фотографиями Италии на стенах. Пахнет чесноком, базиликом и выпечкой. За стойкой – колоритный пухлый итальянец с пышными усами, который радостно приветствует Ника, хлопает по плечу и что-то быстро лопочет по-итальянски. Нам достается столик у окна.
— Здесь реально божественная пицца, — Ник протягивает мне меню. — Попробуй «Дьяволо». Острая, как огонь, но оно того стоит. Оближешь пальчики.
Следующий час пролетает незаметно. Мы едим пиццу, болтаем, смеемся. Ник рассказывает про свое путешествие автостопом по Европе после школы – как ночевал на вокзалах, как пробовал устриц во Франции, как потерял паспорт в Амстердаме и добирался домой через полконтинента без документов. Его истории захватывающие, немного безумные, но он рассказывает их так легко и весело.
А я… я неожиданно для себя начинаю рассказывать про свое детство в трейлерном парке. Обычно я эту тему обхожу десятой дорогой. Стыдно как-то. Но Ник слушает с таким неподдельным интересом, задает такие вопросы, что слова сами льются. И самое главное – в его глазах нет ни капли жалости или высокомерия. Просто интерес. Это так… непривычно.
После ужина выходим на набережную. Солнце уже садится, окрашивая небо и реку в нереальные розово-оранжевые цвета. Вокруг куча народу, играет музыка из разных палаток, смешиваясь в какой-то веселый хаос.
Мы бродим вдоль набережной с рожками мороженого в руках. Наши плечи иногда случайно соприкасаются, и от этих мимолетных касаний по коже пробегают мурашки. К Нику я определенно чувствую симпатию. Он хороший. Простой, понятный, без двойного дна. Полная противоположность… нет, не думать.
Доходим до площади, где развернулся фестиваль еды. Палатки с кухнями со всего мира. Запахи сводят с ума.
— Смотри, корейские блинчики кимчичжон! — Ник хватает меня за руку. — Надо пробовать! Обязательно!
Сама не замечаю, как мы застреваем здесь на добрый час. Пробуем мексиканские тако, вьетнамский фо бо, индийскую самосу, те самые корейские блинчики. Делимся порциями, спорим, что вкуснее, смеемся. С Ником так легко, так… нормально. Никаких игр, недомолвок, скрытых смыслов. Просто общение двух людей. Почему с Джей… Да что ж такое! Почему он постоянно лезет в голову?!
Мы идем дальше вдоль набережной, болтая о какой-то ерунде. Я почти расслабилась, почти забыла обо всем на свете. И тут мои ноги прирастают к асфальту.
Впереди, на парковке у небольшого, но явно дорогого ресторана, стоит машина. Черный Range Rover. Один в один как у Джейдена.
Нет. Нет. Этого не может быть. Просто похожая машина. Таких Рейнджей тысячи по городу. Вселенная не может быть настолько жестока, чтобы столкнуть нас здесь.
Но потом мой взгляд цепляется за номерной знак. Его номер. Точно его. Внутри все сжимается в ледяной комок. Он здесь. Где-то рядом.
— Эви? Что случилось? Ты чего застыла? — Ник замечает мою реакцию.
Не могу выдавить ни слова. Ноги ватные, язык прилип к небу. Черт, черт, черт! Он здесь. Может быть, он сейчас выйдет? Увидит меня? С Ником?
— Нам… нам надо уйти отсюда, — выдыхаю наконец, дергая Ника за рукав. — Давай вернемся на площадь? Я еще хотела попробовать те тайские шашлычки…
— Ладно… — Ник смотрит на меня, потом на парковку, потом снова на меня. — Мы от кого-то прячемся?
— Нет! — отвечаю слишком быстро, слишком громко. — Просто… я вспомнила про шашлычки. Они так аппетитно выглядели. Пойдем скорее!
Ник явно мне не верит, но, слава богу, не настаивает. Мы успеваем сделать всего пару шагов назад, как стеклянные двери ресторана открываются, и…
Джейден.
Сердце проваливается куда-то в желудок, а потом подпрыгивает к самому горлу. Воздуха снова не хватает.
Он выглядит… иначе. Не так, как на той обложке. Волосы отросли, падают на лоб небрежными прядями. Лицо кажется уставшим, осунувшимся. Черты стали резче, жестче. Но это он. Без сомнений. Он разговаривает по телефону, хмурясь.
Инстинктивно втягиваю голову в плечи и прячусь за спину Ника. Чувствую себя последней трусихой. Но я не могу… я не готова его видеть.
— Так. И почему ты вдруг решила спрятаться за меня? — Ник оборачивается, смотрит то на меня, то на Джейдена, который идет к своей машине. — Этот парень – причина твоей внезапной паники?
— Я не прячусь, — вру неубедительно. — Просто… тут ветер дует.
— Ага, конечно, — уголки его губ дергаются. — Ты побледнела как полотно, а потом резко метнулась за мою спину, как только этот тип вышел из ресторана. Давай, Эви, колись. Что происходит?
— Просто… не хочу, чтобы он меня видел, — бормочу, не отрывая взгляда от Джейдена. Он садится в машину, все еще разговаривая по телефону.
Ник внимательно смотрит на меня, потом на отъезжающий Range Rover.
— Погоди-ка… — в его глазах вспыхивает догадка. — Это твой бывший?
— Нет! — отрезаю слишком резко. — Мы не встречались. Никогда.
Технически – это правда. Мы не «встречались». Мы просто целовались до головокружения в темных углах. Лапали друг друга при каждом удобном случае. Я один раз мысленно примерила его фамилию… Но парой мы не были.
Джейден заводит мотор и выезжает с парковки. Я наконец могу выдохнуть. Все это время я стояла, затаив дыхание.
— Понятно, — Ник смотрит на меня с неожиданной проницательностью. — Какая-то сложная история, да?
— Просто… неприятные воспоминания, — пожимаю плечами, провожая взглядом удаляющийся Range Rover. — Лучше с ним не пересекаться.
— Он тебя обидел?
Что ответить? Да, этот урод растоптал меня. Унизил. Назвал шлюхой. Не поверил, когда мне это было нужнее всего.
Но с другой стороны… разве я сама не виновата? Напридумывала себе сказку. Втрескалась по уши в парня из другого мира. Думала, что я для него что-то значу.
— Это все в прошлом, — машу рукой, изо всех сил изображая безразличие. — Давай лучше вернемся к еде? Я все еще хочу те шашлычки. И может, еще тако?
Ник смотрит на меня несколько секунд. Потом кивает.
— Ладно. Пошли за шашлычками.
Тащу его обратно к шумной площади, к палаткам с едой. Но настроение уже испорчено. Легкость исчезла. В голове крутится один и тот же дурацкий вопрос: почему? Ну почему из всех ресторанов города он оказался именно в этом? Именно сегодня? Какого черта?
Глава 6. Правда
Джейден
Ключи летят на полированный столик в прихожей. Какой-то непонятный шум в глубине дома, хотя никого сегодня не должно быть. Не нравится мне это.
На цыпочках крадусь к гостиной. Дверь приоткрыта. Заглядываю и… застываю.
Марк?
Он развалился в отцовском кресле. Ноги закинул на антикварный столик. В руках планшет, что-то там с умным видом листает. И башка… башка, блядь, бритая. Под ноль. Еле узнаю его. Какой-то… чужой. Жёсткий.
— Джей.
Он поднимает глаза. И меня отпускает – на секунду. Живой. А потом тут же накрывает злостью. Горячей, едкой. Три месяца, блядь! Ни звонка, ни грёбаной эсэмэски, ничего!
— Ты откуда, нахрен, нарисовался? — захожу в комнату.
— Из академии, откуда ж ещё, — он откладывает планшет, выпрямляется. Движения чёткие, собранные. Непривычно. — Дали увольнительную на две недели. Вчера вечером приехал.
— А позвонить, написать – мозгов совсем не хватило? Я, блядь, чуть с ума не сошёл, пока тебя искал! — срываюсь.
— Первый месяц нам запрещают все контакты. Адаптация, — пожимает плечами. — А потом втянулся как-то. Времени особо не было.
Времени не было? Реально?
— Втянулся? Ты? В военную академию? — мозг всё ещё отказывается это переваривать. — Ты же ненавидел всё, что связано с режимом! Ты даже на тренировки по футболу забивал, потому что тренер "слишком много командует"!
— Люди меняются, — он встаёт. Плечи расправлены. Выше меня кажется. — Мне нужно было встряхнуться. Понять кое-что.
— И даже не попрощался? Просто свалил? Не сказав ни слова? — подхожу ближе. Так и хочется схватить за плечи, встряхнуть как следует.
— Ты бы начал меня отговаривать, — усмехается. — Там, кстати, не так паршиво, как я думал. Режим, дисциплина, чёткие правила. Никакого бухла, никакой дури. Оказалось, именно это мне и было нужно.
— Погоди… ты больше не пьёшь? — оглядываю комнату. Чисто. Ни одной бутылки, ни одного стакана с остатками виски.
— Завязал. Полностью. А ты как? Все так же перед стариком на задних лапках?
— Иди ты, — отмахиваюсь, но злость уходит. Я рад его видеть. Чертовски рад, как бы ни бесился.
Марк улыбается. Наконец-то. Вот он, проблеск прежнего Марка.
— А как там Эви? — спрашивает вдруг, снова беря в руки планшет.
Сердце пропускает удар. Эви. Какого хера он вообще о ней вспомнил? Зачем?
В голове тут же вспыхивает её образ – глаза цвета виски, когда она смотрела на меня с этим своим вызовом. Губы, припухшие от моих поцелуев. Её тело подо мной на кухонном острове… Стоп. Выдыхаю.
— С чего вдруг интересуешься? — слишком много всего внутри клокочет от одного её имени.
— Да просто спросил.
— Эви оказалась шлюхой, — слова вылетают сами.
Марк поднимает бровь, отрываясь от планшета. Во взгляде – чистое недоверие.
— Шлюхой? С чего такие выводы?
— Видел фотки, — провожу рукой по волосам, чувствуя, как снова закипает злость. — Весь универ видел. Как она отсасывает какому-то мудаку в «Розе».
— Фотки? Дай глянуть, — Марк протягивает руку.
Достаю телефон. Нахожу тот самый снимок. До сих пор храню. Сам не знаю зачем. Иногда ночью открываю, смотрю на неё на коленях и напоминаю себе: она тебе врала.
Бросаю телефон брату. Смотрит на экран. Секунду. Две. Лицо не меняется. Потом уголки губ дёргаются. Ещё секунда – и он начинает ржать. Не просто усмехаться, а ржать в голос, запрокинув бритую башку.
— Какого хрена ты ржёшь?! — внутри всё взрывается.
— Джейден, — он всё ещё давится смехом, тыча пальцем в экран. — Ты серьёзно? Блядь, ты реально из-за этой фотки решил, что она…
— Она на коленях между ног какого-то хера! Сосёт ему! Ты что, ослеп в своей академии?! — ору, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Этот хер — я, вообще-то.
Мир останавливается. Замирает. Звуки пропадают. Смотрю на него, не в силах пошевелиться, не в силах вдохнуть.
— Что?! — слова вырываются шёпотом, царапая горло.
— Это я, Джейден, — повторяет он уже серьёзно, откладывая телефон. — В VIP-зоне "Розы". Мой телефон упал под диван, она полезла его доставать. Никто никому не отсасывал. Просто ракурс такой дерьмовый.
Марк. Это был Марк. Телефон. Она просто… поднимала грёбаный телефон.
А я…
В голове взрывается что-то. Перед глазами её лицо в клубе. Слезы в карих глазах.
Красная пелена. Ярость. Слепая, животная. Не на неё. На себя. На этого придурка напротив. На весь мир, который позволил этому случиться.
Подлетаю к Марку. Не помню, как преодолел расстояние. Хватаю за горло. Впечатываю в стену. Он хрипит, но не сопротивляется. Просто смотрит.
— Почему ты не сказал мне раньше?! — ору ему прямо в лицо, чувствуя, как трясутся руки. — Почему, блядь?! Её отчислили из-за этой фотки! Её жизнь полетела к чертям из-за твоего грёбаного телефона!
— Я был в академии, забыл? — хрипит, не отводя взгляда. — Без связи. Откуда мне было знать? Я только вчера вечером приехал. Увидел фотку только сейчас.
Ослабляю хватку. Отступаю на шаг. Медленно разжимаю пальцы. На его шее красные следы от моей руки. Тошнота подкатывает к горлу. Резкая, кислая. Отвращение к себе — такое сильное, что хочется блевать прямо здесь, на этот дорогущий персидский ковёр.
Марк потирает шею, морщась. Ноги подкашиваются. Падаю в кресло, запускаю пальцы в волосы, сжимаю до боли.
Она говорила правду. Всегда. «Я девственница». «Я никогда тебе не врала». А я ей…
— Охренеть, — Марк садится напротив. — Не думал, что всё так обернётся. Из-за такой херни…