Мажор для гордячки

Глава 7. Встреча

Эви

Теплый пар от кофемашины окутывает лицо, и я на секунду прикрываю глаза. Вдыхаю этот запах. Делаю крошечный глоток эспрессо. Идеально. Эта старая итальянская машина за стойкой иногда бесит своим нравом, но кофе варит потрясающий. Две недели в «Ла Белла», а я уже почти профи по капучино и латте. Почти.

Синьора Розетти вечно повторяет мантру: «Bella, кофе от души и улыбка от сердца – вот и весь секрет!». С кофе проблем нет. С улыбкой… ну, тут сложнее. Когда последние три месяца чувствуешь себя растоптанной и униженной, искренне улыбаться как-то не выходит. Но я стараюсь. Тренирую лицевые мышцы.

— Эви! Четвертый! Не засыпай там! — Джина проносится мимо с подносом грязной посуды, чуть не сбивая меня.

— Уже бегу! — хватаю блокнот и ручку, иду к пожилой паре у окна.

Дедушка почти не слышит, его жена с ангельским терпением повторяет заказ в третий раз, улыбаясь ему так… тепло, что внутри что-то неприятно щемит. Зависть, наверное. Что у кого-то бывает так. Без надрыва, без грязи.

Принимаю заказ, иду обратно за стойку. Здесь хорошо. Уютно. Клетчатые скатерти, пахнет выпечкой и чесноком. Мой маленький оазис.

Дзынь!

Колокольчик над дверью звенит неожиданно громко. Вздрагиваю. Машинально поднимаю голову, губы сами растягиваются в улыбке.

И улыбка застывает. Осыпается с лица.

Чёрт.

Только не он.

Сердце не просто ёкает – оно останавливается. А потом срывается в галоп где-то в горле, мешая дышать. В дверях. Стоит. Он.

Джейден.

Руки в карманах дорогого черного пальто. Темные волосы чуть растрепаны, прядь падает на лоб. И глаза. Серые. Прожигающие. Они сканируют зал. И находят меня.

Паника. Ноги сами несут меня в укрытие – за громоздкую кофемашину. Хватаюсь за стальную поверхность, пальцы холодеют. Дыши, Эви. Просто дыши. Что он здесь делает? В этой кафешке на окраине? Такие, как он, здесь не бывают. Это ошибка. Он сейчас уйдет. Уходи. Пожалуйста, уходи.

— Эви? Ты чего там? — Джина заглядывает ко мне, вытирая руки.

— Голова немного кружится, — бормочу.

Украдкой выглядываю. Не ушел. Идёт к столику. У окна. В моей зоне. Чёрт. Ну разумеется. Садится, бросает ключи и телефон на стол. Открывает меню.

— Ого, какой! — шепчет Джина восхищенно. — Твой столик.

— Слушай, может, поменяемся? А? — голос предательски дрожит. — У меня… живот что-то схватило.

— Да ты издеваешься? — Джина хмурится. — Шесть столов на мне! А у тебя – он и старички! Кончай фигней страдать, работай!

— Ладно, — выдыхаю.

Мысленно отвешиваю себе пощечину. Расправляю плечи. Вдох-выдох. Пошла.

Ноги ватные. Ладони влажные. Каждый шаг к его столику – пытка. Останавливаюсь рядом, взгляд упирается в пыльное окно за его плечом. Только не смотреть в глаза.

— Добрый день. Готовы заказать?

Молчание. Он просто смотрит. И я кожей чувствую этот взгляд. Как он изучает моё лицо, шею, задерживается на груди, где сердце колотится как сумасшедшее. Зараза. Он же знает, что делает.

— Эви.

Одно слово. Низкое, с хрипотцой. Воспоминания накатывают волной. Его руки на мне, его губы, мои стоны… Нет. Заткнись, мозг!

— Что будете заказывать? — повторяю.

— Американо. И… — его взгляд снова скользит по мне, останавливаясь на губах, — сэндвич. С курицей.

Открываю блокнот. Рука дрожит, буквы плывут.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю, не поднимая глаз.

— Да.

Жду.

— Тебя. Минут пять.

Вскидываю голову.

— Извините, я на работе, — чеканю слова, стараясь придать голосу твёрдость. — Ваш заказ будет готов через десять минут.

Разворачиваюсь. Резко. Пока не наговорила лишнего.

— Мы уже на «вы»? — догоняет, заставляет замереть.

Медленно поворачиваюсь. Щеки горят.

— Вы клиент. Я официантка.

— Хватит этого спектакля, Эви, — его взгляд становится жёстким. — Я пришёл поговорить.

— О чём? — ногти впиваются в блокнот. Вся боль, вся обида трёх месяцев душат. — Хочешь снова рассказать мне, что я шлюха? Думаю, в прошлый раз ты высказался достаточно ясно.

Его лицо дергается. Челюсть напрягается. В серых глазах… неужели вина? Нет, показалось.

— Я был неправ. Насчёт фоток.

Что?! Воздух застревает в горле.

— Ты был неправ, — повторяю эхом. — Ты решил это спустя три месяца? После того, как из-за тебя моя жизнь полетела к чертям?

— Это не из-за меня. Я не делал те снимки.

— Нет! — усмехаюсь, чувствуя, как жгут глаза подступающие слёзы. — Ты не делал! Ты просто поверил им! Сразу! Не дал мне и шанса объясниться!

Он открывает рот, но я не даю ему сказать.

— А теперь ты приходишь сюда и думаешь, что достаточно сказать «я был неправ»?! Думаешь, это что-то меняет?!

— Я не говорил, что это что-то меняет, — голос становится тише. Он смотрит на меня так… так, что у меня внутри всё переворачивается.

Вокруг гул голосов, звон посуды, а между нами – вакуум.

— Ваш заказ будет через десять минут, — повторяю и почти бегу к бару.

Сердце колотится в ушах. Руки трясутся. Проливаю молоко. Чёрт!

— Кто этот парень? — шепчет Джина, подозрительно косясь на меня. — Ты вся дрожишь.

— Никто, — отрезаю. — Просто клиент.

Готовлю его заказ на автопилоте. Не смотреть в его сторону. Не смотреть. Но взгляд сам липнет к его фигуре. Сидит, уткнувшись в телефон. Хмурый. Напряжённый. Пальцы барабанят по столу.

Поднос в руках кажется неподъёмным. Несу к его столику. Ставлю чашку и тарелку с грохотом. Кофе плещется. Да и плевать.

— Так ты поговоришь со мной? — он поднимает взгляд, и я снова тону в этом сером омуте.

— По-моему, всё уже сказано.

— Я пришёл извиниться.

— Извиниться? — кажется, я сейчас просто упаду.

— Да, чёрт возьми, извиниться! — он взъерошивает волосы. — Я должен был тебе поверить. Выслушать. Я повёл себя как полный мудак.

Стою, как соляной столб. Не могу пошевелиться. Он извиняется. Джейден. Передо мной.

— Почему сейчас? — шепчу. — Три месяца… Моя жизнь разрушена! А ты приходишь и говоришь «извини»?!

Он отводит взгляд. Смотрит в окно.

— Я был зол. Упрямый идиот. И эти фотки… я не мог… Не мог принять, что ты… с кем-то другим.

— Но я не была ни с кем другим! — голос срывается. — Я тебе правду говорила! Всегда!

— Знаю, — кивает он, снова глядя на меня. — Теперь знаю.

Между нами повисает тишина. Внутри меня настоящий ураган — злость, боль, обида и... радость? Серьезно? Я рада, что он здесь?

— Как ты меня нашёл?

— Случайно, — он пожимает плечами. — Ехал мимо, зашёл выпить кофе. Не ждал тебя увидеть.

Врёт. Это слишком идеальное совпадение.

— Мне пора работать, — отступаю. — Приятного аппетита.

— Завтра приду.

Останавливаюсь. Не вопрос. Констатация факта. Его стиль.

— Зачем?

— Поговорим. По-настоящему.

Снова наши взгляды встречаются. Внутри всё дрожит.

— Не нужны мне твои разговоры, — отвечаю холодно, но голос меня предаёт. — У меня другая жизнь. Без тебя. Не приходи.

— Всё равно приду, — он делает глоток кофе.

Ухожу, не оглядываясь. Внутри пожар. Что он себе позволяет?! Явился! Извинился! Думает, этого хватит?!

Остаток смены – как в кошмаре. Путаю заказы, роняю чашки, чуть не отправляю поднос с пастой кому-то на колени. Синьора Розетти смотрит с беспокойством, но тактично молчит.

Бросаю взгляд в зал. Его столик пуст. Только белая салфетка. Разворачиваю. Два слова, его почерк: «Завтра. Два». И под ними – смятая стодолларовая купюра.

Комкаю салфетку. Деньги швыряю обратно на стол. Не возьму. Ни цента.

Но внутри что-то предательски сжимается. Завтра. В два.

Глава 8. Братский совет

Джейден

Вываливаюсь из «Ла Беллы», и ледяной ветер сразу же бьёт в лицо, но холод снаружи — ничто по сравнению с тем морозом, которым меня окатила Эви своим взглядом.

«Не нужны мне твои разговоры».

Руки мелко трясутся, и это бесит. Засовываю их глубже в карманы пальто, сжимая кулаки, пока костяшки не начинают болеть. Перехожу дорогу, почти не глядя на машины; какой-то мудила сзади истерично сигналит, хотя я успеваю проскочить. Показываю ему средний палец через плечо, даже не оборачиваясь. Пусть захлебнётся своим нетерпением.

Напротив кафешки, пафосная кондитерская с французским названием. У окна сидит Марк. Расслабленно помешивает ложечкой в чашке, делая вид, что ему страшно интересно разглядывать прохожих. Замечает меня, и на его лице расплывается улыбка. Знает ведь, зараза. Знает, что я облажался.

— Ну что, Казанова? — он скалится, когда я с грохотом отодвигаю стул и плюхаюсь напротив. — Как прошло? Она уже упала к твоим ногам и умоляет сделать её миссис Монтгомери?

— Захлопнись, — рычу, подзывая официантку. — Двойной эспрессо. Без сахара.

Горло дерёт, хотя только что пил кофе. Нервы ни к чёрту. Или это просто из-за её взгляда.

— Ты реально думал, что она кинется тебе на шею?

— Я сказал, заткнись, — огрызаюсь, отворачиваясь к окну.

А ведь он прав, чёрт бы его побрал. На что я вообще рассчитывал? Что Эви, узнав, что я «был неправ», тут же забудет всё?

— Я завтра снова туда пойду, — говорю тихо, больше себе, чем ему.

— Опять? — Марк удивлённо приподнимает бровь. — Она дала добро на второй заход?

— Нет, но я приду.

Официантка ставит передо мной чашку. Делаю большой глоток. Обжигает. Горько. Идеально.

Перед глазами снова её лицо. Губы плотно сжаты, глаза полны такой смеси ненависти и боли, что меня самого передергивает. И всё равно она выглядит невероятно. Даже в этой дурацкой форме, которая скрывает её фигуру. Хотя, не так уж и скрывает. Эта обтягивающая футболка на её груди и задница в этих джинсах… Чёрт.

— Так, чисто для справки, — Марк наклоняется через стол, понижая голос. — У тебя хотя бы план есть? Или ты собираешься тупо сидеть там каждый день, пускать слюни и ждать, пока она сжалится?

— Есть идеи получше? — смотрю на него в упор.

Он откидывается на спинку стула, задумчиво крутит чашку.

— Ну, для начала неплохо бы выяснить, нет ли у неё кого. Может, она уже нашла себе нормального парня.

Кровь стынет в жилах. Эви. С другим. Какой-то хрен лапает её. Целует эти губы, которые я целовал. Обнимает её, входит в неё… Твою мать! Кулаки сжимаются так, что ногти впиваются в ладони.

— Если ты реально хочешь её вернуть…

— Её не надо возвращать! — рычу, чувствуя, как напрягаются мышцы на шее. — Между нами ничего и не было! Мы даже не…

Замолкаю. Не могу сказать вслух. Не трахались. Я так и не узнал, каково это. Быть внутри неё. И теперь, похоже, никогда не узнаю.

— А-а-а, — Марк протягивает с понимающей ухмылкой. — Так вот где собака зарыта. Ты её просто не трахнул. Эго задето?

Рука дёргается.

— Можешь хоть пять минут не вести себя как мудак?

— Не-а, — он улыбается. — Это семейное.

Шутник хренов.

— Хочешь помогу? Поговорю с ней? Объясню, какой ты на самом деле… чувствительный и ранимый под маской засранца?

— Нет! Сам разберусь.

Марк смотрит на меня пристально.

— Никогда не думал, что увижу тебя таким, — говорит тихо. — Чтобы ты так… парился из-за девчонки.

— Ещё слово – и я тебе серьёзно челюсть сверну.

— Да ладно, успокойся, — он поднимает руки. — Просто… главный вопрос: нахрена тебе это? Вот серьёзно. Допустим, она тебя простит. Допустим, вы снова начнёте, ну, что вы там делали. Что дальше? Ты хоть на секунду задумался о чём-то большем, чем просто перепихнуться?

Его вопрос бьёт под дых. Серьёзные отношения? С Эви? Мысль об этом кажется дикой, нереальной.

— Не знаю, — признаюсь честно, отводя взгляд. — Просто хочу для начала хотя бы нормально извиниться.

— А если простит? Если сама захочет быть с тобой? Не просто секса, а… ну, ты понял. Что тогда?

Выдыхаю. Марк копает прямо туда, куда я сам боюсь заглядывать.

— Разберусь, когда до этого дойдёт.

— Прямо как отец.

Что?!

— То есть? — резко поворачиваюсь к нему.

— Ты ведёшь себя точь-в-точь как он, — во взгляде брата нет злости. — «Хочу эту игрушку». Получил – поиграл – выбросил. Или не получил – и бесишься, пока не добьёшься своего. А потом всё равно выбрасываешь или ломаешь.

Внутри всё леденеет. Сравнение с отцом – это хуже удара под дых. Это как нож в спину. Неужели я правда такой? Неужели Эви для меня – просто очередной каприз?

— Я не он.

— Тогда подумай, — Марк смотрит прямо в глаза. — Чего ты на самом деле от неё хочешь? Прежде чем снова лезть в её жизнь. Она и так настрадалась.

Смотрю в пустую чашку. Он прав. Чёртов Марк прав. Я должен понять. Чего я хочу? Просто секса? Или… чего-то большего? Мысль о «большем» вызывает внутри странный дискомфорт.

— Академия тебя изменила.

— Да уж. Мозги на место встают, когда тебя три месяца муштруют как скотину. Начинаешь ценить простые вещи.

В голове всплывает мысль о Софи. О маленьком Джозефе, который растёт без отца. Который – копия Марка. Надо рассказать.

Но нет. Не сейчас. Сначала – Эви. Нужно разобраться с этим. А потом… потом я поговорю с Марком. Обязательно.

— Странно видеть тебя таким.

— Каким?

— Взрослым, что ли, — усмехаюсь. — Рассуждающим об отношениях.

Марк только хмыкает в ответ.

Глава 9. Домашняя терапия

Эви

Ключ снова застревает в этом дурацком замке. Дёргаю сильнее. Наконец раздаётся знакомый скрежет, и я буквально вваливаюсь в квартиру, отшвыривая сумку к стене. Ноги гудят после шести часов на ногах в кафе, но усталость тела — это ничто по сравнению с хаосом, который творится в голове после сегодняшней встречи. Джейден. Он снова в моей жизни. Как будто этих трёх месяцев кошмара и не было.

Щёлкаю выключателем. Тусклая лампочка под потолком мигает пару раз, заливая комнатушку этим своим депрессивным желтоватым светом. На моей подушке, нагло развалившись, спит Снежок.

— Ты даже не представляешь, кого я сегодня видела, — скидываю кроссовки, которые успели превратить мои ноги в кровавое месиво, и с наслаждением шевелю пальцами.

Снежок лениво приоткрывает один глаз, окидывает меня взглядом, полным королевского презрения, и снова проваливается в сон. Ему всё равно. У него своя жизнь, полная важных кошачьих дел: найти самое солнечное место на подоконнике, убедиться, что миска никогда не пустует.

Плетусь к холодильнику. Открываю дверцу и вздыхаю. Забыла сходить в магазин. Только пакет молока, которому явно скоро конец, и полупустая банка оливок. Потрясающий ужин. Закрываю холодильник и бреду обратно к дивану. Плюхаюсь рядом со Снежком, который снисходительно позволяет себя погладить.

— Представляешь, он заявился в «Ла Белла», — провожу рукой по его невероятно мягкой шерсти. Кот начинает мурчать, и эта тихая вибрация немного успокаивает бурю внутри. — Сказал… что был неправ.

Сжимаю пальцы на кошачьей спине. Снежок прикрывает глаза. Ему плевать. Его никто не обвинял в том, чего он не делал.

— Сказал, что придёт завтра в два, — вздыхаю, почёсывая мурлыку за ушком. — Как думаешь, придёт? Или просто издевается?

Кот приоткрывает один глаз. Во взгляде читается: «А тебе не всё равно?»

И правда. Какая мне разница? Джейден Монтгомери – это ошибка. Прошлое. Точка. У меня новая жизнь. Учёба. Работа. Даже почти свидание с Ником было…

Ник. Он классный парень. Правда. Весёлый, нормальный. С ним так легко говорить, так просто смеяться. Никаких недомолвок, взглядов, от которых подкашиваются колени. Он… не Джейден. И это, наверное, хорошо. Правильно. Но...

Плетусь в ванную. Смотрю на своё отражение в треснутом зеркале. Под глазами – синяки от вечного недосыпа. Кожа бледная, какая-то тусклая. Волосы – просто кошмар. Выгляжу на десять лет старше своих двадцати.

Но было что-то сегодня во взгляде Джейдена...

Говорят, время лечит. Враньё. Время ничего не лечит. Оно просто притупляет боль, затягивает раны тонкой плёнкой, которая рвётся от любого неосторожного прикосновения. Как сегодня. Один его взгляд – и всё снова болит, ноет, кровоточит.

Возвращаюсь в комнату. Снежок уже растянулся на всю подушку, оставив мне лишь крошечный уголок.

— Эй, белый узурпатор, подвинься немного, — толкаю его.

Кот недовольно мяукает, но всё же перекатывается, освобождая мне узкую полоску дивана. Какая щедрость.

— Я ведь полная дура, — шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый комок. — Я хочу, чтобы он пришёл завтра. Мне до чёртиков интересно, что он ещё скажет. И я ненавижу себя за это.

Снежок неожиданно подползает ближе, кладёт свою тёплую морду мне на плечо. Его дыхание щекочет кожу. Он мурчит громче, и эта вибрация немного успокаивает бешеный стук сердца. Глажу его по спине, зарываясь пальцами в мягкую, густую шерсть.

— Может, завтра просто не пойти на работу? Позвонить синьоре, сказать, что отравилась. Что думаешь?

Но даже произнося это, понимаю – не смогу. Не позволю ему снова так влиять на мою жизнь. Не буду прятаться.

— Знаешь, что самое непонятное? — продолжаю свой сеанс кошачьей психотерапии. —Он ведь помог Брэдли. По-настоящему. Довёл дело с Риком до конца. Адвокат этот, Коэн, приходил снова и снова.

Кот щурится, будто внимательно слушает мои излияния.

— Брэдли орал на него, выгонял, а тот всё возвращался и твердил: «Мистер Монтгомери всё оплатил. Мы доведём это дело до приговора».

Тринадцать лет. Рик получил тринадцать лет тюрьмы. Это почти чудо. Но зачем Джейден это сделал? Если я для него была просто лживой шлюхой… зачем ему помогать моему брату? Зачем тратить столько денег, времени, нервов?

Снежок вдруг спрыгивает с дивана. Лениво потягивается, выгибая спину, и трусцой бежит на кухню. Слышится звон пустой миски. Понятно. Ужин по расписанию важнее моих экзистенциальных кризисов.

Закрываю глаза. И снова он. Джейден. Серые глаза, смотрящие прямо в душу. Упрямая линия челюсти. Губы, вкус которых я помню слишком хорошо…

Чёрт. Почему он не выходит из головы? Почему?

Глава 10. Ни-че-го. Не было

Джейден

Глушу мотор у ворот общаги и откидываюсь на сиденье. Из окон уже несется какой-то рэп, басы долбят так, что обшивка машины вибрирует. Отлично. Лучшего момента для возвращения и не придумаешь.

Хлопаю дверью громче, чем нужно, и нехотя бреду ко входу. Ноги чугунные. Внутри — ожидаемый хаос. Воздух густой, спёртый — смесь пота, дешёвого пива, травки и приторных женских духов, от которых першит в горле. Музыка орёт так, что уши закладывает. Какие-то тела трутся друг о друга на импровизированном танцполе в холле, в тёмных углах кто-то страстно целуется, не обращая внимания на окружающих. Ад на земле. Или просто обычная студенческая тусовка. Раньше я бы влился без проблем, но сейчас хочется просто дойти до комнаты.

— Монтгомери! Живой!

Дёргаюсь от знакомого голоса. Люк. Уже никакой. Стоит, опираясь о стену, чтобы не упасть, и машет мне стаканом с какой-то мутной жижей. Глаза стеклянные, улыбка идиотская.

— Ты где пропадал, мать твою?! Мы тут уже третий круг пошли! Картер где-то чистый спирт раздобыл! Говорит, с ног сшибает после второго глотка! Держи!

Он сует мне под нос свой вонючий стакан.

— Не сегодня, Люк, — отмахиваюсь, пытаясь протиснуться дальше.

Пробираюсь сквозь липкую, потную толпу. Кто-то толкает плечом, кто-то наступает на ногу. Плевать. Цель одна — моя комната. Тишина. И чтобы никто не трогал.

Посреди коридора парочка решила устроить прелюдию прямо на глазах у всех. Парень уже залез рукой ей под юбку, а девчонка стонет так громко и театрально, что меня аж передергивает.

И тут я её вижу. Скарлетт. Стоит в компании своих вечных прихлебательниц – Оливии и Блэр. Идеальные укладки, макияж, платья, еле прикрывающие задницы. Обсуждают что-то, стреляя глазами по сторонам. Наверняка перемывают кости кому-нибудь или выбирают, кого осчастливить своим вниманием сегодня ночью.

Наши взгляды встречаются. Вижу, как её лицо мгновенно меняется. Губы растягиваются в приторной улыбке, глаза загораются знакомым хищным блеском. Шепчет что-то своим куклам и плывёт ко мне навстречу, покачивая бёдрами. От одного её вида внутри всё сжимается от раздражения.

— Джейден. Я уж думала, ты не придёшь.

— Я здесь живу, если ты забыла, — бросаю сухо, делая шаг в сторону. Хочу пройти мимо, но она преграждает дорогу.

— Ты меня избегаешь, — её рука касается моей груди. — Не отвечаешь на звонки, игнорируешь сообщения. Почему?

— Может, потому что не хочу с тобой общаться? — убираю её руку. — Это недостаточно веская причина?

Скарлетт делает вид, что моих слов не существует.

— Папа вчера спрашивал о тебе. Ты не пришёл на ужин, он волновался.

Ага, конечно. Волновался он. Годами её папаша пытается втереться в нашу семью.

— Передавай ему привет.

— Приезжай завтра. Поужинаем вместе, — она закусывает нижнюю губу, пытаясь выглядеть соблазнительно.

— Я занят.

— Опять? Чем же? Или… кем? — её глаза сужаются, в них появляется сталь.

И тут до меня доходит. Щёлкает в голове. Фотки Эви. Та грязь, которую на неё вылили. Это же её стиль. Подлый, из-под тишка. Она ненавидела Эви с первого дня. Ревновала. Угрожала.

— Слушай внимательно, Скарлетт, — наклоняюсь к ней, понижая голос до ледяного шёпота. — Моя личная жизнь тебя не касается. Никак. Совсем. Поняла?

— Значит, всё-таки новая игрушка? — она кривит губы в презрительной усмешке. — Кто на этот раз? Очередная пустышка с силиконовыми сиськами? Или снова что-то… попроще? Из грязи?

Кровь стучит в висках. Ярость поднимается из глубины, грозя смести всё на своём пути.

— Отвали, Скарлетт, — цежу сквозь зубы. — Я просто хочу пройти в свою комнату. Дай дорогу.

Она делает ещё один шаг ко мне, прижимается грудью.

— Ты не можешь меня игнорировать, Джейден! — её голос становится громче, привлекая внимание окружающих. — Мы созданы друг для друга! Все это знают! И ты вернёшься ко мне! Рано или поздно!