(Не) случайная ошибка

Глава 3

Петля Громова затягивалась, и я чувствовала её физически. Синяя папка в сумке казалась куском свинца, который тянул меня ко дну. Я шла по вечернему тротуару, стараясь слиться с толпой, но прохожие казались размытыми тенями. Мой мир сузился до ритма собственного дыхания и страха, который липким потом стекал между лопаток.

Я свернула в узкий переулок, решив срезать путь к парковке. Это была ошибка. Тишина здесь была неестественной, прерываемой лишь капелью из водосточной трубы.

— Далеко собралась, куколка? — голос, пропитанный дешевым табаком и злобой, заставил меня замереть.

Их было трое. Те самые тени из клуба «Бездна», только теперь на их лицах не было масок вежливости. Один из них, с безобразным шрамом на подбородке, поигрывал выкидным ножом.

— Пашка задолжал серьезным людям, — он сделал шаг вперед, и я инстинктивно прижала сумку к груди. — А Громов думает, что может просто забрать тебя себе? Нет, детка. Сначала ты расскажешь нам, где этот щенок прячет остатки денег, а потом мы решим, что с тобой делать.

Я попятилась, но спина уперлась в холодную кирпичную стену.

— У меня ничего нет! Оставьте меня! — мой голос сорвался на крик.

Удар пришелся в скулу. Боль вспыхнула сверхновой, ослепляя. Я упала на колени, чувствуя во рту соленый вкус крови. Громила схватил меня за шею, заставляя закинуть голову назад. Лезвие ножа коснулось моей шеи — холодное, безжалостное.

— Кричи, птичка. Нам нравится, когда такие правильные девочки плачут.

Внезапный визг тормозов разрезал тишину переулка. Свет мощных фар ослепил моих мучителей. Черный внедорожник вылетел из темноты, как разъяренный зверь. Дверь распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась.

Дамиан.

Он не бежал — он шел. Медленно, хищно, и от этой походки у меня заложило уши. Его лицо было маской из застывшего гнева. Громила со шрамом не успел даже вскрикнуть — Дамиан перехватил его руку с ножом и с тошнотворным хрустом вывернул её под неестественным углом.

Дальнейшее превратилось в кровавый хаос. Громов действовал с пугающей эффективностью. Это не была драка — это была зачистка. Удары были короткими, профессиональными, ломающими кости и волю. Когда последний из нападавших остался хрипеть на асфальте, Дамиан обернулся ко мне.

Я сидела на грязном бетоне, дрожа всем телом. Он подошел и опустился на одно колено. Его руки, еще секунду назад сеявшие разрушение, теперь осторожно коснулись моего лица.

— Алиса… — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но в нем проскользнула нота, которую я не ожидала услышать — тревога.

Его большой палец осторожно стер кровь с моей губы. Я вздрогнула, но не отстранилась. Это случайное касание, интимное и пугающее, заставило мое сердце пропустить удар. Громов на мгновение задержал взгляд на моих губах, и я увидела, как в его темных глазах что-то дрогнуло.

— Ты цела? — спросил он, и его пальцы скользнули ниже, по моей шее, проверяя пульс. Его кожа была обжигающе горячей.

— Папка… — прошептала я, указывая на выпавшую сумку.

— Плевать на папку, — отрезал он.

Переулок тонул в тяжелых, рваных тенях, а воздух казался наэлектризованным после вспышки насилия. Когда Дамиан подхватил меня на руки, мир на мгновение качнулся. Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя холодную ткань дорогого пиджака и стальное напряжение его мышц. Он нес меня так уверенно, словно я была не человеком со своими страхами и грехами, а драгоценным трофеем, который он только что отбил у стаи псов.

Дверь внедорожника распахнулась, и меня аккуратно опустили на мягкую кожу сиденья. В салоне пахло роскошью, чем-то бесконечно далеким от моей жизни: смесью дорогого табака, холодного сандала и едва уловимого запаха озона. Дамиан сел рядом, и пространство вокруг нас мгновенно сжалось.

— Езжай, — бросил он водителю, даже не взглянув в зеркало.

Машина тронулась с места бесшумно и плавно, как огромный хищник. Я сидела, вжавшись в кресло, и не могла заставить себя пошевелиться. В голове пульсировала только одна мысль: «Я украла. Я подставила Аркадия Викторовича. Я теперь в одной лодке с этим человеком». Но странно — страх перед тюрьмой сейчас казался блеклым по сравнению с тем всепоглощающим присутствием Дамиана, которое заполняло салон.

Я украдкой посмотрела на него. Свет уличных фонарей ритмично скользил по его лицу, выхватывая из темноты то резкую линию челюсти, то холодный блеск глаз. Он смотрел прямо перед собой, но я кожей чувствовала, что он контролирует каждое мое движение, каждый вздох.

— Перестань так дышать, Алиса, — его голос, низкий и бархатистый, заставил меня вздрогнуть. — Ты жива. Это всё, что сейчас имеет значение.

— Для вас — может быть, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Но я... я больше не та, кем была еще утром.

— Ты стала взрослее, — отрезал он. — В жизни невинность — это просто отсутствие возможности совершить грех. Тебе дали возможность — ты выбрала жизнь брата. Это честный обмен.

Он внезапно сократил расстояние между нами. Его рука, затянутая в манжет белой рубашки, потянулась ко мне. Я замерла, ожидая удара или грубости, но его пальцы лишь осторожно коснулись моей скулы, там, где расцветал синяк. Контакт был мимолетным, почти невесомым, но от него по телу пробежал электрический разряд. Его кожа была горячей, и это тепло казалось неуместным в этом холодном, расчетливом мире.

— Не смей жалеть о том, что сделала ради своих, — его взгляд на мгновение смягчился, став почти опекающим. — В моем мире это единственное, что имеет цену.

Я отвела глаза, глядя на свои руки, сжимающие сумку. Синяя папка всё еще была там, напоминая о моем падении. Но в глубине души, там, куда я боялась заглядывать, росло пугающее чувство благодарности. Он спас меня. Он не оставил меня в том переулке.

Когда мы подъехали к моему дому, двор казался серым и неуютным. Моя старенькая пятиэтажка выглядела жалко рядом с его бронированным монстром. Дамиан вышел первым и открыл мне дверь, подавая руку. Я вложила свои пальцы в его широкую ладонь, и это чувство надежности на мгновение перекрыло весь ужас прожитого дня.

Мы поднимались по лестнице в тишине. Каждый мой шаг отдавался эхом в пустом подъезде, и я чувствовала, как Громов идет за моей спиной — бесшумная, мощная тень. В квартире я сразу прошла на кухню, лишь бы не оставаться с ним в тесном коридоре.

— Я... я поставлю чайник. Вам, наверное, нужно идти? — я старалась придать голосу уверенность, но руки подвели.

Фарфоровая крышка чайника со звоном соскользнула, и я едва успела её поймать. Когда я вынесла поднос, Дамиан уже стоял в центре моей маленькой гостиной, изучая книжные полки. Он выглядел здесь как инородное тело — слишком высокий, слишком дорого одетый, слишком опасный для этих выцветших обоев.

— У тебя много книг по международному праву, — заметил он, оборачиваясь. — Мечтала о больших процессах?

— Мечтала защищать тех, кто прав, — я поставила поднос на стол. Руки тряслись так сильно, что чай выплескивался на блюдце.

Дамиан подошел ближе. Между нами осталось всего несколько сантиметров пространства, пропитанного напряжением. Он не взял чашку сразу. Вместо этого он накрыл мои ладони своими, заставляя меня замереть. Его прикосновение было властным, фиксирующим. Я чувствовала каждую линию на его ладонях, жар, исходящий от него.

— Право — это иллюзия, Алиса. В реальности прав тот, у кого больше воли, — он заставил меня поднять голову. — Твой брат влип, потому что возомнил себя игроком, не имея карт. А ты... ты игрок поневоле. Но ты играешь на удивление достойно.

Мы просидели за столом около часа. Я узнала, что он не любит проигрывать и ценит тишину. А он... он просто смотрел на меня так, словно изучал редкий артефакт, который случайно попал ему в руки. В его взгляде не было похоти, была только странная, пугающая сосредоточенность.

Когда он направился к выходу, онон задержался у окна и отодвинул штору.

— Внизу машина. Мои люди останутся там.

— Но зачем? — я сделала шаг к нему. — Я отдала вам папку. Я сделала всё.

— Это только начало, птичка, — Дамиан усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, от чего у меня похолодело внутри. — Теперь ты — моя соучастница. А своих я не бросаю. Даже если они очень хотят, чтобы их бросили.

...Дверь закрылась с негромким, обманчиво мягким щелчком. Я осталась одна в тишине квартиры, которая теперь казалась мне не убежищем, а клеткой. Подойдя к окну, я отодвинула штору: внизу, в густых тенях двора, неподвижно застыл черный седан. Его фары были погашены, но я чувствовала на себе пристальный взгляд тех, кто сидел внутри.

Дамиан Громов не просто спас меня. Он расставил посты вокруг моей жизни, вычеркивая из неё всё, что было мне дорого, и заменяя это своим пугающим присутствием. Я коснулась губ, где еще мгновение назад чувствовала тепло его пальцев, и вздрогнула. Я была его соучастницей. Его должницей. Его «птичкой».

Но знала ли я тогда, что в этот самый момент, садясь в свой автомобиль, Дамиан Громов думал вовсе не о документах Соколовского? Знала ли я, какие демоны проснулись в нем, когда он увидел кровь на моем лице, и почему человек, не знающий жалости, вдруг решил стать моим щитом?

Моя история только начиналась, но у каждой медали есть обратная сторона. И пришло время узнать, что скрывается за ледяным взглядом хищника.

POV Дамиана

Мир — это шахматная доска, где фигуры либо подчиняются, либо исчезают.

Я привык просчитывать ходы на десять шагов вперед, не оставляя места для таких переменных, как жалость или случайность. Но Алиса… Алиса стала той самой картой, которую я не планировал вытягивать из колоды.

Я узнал о ней за неделю до «Бездны». Её брат Павел, размазывая сопли по лицу в подсобке моего клуба, начал торговать единственным, что у него было — сестрой. «Она помощница Соколовского! Она всё достанет! Она святая, она меня не бросит!» — скулил он. Я распорядился собрать на неё полное досье, ожидая увидеть очередную алчную девицу, готовую на всё ради денег.

Но отчеты моих людей начали рисовать другой портрет. И мне стало любопытно.

Я начал следить за ней сам. Это было нехарактерно для меня — тратить время на объект, но в Алисе было что-то… подлинное.

Я помню тот вторник. Она вышла из офиса, выглядя уставшей, но когда к ней подбежала подруга, Алиса вдруг рассмеялась. Этот звук — чистый, искренний, лишенный фальши — ударил меня под дых. В моем мире так не смеются. В моем мире смех — это либо издевка, либо маска. Я сидел в тонированной машине всего в паре метров от неё, и на мгновение мне захотелось выйти, просто чтобы оказаться в радиусе этого света.

В другой раз я видел её в парке. Она присела у скамейки, достала из сумки пакетик корма и начала кормить худого бездомного котенка. Она гладила его с такой нежностью, словно в этом мире не существовало жестокости. Глядя на это, я вдруг вспомнил свое детство в детдоме. Маленького щенка, которого я пытался спрятать от старших парней, и то, как они заставили меня смотреть, когда избавлялись от него. Тогда я поклялся, что больше никогда не буду слабым. Никогда не буду чувствовать.

Но глядя на Алису, я почувствовал, как эта старая броня дает трещину.

Я видел её в торговом центре с той самой подругой, Машей. Алиса отказывалась от дорогих покупок, выбирая что-то практичное, смеялась над нелепыми шляпами и выглядела такой… живой. Она была как первый снег на раскаленном асфальте — обречена на гибель в моем мире, но ослепительно чиста.

Когда я увидел её в «Бездне» в этом шелковом платье, я понял — я не просто заберу папку. Я заберу её. Папка Соколовского была лишь предлогом, способом повязать её со мной одной кровью, сделать соучастницей.

Когда в переулке на неё напали те ублюдки, я на мгновение потерял контроль. Видеть, как чья-то грязная рука хватает её за волосы… В моей голове пульсировало только одно: «Мое. Не трогать». Я ломал их кости с холодным наслаждением, чувствуя, как внутри просыпается зверь, которого я дрессировал годами.

Когда я поднял её на руки, она была такой хрупкой. В машине я намеренно сел рядом, чувствуя её страх, её прерывистое дыхание. Мои пальцы коснулись её скулы, стирая кровь, и я сам едва не потерял голову от мягкости её кожи.

В её квартире, среди книг и уютных вещей, я чувствовал себя варваром. Она тряслась, наливая чай, и этот звон чашки о блюдце резал мне нервы. Когда я накрыл её руки своими, я ощутил её сталь. Она была напугана, но она не сломалась.

«Потому что ты — единственная честная вещь в этом городе», — сказал я ей. И это была правда. Теперь она — часть моей игры. И я не выпущу её из этой клетки, пока она сама не признает, что её место — рядом со мной.

*****

Мы заглянули в самую бездну души Дамиана Громова. Его одержимость Алисой растет, и теперь это не просто долг — это личное. Но как Алиса справится с осознанием того, что за ней следили еще до того, как всё началось? Впереди нас ждет Глава 4, где утро принесет новые испытания. Соколовский обнаружит пропажу, а Дамиан решит, что пришло время для более решительных действий.Подписывайтесь на «(Не) случайную ошибку», если хотите узнать, к чему приведет эта опасная связь!

Глава 4

Утро ворвалось в спальню Алисы не с мягким светом солнца, а с резким, тревожным осознанием: она — преступница. Она проснулась задолго до будильника, в пять утра, глядя в серый потолок, на котором плясали рваные тени от ветвей старого клена. Тело ныло после вчерашнего нападения, а скула отозвалась тупой, пульсирующей болью, стоило коснуться её краем подушки.

Алиса подошла к окну, стараясь не скрипеть половицами, и осторожно, едва заметным движением, отодвинула тяжелую штору. Черный внедорожник всё так же стоял у подъезда, припаркованный чуть в стороне от света фонаря. Охранники сменились, но их присутствие ощущалось как физическое давление, проникающее сквозь кирпичные стены дома. Они были не просто защитой — они были клеймом Дамиана на её жизни, невидимой цепью, которая тянулась от его холеной руки прямо к её горлу.

Она выбрала самый закрытый наряд из своего гардероба: темно-синий строгий костюм-двойку и шелковую блузку оттенка слоновой кости с высоким воротником-стойкой. Ей нужно было скрыть всё: и следы пальцев на шее, оставленные вчерашним ублюдком в переулке, и собственную дрожь.

Тщательный слой консилера на скуле почти скрыл синяк, но глаза — ввалившиеся, полные загнанного, лихорадочного блеска — выдавали её с головой.

Выйдя из подъезда, она столкнулась с одним из людей Громова. Это был высокий мужчина с короткой, почти военной стрижкой и старым шрамом, рассекающим левую бровь. Его звали Виктор. Он двигался с пугающей грацией натренированного хищника, его движения были экономными и точными.

— Доброе утро, Алиса Сергеевна. Прошу в машину, — он открыл заднюю дверь седана так спокойно, словно это был её личный водитель, а не надзиратель.

— Я поеду на своей... — начала она, но голос предательски дрогнул.

Виктор лишь молча указал на её старенькую «Хонду», у которой за ночь странным образом оказалось спущено переднее колесо.

— Ночью случилась досадная неприятность. Мастер приедет позже, — его голос был сухим, как шелест бумаги. — Садитесь. Дамиан Александрович не любит, когда нарушают график.

Дорога до бизнес-центра «Атлант» прошла в гробовом молчании. Алиса смотрела в окно на утренний город, на людей, спешащих на работу, на студентов с рюкзаками. Весь этот мир казался ей теперь кинохроникой, которую она смотрела из другого измерения. Она больше не была частью этой нормальности.

Офис «Соколовский и партнеры» встретил её гулом голосов, который сегодня показался Алисе предвестником бури. В воздухе витал густой запах пережженного эспрессо и... необъяснимого страха. Сотрудники сбивались в кучки у кулера, перешептываясь и бросая косые взгляды на кабинет шефа.

— Лиса! Боже, наконец-то! — к ней подскочила Маша, её лучшая подруга и бухгалтер фирмы.

Сегодня Маша — обычно яркая, шумная и вечно жующая мятную жвачку — выглядела непривычно бледной. Её рыжие кудри были небрежно собраны в хвост, а пальцы беспрестанно теребили край тонкого кардигана.

— Ты видела? У шефа в кабинете проверка. Там настоящий ад, Алиса! — Маша вцепилась в локоть подруги, увлекая её к своему рабочему столу. — Внутренняя безопасность. Аркадий Викторович пришел полчаса назад и обнаружил, что сейф... — она понизила голос до едва различимого шепота, — сейф вскрыт. Пропала та самая синяя папка по «Порт-Инвесту». Та, которую вы вчера правили!Алиса почувствовала, как пол под ногами качнулся. Ледяной узел в животе затянулся так туго, что стало трудно дышать.

— Маш, я... я не знала, — выдавила она, чувствуя, как ложь горьким привкусом оседает на языке.

— Подожди, а что у тебя с лицом? — Маша вдруг прищурилась, внимательно разглядывая скулу подруги. — Лиса, ты что, упала? Или это...

Договорить она не успела. Дверь кабинета Соколовского распахнулась с оглушительным стуком. Из неё вышел сам Аркадий Викторович — обычно добродушный, розовощекий мужчина, сейчас он выглядел постаревшим и серым. Следом за ним, заложив руки за спину, шел человек, чье появление заставило замолчать весь офис.

Это был Игорь Северский — начальник службы безопасности, бывший следователь, о чьей проницательности в юридических кругах ходили легенды. Его называли «Ищейкой». У него были прозрачные, почти бесцветные глаза, которые, казалось, видели человека насквозь, до самых грязных тайн.

— Алиса Сергеевна, будьте добры, зайдите к нам, — голос Северского был вежливым, но в этой вежливости слышался лязг наручников.

Маша испуганно отпустила руку Алисы, провожая её взглядом, полным сочувствия. В этот момент Виктор, сопровождавший Алису до самого лифта, на мгновение задержался в дверях офиса. Его холодный взгляд скользнул по испуганной Маше. На секунду их глаза встретились — Маша вздрогнула, очарованная и напуганная этой грубой мужской силой, а на лице Виктора промелькнуло нечто, похожее на мимолетный интерес. Но он тут же отвернулся, скрываясь в коридоре.

Кабинет шефа напоминал камеру для допросов. Тяжелые дубовые панели, стеллажи с золочеными корешками кодексов и массивная лампа с зеленым абажуром — всё это теперь казалось декорациями к её личному кошмару. На столе Соколовского сиротливо лежала пустая полка из сейфа.

— Алиса, ты была в офисе последней вчера вечером, — Северский не сел в кресло, он остался стоять, нависая над её стулом. — Видеокамеры на служебном входе зафиксировали помехи ровно на три минуты. Как раз в то время, когда ты покидала здание. Странное совпадение для такой «правильной» девушки, не находишь?

— Я... я просто ушла домой. Было поздно, я очень устала, — Алиса сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

— А синяк? — Северский подался вперед, заглядывая ей под челку. — Слишком плотный тон, Алиса. Кто тебя так ударил? Тот, кому ты передала «Порт-Инвест»?

— Игорь, прекрати давить на неё, — глухо произнес Соколовский, но в его взгляде, обращенном на Алису, читалось такое глубокое, искреннее разочарование, что ей захотелось закричать. — Алиса, дочка, ты работаешь со мной три года. Если ты в беде, если тебе угрожают... просто скажи. Мы найдем выход.

В этот момент телефон Алисы, лежащий на столе перед ней, внезапно ожил. Экран вспыхнул, вибрируя и нарушая гнетущую тишину кабинета. На дисплее высветилось: «Неизвестный номер».

Северский среагировал мгновенно. Он перехватил трубку прежде, чем Алиса успела шевельнуться.

— Не смейте! — выдохнула она, но следователь уже нажал на громкую связь.

В тишине кабинета, перекрывая гул кондиционера, раздался голос, который Алиса узнала бы из тысячи. Холодный, властный, вибрирующий опасной уверенностью голос Дамиана Громова.

— Птичка, ты забыла свой завтрак на заднем сиденье. Мой человек поднимется в офис через минуту, — Громов говорил так, словно они были парой, обсуждающей бытовые мелочи, но каждое его слово было прицельным выстрелом. — И передай своему начальнику, Соколовскому, что проект «Порт-Инвест» теперь находится под моей личной юрисдикцией. Не стоит тратить время на поиски того, что уже сменило владельца.

Связь оборвалась коротким гудком.

В кабинете воцарилась оглушительная тишина. Соколовский медленно, словно у него подкосились ноги, опустился в свое кожаное кресло и закрыл лицо руками.

— Громов... — прошептал он, и в его голосе слышался неподдельный ужас. — Ты связалась с Дамианом Громовым, Алиса? Ты хоть понимаешь, что он делает с людьми, когда они перестают быть ему полезны?

В дверях офиса в этот самый момент действительно появился Виктор. Он проигнорировал охрану на входе, просто пройдя сквозь турникеты с видом человека, который купил это здание вместе с его обитателями. В руках он держал фирменный бумажный пакет из самого дорогого кафе города. Он безцеремонно открыл дверь в кабинет.

— Алиса Сергеевна, ваш завтрак, — громко, на весь oофис, произнес он, останавливаясь возле Маши.Маша, вытаращив глаза, смотрела на него снизу вверх, не в силах вымолвить ни слова. Виктор на секунду задержал на ней взгляд, едва заметно усмехнулся углом губ, а затем перевел взор на Алису.

— И Дамиан Александрович просил напомнить: у вас запись к врачу в пять. Он лично заедет за вами. Не опаздывайте.

Алиса стояла посреди кабинета, чувствуя, как на неё обрушивается вся тяжесть мира Громова. Северский смотрел на неё теперь не как на подозреваемую, а как на ценную приманку в большой охоте. Соколовский молчал, подавленный именем своего нового врага. А она понимала: Дамиан только что прилюдно пометил её как свою собственность, окончательно и бесповоротно отрезав ей путь к нормальной жизни.

*****

Глава за главой маски срываются. Дамиан Громов не просто использует Алису — он ломает её связи с миром, выжигая всё, кроме её преданности ему. Игорь Северский уже начал выстраивать свою схему поимки Громова, и Алиса в этой схеме — лишь наживка.Что произойдет на этом «визите к врачу»? Действительно ли Громов заботится о её здоровье или это очередной ход в его шахматной партии? И почему его правая рука, холодный Виктор, так странно посмотрел на рыжую секретаршу Машу?Продолжение следует! Подписывайтесь, ставьте «Звездочку» и пишите свои догадки в комментариях. Ваша поддержка — мое вдохновение!

Глава 5

Весь день в офисе чувствовалось густое напряжение, и ближе к пяти за ней вернулся Виктор. Выход из офиса «Соколовский и партнеры» превратился для Алисы в прогулку по эшафоту. Коллеги, с которыми она еще вчера делилась сплетнями у кофемашины, теперь замирали, провожая её липкими, полными смеси осуждения и жадного любопытства взглядами. Офисный гул смолк, сменившись звенящим шепотом. Алиса чувствовала, как этот шепот царапает спину: «Любовница Громова...», «Воровка...», «Смотрите, как голову задрала».