(Не) случайная ошибка

— Да тише вы! Совсем стыд потеряли? — звонкий, дрожащий от ярости голос Маши разрезал шепотки коллег, как острое лезвие. Она выскочила из-за своего стола, преграждая путь Кате из бухгалтерии, которая как раз собиралась что-то едко прокомментировать, глядя на охранника Громова. — Алиса в беде, а вы как стервятники! Кто из вас хоть раз ей помог, когда она за вас отчеты до полуночи доделывала?

Маша обернулась к подруге, и её гнев мгновенно сменился неприкрытой болью. Она видела, как Алиса застыла, словно живое изваяние, под защитой этого мрачного мужчины в черном. В груди у Маши всё сжималось от недоброго предчувствия. Она знала Алису с первого класса и понимала: та никогда бы не ввязалась в это по доброй воле. «Лиса, только не молчи, посмотри на меня!» — кричало всё внутри неё, но Алиса лишь сильнее вжала голову в плечи.

Маша стояла у своего стола, вцепившись пальцами в край пластиковой перегородки. Её лицо было белым, как офисная бумага, а в широко распахнутых глазах застыл немой крик: «Лиса, скажи, что это неправда! Скажи, что ты не с ним!».

Алиса хотела остановиться, обнять подругу, крикнуть, что у неё не было выбора, но стальная спина Виктора впереди не оставляла пространства для маневра. Он шел, словно ледокол, разрезая толпу планктона, и Алисе оставалось только следовать за ним в кильватере.

Маша сделала шаг вперед, порываясь схватить подругу за руку, прервать этот сюрреалистичный конвой, но ледяной взгляд Виктора пригвоздил её к месту. Ей хотелось закричать, броситься в драку, защитить ту, кто всегда была её совестью, но сейчас Маша могла только смотреть, как дверь лифта закрывается, унося Алису в логово зверя, и чувствовать, как по щекам катятся первые слезы бессильного отчаяния.

У самого выхода Виктор придержал тяжелую стеклянную дверь. На мгновение он обернулся, и его холодный, сканирующий взгляд замер на дрожащей Маше. Секунда затянулась. Маша вспыхнула до корней волос, не в силах отвести глаз от этого опасного мужчины. Виктор едва заметно дернул уголком губ — не то усмешка, не то одобрение — и вышел на улицу.

Прямо у главного входа, вызывающе нарушая все правила парковки, застыл черный внедорожник. Его лакированные бока блестели на солнце, отражая искаженные лица прохожих. Дамиан не вышел. Он ждал внутри, за густой тонировкой, которая делала его невидимым, но позволяла ему ощущать каждую вибрацию страха, исходящую от Алисы.

Виктор распахнул заднюю дверь, и Алиса буквально рухнула на кожаное сиденье, чувствуя, как подкашиваются ноги. Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком, мгновенно отсекая шум мегаполиса. В салоне воцарилась вязкая, пропитанная запахом дорогого табака и холодного кедра тишина.

Дамиан сидел расслабленно, широко раскинув ноги. В руках он вертел ту самую синюю папку — вещдок её преступления.

— Ты опоздала на три минуты, птичка. Я рассчитывал, что ты умеешь ценить время своего покровителя, — произнес он, не поворачивая головы. Его голос был низким, вибрирующим, и от этого звука у Алисы внутри всё сжалось.

Её прорвало. Всё унижение утра, предательский звонок, разочарованный взгляд Соколовского — всё вырвалось наружу.

— Покровителя?! — она развернулась к нему, её голос сорвался на крик. — Вы специально это сделали! Этот звонок на громкой связи, этот «завтрак» от вашего цепного пса... Вы выставили меня воровкой и содержанкой перед всеми! Вы разрушили мою жизнь, Дамиан! Соколовский теперь меня ненавидит, а Северский... он теперь не спустит с меня глаз! Вы просто пометили меня, как территорию!

Дамиан медленно, с ленцой, повернул к ней голову. Его глаза, темные и непроницаемые, как нефтяные пятна, впились в её лицо. Он не выглядел рассерженным. Скорее — скучающим игроком, чья пешка вдруг решила подать голос.

— Репутация, Алиса, — это валюта для нищих, — он подался вперед, и его аура подавляющей силы заполнила всё пространство между ними. — В этом городе имеет значение только то, чью фамилию ты носишь на языке. Теперь все знают: ты — под моим крылом. Никто в этом здании не посмеет даже дышать в твою сторону без моего разрешения. Это не клеймо. Это броня, за которую другие отдают миллионы.

— Мне не нужна ваша броня! — выкрикнула она, чувствуя, как по щекам катятся злые, жгучие слезы. — Я хочу быть собой! Хочу свою скучную, честную жизнь назад!

— Честную? — Громов издал короткий, сухой смешок. — Ты украла документы у наставника. Ты — преступница, Алиса. Привыкай к новой роли. Она тебе идет гораздо больше, чем маска правильной девочки.

Он внезапно перехватил её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Пальцы были жесткими, как стальные тиски, но он не причинял боли — он просто лишал её возможности отвернуться. Алиса замерла, чувствуя его жаркое дыхание на своих губах.

— Северский — ищейка. Он сожрет тебя, если почувствует хоть каплю сомнения. Единственное, что удерживает его от того, чтобы защелкнуть на твоих запястьях «браслеты» прямо сейчас — это мой флаг над твоей головой. Я не пометил тебя. Я спас тебя от тюрьмы, куда ты сама себя загнала.

Он большим пальцем медленно стер слезу с её щеки. Движение было почти нежным, и от этого контраста с его словами Алису пробила дрожь.

— А теперь вытри глаза. Мы едем в клинику. Я не терплю, когда на том, что принадлежит мне, есть лишние пятна.

Частная клиника «Медикор» напоминала скорее закрытый клуб для избранных. Мягкие ковры скрадывали шаги, стены были отделаны светлым деревом, а персонал двигался бесшумно, словно призраки.

Главный врач, седовласый мужчина в безупречном халате, встретил их в холле лично. Он кланялся Дамиану с такой подобострастностью, что Алисе стало тошно.

— Проходите, Дамиан Александрович. Лучшая смотровая в вашем распоряжении.

Алису завели в кабинет, заставленный мониторами и хромированными приборами. Она чувствовала себя лабораторным образцом.

В кабинете «Медикора» пахло стерильной чистотой и дорогим озоном. Алиса сидела на краю кушетки, чувствуя себя максимально уязвимой в этом холодном, ярко освещенном пространстве. Дамиан не просто присутствовал — он доминировал, заняв кресло в углу. Его взгляд, тяжелый и немигающий, следовал за каждым движением врача, но Алиса чувствовала, что на самом деле он смотрит только на неё.

— Может быть, пациентке будет удобнее, если вы подождете снаружи? — осторожно, почти шепотом спросил врач.

— Нет, — отрезал Громов. Голос прозвучал как удар хлыста. — Начинайте.

Врач осторожно коснулся её лица, проверяя зрачки и реакцию.

— Сотрясения, к счастью, нет, — констатировал он под пристальным наблюдением Дамиана. — Гематома на скуле... ну, мы применим лазерную терапию и гели, через три дня и следа не останется.

— Поверните голову вправо, — мягко попросил доктор.

Алиса подчинилась, и в этот момент её взгляд встретился с глазами Дамиана. В его зрачках не было сочувствия, там горело нечто иное — темное, голодное, собственническое. Алиса сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. Это был не просто осмотр, это была инспекция его личного владения.

Когда врач потянулся к её шее, чтобы расстегнуть воротник блузки, Дамиан внезапно встал. Его движение было таким резким и бесшумным, что доктор невольно отшатнулся.

— Я сам, — коротко бросил Громов.

Он подошел вплотную. Алиса затаила дыхание. Его пальцы, горячие и уверенные, коснулись её кожи у самого основания черепа, расстегивая верхнюю пуговицу, чтобы открыть вид на гематомы. В ту секунду, когда его подушечки пальцев скользнули по её шее, Алису прошило настоящим разрядом тока. Это было физически ощутимо — резкий всплеск энергии, от которого волоски на руках встали дыбом.

Дамиан на мгновение замер. Его дыхание защекотало её висок, и она увидела, как его челюсти сжались. Он почувствовал то же самое. Эта искра была слишком мощной, чтобы её игнорировать. Его рука не ушла сразу — он медленно, почти мучительно, провел большим пальцем по линии её челюсти, задерживаясь у подбородка.

— Тебе больно? — его голос упал до едва различимого баритона, предназначенного только для неё.

— Нет... — выдохнула она, хотя её сердце колотилось так, что готово было пробить ребра.

Их взгляды скрестились. В эту секунду в кабинете не существовало ни врача, ни Виктора за дверью, ни украденной папки. Было только это невыносимое притяжение, замешанное на ненависти и странном, пугающем влечении. Алиса видела, как расширились его зрачки, поглощая радужку, и знала, что он хочет её коснуться — по-настоящему, без предлогов.

— Продолжайте, — резко бросил Дамиан врачу, отступая на шаг, но не убирая взгляда от её губ.Алиса обхватила себя руками, пытаясь унять внутренний пожар. Она ненавидела его за ту власть, которую он имел над её телом. Она хотела его оттолкнуть, но каждая клеточка её кожи всё еще горела там, где он только что её касался.

— Кто именно держал её за горло? — спросил он, не оборачиваясь к Виктору, который ждал их все это время за дверью.

— Тот ублюдок со шрамом, босс. Кличка Хромой.

Голос Дамиана упал до опасного шепота, от которого у врача, кажется, задрожали колени.

— Найди его, Виктор. Я хочу, чтобы его руки больше никогда не могли сжаться в кулак. Ни в этом городе, ни в этой жизни. Ты меня понял?

— Будет сделано, — коротко ответил охранник.

— Мы закончили, — Дамиан взял её за руку, помогая подняться. Его хватка была надежной, но не оставляющей выбора. — Теперь — ужин. Тебе нужно прийти в себя.

— Я хочу домой, — прошептала она, пытаясь высвободить ладонь.

— Твой дом сейчас — небезопасное место. А в «Олимпе» нам есть что обсудить. Пора решить, что мы будем делать с твоим братом.

*****

Это была не просто проверка здоровья. Это был момент, когда маски на мгновение сползли, обнажая ту первобытную тягу, которую оба пытаются подавить. Но впереди — «Олимп», и этот вечер еще не раз заставит их сердца биться в опасном ритме...