- -
- 100%
- +
Маша обернулась к подруге, и её гнев мгновенно сменился неприкрытой болью. Она видела, как Алиса застыла, словно живое изваяние, под защитой этого мрачного мужчины в черном. В груди у Маши всё сжималось от недоброго предчувствия. Она знала Алису с первого класса и понимала: та никогда бы не ввязалась в это по доброй воле. «Лиса, только не молчи, посмотри на меня!» – кричало всё внутри неё, но Алиса лишь сильнее вжала голову в плечи.
Маша стояла у своего стола, вцепившись пальцами в край пластиковой перегородки. Её лицо было белым, как офисная бумага, а в широко распахнутых глазах застыл немой крик: «Лиса, скажи, что это неправда! Скажи, что ты не с ним!».
Алиса хотела остановиться, обнять подругу, крикнуть, что у неё не было выбора, но стальная спина Виктора впереди не оставляла пространства для маневра. Он шел, словно ледокол, разрезая толпу планктона, и Алисе оставалось только следовать за ним в кильватере.
Маша сделала шаг вперед, порываясь схватить подругу за руку, прервать этот сюрреалистичный конвой, но ледяной взгляд Виктора пригвоздил её к месту. Ей хотелось закричать, броситься в драку, защитить ту, кто всегда была её совестью, но сейчас Маша могла только смотреть, как дверь лифта закрывается, унося Алису в логово зверя, и чувствовать, как по щекам катятся первые слезы бессильного отчаяния.
У самого выхода Виктор придержал тяжелую стеклянную дверь. На мгновение он обернулся, и его холодный, сканирующий взгляд замер на дрожащей Маше. Секунда затянулась. Маша вспыхнула до корней волос, не в силах отвести глаз от этого опасного мужчины. Виктор едва заметно дернул уголком губ – не то усмешка, не то одобрение – и вышел на улицу.
Прямо у главного входа, вызывающе нарушая все правила парковки, застыл черный внедорожник. Его лакированные бока блестели на солнце, отражая искаженные лица прохожих. Дамиан не вышел. Он ждал внутри, за густой тонировкой, которая делала его невидимым, но позволяла ему ощущать каждую вибрацию страха, исходящую от Алисы.
Виктор распахнул заднюю дверь, и Алиса буквально рухнула на кожаное сиденье, чувствуя, как подкашиваются ноги. Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком, мгновенно отсекая шум мегаполиса. В салоне воцарилась вязкая, пропитанная запахом дорогого табака и холодного кедра тишина.
Дамиан сидел расслабленно, широко раскинув ноги. В руках он вертел ту самую синюю папку – вещдок её преступления.
– Ты опоздала на три минуты, птичка. Я рассчитывал, что ты умеешь ценить время своего покровителя, – произнес он, не поворачивая головы. Его голос был низким, вибрирующим, и от этого звука у Алисы внутри всё сжалось.
Её прорвало. Всё унижение утра, предательский звонок, разочарованный взгляд Соколовского – всё вырвалось наружу.
– Покровителя?! – она развернулась к нему, её голос сорвался на крик. – Вы специально это сделали! Этот звонок на громкой связи, этот «завтрак» от вашего цепного пса… Вы выставили меня воровкой и содержанкой перед всеми! Вы разрушили мою жизнь, Дамиан! Соколовский теперь меня ненавидит, а Северский… он теперь не спустит с меня глаз! Вы просто пометили меня, как территорию!
Дамиан медленно, с ленцой, повернул к ней голову. Его глаза, темные и непроницаемые, как нефтяные пятна, впились в её лицо. Он не выглядел рассерженным. Скорее – скучающим игроком, чья пешка вдруг решила подать голос.
– Репутация, Алиса, – это валюта для нищих, – он подался вперед, и его аура подавляющей силы заполнила всё пространство между ними. – В этом городе имеет значение только то, чью фамилию ты носишь на языке. Теперь все знают: ты – под моим крылом. Никто в этом здании не посмеет даже дышать в твою сторону без моего разрешения. Это не клеймо. Это броня, за которую другие отдают миллионы.
– Мне не нужна ваша броня! – выкрикнула она, чувствуя, как по щекам катятся злые, жгучие слезы. – Я хочу быть собой! Хочу свою скучную, честную жизнь назад!
– Честную? – Громов издал короткий, сухой смешок. – Ты украла документы у наставника. Ты – преступница, Алиса. Привыкай к новой роли. Она тебе идет гораздо больше, чем маска правильной девочки.
Он внезапно перехватил её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Пальцы были жесткими, как стальные тиски, но он не причинял боли – он просто лишал её возможности отвернуться. Алиса замерла, чувствуя его жаркое дыхание на своих губах.
– Северский – ищейка. Он сожрет тебя, если почувствует хоть каплю сомнения. Единственное, что удерживает его от того, чтобы защелкнуть на твоих запястьях «браслеты» прямо сейчас – это мой флаг над твоей головой. Я не пометил тебя. Я спас тебя от тюрьмы, куда ты сама себя загнала.
Он большим пальцем медленно стер слезу с её щеки. Движение было почти нежным, и от этого контраста с его словами Алису пробила дрожь.
– А теперь вытри глаза. Мы едем в клинику. Я не терплю, когда на том, что принадлежит мне, есть лишние пятна.
Частная клиника «Медикор» напоминала скорее закрытый клуб для избранных. Мягкие ковры скрадывали шаги, стены были отделаны светлым деревом, а персонал двигался бесшумно, словно призраки.
Главный врач, седовласый мужчина в безупречном халате, встретил их в холле лично. Он кланялся Дамиану с такой подобострастностью, что Алисе стало тошно.
– Проходите, Дамиан Александрович. Лучшая смотровая в вашем распоряжении.
Алису завели в кабинет, заставленный мониторами и хромированными приборами. Она чувствовала себя лабораторным образцом.
В кабинете «Медикора» пахло стерильной чистотой и дорогим озоном. Алиса сидела на краю кушетки, чувствуя себя максимально уязвимой в этом холодном, ярко освещенном пространстве. Дамиан не просто присутствовал – он доминировал, заняв кресло в углу. Его взгляд, тяжелый и немигающий, следовал за каждым движением врача, но Алиса чувствовала, что на самом деле он смотрит только на неё.
– Может быть, пациентке будет удобнее, если вы подождете снаружи? – осторожно, почти шепотом спросил врач.
– Нет, – отрезал Громов. Голос прозвучал как удар хлыста. – Начинайте.
Врач осторожно коснулся её лица, проверяя зрачки и реакцию.
– Сотрясения, к счастью, нет, – констатировал он под пристальным наблюдением Дамиана. – Гематома на скуле… ну, мы применим лазерную терапию и гели, через три дня и следа не останется.
– Поверните голову вправо, – мягко попросил доктор.
Алиса подчинилась, и в этот момент её взгляд встретился с глазами Дамиана. В его зрачках не было сочувствия, там горело нечто иное – темное, голодное, собственническое. Алиса сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. Это был не просто осмотр, это была инспекция его личного владения.
Когда врач потянулся к её шее, чтобы расстегнуть воротник блузки, Дамиан внезапно встал. Его движение было таким резким и бесшумным, что доктор невольно отшатнулся.
– Я сам, – коротко бросил Громов.
Он подошел вплотную. Алиса затаила дыхание. Его пальцы, горячие и уверенные, коснулись её кожи у самого основания черепа, расстегивая верхнюю пуговицу, чтобы открыть вид на гематомы. В ту секунду, когда его подушечки пальцев скользнули по её шее, Алису прошило настоящим разрядом тока. Это было физически ощутимо – резкий всплеск энергии, от которого волоски на руках встали дыбом.
Дамиан на мгновение замер. Его дыхание защекотало её висок, и она увидела, как его челюсти сжались. Он почувствовал то же самое. Эта искра была слишком мощной, чтобы её игнорировать. Его рука не ушла сразу – он медленно, почти мучительно, провел большим пальцем по линии её челюсти, задерживаясь у подбородка.
– Тебе больно? – его голос упал до едва различимого баритона, предназначенного только для неё.
– Нет… – выдохнула она, хотя её сердце колотилось так, что готово было пробить ребра.
Их взгляды скрестились. В эту секунду в кабинете не существовало ни врача, ни Виктора за дверью, ни украденной папки. Было только это невыносимое притяжение, замешанное на ненависти и странном, пугающем влечении. Алиса видела, как расширились его зрачки, поглощая радужку, и знала, что он хочет её коснуться – по-настоящему, без предлогов.
– Продолжайте, – резко бросил Дамиан врачу, отступая на шаг, но не убирая взгляда от её губ.Алиса обхватила себя руками, пытаясь унять внутренний пожар. Она ненавидела его за ту власть, которую он имел над её телом. Она хотела его оттолкнуть, но каждая клеточка её кожи всё еще горела там, где он только что её касался.
– Кто именно держал её за горло? – спросил он, не оборачиваясь к Виктору, который ждал их все это время за дверью.
– Тот ублюдок со шрамом, босс. Кличка Хромой.
Голос Дамиана упал до опасного шепота, от которого у врача, кажется, задрожали колени.
– Найди его, Виктор. Я хочу, чтобы его руки больше никогда не могли сжаться в кулак. Ни в этом городе, ни в этой жизни. Ты меня понял?
– Будет сделано, – коротко ответил охранник.
– Мы закончили, – Дамиан взял её за руку, помогая подняться. Его хватка была надежной, но не оставляющей выбора. – Теперь – ужин. Тебе нужно прийти в себя.
– Я хочу домой, – прошептала она, пытаясь высвободить ладонь.
– Твой дом сейчас – небезопасное место. А в «Олимпе» нам есть что обсудить. Пора решить, что мы будем делать с твоим братом.
*****
Это была не просто проверка здоровья. Это был момент, когда маски на мгновение сползли, обнажая ту первобытную тягу, которую оба пытаются подавить. Но впереди – «Олимп», и этот вечер еще не раз заставит их сердца биться в опасном ритме…
Глава 6
За окном автомобиля вечерний город превращался в размытую неоновую ленту.
Я смотрела на пешеходов, спешащих к переходам: молодая пара смеялась, укрываясь одним зонтом от начавшегося моросящего дождя; курьер на велосипеде ловко лавировал между машинами. Они казались мне жителями другой планеты – планеты, где самой большой проблемой был промокший плащ или остывший ужин. Еще вчера я была одной из них. Сегодня – я сидела в кожаном коконе за пять миллионов, а рядом со мной молчал человек, который одним движением брови мог стереть любую из этих жизней в порошок.
Когда мы вошли в холл небоскреба, зеркальные стены отразили нас: высокую, слишком худую девушку в темно-синем и мужчину, который нес свою власть как невидимую корону. В лифте заложило уши. Цифры на табло мелькали: 5… 10… 15… С каждым этажом воздух в легких становился всё более разреженным.
Ресторан «Олимп» полностью оправдывал свое название. Расположенный на последнем этаже самого высокого небоскреба города, он парил над суетой улиц, отделенный от мира панорамными стеклами. Здесь не было случайных людей – только те, кто привык смотреть на город свысока. Интерьер в стиле ар-деко: много позолоты, черного мрамора и тяжелых хрустальных люстр, которые отбрасывали на скатерти блики, похожие на россыпи мелких алмазов. Сам "Олимп" пах лилиями и очень дорогим коньяком. Официанты двигались бесшумно, словно тени в театре кабуки.
Дамиан вел Алису через зал, и она физически чувствовала, как их пара приковывает взгляды. Он – в безупречном черном костюме, холодный и властный; она – бледная, с лихорадочным блеском в глазах, скрывающая следы вчерашнего кошмара под слоем дорогого грима.
Дамиан не смотрел в меню. Он знал этот мир, он им владел. Когда он отодвинул тяжелый стул с бархатной обивкой, его пальцы на долю секунды коснулись моей лопатки через тонкую ткань пиджака. Короткое, почти техническое прикосновение, но я вздрогнула, почувствовав, как по позвоночнику рассыпались искры. Это был его способ напомнить: я здесь не гость. Я – часть его окружения.
Он подвел меня к лучшему столику у самого окна, откуда ночной город казался россыпью драгоценных камней на черном бархате.
– Садись, Алиса, – его голос прозвучал интимно низко.
Он не просто отодвинул стул. Когда я опустилась на сиденье, его ладони на мгновение легли мне на плечи. Я почувствовала жар его пальцев даже сквозь плотную ткань пиджака. Он медленно склонился к моему уху, так что его дыхание опалило кожу.
– Сегодня ты выглядишь… опасно, – прошептал он. – Этот макияж почти скрыл синяк, но он не может скрыть того, как лихорадочно блестят твои глаза. Ты ведь хочешь меня ударить, верно?
Я обернулась, и наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга.
– Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни, Дамиан, – яростно выдохнула я.
Он лишь усмехнулся и сел напротив. Официант принес вино, но Дамиан, казалось, не замечал ничего, кроме меня. Его взгляд начал медленное, бесцеремонное путешествие по моему телу. Он задержался на шее, выглядываюей из-под воротника, спустился к груди, а затем снова вернулся к моим губам. Это не был взгляд мужчины, который просто любуется женщиной. Это был взгляд владельца, проверяющего целостность своей самой дорогой и капризной игрушки.
– Синее тебе к лицу, – произнес он, делая глоток темного вина. – Подчеркивает твою бледность. Ты похожа на фарфоровую куклу, которую кто-то слишком сильно сжал в руках.
– Вы и сжали, – я взяла бокал, чувствуя, как дрожат пальцы. – Зачем вы рассматриваете меня так, будто я лот на аукционе?
– Потому что ты и есть лот, Алиса. Самый дорогой лот в моей коллекции, – он подался вперед, положив локти на стол. – Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Не помощника адвоката. Я вижу женщину, которая готова на всё ради близких. И это самопожертвование… оно чертовски возбуждает. Оно делает твою кожу чище, а твой страх – слаще.
Я почувствовала, как по телу прошла волна жара, совершенно не связанная с гневом. Его слова били наотмашь, раздевая меня ментально. Разряд тока, возникший еще в клинике, вспыхнул с новой силой. Под его взглядом мне казалось, что платье становится прозрачным.
– Вы сумасшедший, – прошептала я, пытаясь отвести глаза, но его воля была сильнее.
– Я просто честен с собой, – Дамиан поставил бокал и накрыл мою руку своей прямо на скатерти. Его большой палец начал медленно поглаживать мою тыльную сторону ладони, вызывая рой мурашек. – Тебя пугает не то, что я монстр. Тебя пугает то, что тебе нравится быть в моей власти. Тебе нравится, что я решаю твои проблемы. Тебе нравится этот риск.
– Это ложь! – я попыталась вырвать руку, но он лишь крепче сжал мои пальцы.
– Разве? Тогда почему твой пульс сейчас так частит под моими пальцами? Почему ты не закричишь и не уйдешь прямо сейчас?
Дамиан медленно поднес бокал к губам, не сводя с меня тяжелого, гипнотического взгляда. Он наслаждался моей паникой так же, как букетом старого вина.
– Твой брат, Алиса, обладает удивительным талантом – находить неприятности там, где их быть не может. Он залез в долги к людям, которые не знают слова «подожди». Знаешь, что они делают с должниками?
– Где он? Что вы с ним сделали? – я подалась вперед, едва не задевая краем рукава тарелку. Ночной город за окном «Олимпа» расплывался в моих глазах. – Вы обещали, что он будет цел.
Я вздрогнула, вспомнив Пашкины вечные синяки и его сбивчивый шепот по ночам: «Лиса, я всё исправлю, клянусь, это последний раз…» Он всегда был моим слабым местом. Моим маленьким, глупым Пашкой, которого я защищала в детстве от дворовых мальчишек, а теперь – от акул этого города.
– Он просто запутался, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Он добрый, просто верит не тем людям. Пожалуйста, Дамиан… скажите, что он жив.
– Он жив, – отрезал Громов, и его ладонь накрыла мою руку на скатерти. Это прикосновение было горячим, почти обжигающим, и ток снова прошил мое тело, заставляя пульс биться в самом горле. – Пока жив. Но его безопасность теперь имеет конкретную цену. И эта цена – не только папка Соколовского.
Он едва заметно кивнул Виктору, стоявшему у входа. Через минуту боковую дверь открыли, и в зал ввели человека. Алиса вскрикнула, вскакивая с места так резко, что задела бокал с водой.
Это был Павел. Её брат выглядел жалко: помятая куртка, грязные джинсы, на лице – россыпь свежих ссадин и испуганный, затравленный взгляд. Но он был жив. Он шел своими ногами, хотя и прихрамывал, подталкиваемый в спину одним из людей Громова.
– Пашка! – Алиса бросилась к нему, но Виктор преградил ей путь, мягко, но непреклонно положив руку на плечо.
– Лиса… – выдохнул брат, и в его голосе было столько стыда и облегчения, что у нее защемило сердце. – Прости меня… Я не хотел…
– Достаточно, – голос Дамиана разрезал пространство, как удар хлыста. – Уведите его. Он останется в безопасном месте, пока я не решу, что с ним делать дальше. Его долг аннулирован, Алиса. Но теперь ты должна мне вдвойне. За его жизнь и за твою преданность.
Но радость была недолгой. Павла увели так же быстро, как и привели. Стоило Виктору увести его, как Дамиан снова сократил дистанцию.
– Ты увидела, что я держу слово, – произнес он, и в его голосе прозвучала опасная мягкость. – Но не думай, что долг исчерпан. Твой брат совершил еще одну глупость, Алиса. О которой он тебе не сказал.
Я похолодела, глядя в его темные, как бездна, глаза.
– О чем вы?
– Он поставил на кон не только свои деньги. Он подписал бумаги, которые делают тебя… – он сделал паузу, и его большой палец медленно проскользил по моей ладони, вызывая рой мурашек, – его законным поручителем во всех смыслах этого слова. Если он исчезнет или не расплатится – ты переходишь в мою полную собственность. По закону, который выше твоего Уголовного кодекса.
Этот крючок вошел глубоко под кожу. Я поняла: Пашка не просто влип. Он, сам того не осознавая, продал меня человеку, который не знает пощады.
– Теперь ты понимаешь, птичка? – Дамиан прищурился, и в его взгляде вспыхнул откровенный сексуальный подтекст. – Твоя свобода теперь в моих руках. И я не уверен, что хочу её возвращать.
– Вы чудовище, – выдохнула она, глядя Дамиану прямо в глаза.
– Я реалист, птичка. И я единственный, кто сейчас отделяет тебя от тюремной камеры.
Она хотела ответить, но внезапно почувствовала, как по залу пробежал шепот. Дамиан не шевельнулся, но его взгляд мгновенно ожесточился. Он смотрел куда-то за спину Алисы.
– Какое совпадение, Дамиан Александрович. Не ожидал встретить вас здесь в такой… очаровательной компании.
Алиса похолодела. Она узнала этот голос. Сухой, лишенный эмоций, голос человека, который привык задавать вопросы.
Игорь Северский медленно подошел к их столику. Начальник службы безопасности Соколовского выглядел так, словно просто прогуливался мимо, но его цепкий взгляд-рентген уже зафиксировал каждую деталь: дрожащие руки Алисы, холодную уверенность Громова, недопитое вино.
– Игорь, – Дамиан даже не соизволил встать. – Ты всё еще работаешь ищейкой у Соколовского? Мне казалось, с твоими талантами пора найти место поспокойнее.
– Мои таланты сейчас очень нужны Аркадию Викторовичу, – Северский повернулся к Алисе, и она почувствовала, как его взгляд буквально вскрывает её черепную коробку. – Алиса Сергеевна, вы так внезапно покинули офис. Мы не успели закончить наш разговор о пропавших документах. Странно видеть помощника адвоката в компании человека, чье имя упоминается в половине оперативных сводок города.
– Алиса Сергеевна сегодня на больничном, Игорь, – вмешался Дамиан, и в его голосе зазвучала открытая угроза. – И она под моей личной защитой. Если у тебя есть вопросы по «Порт-Инвесту», задавай их мне. Хотя я сомневаюсь, что у тебя хватит полномочий даже на то, чтобы открыть рот в моем присутствии.
Северский едва заметно усмехнулся. Он достал из кармана сложенный листок бумаги и положил его на край стола.
– Пока полномочий маловато, согласен. Но я уже начал слежку, Дамиан. И поверьте, я найду способ доказать, что Алиса была вашим инструментом. А вы, Алиса… – он сделал паузу, глядя на неё с чем-то похожим на жалость. – Вы думаете, что он – ваш спаситель? Вы для него просто расходный материал. Как только он получит всё, что ему нужно от порта, он выбросит вас, как ту синюю папку.
Северский развернулся и ушел, оставив после себя запах дешевых сигарет и тяжелое предчувствие неминуемой катастрофы.
Алиса смотрела на листок на столе. Это был скриншот с камеры видеонаблюдения – размытый, но узнаваемый силуэт её «Хонды» у служебного входа офиса. Северский не блефовал. Он шел по пятам.
Дамиан протянул руку и накрыл ладонь Алисы своей. Его пальцы были горячими, собственническими.
– Не слушай его. Он – прошлое. Твое будущее сейчас сидит перед тобой.
– Будущее? – она горько усмехнулась. – Дамиан, вы хоть понимаете, что он посадит меня? Он не успокоится!
Громов подался вперед, и его лицо оказалось пугающе близко.
– Никто не посадит тебя, пока я этого не захочу. Ты моя, Алиса. И я не отдаю свое правоохранительным органам. Ешь. Вечер только начинается. Нам нужно обсудить вторую часть твоего долга.
Алиса посмотрела на город под ногами. Тысячи огней казались теперь искрами в костре, в котором сгорала её прошлая жизнь. Она была под защитой монстра, за которой охотился закон, и самое страшное было в том, что она начинала привыкать к жару этого пламени.
*****Ставки подняты до предела! Павел спасен, но какой ценой? Игорь Северский официально начал охоту, и теперь каждое движение Алисы – под микроскопом. Дамиан Громов перешел к открытой игре, но что он потребует от Алисы в качестве «второй части долга»?
Хотите узнать, какое задание Дамиан приготовил для своей «птички» и сможет ли Маша помочь подруге, когда за ней начнет следить правая рука Громова?
Ставьте лайки, подписывайтесь на «(Не) случайную ошибку» и пишите свои теории в комментариях! Ваша поддержка заставляет меня писать новые главы еще быстрее!
Глава 7
Шум города постепенно затихал, сменяясь гулом шин по влажному асфальту шоссе. Фонари встречались всё реже, пока их не вытеснила глухая, первобытная темнота леса.
Всплыло воспоминание из детства: отец везет нас с Пашкой на дачу, в старой "Ладе" пахнет бензином и яблоками, а мы спорим, кто первым увидит белку.
Горло сдавило спазмом. Тот мир был простым и понятным, в нем не было места Громову, сейфам и страху за собственную жизнь.
Я украдкой посмотрела на Дамиана. Его профиль в свете приборной панели казался высеченным из темного обсидиана. Сильные руки уверенно лежали на руле, пальцы в такт какой-то своей мысли едва заметно постукивали по коже. Я поймала себя на том, что разглядываю его ладони – крупные, с длинными пальцами, способные как на сокрушительный удар, так и на ту пугающую нежность, которую он проявил в клинике.
От этих мыслей стало жарко. Я ненавидела это притяжение. Оно было неправильным, болезненным, как стокгольмский синдром, но каждый раз, когда наши взгляды пересекались в зеркале заднего вида, по телу проходила дрожь, которую невозможно было скрыть.
Дорога к загородному дому Дамиана казалась бесконечной лентой, уходящей вглубь соснового бора. После шума «Олимпа» и ледяного взгляда Северского тишина в салоне машины давила на перепонки. Алиса сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдая, как огни города сменяются кромешной темнотой леса.
– Куда мы едем? – её голос прозвучал едва слышно.
– В место, где Северский не сможет достать тебя своим праведным гневом, – Дамиан не отрывал взгляда от дороги. Свет приборной панели подчеркивал резкие линии его лица. – Мой дом под охраной. Там ты будешь в безопасности.
– В безопасности от него или в плену у вас? – Алиса обернулась, и в полумраке её глаза блеснули вызовом.
Дамиан резко затормозил у высоких кованых ворот. Машина замерла, и в этой внезапной статике напряжение между ними достигло предела. Он медленно повернулся к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Алиса чувствовала жар, исходящий от него, и видела, как потемнели его зрачки.
– Ты сама знаешь ответ, птичка, – прошептал он, и его рука медленно поднялась, коснувшись её щеки.
Это прикосновение было другим. Не властным, не собственническим, а пугающе нежным. Пальцы Дамиана очертили контур её губ, и Алиса почувствовала, как по телу прошла волна, которую она так отчаянно пыталась подавить всё это время. Она хотела оттолкнуть его, закричать, что ненавидит его за всё, что он сделал, но вместо этого замерла, не в силах прервать этот контакт.
– Не надо… – выдохнула она, но её собственное тело предательски подалось вперед.
– Я знаю, что ты чувствуешь, Алиса, – его голос стал еще глубже. – Ты боишься не меня.
Он резко отстранился, словно сам испугался этой близости. Ворота открылись, и машина плавно въехала на территорию большого загородного дома.
Дом Дамиана напоминал современную крепость, высеченную из стекла, серого гранита и темного дерева. Он не вписывался в окружающий лес, он доминировал над ним. Огромные панорамные окна отражали верхушки сосен, превращая фасад в гигантское зеркало, в котором тонуло небо. Внутри дом встретил нас минимализмом, который стоил целое состояние: полы из черного сланца, парящие лестницы без перил и запах дорогого дерева, смешанный с ароматом затушенного камина.