Последний в роду выбирает попаданку

Боевое крещение

Вопрос сделал коридор полем боя. Я буквально онемела под холодным взглядом голубых глаз. Язык отказывался слушаться, но и отмалчиваться в такой ситуации было невозможно. Смертельно опасно.

Делая вид, что я освобождаю себе место для приветствия, прикрыла бледную Жюли своим телом. Несмотря на страх, выдала лучший из своих реверансов. Больше не как служанка, а как человек, признающий его власть.

— Анна Ру́ссо, ваша светлость. Компаньонка баронессы Жюли Ленорт. Прошу прощения за самодеятельность. Управляющий был в затруднительном положении, а ситуация требовала немедленного решения. Я действовала, исходя из соображений общей пользы.

Стараясь говорить отстранённо, я смотрела исключительно на паркет. Но когда слова закончились, не удержалась и подняла взгляд на Дорна, и сразу же пожалела об этом.

Вблизи дракон был ещё более поразительным. И ещё более холодным. В его яростном холодном контроле сквозил тот самый дух обречённости, что я разглядела на портрете. И это странным образом придало мне сил.

Вблизи ледяная голубизна его глаз была пугающе чистой, как горное озеро над пропастью. Ни злобы, ни любопытства. Только ожидание новых вводных. Изменившейся расстановки сил.

Он не моргнул и не ответил. Молчание было хуже любого вопроса. Я знала, что надо просто молчать и ждать его решения. Но меня так трясло от близости дракона, что я не выдержала и продолжила говорить.

— Ваш управляющий отсутствовал, а распорядитель, — я кивнула в сторону барона, который замер, как кролик перед удавом, — был в затруднительном положении в окружении большого количества прибывших гостей. Мы тоже только прибыли и хотели, всего лишь, получить доступ в милостиво предоставленные вами покои. – Про королевский указ я умышленно промолчала. – В коридоре образовалась давка, грозившая травмами и порчей имущества. Мои действия были направлены только на воцарение мира в вашем гостеприимном замке.

Я почти физически ощутила, как сильнее сжался Бомонт, и старалась слиться со стеной Жюли. Но отступать было некуда.

— Анна Руссо, – Руи Дорн рассматривал меня так внимательно, словно встретил новый вид цветов в своём саду. – Маркизу Руссо вы приходитесь родственницей? Как я понимаю, дальней?

В его голосе не было и капли заинтересованности. Чётко, как на допросе.

— Нет, ваша Светлость. К моему великому сожалению, я не нахожусь в родстве с этим уважаемым господином.

— Даже дальнем? Вы ему даже не племянница троюродного брата?

Его взгляд стал наиграно удивлённым. Дорн даже голову наклонил вбок и брови приподнял, заложив руки за спину.

— К моему глубочайшему сожалению, ваша Светлость, даже отдалённого родства с этими уважаемыми господами не имею.

— Даже непризнанного родства? Даже по матери?

Дорн шагнул ко мне ближе, но я не отступила. Да и куда? Я и так уже упиралась поясницей в край стола.

— К сожалению, ваша Светлость. Даже девятиюродного родства с этими господами я не имею.

Вместо того чтобы огорчиться, Дорн развеселился. На его лице расплылась лукавая улыбка.

— Великолепно! – заявил он.

— Что вас восхитило? Что я не маркиза по крови? – удивлённо уточнила я.

— Великолепно не это, а то, Анна Руссо, что в королевстве никогда не было и нет никакого дворянина с такой фамилией. Но любой простолюдин, желающий возвыситься, не преминул бы на мой вопрос сообщить, что он родственник маркизу, барону или даже графу с такой же фамилией. А вы удержались от соблазна. Это достоинство. – Граф кивнул, словно подтверждая свои слова. – Но что вы скажете по поводу несанкционированного применения бытовой магии против других участников отбора?

Последнее Дорн сказал так тихо, чтобы подслушивающие за дверями покоев не могли догадаться о сути вопроса. Но Бомонт и Жюли шумно втянули воздух. И у меня руки похолодели. За это можно было бы и выхватить.

— Бытовая магия, — я повторила его слова, и в моём голосе впервые зазвучала не просьба, а лёгкая, почти невесомая горечь, — это всего лишь название. Специальное слово для комплекса мер, прерывающих хаос.

— Значит, не магичка?

— Нет. Можете сами убедиться. Я экономка. Я не колдую. Я считаю и организую. Как умею.

Я развела руками, словно извиняясь, что не получила никакого магического дара при рождении. Да и откуда он мог взяться на Земле? Но Дорн словно и не собирался меня в этом упрекать.

Стало так тихо, что слышно было, как за окном кричит чайка. Граф смотрел на меня, почти не мигая. И вдруг — я не могла ошибиться — в глубине его ледяных глаз мелькнула искра. Не гнева. Не интереса. Скорее, узнавания.

То самое, что я почувствовала, разглядывая потрет дракона. Он увидел что-то выходящее за рамки привычного. Я не была дерзкой служанкой. А вот активно меняющей правила в предложенных обстоятельствах, была.

Той, что пытается выжить в клетке, используя то, что есть под рукой.

— И что ты организуешь? – уточнил Дорн.

— Порядок. Я совершенно безопасна.

Мне хотелось объяснить Дорну, что я не магичила. Но признаваться в том, что «цыц» просто способ остановить хаос, а не бытовая магия, было жаль. Хотелось иметь хоть какой-то рычаг давления на этих напыщенных куриц.

И я увидела проблеск понимания в глазах Дорна. Он снова улыбнулся и потребовал:

— Покажи руки!

Не понимая, зачем графу понадобилось срочно рассматривать мои ладони, я подчинилась. Дракон сделал несколько пассов. Потом наклонился ближе. Втянул носом воздух, словно желая обнаружить конкретный аромат.

Потом поднял на меня взгляд, и я увидела, как человеческий зрачок окружил ободок серебристых искр, и он начал вертикально вытягиваться. Мои губы раскрылись в беззвучном возгласе.

Дорн медленно моргнул и громко произнёс:

— Считаю вашу бытовую магию допустимым инструментом поддержания порядка. Разрешаю к применению — в рамках правил моего поместья. Продолжайте размещение. Не опаздывайте на ужин.

После этого он кивнул Бомонту и Жюли и, развернувшись на каблуке, скрылся за поворотом коридора. Его уже не было видно, но ещё долго моё сердце билось в такт его шагу.

Я стояла, сжимая в потных ладонях подол платья, и осознавала главное: проверка пройдена. Но игра в кошки-мышки только началась. Дорн только что официально зачислил меня в свой личный зверинец диковинок. И будет внимательно наблюдать за моим поведением.

На ужин

Тишина после ухода Дорна была плотной, почти осязаемой. Моё сердце глухо колотилось где-то под рёбрами, пытаясь справиться с увиденным: проверка дракона, глаза-щёлочки, разрешение.

Бомонт первым пришёл в себя. Он вытер платком пот со лба. Взгляд барона уже не выражал презрения, а лишь усталость и растерянность. А ещё желание поскорее с этим покончить.

— Какая комната интересует баронессу Ленорт?

Я вдохнула, поджав губы. Со мной он говорить не хотел. Мне было неприятно быть никем в этом мире, но я справилась. Заставила себя сделать шаг к столу. Страх и неудовольствие надо было превратить в действие. Всегда.

— Ваша Милость, госпоже Ленорт нужна комната. Восьмая, пожалуйста.

Барон тупо посмотрел на меня, потом на план.

— Восьмая? По списку?

— Вот эта, — я ткнула пальцем в небольшой прямоугольник почти в самом конце коридора. На плане она не была занята фамилией претендентки.

Бомонт склонился, присмотрелся, и на его лице мелькнуло непонимание.

— А, так эту. Разумный выбор. Комната маленькая, но тёплая. Между другими. Холодно не будет.

Я кивнула, про себя отметив главное: комната не только тёплая. Она была в двух шагах от второй, неприметной служебной лестницы, которую я успела заметить на плане.

Запасной выход и удобный вариант передвижения, если вы хотите скрываться. На всякий пожарный. В том числе и на тот, что может устроить разгневанный дракон.

— Отлично. Ключ, пожалуйста.

Бомонт, всё ещё двигаясь как заведённый, но уже с оттенком возвращающегося высокомерия, протянул мне ключ — тяжёлый, железный, старомодный.

— Вот, возьмите. Прекрасная идея, кстати, нумеровать. Очень упростило бы всё это, — он тоскливо махнул рукой в сторону коридора, откуда снова начал доноситься приглушённый гомон. — Жаль, только на плане. На дверях не напишешь — испортишь полированную, поцарапаешь краску. Владения графа всё-таки. Он не одобрит порчу имущества.

Я повертела ключ в пальцах. Мысль работала быстрее страха.

— А кто сказал, что нужно портить? — ответила я, и в голосе вернулась привычный деловой тон администратора. — Достаточно написать мелком. Белым, мягким. Цифру можно нарисовать на табличке, камне у входа или прямо на двери. Потом — стереть. Ни следов, ни неудовольствия хозяина.

Бомонт замер, уставившись на меня, будто я только что предложила передвинуть королевство силой мысли. Потом медленно, с одобрением кивнул.

— Мелком? Пожалуй. Это практично. Очень практично. Я распоряжусь.

В его тоне слышалось почти уважение. Барон увидел во мне не дерзость и вздор, а решение, которого ему так не хватало. Жюли, всё это время жавшаяся к стене, подошла ближе.

Я кивнула, приглашая следовать за мной. Подхватила наши вещи и двинулась к выбранной комнате. Но говорить начала, только плотно затворив за собой дверь.

— Нам надо привести себя в порядок до ужина. Времени не так много, но мы справимся. Это не торжественный ужин, поэтому придираться не должны. Но лучше быть готовой ко всему.

Наша комната оправдала ожидания: скромная, простая, но сухая и действительно ощутимо теплее, чем в коридоре. Вид из окна, на прекрасную долину, горы, море вдалеке и небо.

— Аничка, он! Он превращался, — выдохнула Жюли, срываясь на плач, как только дверь закрылась. — У него глаза стали как у змеи! Он тебя чуть не съел!

— Но даже зрачки не стали до конца вытянутыми. Он собой владеет. Просто проверил меня, — поправила я, разбирая вещи. Голос звучал спокойнее, чем я себя ощущала. — И не нашёл ничего запретного. Всё. Тема закрыта. Забудь его глаза. Думай о своих. Ты их подведёшь сурьмой? Или будешь бледная, как после сна?

Это подействовало. Жюли ахнула и кинулась к своему саквояжу в поисках зеркальца и косметички. У неё был неглупый инстинкт сохранения внешности. Единственное, чему её научила мать: следить за собой.

А! И в обморок падать.

Пока она возилась, я подошла к узкому окну, приложив ладонь к прохладному стеклу. Где-то там, в другом, недоступном крыле, был он. Тот, кто смотрел сквозь человеческую оболочку.

Что он увидел? Он понял, что во мне нет магии. Но не выдал меня. Не сделал посмешищем. Не сорвал злость, хотя мои предположения о его чувствах к отбору подтвердились.

«Разрешаю использовать бытовую магию».

Фраза обжигала. С одной стороны, это была охранная грамота, а с другой – ярлык, который он на меня навесил. Он признал меня полезной диковинкой. Но не спрятал в чулан, а выставил на всеобщее обозрение.

Нарочно? Чтобы посмотреть, как я буду справляться с вниманием? Или чтобы другие, увидев его интерес, держались от меня подальше, создав тем самым буфер? Ставит эксперимент надо мной, чтобы другие могли проявить себя?

Для Жюли я выбрала приятное шоколадное платье. Активировала над ним бытовой артефакт, но только на одно деление. Чтобы и внешний вид улучшить, и запас возможностей не исчерпать сразу.

Себе выбрала второе платье из имеющегося арсенала. Отстегнула от тёмно-серой неприятной на ощупь ткани воротник. Каштановые пряди расчесала и собрала в пучок.

Ничего привлекающего взгляд. Задача была обратная — стать частью стены, тенью, услужливым и незаметным фоном.

— Ты совсем как служанка, — с недоумением заметила Жюли, уже напудренная и причёсанная.

— Так и есть, — ответила я, поправляя складки ткани. — Я и есть служанка. А ты — претендентка, которая ведёт себя тихо и скромно. Наш уговор в силе: на ужине ты — приятная, вежливая тень. Отвечаешь, только если спросят прямо. Улыбаешься. Молчишь. Поняла?

Она кивнула, в её глазах всё ещё плескался испуг, но теперь к нему добавилась решимость показать себя с лучшей стороны.

Мы не только привели себя в порядок. Я успела развесить в шкафу платья Жюли, чтобы они успели отвиснуть без утюга. Когда В коридоре раздался мерный, властный бой большого колокола, мы были готовы.

Моё бледное, серьёзное лицо без возраста было похоже на снулую рыбу. Но едва я об этом подумала, в глазах проскользнул огонёк упрямой готовности держать удар. Плохо. Надо лучше скрываться. Не привлекать внимание.

Я буду самой скучной, самой предсказуемой и самой полезной тенью в замке. Пока мне это выгодно. Так что глаза в пол, лицо, как у турнепса, и вперёд.

— Пора, — сказала я вслух, открывая дверь. — И помните: спокойствие и тишина. Наше лучшее оружие.

Мы вышли в коридор, где уже собирались другие девушки и их спутницы. Шёпот, похожий на шелест листьев перед бурей, тут же окружил нас. Десятки глаз — любопытных, завистливых, опасливых — скользнули по моему простому платью и задержались на лице.

«Это та самая… с которой граф…»

«Компаньонка Ленортов…»

«Говорят, он ей улыбнулся…»

В зал для приёмов мы пошли в составе пёстрой разнородной толпы. Девушки и их компаньонки шли вместе, при этом на расстоянии. Держали дистанцию.

Мы двинулись навстречу гулу голосов, запаху жареного мяса и воска. Я ощущала тяжеловесное, полное скрытых угроз, ожидание первого официального ужина в логове дракона.

Жюли заняла место за длинным столом, а я тихонько двинулась вдоль противоположной стены, ища убежище. Приметив нишу за голубым штандартом с изображением дракона, юркнула туда, предвкушая успешное неприметное наблюдение за присутствующими.

Но день сегодня, был явно не мой, потому что в углублении в стене уже было занято. И тот, кто стоял там, переплетя руки на груди, не был доволен моей компании в месте его засады. И даже прищурил, чтобы это чётче обозначить, свои драконьи глаза.

Битва в нише

Всё внутри оборвалось и провалилось куда-то в ледяную пустоту. Конечно. Идеальное укрытие. Логично, стратегически выверено, с отличным обзором. Кто же ещё, как не он, мог его выбрать?

Я застыла на пороге ниши, одной ногой ещё в свете зала, другой — уже в личной засаде графа личной тени. Отступать было позорно и подозрительно. Продолжать движение — самоубийственно.

Пришлось выбрать третье: замереть в нелепой позе. Раскорячилась, как корова в бомболюке, ну или как цапля во время судорог. При этом делая вид, что случайно проходила мимо, изучая узор на каменном полу.

— Быстро внутрь! – скомандовал дракон.

Он резко дёрнул меня за руку, и едва не свалилась ему в объятья. Чудом устояла на ногах, стараясь отстраниться. При этом мужественно смотрела в пол.

— Ваша светлость, — подобострастно пролепетала я, пытаясь скрыть раздражение от случившегося. — Прошу прощения. Я случайно сюда забрела. Не заметила, что место занято.

Он не ответил, но руку не отпустил. Я злилась на очередной провал, оказавшись на водоразделе двух реальностей. Спиной чувствовала тепло светлого зала, шёпот и звон посуды. Лицом — холодный, насыщенный напряжением вакуум, исходящий от него.

— Не заметила она, — наконец выдал он. Его голос был тихим, ровным и абсолютно лишённым того театрального сарказма, с которым Дорн разговаривал с Бомонтом. Это был другой голос. Вкрадчивый. Опасный. — Случайно, как же. В нишу, из которой идеальный обзор на всех, кто сидит за столом и их сопровождающих. Очень наблюдательно.

— Я не хотела, – начала я, но Дорн перебил.

— Разумеется, не хотела! Ты стремилась стать незаметной и при этом добыть информацию.

Мне захотелось провалиться сквозь каменный пол. Он всё видел. Заметил и разгадал мой манёвр, мою тактику. И, кажется, не просто рассмотрел, а предугадал.

— Я искала место, чтобы никому не помешать и лучше исполнить обязанности компаньонки, — выдавила я, всё ещё глядя в пол.

Дракон хмыкнул.

— Не помешала? – язвительно спросил он.

— Простите, – резче приличного ответила я.

— Случайно?

— Несомненно!

Я постаралась вложить в ответ всё наивность и сожаление, которые смогла наскрести в закромах своих актёрских способностей. Получилось плохо. Дракон притянул меня ближе, прищурив глаза.

— Самое тёмное место в зале с лучшим обзором на вход и на весь стол. Да. Точно случайно. Прямо учебник по сторожевой службе, а не рассказ о званом ужине претенденток на жену дракона, — произнёс Дорн с лёгким, почти неощутимым оттенком насмешки.

— Так может я тогда пойду, чтобы вас, ваша Светлость, не тревожить?

Я постаралась сдвинуться к выходу из ниши. Но Дорн не только не выпустил мою руку. Он легонько поддёрнул меня к себе, и я, не удержав равновесия, впечаталась в грудь дракона.

— Ку-у-уда! Стой где стоишь! Представь, что о тебе подумают, если мы выйдем отсюда оба.

Я едва не застонала, от понимания катастрофы. И так мне на спину Дорн повесил мишень, удостоив разговора в коридоре. Если мы появимся из ниши вдвоём, это станет сигналом открыть на меня охоту, как на конкурентку.

— То-то же. Стой, где стоишь, пока я не решу, что с тобой делать.

Я попыталась отстраниться, но дракон, словно в наказание, продолжал удерживать меня распластанной по своему телу. В нише было темно, мало места, и близость мужского тела меня волновала.

Запах чёрной смородины и чего-то терпкого, мужского, кружил голову. Сила рук дракона, его горячее твёрдое тело, состоящее из мощных мышц, дарили давно забытое ощущение защищённости.

И мне захотелось на секунду отдаться этому чувству. Сложить лапки и подчиниться кому-то ильному. Но как только я это поняла, резче дёрнулась из рук дракона.

Дорн смотрел на меня с недоумением. Словно в своём горном замке случайно столкнулся с китом или мамонтом. И это его не обрадовало. Я снова постаралась отстраниться, и мужчина ослабил хватку.

— Ваша Светлость, мы теряем время, - попробовала я урезонить дракона, но внезапно охрипший голос выдал моё волнение.

В глазах дракона проскакивали небесно-голубые искры, как вспышки бенгальских огней. Он качнул головой, словно пытаясь сбить наваждение. Медленно вдохнул, а потом решительно отшатнулся.

— И, правда, теряем время. – Дорн прищурился.

— Напомни, ты откуда?

— Из имения Ленортов.

— А до этого?

— Из дома.

— Откуда конкретно?

— Раньше мы жили на побережье в Порт-Лиссе. После чумы выживших расселили, но документы сгорели. С тех пор — без роду и племени в брошенной деревне без названия. После смерти родителей много скиталась, бродяжничала, но никогда не воровала, перебивалась случайными заработками.

Дракон нахмурился. Было видно, что он размышляет. Я даже подумала, что он мне поверил, но в его системе оценки что-то не совпадало с увиденным ранее.

Дорн уже открыл рот, чтобы ответить, как за штандартом, за которым мы прятались, что-то грохнуло. Мы моментально кинулись к пологу и замерли, рассматривая хаос в зале.

У самого входа суетились слуги. Прикрикивая друг на друга, они убирали с пола рассыпавшиеся с подноса приборы и осколки тарелок. Я бы подумала, что кто-то из кухонных уронил угощение.

Но вот перепуганные лица сидящих за столом претенденток и их сопровождающих у дверей, говорил об обратном. И то, что от суетящихся слуг с прямой спиной отходила жгучая брюнетка в лазурном платье, подтверждало несостыковку.

Девушка не выглядела расстроенной. На её губах играла тонкая, довольная улыбка. Она не пыталась привлечь внимание. Она его уже получила, устроив сцену. И теперь оценивала эффект.

— Графиня Олиенти, — едва ли не простонал Дорн.

Я мысленно вернулась к списку заявленных на конкурс. Микаэла Олиенти была в самом начале списка. Она попала туда не только за высокий наследуемый титул, но и как преуспевшая в дворцовых интригах.

Мы с Дорном переглянулись.

— Оставайся здесь. Сиди тихо до самого конца.

Я беззвучно кивнула, надеясь, что все мои злоключения с графом закончились. Но перед тем, как выйти в зал, Дорн ещё раз на меня посмотрел.

— Было бы прекрасно, если бы вы меня больше не тревожили, — он досадливо поджал губы, — но, кажется, это совершенно невозможно до самого конца смотра невест. Держитесь от меня подальше, Руссо.

С этими словами он скользнул вслед прошедшему мимо слуге с больши́м подносом. В его тени прошёл почти до самого стола, и только тогда поздоровался.

Я осталась в нише, внезапно ощутив ледяной сквозняк одиночества в том месте, где только что было тепло. Слова Дорна прожигали насквозь. «Держитесь подальше». Легко сказать.