Последний в роду выбирает попаданку

Первый ужин

Из тени моего убежища прекрасно был виден стол. Я пересчитала участниц и поняла, что прибыли уже почти все. За столом кроме самого Дорна и борона Бомонта было двадцать две девушки. Четверо из них были в дорожных платьях.

Ужин был похож на встречу разноцветных рыбок в подсвеченном огоньками океане. Но колеблющиеся огоньки свечей и блестящих платьев вместе с гулом голосов меня настораживали.

Я видела не юных девушек, а стайку хищниц, переодетых в шкуру слабого пола. И они не были цветочками на полянке, они вышли на охоту. Я пока не знала имён, но присматривалась, давая заочные характеристики.

Речь за столом текла неспешно, и каждое слово, словно светлячок, взмывало ввысь. Я прекрасно слышала голоса. Ниша была заговорённой, или сводчатые потолки зала помогали, я не знала. Слушала.

— …совершенно согласен, барон Бомонт, — абсолютно безэмоционально говорил Дорн. — Деревья требуются для закрепления грунта. Это особенно важно в гористой местности с нашими ветрами. Именно поэтому я отклонил прошение о дополнительной вырубке дубравы. Пни плохо держат почву.

Он неторопливо отпил из бокала. Совсем чуть-чуть. Как будто пробовал на кислотность, а не на вкус.

— Но, ваша светлость! — Бомонт развёл руками, чуть не задев бокал соседки в кремовом платье. — Местные промышленники заинтересованы в получении древесины! А дубы, это не только производство, это ещё и флот! В том числе и Эскадра-де-ла-Гард!

— На море древесина из местных дубов гниёт за два сезона, — парировал Дорн, даже не глядя на него, а медленно отрезая кусочек на своей тарелке. — В архивах Адмиралтейства есть отчёт за последние десять лет. Я могу предоставить вам копию. Это было бы куда полезнее для промышленников, чем разорённый склон и штраф за нарушение королевского лесного устава.

Бомонт открыл рот, замер и проглотил воздух вместе с непроизнесённой тирадой. Его роль «мудрого советчика» дала трещину при первом же столкновении с фактами.

А Дорн в них ориентировался. Я думала, что он сбежал на флот и не интересуется поместьем. Но, судя по его ответу, дракона трудно было обвинить и в легкомыслии, и в невнимательности к землям Дорнов.

Мне хотелось поразмыслить над этим сильнее, но мня отвлекла графиня Олиенти. Она плавно вклинилась в паузу, будто её голос был смазкой для скрипящих шестерён разговора.

— Как трогательно, — прошелестела она, и все взгляды непроизвольно потянулись к ней. — Заботиться о землях, которые однажды перейдут вашим детям. Это говорит о настоящей, глубинной связи с родом. В столице, увы, думают лишь о том, какие дубы лучше смотрятся в паркетном узоре танцевального зала.

Микаэла бросила взгляд на Дорна, ожидая отклика. Он поднял глаза, и в них не было ни одобрения, ни раздражения. Только безразличие, облачённое в отличное воспитание.

— Паркет из местного дуба тоже рассыхается, графиня, — сказал он. — Я бы рекомендовал ясень из рощ южнее наших.

В другом конце стола раздался мелодичный смешок. Леди Эмили Торн прикрыла рот изящными пальчиками.

— Простите, ваша светлость, графиня. Это так, знаете ли, неожиданно. – Торн прикрыла свой розовый ротик ладошкой и отвела каштановую прядь на спину. – Вы говорите о паркете и детях, а я только что вспомнила старую примету. Если за ужином разбивается бокал, значит, одна из незамужних девушек скоро найдёт свою судьбу. — Она кокетливо наклонила голову. — Кажется, у маркизы Ферн только что откололся край. Это же считается?

Все посмотрели на смущённую девушку с рыжими волосами, которая в ужасе держала разбитый бокал. Её лицо моментально вспыхнуло от смущения ярким румянцем.

— Это она локтем толкнула! Я не хотела, но стукнуло краем о ножку светильника! Я не виновата! Надо аккуратнее.

— Ой, прости, я не заметила! — Эмили всплеснула руками с таким неподдельным смущением, что рыжая девица только сильнее покраснела и замолчала, чувствуя себя грубой и неловкой на фоне этой хрупкой невинности.

Но я видела, что ни смущения, ни наивности в позе и взгляде Эмили нет. Только холодный расчёт. Она не собиралась презентовать себя, как графиня Олиенти. Она действовала исподтишка, чужими руками и безжалостнее.

Я тут же переключилась на неё, пытаясь предугадать пакость, которой Торн будет дискредитировать следующую конкурсантку. И тут взгляд Эмили, блуждающий в поисках новой мишени, наткнулся на Жюли.

Жюли тихонько изучала скатерть и молчала, как мы и договаривались. Она и так не могла быть конкуренткой кому бы то ни было. Но Торн решила иначе. Она нашла Ленорт идеальным объектом следующего удара.

Сердце заколотилось так громко, что я боялась — его услышат в зале. Каждая клетка тела кричала: «Не высовывайся! Сиди тихо!». Но Жюли была моей ответственностью и билетом к нормальной жизни. Просто к жизни.

На лице Эмили заиграла ухмылка предвкушения чужого провала. Она присмотрелась к служанке, разносившей десерт. Девушка металась с подносами, на которых колыхалась белоснежная масса, похожая на крем.

Торн проследила путь от столика для раздачи к гостям. Она кивала в такт

Вот оно. Мой пульс участился, ударяя в виски. Служанка, чуть старше других, с жёсткой складкой у рта — не новичок. Она взяла тарелки с десертами, поставила их на поднос и двинулась в сторону Жюли.

Но не напрямую к столу, а по краю, вдоль стены — по пространству для обслуживающего персонала. Там и ходить удобнее, и замечают меньше. Так путь служанки проходил бы точно мимо Ленорт.

Всё было рассчитано: если подтолкнуть девушку с подносом, она «случайно» оступится и вывалит тарелки с липкой массой на платье баронессы. За этим последуют слёзы и паника.

Просто. Эффективно. И виновата неуклюжая служанка.

Я увидела это так чётко, что горло перехватило от предчувствия беды. У меня не было магии. Были только глаза и понимание, что действовать надо, не доказывая вину гостя, а предотвращая конфликт.

Служанка должна была пройти не только мимо Торн, но и рядом с моей нишей. В полумраке у стены я заметила высокий бронзовый светильник. Одна из трёх его загнутых ножек была повёрнута в мою сторону.

Тихо. Только бы не скрипнуло. Помня, что движения возле пола глаз хуже всего различает, я высунула ногу из-под штандарта и сдвинула светильник. Не сильно. Ровно настолько, чтобы его ножка легла прямо на линию шага служанки, перегораживая проход.

Девушка заметила преграду, мягко затормозила, и, перехватив поднос в сторону дальше от стола, изменила траекторию движения. Я не ставила ловушку. Я её предотвращала.

Служанка проскользнула мимо вдалеке от Торн. Она выставила десерты на стол без ущерба для нарядов и репутации. Эмили, наблюдавшая краем глаза, за происходящим, не дрогнула.

Её сладкая улыбка лишь на секунду окаменела, стала неподвижной, как маска. Затем она плавно отвела взгляд, будто ничего не произошло, и что-то сказала соседке. Но её пальцы чуть сильнее сжали ручку ножа.

Она не искала виноватых. Она злилась и меняла планы. Её глаза, тёплые и весёлые секунду назад, стали холодными и сканирующими. Они скользнули по слугам, по столу, по штандарту, закрывающему нишу.

Мне показалось, что она меня видит! Мне стало страшно, потому что разбирательства были бы точно не в мою пользу. Кто будет на стороне простолюдинки? Змея Торн или нет, она дворянка.

С этой мыслью я вжалась в каменную стену сильнее. У меня похолодели руки и на ладонях выступила липкая влага. Я даже дышать перестала от перспектив объясняться перед этим цветником.

В этот момент Дорн, к которому снова пристал Бомонт, поднял глаза от своей тарелки. Его взгляд, прямой и острый, как лезвие, прочертил линию через весь зал и упёрся прямо в меня, в мою темноту.

Он всё видел.

Наши глаза встретились. Я ждала гнева или неудовольствия. А получила едва заметное движение брови. Вверх. На миллиметр. И тут же — назад. Быстрее, чем моргнуть. Никто, кроме меня, этого не видел.

В этом микроскопическом движении брови я прочла всё. Не «молодец». Не «спасибо». А нечто большее. Профессиональное признание. «Увидел. Понял. Поддерживаю».

Мне даже показалось, что я это услышала, словно шёпот, сказанный мне на ухо. И с облегчением выдохнула, едва не сев от слабости в ногах, на пол.

Между нами натянулась и зазвенела невидимой струной нить единства. Он вёл свою партию в свете люстр. Я парировала удары в темноте. Мы были союзниками, молчаливо разделившими хаос на двоих.

Ужин продолжался. Но для меня началась настоящая война. В ней моим оружием была не магия, а умение видеть истинные намерения за сладкими улыбками. Тактикой — предотвращение коварных планов.

А моим странным, молчаливым союзником — сам объект этой безумной охоты, который, казалось, ценил мою тихую войну больше, чем все громкие слова за столом.

И он продолжал меня тревожить. Потому что теперь он знал обо мне гораздо больше, чем мне бы хотелось.

Голод

Ужин закончился, едва Дорн встал на ноги. Претендентки повскакивали с мест и обступили его разноцветной стайкой. Дорн метнул взгляд в мою сторону и повёл девушек из зала.

Теперь началось время слуг. Они громко топали, прикрикивали друг на друга и гремели посудой. Сдвигали мебель и светильники. Когда в зале стало особенно многолюдно, я выскользнула из ниши за спиной двух кухонных работников.

Чтобы не привлекать внимания, достала из кармана платок. Если бы меня заметили, объяснила бы, что госпожа обронила и послала за пропажей. Но на меня даже не взглянули.

Склонив голову, я прошмыгнула к двери в коридор. От долгого стояния в нише я окоченела. Стараясь незаметно растирать руки и двигаться чуть дальше отводя руки и ноги, чтобы поскорее избавиться от скованности, двинулась в сторону кухни, но с господской стороны.

В животе не просто урчало и тянуло. Там уже ныло от голода. Есть хотелось так, что в висках стучало, а перед глазами начинало плыть марево, но уже не от свечей, а от низкого уровня глюкозы. В институте у меня было так же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.