Выпускница для боевого дракона

1 Экзамен

Сдавать выпускной экзамен Королевской Академии Магии в двойках? С кем? Зачем? Слова ректора прокатились по огромному залу с высокими потолками и, оттолкнувшись от свода, всколыхнули аудиторию. Только новый декан боевиков не дрогнул.

Студенты заголосили, словно птицы. Соседка с бешеными глазами дёргала меня за край мантии. На руководство академии это не произвело ни малейшего впечатления. Они переглянулись и снова уставились на нас.

Представители факультетов смотрели на выпускников, переводя взгляды с одного на другого. Как восковые куклы. И только декан боевиков Артон Ар смотрел на всех сразу. Казалось, что он не только видит нас, но и просвечивает насквозь, проникая в душу.

Мне стало ужасно страшно! Как же так? Выпускной экзамен всегда самый сложный и от него зависит станешь ли ты магом с дипломом или навсегда расстанешься с магией. Навсегда!

От ужаса моё сердце пропустило удар. Сдавать экзамен объединившись в пары – немыслимо!

Каждый мог срезаться на сложном испытании. Задания всегда были невероятно трудными, почти невыполнимыми. Каждый мог провалиться из-за собственной оплошности. Но рисковать своим будущим в паре с каким-то неучем? Это несправедливо!

Была бы я артефактором или алхимиком, сделала бы задание за двоих и была бы спокойна за результат. Но с факультетом Прикладного волшебства этот номер не пройдёт! На отделении Изящных искусств колдовать придётся вдвоём! Потому что танцевать магию можно только вместе!

Сердце заколотилось где-то в районе горла.

Ректор взял в руки светящийся свиток и аудитория замерла. Стихли голоса и скрип стульев, украшенных изящной резьбой. На круглом столике перед кафедрой засияла магическим светом молочная ракушка рапана. Заискрилась золотыми вкраплениями.

Казалось, что в тишине заиграла чарующая мелодия. Одной рукой ректор взял с бархатной подушки рапану. Второй поднял над ней свиток с нашими именами и развернул его вертикально. Мы замерли в ожидании.

Музыка заиграла громче. Ей в такт запульсировал свет ракушки и наши сердца. Свиток стал блестящим, а потом начал течь в перламутровое нутро рапаны, как сосулька на солнце. Кап-кап, капля за каплей, имя за именем.

Теперь, поддавшись очарованию удивительного артефакта, я смотрела на пульсирующий свет с благоговением! Это была магия высшего порядка! Невероятного, запредельного для понимания уровня! Я даже дышать перестала от восхищения. Остальные тоже были очарованы.

Но только не Артон Ар. Этот оставался совершенно бесстрастным. Вот же чурбан! Чего ещё ожидать от боевика?

Когда свиток с нашими фамилиями стёк в артефакт до последней капли, свет померк. Раздался такой грохот, словно стены Императорской Академии Магии рухнули нам на головы под ударом порыва магического шторма.

Мы пригнулись к столам, зажмурившись и зажав уши руками. Грохот прекратился так же внезапно, как и начался. Вспыхнули магические светильники, а в огромные арочные окна с витражами снова хлынул солнечный свет.

В полнейшей тишине все выглядел растерянными. Озирались по сторонам ища поддержки. И только Артон Ар продолжал сидеть с непроницаемым лицом, сложив свои мощные руки на груди.

Когда нервы уже звенели о напряжения, ректор щелкнул по белоснежной раковине.

– Выпускники, получите свои парные задания! Начнём с девушек!

2 Жеребьёвка

Мы выстроились друг за другом. Артефакт без устали выдавал задания. Как только студентка произносила своё имя и получала жемчужину, и она, и парень, которого ей назначили в пару, словно погружались во тьму. Становились едва различимыми.

Я тревожно вглядывалась в ребят со своего факультета. У нас своеобразная магия. Напарником абы кто быть не может. А из толковых парней оставалось всё меньше и меньше. По позвоночнику полз холодок плохого предчувствия.

Когда предыдущая девушка скользнула вбок, зажав в руке жемчужину, я затрепетала от ужаса. Но как на сцене, взяла себя в руки, и летящей походкой двинулась к артефакту. Мне казалось, что зал погрузился во тьму.

Остался только свет льющийся на столик с Жемчужным кубком и взгляд чёрных глаз декана боевиков. Немигающий, цепкий, холодный.

Как перед королевской семьёй, я старалась держать лицо. Не показывать своего волнения. Даже улыбнуться смогла. Протянула руки к ракушке артефакта. Рапана оказалась невероятно тяжёлой и горячей наощупь. Поэтому едва приподняв её над бархатной подушкой, я наклонилась сама.

– Вертаэна Меллагри, – прошептала я.

Мне показалось, что ракушка завибрировала. В ней начала нарастать шум, похожий на дуновение ветра. Он нарастал, креп, становился выше. Перламутровое нутро засияло сильнее и вытолкнуло мне на ладонь крупную, размером с перепелиное яйцо, жемчужину.

На поверхности было написано моё имя. Я аккуратно вернула артефакт на бархатную подушечку. Едва дыша я подняла взгляд. Посмотрела на чёрные глаза напротив и решительно перевернула жемчужину.

Розовый искрящийся шар нехотя перекатился на противоположную сторону. Но ещё до того, как я увидела имя своего напарника на экзамене, вокруг стало темно. Меня с силой швырнуло в сторону.

Больно ударившись плечом я полетела, подхваченная порывом ветра. Зажмурилась, сгруппировалась в комок, и судорожно сжала розовую жемчужину в ладони. Вцепилась в свой экзаменационный билет, как в единственный шанс на спасение.

А потом появилось ощущение перехода по порталу. Но и тут я не просто потеряла ощущение пола и вывалилась в другом месте. Меня приподняло в воздух и закрутило. Дёрнуло вверх. Ещё раз. Несколько раз крутануло под завывание ветра.

Меня волокло и швыряло, словно штормовой волной по галечному берегу. В кромешной темноте под громкие завывания стихии. В ледяном потоке воздуха. Без возможности за что-то зацепиться.

Я ужасно замёрзла и начала стучать зубами, когда всё внезапно прекратилось. В наступившей тишине я рухнула вниз. Хорошо, что с небольшой высоты, на каменный, плохо выровненный пол.

Я едва успела перекатиться по бугристой поверхности в сторону, как сверху, рухнула громада мужского тела. Человек вывалился из портального окна гораздо выше меня и легко мог разбиться. Но, без единого звука, он перекувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги.

Меня колотило, как припадочную. Зубы стучали, руки и ноги ходили ходуном. Но когда мужчина мягкой походкой отлично тренированного бойца двинулся ко мне, я моментально согрелась.

Во рту пересохло. Зрение сузилось до его крепкой фигуры. Скрип кожаного доспеха шарахнул по ушам, словно по обнажённым нервам. А когда мужчина склонился к моему лицу, я словно перестала существовать.

Он протянул мне руку. Я смотрела, как зачарованная на его крепкую, мозолистую ладонь, и не моргала. Его чёрные глаза сначала злые, потом удивлённые, смотрели не мигая.

Он ещё раз резко качнул раскрытой ладонью и пророкотал своим низким, вибрирующим голосом.

– Отдай экзаменационный жетон. Сейчас же!

3 Портал в один конец

Декан боевиков был зол! С ним и в спокойном состоянии невозможно было встречаться взглядом. А теперь мне казалось, что он готов был испепелить меня при малейшем неповиновении.

Но отдавать ему жемчужину я не собиралась. Прижала её к груди. Прикрыла для надёжности и второй ладонью. Понимала, что лучшего боевого мага академии это не остановит даже на секунду, но сдаваться не собиралась.

– Не отдам!

Не сдвинувшись ни на миллиметр, он повторил снова.

– Вертаэнна Мелагри, отдай экзаменационный жетон.

От удивления, что он знает моё имя, я даже рот открыла. Но жемчужину из рук не выпустила.

– Вы меня не можете заставить! Я отдам жетон только своему напарнику по экзамену или ректору. Вы надо мной никакой власти не имеете! Вы даже не мой декан!

– Стрекоза, дай сюда жетон! Быстро! Ну же!

Он протянул руку ближе.

– Я вам уже сказала, – просвистела я срывающимся голосом, – отдам ректору или напарнику по испытанию!

Артон Ар выпрямился, поднял голову в сторону места, из которого мы выпали. Сделал несколько непонятных движений руками и засмеялся низким грудным смехом. От него у меня мурашки побежали по спине.

Было в нём что-то волнующее, будоражащее, пронзающее насквозь. Ар был самым опасным из известных мне мужчин. Но почему-то именно с ним, я чувствовала себя под защитой.

– А я кто, по-твоему, стрекоза? Или это сложно для твоего твор-чес-кого мозга? Ты вытянула парный жетон, полетела в портал, с тобой выкинуло ещё одного человека. И кто он, по-твоему? А? Какие варианты, стрекоза?

Мне стало обидно, что он, зная, как меня зовут, продолжал называть обидным прозвищем учениц отделения изящных искусств. Я что, виновата, что большинство студенток были девочками? К тому же красивыми и не всегда сообразительными.

С другой стороны, Артон Ар был прав. В распределяющий портал на парном испытании кроме двух участников никто попасть не мог. Но признаваться в том, что я не поняла этого сразу, не хотелось.

– У меня имя есть, между прочим, – ответила я, усаживаясь на жёстком полу. – Чем докажете, что вы мой напарник?

– И ты ещё хочешь, чтобы я не называл тебя стрекозой? Живо включи голову! Давай без всего этого девичьего бреда «не давай поцелуя без любви» и прочего «меня легко потерять» или что вы там пишите в своих розовых тетрадях? Быстро посмотри наше задание, остальное потом!

Артон Ар выглядел угрожающе. Я развернула запястье в хорошо выученном жесте открытия веера. Жемчужина засветилась, пропела короткую мелодию и раскрылась, словно круглая шкатулка. На розоватой перламутровой поверхности сияла магическая надпись: «Успейте на Выпускной бал!».

Декан боевиков вздохнул и… Сел рядом. Я постаралась отодвинуться подальше, но упёрлась в стену.

– Начнём сначала, – сказал Ар таким тоном, словно я и не отвечала ничего. – Вертаэнна Мелагри, мы оказались здесь, потому что так решил распределяющий артефакт. Извини за стрекозу, но ситуацию это не меняет. Мы в одной упряжке. Ты и я. Портал, отработал с ошибкой и бесследно растаял. Тебе должны были прислать другого студента, но изменить мы ничего не можем. Будем выбираться вместе. Поэтому, как твой напарник, я не имею временно никаких титулов, регалий и должностей. Можешь называть меня во время экзаменационного задания Артоном и не выкать. Но только тут. Понятно?

Мне было понятно. Но хотелось врезать этому слишком умному, между глаз.

– Угу.

– Вышло не очень честно по отношению к другим участникам. Я тебя отсюда в два счёта вытащу и не будешь проходить испытания. Ты не только на бал успеешь, но и домой заскочишь погостить.

Артон Ар поднялся во весь свой громадный рост. Протянул руку. Промедлив только секунду, я вложила пальцы в его мощную ладонь. А когда боевик потянул меня вперёд, легко встала на ноги.

– Спасибо.

– Не за что, напарница Вертаэнна. Держись сзади, вперёд не вылезай. Прогулка будет недолгой. Это несправедливо, но с артефактом спорить мы не будем. Повезло, так терпи!

Боевик сделал несколько резких движений. Вокруг нас поплыл светящийся туман. Я увидела небольшую комнатку с неровными, словно вылепленную из тёмных неровных канатов, стенами. В ней не было ни окон, ни каких-то выходов.

Сделав шаг в сторону, Артон крутанул рукой над головой. Замер, подставив ладонь к потолку, словно ждал, что оттуда упадут капли дождя. Но не получив никакой реакции, опустил руки.

Потом двинулся мягкой тягучей походкой тренированного бойца к противоположной стене. Встал в боевую стойку и энергично качнул вперёд корпусом, выпустив простое, но мощное заклинание.

Клубящийся воздушный шар, напоминающий меховые смерчи, медленно поплыл в сторону стены. Он едва слышно шипел и разбрасывал похожие на туман клочья. Сначала медленно, а потом быстрее, быстрее, и буквально кинулся на участок стены, где выросты в виде канатов были не такими толстыми.

Шар, словно ветер облизал стену, рассыпался, растворился никак на стену не повлияв. Именно так казалось сначала. А потом по ушам шарахнул нечеловеческий стон полный боли и отчаянья. В нашу сторону из того участка стены, в который ударился шар, понеслись настоящие энергетические стрелы!

Не мешкая ни секунды, Артон Ар сбил летящие дротики с курса и выставил защиту. А я чуть не упала в обморок от запаха гари и того, с какой силой он прижал меня к себе.

4 Комната противодействий

Мне никогда не приходилось видеть боевика за работой. Конечно же мы встречались с парнями с боевого факультета. Иногда даже бегали с ними на свиданья. Обычные заклинания, дающие свет или открывающие двери, наблюдали часто.

Но как они действуют в момент угрозы жизни, даже представить себе не могла. И сейчас смотрела на Артона Ара во все глаза. Он усадил меня в угол. Проверил, не ушиблась ли, а потом ни на секунду не останавливался.

Надел мне на шею амулет на чёрном кожаном ремне. Сказал, чтобы не снимала ни при каких обстоятельствах. Накрыл меня чем-то, похожим на блестящий пузырь и снова вернулся к стене, в которую отравил энергетический шар.

– Сиди тихо. Не магич за моей спиной. Не кричи. Уговор такой: я работаю, ты молчишь. Поняла?

– Поняла. А?

– Вопросы потом. Сейчас главное. Выберемся – поболтаем на веранде. А пока, будь хорошей девочкой, стре…, эээ, Вертаэнна.

Так захотелось стукнуть его прямо в лоб! Ещё бы мороженное посулил или леденец! Как с маленькой себя ведёт!

Я уже хотела высказаться, но Артон встал в магическую стойку, которую использовали боевики, и я захлопнула рот. Для меня он стал неприкосновенным. У нас на факультете прикладного волшебства говорили: «В первой позиции мага даже змея не жалит».

Настрой сбить легко, а восстановить баланс – сложно. Мы это особенно тонко чувствуем. Потому что как танцевать магию, если с первого шага сталкивают с оси равновесия?

Говорили, что у боевиков так же. Поэтому я вздохнула и попробовала найти внутреннее равновесие. Глядя на Артона Ара это было сделать легко. Он был настоящим мастером!

Он делал пассы руками, что-то простукивал, шептал и делал упражнения, похожие на элементы единоборств. Я залюбовалась его мощью. Мышцы перекатывались под кожаным скрипучим доспехом, одна боевая связка плавно переходила в другую.

А потом он снова попробовал проникнуть в стену клубящимся шаром. Только в другом месте и вихревой мячик теперь менял цвет. На подлёте темнел от почти жёлтого к красному, фиолетовому. В стену вошёл почти чёрным.

Теперь ответная реакция в виде стрел появилась незамедлительно. Артон даже на миллиметр не сдвинулся. Отточенным движением выставил защиту. Закрутил стрелы в смазанный круг, и они беззвучно исчезли.

Через некоторое время он повернулся ко мне. Снял защиту и уселся рядом.

– Ты здесь давно учишься?

– С первого курса.

– Тогда сможешь сориентироваться. Мы глубоко под землёй на территории академии. Тут несколько подземных этажей. В разных частях их разное количество от 3 до 5. Сверху купол.

– Таких зданий несколько. Лаборатория, оранжерея, малый полигон, бестиарий.

– И все с подземными этажами, забитыми ящиками с чем-то мелким?

– Нет, конечно. Ящики под землёй только в оранжерее. Там хранятся семена редких растений. Отлёживаются, добирают зрелость, отдыхают перед прорастанием.

– Отлично, Вертаэнна! Оранжерея – самое безопасное помещение. Выберемся на первый этаж – считай, сдала ты свой экзамен. И это хорошая новость!

– А плохая?

Артон поморщился. Он что, думал, что я не догадаюсь, что сначала он попробует подсластить зелье? Хотел меня обмануть? Говорить со мной, как с умалишённой?

– Это не совсем плохая новость. Просто немного специфическая. К ней надо подойти с большой изобретательностью.

Это что такое? Боевики простые, как обух топора! Почему этот так витиевато изъяснялся? Точно дело нечистое! Точно мы в сложной ситуации! Но кричать и биться в истерике нельзя – он и так думает обо мне странно.

Ар, убедившись, что я не буду закатывать истерику, продолжил с совершенно спокойным выражением лица. А у меня волосы встали дыбом.

– Вертаэнна, мы в комнате противодействий. Чем больше я нападаю на защитную оболочку, тем сильнее она отвечает. Атаковать её совершенно бесполезно. Надо брать лаской. Можешь ли ты вплести свою художественную магию, чтобы расширить зазор между жгутами, составляющими стену?

– Сильно сомневаюсь. У меня с собой ни одного магического инструмента нет. Но, если мы и правда в оранжерее, есть идея.

Я вскочила на ноги и приложила ладони к неровной поверхности стены. Промурлыкала запев заклинания и услышала отклик! Жгуты под руками вибрировали в такт мелодии, словно подпевали мотив, звучали в унисон.

– Господин Ар, я знаю как отсюда выбраться совершенно без магии, но для этого мне понадобится ваша помощь.

– Сделаю всё, что необходимо.

– Замечательно! Ты будешь танцевать!

5 Танцуют все!

Боевик посмотрел на меня сначала удивлённо, а потом с состраданием. Мне даже показалось, что приложит к моему лбу руку. Но он справился, в основном. Потому что заговорил, как с умалишённой.

– А давай потом потанцуем? А? Я даже на выпускном балу тебя приглашу, если захочешь. А пока давай найдём способ выбраться отсюда. Если у тебя нет идей, то начнём медитативную резонансную технику и раскачаем эти жгуты за пару дней. А с танцами пока повременим.

– Да ты не понял меня! Если мы в оранжерее под землёй, то жгуты на стенах – не верёвки или декор. Это корни! Ты бывал в залах наверху? Видел что там растёт?

Артон нахмурился вспоминая. Его глаза словно очертили воображаемую комнату и боевик кивнул.

– Да, я бывал в одном из залов. Третьем справа, если считать от входа.

– Ого! Это самый красивый! Там проводят выступления нашего факультета и выставки магических панно. Перед Новым годом к нам приезжал брат короля Вилфред Ольденбург с супругой. Я натанцовывала для Амели цветущий сад. Знаешь, целое представление от таяния снега, до осыпания лепестков, когда их подхватывает ветер и кажется, что с неба падают розовые хлопья. Ей понравилось. Она даже подарила мне заколку.

– В виде бабочки. С крупным розовым камнем.

– Точно! А откуда ты знаешь?

– Знаю. Не отвлекайся от вопроса. Нам надо выбираться, а ты тут про выступления уже и про подарки рассказываешь. Давай сосредоточимся.

– Да я ещё и не отвлекалась! Просто ты сам начал про этот зал, я рассказывала что там бывает! Дело вообще не в нём, а в деревьях. Вернее, в винтолистных лианах. Думаю, что стены нашей комнаты состоят из их корней. Смотри.

Взгляд Артона Ара был недоверчивым, но я точно знала, что права. Вдохнула, выдохнула, и спела       самую простую из мелодичных запевок. Я старалась чисто вывести каждую нотку. Не так громко, как требовал бы педагог по вокальным художественным приёмам, но не фальшивя.

Вокруг стало светлее. Не так сильно, что можно было убрать магический свет, но чувствительно. Артон тоже заметил перемены. Вскочил на ноги и прощупал стены. Одну, вторую, третью, повернулся ко мне.

– Что ты сделала?

– Подкормила винтолистные лианы. Они очень чувствительны к тонкому художественному искусству. Если произведение исполнено без фальши – они цветут, благоухают, светятся или ещё как-то проявляют свою радость. Если растения чувствуют диссонанс, то чахнут, опадают и так далее.

Взгляд боевика стал заинтересованным.

– И что, нам надо исполнить для них какой-то художественный номер, чтобы лианы выпустили нас наружу?

Сразу видно боевика. Прямолинейные выводы, простые решения. Теперь уже поморщилась я. Артон заметил мою реакцию и посмотрел высокомерным драконьим взглядом. Если бы я не была приучена выступать на сцене, смутилась бы. А так – только руки на груди сложила.

– Ну, это у нас с тобой вряд ли получится. Тут нужны годы тренировок, совместных репетиций и музыка. Мы попробуем действовать от обратного. В прошлом году мой одногруппник заметил росток прямо посреди коридора. Он флейтист. Играл лиане с утра и до ночи всё свободное время.

– И вырастил прекрасное растение? Вы там что, сказки читаете на ночь?

И снова Артон посмотрел недоверчиво. Даже с сожалением, как на душевно больную. И это меня задевало. И это было странно. Обычно мне было наплевать на мнение окружающих о моей персоне. Но с Артоном хотелось похвалы. Восхищения.

Я разозлилась. И на него, что такой чурбан. И на себя, что так расплылась на ровном месте.

– Чтобы вырастить лиану, нужны годы магического труда! Даже если бы Марк решил посвятить этому жизнь, росток смог бы дотянуться до его пояса. Но студент решил сделать другое – направить растение в сторону. Но и это не удавалось. Оно упрямилось и торчало на 2 сантиметра вверх, как ни старался Марк. Помог случай. Марк играл лиане какую-то мелодию, пританцовывая. Оступился случайно, и упал. Но во время падения продолжал играть. Разумеется, сбился и звук получился ужасным. Да и ритм движений при падении был нарушен. Росток не выдержал такой какофонии и исчез!

– Он его убил?

Лицо Артона превратилось в грозную маску. Было видно, что он не ожидал от факультета стрекоз такого коварства и подлости. Мы же созидательные маги! Мы же не можем убивать!

Так и думай, грозный боевик и дракон Артон Ар. Потом не удивляйся, когда обнаружишь себя с цветами в зубах на балконе какой-то милой глупышки. А она, без сожалений, столкнёт тебя каблучком с парапета. Лети, дракон!

От этой мысли стало весело. Прямо даже настроение поднялось.

– Марк испугал лиану. Через несколько дней росток проклюнулся у самой стеночки и больше никому не мешал.

Артон недоверчиво хмыкнул.

– Даже если предположить, что всё было именно так. Что росток испугался, и что именно эта лиана выпустила ветку в другом месте, то как информация о происшествии поможет нам?

– Мы используем метод «отвращения». У нас нет возможностей очаровать комнату противодействий. Мы создадим такие условия, при которых благородные, чуткие, нежные лианы, захотят от нас избавиться!

Артон Ар был потрясён! На его лице сменялись удивление, восхищение, непонимание, и снова удивление. Только ради этого имело смысл затевать сложную комбинацию, чтобы хоть на секунду сбить уверенность с этого несгибаемого вояки в кожаном доспехе. Я просто ликовала внутри.

А дракон прищурился, сжал губы в нитку и выдал.

– А ты опасная штучка, Вертаэнна Мелагри. Буду знать, что к тебе нельзя поворачиваться спиной. Я готов участвовать в твоей авантюре. Говори, что надо делать!

6 Концерт без заявок

Мне казалось, что Артон Ар будет всячески мне мешать. А ещё я думала, что он не умеет ничего из нашего направления. «Ни петь, ни танцевать» так мы говорили обо всех, кто учился на других факультетах. Боевики были вершиной такого списка. «По пояс в сапогах».

Но Артон и двигался прилично, и голос имел неплохой. У него даже слух был! У вояки! И это очень усложнило дело! Он попадал в такт и не фальшивил. Я решила попробовать совместить несовместимое.

– Начинай маршировать и петь колыбельную. Иногда подпрыгивай на одной ноге не в такт. Я буду танцевать и выпевать гаммы. Если можешь намеренно фальшивить и сбиваться, нам это очень поможет.

– Будет сделано. По какому сигналу?

– Начинай!

Без малейшей задержки Артон начал маршировать по периметру комнаты. Доходя до угла, он делал какой-нибудь прыжок, больше похожий на боевой приём. При этом сбивал ритм и начинал снова не в такт. При этом пищал противным голоском.

– Гла-а-а-азки закро-О-о-Ой…

В комнате стало темнее. Мне показалось, что корни винтолистных лиан вздрогнули и начали морщиться, топорщась из стены. Было видно, что растениям такое пренебрежительное отношение к искусству ужасно не нравится.

Я начала делать амбуате. Переход на цыпочках с одной ноги на другую специально выполняла с разной скоростью, то совпадая, по скорости с маршем Артона, то вразнобой с его чеканным шагом. Лианы начали тихонько перешёптываться. В их разговоре проскальзовали истерические нотки.

Надо было дожимать! Нервировать их сильнее!

Мне пришлось добавить экзальтированные рулады гамм на распевке. Специально взяла нижний регистр, где совершенно не справлялась. Теперь в комнате была бесконечная какофония.

– Ля-ля-ЛяляЛя- ляааааа, – грубо голосила я.

– Точкой тёо-о-о-омной, тропкой да-а-а-альней, – пищал срывающимся тоненьким голоском Артон Ар.

Боевик топал, как слон, прыгал на одной ноге, хлопал себя по бокам не в такт основным движениям. Я сменила дорожку переходов на ассамбле. Такие прыжки проще всего было испортить. И я их намеренно портила!

Попробовала отталкиваться не с двух ног одновременно, а словно перекатываясь с одной стопы на другую. Лианы начали тихонько стонать. Потом я завалила корпус. Боевик, стараясь мне помочь, перешёл на бубнёж текста на одной ноте.