- -
- 100%
- +
Бал
– Стеллочка, кто этот красавчик возле ректора? Кажется, какой-то военный.
– Не знаю, но точно дракон. Выправка и фигура – загляденье.
– Хочу-хочу-хочу такого!
– Эллочка, я тоже хочу! Посмотри, какой у него костюм. Стоит, как половина чугунного моста. Значит, богатый.
Зимний бал в Магической имперской академии шумел и переливался, как штормовое море. Грохотал музыкой и голосами артистов. Шуршал платьями и цокал каблучками дамских туфель.
Но назойливый, словно комариное жужжание разговор известных в академии сплетниц с курса старше, врезался в мозг, как сверло ранним воскресным утром. Не давал насладиться праздником.
– Как бы узнать, свободен он или нет?
– Вроде бы кольца на пальце нет. Только кто их сейчас носит эти кольца?
– Это точно, Стеллочка. А татуировки истинности на балу разглядеть не дадут. Даже если она у него на лице, за маской увидеть не получится.
У меня начинала болеть голова от пустой болтовни. Надо было сбегать от говорливых девиц. Осмотревшись по сторонам, я чуть не застонала от отчаянья. Стоя в первой линии от кружащихся в танце пар, не могла никуда деться.
С боков меня зажали гости благотворительного бала. Сзади, едва ли не вплотную стояли наши болтушки. Они всё время пытались выглянуть из-за меня, чтобы разглядеть потенциального жениха.
– Что же делать, Эллочка? Благотворительный бал с приглашёнными высшими чинами – лучшее время, чтобы найти себе перспективного жениха. Времени мало. Чуть зазеваешься, и его кто-то другой сцапает. А хочу этого красавчика!
– Стеллочка, не тарахти. Может быть, Амалия Ройш знает? У неё всюду связи. Она ведёт учёт всех завидных женихов империи. А этот точно завидный, если не женат.
Жужжание назойливых студенток настолько опротивело, что я была готова на крайние меры. Например, заткнуть рот болтушек пирожными. Я скользнула взглядом сквозь танцующие пары в ту сторону, куда смотрели девицы.
Оглядела парящую в воздухе, светящуюся, словно люстра огромную конструкцию с подарками в виде ёлочного шара. Посмотрела правее. На возвышении возле магических светильников увидела ректора, разговаривающего с гостем.
Молодой мужчина и вправду был высоким и статным. В его горделивой осанке, жестах, полных достоинства, сквозила не только сила и уверенность. За ними стояло воспитание и прекрасная выучка.
Ректор Джейден Эванс стоял ко мне лицом в полоборота. Я видела, что он доволен разговором. Гость в чёрном костюме стоял ко мне так же в полоборота, но спиной.
Я не видела его лица, наполовину закрытом маской. Но в груди тоскливо заныло предчувствие скорого узнавания. Ректор что-то сказал, гость сдержанно засмеялся. Ответил. Теперь уже улыбнулся Джейден Эванс.
Мужчины пожали друг другу руки, и я охнула. Для меня шум праздника резко стих. Свет магических светильников стал тусклым, словно направив большую часть лучей на единственную фигуру возле ректора.
Гость медленно повернулся в мою сторону и наши взгляды встретились. Я не могла видеть цвет глаз, но могла поспорить на всё своё наследство, что он был серым или голубым, в зависимости от освещения, с тёмными вкраплениями.
Я вздрогнула. От осознания, что это Он, сердце ухнуло к пяткам и забилось в груди, как перепуганный кролик. Я хотела сейчас только одного – сбежать подальше, от этого до боли знакомого дракона.
Не отрывая взгляд, я резко шагнула вперёд, прямо под ноги вальсирующей паре. Девушка вскрикнула. Парень, ведущий её в танце, постарался крутануть её в другую сторону, но не успел.
Качнувшись вбок, чтобы избежать столкновения, я не удержала равновесие и рухнула на пол. Сверху приземлилась девица в розовом платье.
Стараясь поскорее скрыться из вида, я встала на коленки и собиралась отползти под прикрытием танцующих, но мне на плечи легла крепкая мужская ладонь.
А до боли знакомый голос произнёс, – Лиззи, тебя нельзя оставлять одну. Только отвернёшься, ты уже на полу.
И мне захотелось завыть от отчаянья.
Мне уже не 5 лет!
Сильные мужские руки выудили меня из-под розовых рюшечек чужого платья. Подняли в воздух легко, словно пушинку, и, лавируя между гостями, вынесли в холл.
Мужчина, державший меня за талию, галантно извинившись, аккуратно поставил меня на пол, повернул к себе. В прорезях маски сверкали льдистые голубые глаза с тёмными вкраплениями.
Прежде чем я успела сказать хоть слово, нас накрыл плотный иллюзорный полог. Значит, дело плохо и мне предстоит выволочка. Как и всю жизнь! Сколько можно?
Я поёжилась.
– Здравствуй, Стив. Извини, что отвлекла тебя от разговора с ректором. Я не хотела и всё такое. Можешь вернуться в зал, а я пока немного подышу.
– Ничего страшного, Лиззи. Мы с Джейденом уже заканчивали. Извини, что немного не успел к тебе.
– А ты собирался? Ты вообще откуда здесь взялся? Тебя же в столицу назначили? Или я снова чего-то не поняла?
Разговор накалялся, как клинок в печи: резко и неотвратимо.
– Меня пригласил на благотворительный бал уважаемый человек. Тебя что-то смущает?
Стив нахмурился и упрямо заложил руки за спину. Словно обозначал свою железную, несгибаемую позицию. Ну начинаааается!
– И кто же тебя пригласил, Стив? Папенька? Как обычно, попросил приглядеть за неразумной дочуркой? А я, между прочим, уже выросла. Через несколько дней буду совершеннолетней, и папеньке не будет надобности меня опекать. Так что можешь расслабиться и веселиться с дамами, которые тебе нравятся больше, а не стой, которую навязали. Я уже взрослая!
Дракон даже бровью не повёл. Пронзал своими ледяными глазами, словно стрелами, без перерыва. Но ответил спокойно.
– Ты ошибаешься, Лиззи. Господин Элиадор Грин не имеет к моему прибыванию здесь никакого отношения. Но я рад, что оказался на балу. Благотворительность – хороший повод устроить праздник. А уж помочь соседке с платьем, и вовсе прекрасный повод для визита.
– Какой соседке? С каким платьем? – не поняла я.
– Тебе, Лиззи. Не знаю, что у тебя случилось, но оно треснуло прямо посередине, и теперь видно всё, аж до самого пояса. Не представляю, как мадам Вайолет так плохо пришила декор, да ещё и спереди, что он облетел ещё до начала бала. Ты же голая.
Я посмотрела на вырез платья, и в груди заклокотало от обиды. Фасон, который я подбирала целый месяц, так жестоко осудили. И кто? Стивен! Мой сосед Стивен! Стивен, который никогда не будет моим!
Но я постаралась ответить спокойно.
– Ты ошибаешься. Вырез и наполовину не доходит до пояса. Только до нижнего края рёбер. Если ты не разбираешься в моде, скажу тебе, что это писк сезона. И мой вырез гораздо мельче и приличнее, чем у половины здешних модниц. Так что можешь не беспокоиться и идти веселиться. Мадам Вайолет сделала свою работу хорошо.
– Как же хорошо, если нет ни бретелек, ни плечиков? Лиф, того и гляди свалиться вниз. Лиззи, мне нет никакого дела до других девиц, но ты выглядишь так, что я беспокоюсь каждую секунду.
Беспокоится он! Куда там! Следит по просьбе отца, а не потому, что обо мне печётся. Я ему совершенно безразлична.
А вот он мне – нет. Разве можно было влюбиться в дракона на 10 лет старше? В соседа, который смотрит на меня, как на соседскую малявку, не более. Выбирая платье, я мечтала, чтобы он увидел меня в нём.
Чтобы он заметил, что я выросла, похорошела, стала прелестной белокурой девушкой с пышной копной вьющихся волос и такими же голубыми глазами.
Горло сдавили непрошеные рыдания. Сколько можно безответно его любить, этого бесчувственного истукана?
– А ты не беспокойся, Стивен, – стараясь прогнать горючие слёзы, ответила я. – Я тебе никто, всего лишь соседка. К тому же в платье так много заклинаний, что оно никуда не денется, даже если его дёрнут руками. Посмотри вокруг. У других же не падает! Да и иди уже, куда шёл. Не трать время на малявку. Тем более что тут полно женщин постарше. Думаешь, я ничего не понимаю? Тебе такие как я не нравятся. Веселись с другими.
Я махнула рукой в сторону бального зала. Взгляд дракона стал ещё холодней. Он сжал губы в тонкую полосочку и выпятил вперёд нижнюю челюсть с волевым подбородком.
– Знаешь, Лиззи, хорошо, что я тут оказался. Ты выросла годами, но повзрослеть тебе ещё предстоит. Видимо, придётся сделать всё самому.
Дракон взмахнул рукой, беззвучно шевеля губами, сплёл заклинание. Я почувствовала щекотку в области декольте. Опустила голову и охнула. Расстояние между краями выреза платья плотно заполнилось цветами.
Декор точно повторял узоры на лифе и закрыл кожу, соединив края декольте. Пока я ощупывала его, не веря своим глазам, на плечах появились лямки из атласных лент, завязанных бантами.
– Ты что наделал? Это что такое? – зашипела я, приподнимая тесёмки руками. – Я тебе что? Пятилетка? Или может, я тебе коробка с пирожными?
– Ты дорогой мне человек и теперь выглядишь прилично, а не как…
– Как кто? Как гулящая? – Я топнула ногой и стёрла со щёк набежавшие слёзы. – А тебе какая разница? Ты же как собака на сене. Сам не ухаживаешь и другим не даёшь!
– У нас говорят, как дракон над сокровищем.
– Да как хочешь говори! Только теперь я выгляжу как малолетняя! Ты же изуродовал мой наряд! – Я ещё раз взялась двумя пальцами за атласные лямки и топнула ногой. – Ненавижу, ненавижу тебя, Стивен Хайфлайн! Лучше бы ты не приезжал!
Не в силах больше сдерживать слёзы, я бросилась сквозь иллюзорный полог, он хлёстко стеганул меня откатом по лицу и голым плечам. Ноги уже несли меня в сторону дамской комнаты, когда вслед донеслось – а я рад, что приехал, Лиззи. Очень рад.
Из-за кого слёзы?
Я рыдала в дамской комнате, пытаясь развязать уродские атласные ленты на плечах. Но у меня это совершенно не выходило. Было ощущение, что их уже сразу изготовили в виде бантов цельноткаными, без швов.
Скрючившись на банкетке в дальнем от входа углу, я дёргала как заведённая ненавистный голубой атлас, но ничего не могла сделать. Вдруг лента под моими руками ожила.
Атласная полоска встала дыбом, а потом, вытянувшись в струнку, легла идеальными изгибами мне на плечи. И мокрые разводы слёз стёр ласковый тёплый ветерок.
– И о чём рыдания, Элизабет? Кто-то умер? Хотя, на похоронах надо тем более быть идеальной.
– Почему? – опешила я?
Первая красавица преподавательского состава, и, судя по всему, всего двухлунного мира, безупречная Ламелия Легри встала рядом, отгородив меня от остальных девушек собой, а потом и иллюзорным пологом.
– Потому что на похороны съезжаются многие, и выбор, с кем утешится в своём горе, максимальный.
Я сглотнула от неожиданности. Ламелия повела плечом, словно сбрасывая с него чью-то невидимую руку. Продолжила с той же загадочной, едва обозначенной улыбкой, что и всегда.
– Так какой мужчина стал причиной слёз такого наивного создания?
– Никакой, – огрызнулась я, отвернувшись к стене. – Просто платье испортили, и я расстроилась.
– Ммм, – задумчиво протянула Ламелия. На её безупречном лице не дрогнул ни один мускул. – Ну а выбирали вы это платье, думая о каком мужчине? Из-за кого весь этот побег из зала? Не из-за того ли, который потом выносил вас наружу? Не из-за блондинистого ли дракона, пришедшего по специальному приглашению?
– Не из-за него! Этот бесчувственный чурбан не достоин ни единой моей слезинки!
– Ммм, – мурлыкнула Ламелия. – Становится интересно.
Она затянула под иллюзорный полог ещё одну банкетку и изящно уселась напротив меня. С одной стороны, мне не хотелось кому-то доверять свои сердечные тайны, а с другой, они рвались именно к тому человеку, который никогда не сплетничал.
И я не удержалась от соблазна разделить с кем-то свою печаль.
– Ничего интересного. Старая, как мир история. Я влюбилась в соседа, который старше меня на большую часть жизни.
– Ммм. А конкретнее?
– На 10 лет! – выпалила я, всплеснув руками.
Ответом мне стало едва заметное приподнимание плеча.
– Да не в возрасте дело. Вернее, не именно в нём! Дело в презрении Стива. Он относится ко мне, как к навязанной младшей сестре. Да, по сути, это так и есть. Ему всегда папенька меня вручал, как другу. «Погуляй с Лиззи», «отвези Лиззи к Питерсам, только тебе могу доверить», «проследи за Лиззи, чтобы не простыла на катке». Сначала я радовалась, что буду с ним вместе. А потом стала сторониться встреч. Потому что Стив вёл себя, как папаша. Шапку нахлобучивал по самые плечи, усаживал в самый дальний край стола, а сам располагался исключительно напротив. Но хуже всего, конечно, были балы.
– Ммм? – пропела своим мелодичным голосом Ламелия, и мне показалось, что в её серо-голубых глазах заплясали золотистые искры веселья.
– Ничего смешного там не было! Я наряжалась, выбирала платье, бесконечно утягивала корсет. Доводила модистку до исступления, требуя нашить больше кружев и сильнее оголить плечи. И всё без толку!
– Ммм? – Теперь губы Ламелии подрагивали от еле сдерживаемого смеха.
– Зря веселитесь! Это было ужасно! Он танцевал со всеми на свете, а со мной – ни разу. С маменькой, хромой тётушкой Мэри, даже с бабулей по 5 туров вальса. А мне дарил плюшевого медведя и больше ничего! И даже не смотрел в мою сторону лишний раз: во время приветствия, если случайно сталкивались, ну и когда прощались. – К горлу снова подкатывали рыдания. – А когда мы поехали на бал к Нильсам, уговорил старуху Урсиваль дать ему свою шаль и закрыл мои плечи! Как малолетке! А я уже выезжала, как дебютантка. Как девушка! Как будущая невеста!
Ламелия засмеялась своим переливчатым нежным смехом. Им можно было заслушаться в другой момент. Но сейчас я готова была её стукнуть чем-то тяжёлым.
– А сегодня? Явился незваным! Испортил моё привлекательное платье. Вот посмотрите! Что это? – Я оттянула вперёд цветочки на лифе. Приподняла двумя пальцами безупречные для шляпной коробки банты, лежащие на моих плечах. – Это платье девушки почти в 18 лет? Скажите же мне? Разве это оно?
Ламелия удовлетворённо улыбнулась.
– Ммм… Это отличное платье.
– Для кого? Для младшей сестрёнки? Ну уж никак не для девушки на выданье! Отвратительное платье!
Со злостью я хлопнула ладонью по обивке банкетки. Ламелия чуть склонила голову вбок. Обозначила удивление, но брови не приподняла.
– Вы не о том думаете, Элизабет. У каждого платья своя цель. Иногда что-то прикрыть, выделить, сделать важным. Иногда привлечь внимание конкретного человека. И мне кажется, что вы достигли цели. Он вами заинтересовался и даже внёс свой вклад в его декорирование. А это лучший способ привязать к себе человека.
– Чем? Испорченным платьем?
Мне казалось, что Ламелия специально надо мной издевается. Но она говорила совершенно спокойно.
– Нет, своим вкладом в вас. Ведь всегда говорят «я столько для него сделал, а он». Так что, его забота, лучший способ привязать мужчину. Пусть думает, что вы без него пропадёте.
– Но он испортил платье, сделал похожей на ребёнка!
– Ммм… Это не худший вид отношений. В каждой спаленке свои пододеяльники.
Ламелия усмехнулась, а мне стало так обидно, что снова захотелось плакать.
– Ненавижу этого бесчувственного остолопа!
– Ммм… Бесчувственного? Разве? – А потом, словно спохватившись. – Это не моё дело. Но я могла бы поспорить с вами, что на этом балу ваш Стивен будет танцевать исключительно с вами. Поэтому пойдёмте в зал.
– А если я не хочу с ним танцевать?
– Будете вальсировать с кем-то другим и найдёте с кем утешиться. Но если я всё верно поняла, этого не будет никогда. Пойдёмте.
Она встала с банкетки, обмахнула моё лицо магической пуховкой, стирая с него следы печали. Поманив меня пальцем, пошла к выходу. У самой двери притормозила так, чтобы мы поравнялись, и шепнула, – я запишу вас ко мне на интенсивный факультатив по иллюзорной магии. В следующие годы она вам будет нужна больше, чем всё остальное.
Кто это?
Первой в холл выплыла Ламелия Легри. Не вышла, а вытекла без рывков и видимых шагов. Плавно, словно кусок масло, по сковороде. Я по сравнению с ней не ступала, а топала, как полковая лошадь.
Не успела я сгладить шаг, как наткнулась на выставленный передо мной локоть и автоматически за него ухватилась, чтобы не упасть.
– Лиззи, держись крепче.
– Опять ты? Стив, ну сколько можно? Ты теперь всё время будешь за мной следить? Цветочки не содрала, банты эти дурацкие, на месте. Что тебе ещё надо?
От такого контроля стало неприятно.
Стив смотрел вслед удаляющейся Ламелии. Повернулся ко мне с обеспокоенным взглядом.
– Лиззи, кто это? Как её зовут?
– Совсем охимерил? Ты меня ждал, чтобы про других девиц спрашивать?
Теперь меня охватила злость. Я дёрнулась, чтобы освободиться, но Стив прижал моё предплечье к себе так сильно, что я не смогла даже пошевелить им. На душе было так горько, что хотелось снова плакать.
– Да нет же, Лиззи, мне кажется, что я знаю эту женщину, но внешне именно её вижу впервые. Не знаю, как тебе объяснить, но взгляд и походку я точно видел, а человека – нет. Кто она такая?
Дёргая без перерыва руку, я понимала, что Стив не отстанет. Этому проще дать, чем объяснить отказ. Дать… Да ему не от меня это «дать» надо!
– Это наша преподавательница иллюзорной магии и первая красавица преподавательского состава – Ламелия Легри. Доволен?
Стивен проводил девушку взглядом до входа в зал, а меня снова оттеснил в сторонку. Накрыл пологом невидимости. Даже так? Всё серьёзно?
– Иллюзорной магии? Хм, интересно. Лиззи, и давно она преподаёт?
Он смотрел туда, куда ушла Легри. Задумчиво хмурил брови, словно пытаясь разгадать головоломку. Женскую загадку, плесень его задери! Ту самую, которая во мне его совершенно не интересовала.
– Стив. Пожалуйста. Неужели ты не видишь, что делаешь мне больно? Давай я пойду к одногруппникам, а ты как-то сам выяснишь подробности про девицу, которая тебе понравилась. У кого-то другого, понимаешь?
Я начала шмыгать носом, и Стив, наконец-то, повернул голову в мою сторону.
– Ты что, Лиззи? Расстроилась? Мне никто не нравится кроме тебя.
– Вот это новости! – Я чуть не упала от неожиданности. – С каких это пор я тебе стала нравиться? С тех самых пор, когда ты у Питеров прикрывал меня шалью, или когда у Нильсов ни разу не пригласил на танец? С тётушками и гостями вальсировал без устали, а со мной – нет. Хотя, погоди-ка. Почему это я только эти два бала вспоминаю? Ты же меня вообще ни разу не пригласил на танец. Нигде и никогда. Так ведь, Стив?
Сосед улыбнулся так лукаво, словно решил надо мной подшутить. От этого я разозлилась ещё сильнее.
– Ты что, меня ревнуешь, Лиззи?
– Вот ещё! Но по твоей наглой физиономии за невнимание книжкой бы, как в детстве, припечатала. А вот то, что ты всё время обращаешься со мной, как с ребёнком, ужасно бесит. Я уже выросла. И ещё, не называй меня Лиззи. Это домашнее имя. В академии меня все называют Элиза. И это вполне соотносится с моим возрастом.
– Почтенным? – Стив едва сумел сдержать смех.
– Реальным, а не придуманным.
– Хорошо, я понял. Буду называть тебя Элизабет и много танцевать. Отдуваться за все годы, в которые не приглашал тебя на вальсы. Так пойдёт?
– Пойдёт. Только я не буду соглашаться с тобой танцевать. Что-то перехотела за эти годы. Запал угас, так сказать.
Но Стив не сдавался.
– Это ничего. Желание быть драконом приходит во время полёта. Так что, Элизабет Грин, разрешите пригласить вас на тур вальса?
Я хотела гордо отказаться, но глядя в голубые с тёмными крапинками глаза, проблеяла – разрешаю!
Детство кончилось
Я ждала первого танца со Стивеном Хайфлайном лет 15. Как только маменька начала наряжать меня в атласные платьица и брать туда, где танцуют. Потому что мне хотелось быть к Стивену хоть немного ближе.
А ещё, было что-то бесконечно волнующее в прикосновениях. Сколько раз перед очередным приёмом или балом я представляла себе его руку на моей талии, свои пальцы в его крепкой ладони.
И сколько раз, вернувшись вечером в спальню, рыдала, что всё это было не у меня. Сколько раз стискивала добела руки, глядя, как всё это происходит не со мной.
А я продолжала коллекционировать плюшевых медведей и бессонные ночи. Последних было больше, потому что мечтать о Стивене я могла каждый день, а видеть не чаще раза в месяц.
Особенно волнительно было, когда я, схватив самого большого плюшевого медведя, вальсировала с ним по комнате. Представляя, что это Стивен и, закрыв глаза, ждала, что он направит меня в танце, развернёт во вращении.
Ведь Хайфлайн танцевал так изумительно, что даже девицы, у которых обе ноги были левые, выглядели верхом изящества. И сегодня у меня появился шанс исполнить свою мечту. Мечту!
Стивен решительно двинулся в гущу празднично украшенного зала. Он так умело лавировал, что никто не коснулся меня ни разу, хотя народа было невероятно много. У меня перехватило дыхание.
В животе образовалась пустота, которая требовала наполнения. Я никогда не чувствовала такого предвкушения, такого волнения накануне исполнения танца. Я посмотрела на Стивена, и он всё понял.
Мир сузился до ладной, до боли знакомой фигуры рядом со мной. Хайфлайн безупречно исполнил приглашение на танец с изящным поклоном. Я без малейшего промедления ответила книксеном, словно ставшим его продолжением.
Его горячая ладонь приняла мои пальцы, словно самую большую ценность. Вторая легла на талию в районе позвоночника, по которому тут же прокатились колкие искры.
Мы смотрели друг друга глаза в глаза, словно остальной мир перестал существовать. Словно в нём остались только мы. Щёки опалило жаром. А при первых тактах музыки мы двинулись так синхронно, словно были целым организмом.
Голубые с тёмными крапинками глаза опаляли меня светом, которого Двухлунный мир не видывал. Они поймали меня, словно магический светильник мотылька однодневку в свой стеклянный плен.
Я растворялась в его взгляде, таяла от тепла ладоней и плыла, колыхаясь на волнах самого чувственного вальса на свете. Он пробирал меня до мурашек. Стекал будоражащим теплом по венам куда-то вниз.
Собирался в трепетный сгусток и поднимал на крыло миллиарды крохотных бабочек в животе.
Мы кружили по залу, и с каждым витком, с каждым поворотом или вращением, меня всё глубже затягивало в пленительный, неизведанный омут предчувствия близости.
Близости!
То ли от прозвучавшего в голове слова, то ли потому, что кто-то бездарно перестал попадать в ритм мелодии, исполняя партию на треугольнике, но я вдруг очнулась.
Волшебство момента хрустнуло, словно упавший на пол от неловкого движения ёлочный шар. А потом рассыпалось колкими обломками надежд и мечтаний.
Я продолжала делать нужные шаги, но теперь видела всё с совершенно другой стороны. Стивен вежливо улыбался. Был просто приветлив. Ему не хотелось со мной танцевать. Он просто уступил навязчивой соседке.
И это я не придумала. Тот, кто видел нашу вальсирующую пару, заметил бы то же самое. Стивен был умелым танцором. Он безупречно исполнял дорожки шагов. Но получал ли он от этого удовольствие? Точно нет.
Другие парочки, кружащиеся в вальсе, льнули друг другу, старались превратить танец в объятия. А потом прижимаясь друг к другу, целовались по углам прямо в бальном зале.
Все, только не мы. Стивен держал меня буквально на расстоянии вытянутых рук. Да я даже не могла дотянуться до его плеча в такой позиции! При желании между нами можно было втиснуть ещё одного человека или двух.
Или того самого плюшевого медведя, который остался сидеть в кресле моей детской. Да. Я для него только маленькая соседка. Крошка Лиззи, и больше ничего.
Я это знала всегда, но гнала от себя год за годом. Уговаривала, что ещё немного и он дрогнет, воспылает ко мне чувствами. Поймёт, как сильно я его люблю.
Но глядя на огромное расстояние между нами, я вдруг отчётливо поняла, что он не мог бы сделать его ещё больше. Это максимальный отрыв. Пропасть. И моим мечтам не суждено сбыться. Значит, надо прекратить эту пытку.
Музыка стихла. Танец закончился.
Я выскользнула из рук Стивена, присела в книксене. Сказала дрожащим от волнения голосом.
– Спасибо тебе, Стивен.
– И тебе спасибо. Ты чудесная партнёрша. Ещё тур?
– Нет-нет. Благодарю. – Я посмотрела в его лучистые глаза. Грустно улыбнулась, прислушиваясь к гулкой пустоте внутри. – Это был чудесный танец. Я не забуду его никогда. Мне пора.
Хайфлайн обеспокоенно качнул головой, вгляделся в моё побледневшее лицо, словно ища подсказки.
– Лиззи, что-то случилось?
Я постаралась сделать улыбку шире, но не смогла.