Мост над годами

Пролог

Вокруг пульсировал плотный ритм тысяч тел. Грохот басов вжимал ребра в позвоночник, лазеры шинковали воздух, а она стояла в самом эпицентре этого человеческого океана. Последние пять лет мир знал ее как - Вира. Архитектора смыслов и масштабных пространств, чьи фестивали заставляли замирать целые континенты. Она создавала временные города в пустынях и превращала заброшенные заводы в храмы неона, лишь бы не вспоминать один короткий сбой в системе — взгляд тринадцатилетнего Каса. Тот внезапный, необъяснимый ужас, от которого она когда-то сбежала за тысячи миль. Просто ребенок — и вдруг этот взгляд, в котором не было ничего детского.

Вилена верила, что бесконечные перелеты, визы и сотни чужих лиц — это надежные фильтры. Но Новый год в Солис - сити все перечеркнул. Когда на организованный ею праздник приехали друзья, ее сын и Кас, привычная картина мира окончательно рассыпалась. Один возраст, почти один рост, общие семейные ужины. Но если на сына она смотрела с привычным материнским теплом, то один только случайный взгляд на Каса возвращал ее в ту самую секунду пять лет назад.

Там, среди фальшивого блеска отеля, стало ясно: география бессильна. Кас вырос, и то «непостижимое», что напугало ее тогда, теперь стало его сутью. Оно окрепло, оформилось в спокойную, почти хищную уверенность.

Сейчас толпа вокруг взрывалась в едином экстазе, но Вилена, стоя в тени огромных конструкций своей сцены, чувствовала только холод. Время ничего не лечило. Оно просто сделало тот давний ужас ее новой, неизбежной реальностью.

Она возвращалась в Альт - сити. Не потому, что стала смелее или устала от дорог. Просто декорации фестивалей, за которыми она так успешно пряталась все эти годы, окончательно рухнули. Больше не было смысла возводить новые города и менять страны — ей нужно было вернуться в ту единственную точку на карте, где всё это началось. И встретить этот взгляд лицом к лицу.

Сюжет в разработке.

Глава 1 Океан песка. С дебютом, Deep L

Пустыня дрожит. Сухая, плотная вибрация прошивает подошвы, оседает тяжестью в солнечном сплетении. Бас пронизывает каждую клеточку сквозь тела, воздух обретает плотность и жар. Самый пик.

Над головами — безумие. Огромные голографические киты плывут по черному небу, мерно перебирают прозрачными плавниками. За ними тянутся шлейфы мерцающей пыли. Мы на дне океана. Вместо воды — песок, густой аромат озона и раскаленной пыли. Русалки пикируют вниз, почти задевают макушки танцующих. В их реальность веришь без оглядки.

Вилена в движении. Кожа блестит от глиттера и пота, золотые татуировки вспыхивают под лазерами. На ней метры бежевого шифона — легкого, невесомого. Ткань взлетает, путается в ногах, живет в собственном ритме. Тяжелые дреды бьют по спине, когда она вскидывает голову. Она не здесь. Инопланетная нимфа, застрявшая в этом измерении.

Музыка резко ломается. Темп падает, превращается в вязкую патоку. Десятки тысяч людей выдыхают в унисон. Слышен хриплый смех, восторг, обрывки фраз. В небе голограммы начинают вращаться, стягиваются в одну огромную мандалу. Сложный, пульсирующий узор зависает над пустыней магическим щитом.

Взрыв.

Звуковая волна вышибает воздух из легких. В небо бьют огненные фонтаны, обдают жаром лица. Фаерщики раскручивают болы. Искры от фитилей рисуют в воздухе пылающие порталы. Земля ходит ходуном.

Лиам за пультом — бог этой ночи. Он ловит драйв и диктует его толпе. Рядом с ним, на высокой сцене, его команда:

Парень в тяжелом пайеточном пиджаке тонет в радужных бликах. Копна кудрей светится в лучах софитов золотым нимбом.

Девушка в зеркальном боди выгибается в такт биту. От нее во все стороны летят световые осколки, на мгновение ослепляют.

Кибер-принцесса на самом краю платформы вгрызается серебряными сапогами в настил. Тонкие руки разрезают воздух — она дирижирует живой массой людей. Мы подчиняемся.

Вилена смотрит на них снизу. Сейчас важны не прошлые заслуги, а дрожь песка под ногами и запах внезапной свободы. Хочется закрыть глаза, раствориться в шуме, стать частью мандалы, забыть имена. Здесь и сейчас есть только музыка, огонь и бесконечный, сводящий с ума бит.

Вилена выхватывает телефон. Вспышка разрезает неоновый туман, фиксируя её лицо на фоне безумного карнавала: перья, латекс, линзы, сотни рук, вскинутых к небу. Ещё пара кадров — огненные вихри фаерщиков на сцене превращаются на экране в застывшие световые петли.

Она протискивается сквозь разгоряченные тела. Ткани костюмов задевают кожу, пахнет пылью и чужим восторгом. Лестница за сценой вибрирует под сапогами. Поднимаясь, Вилена включает фронталку. В кадре — она сама, а за спиной Лиам. Он полностью провалился в музыку, пальцы порхают по клавишам, взгляд застыл на пульте. Она подходит ближе, ловя момент. Сын, почувствовав движение, на секунду выныривает из транса, замечает объектив и корчит дурацкую, до боли знакомую гримасу, не прерывая бит. Щелчок — и этот момент застыл.

Сверху на экран падает уведомление. Дэнис — мать его проектировщик: «Срочно в лаундж-зону!»

Лицо Вилены каменеет. Драйв мгновенно смывает волной холодного рабочего тонуса. Она разворачивается и почти бегом направляется к выходу со сцены.

Лаундж-зона встречает хаосом. Один из тентов-навесов рухнул, подмяв под себя каркас. Кресла, светящиеся ядовитой маджентой, разбросаны, словно их пинали в ярости. В центре — небольшая толпа, все смотрят в одну точку на песке.

— Что тут произошло? — Вилена обводит людей усталым, тяжелым взглядом.

— Да придурок один, — сплевывает парень в рваной майке, указывая на тело на полу. — Перебрал какой-то дряни, зрачки в пол-лица. Втемяшилось ему, что он должен залезть на самый верх, типа «видеть китов вблизи». Мы его за ноги хватали, орали, а он как одержимый. Вцепился в стойку, дернул со всей дури... Ну, конструкция и не выдержала. Накрыло его и еще двоих, те хоть отползли.

Вилена смотрит на парня. Тот дышит часто, закатив глаза, по лицу бежит пот, смешиваясь с пустынной пылью.

— Медпункт, живо! Вызывайте дежурную бригаду к третьему сектору, — командует она, уже набирая сообщение в группу безопасности. — У нас передоз и обрушение.

Ответ прилетает мгновенно: «Принято, две минуты».

Она поворачивается к Дэнису. Тот стоит у искореженной балки, потирая висок. — Восстановить реально? — Вилена кивает на завал. — Стойки погнуты, Вил. Если сейчас найдем запасные зажимы в техзоне и перетянем тент, за полчаса управлюсь. Но надо, чтобы охрана этот сектор оцепила, иначе нам на головы снова кто-нибудь прыгнет.

— Делай. Оцепление сейчас будет. Она бросает короткий взгляд на то, как медики грузят парня на носилки, и разворачивается.

— Уберите здесь всё. Живо! Чтобы через десять минут ни одной валяющейся подушки не было.

Ей нужно тишина. Хотя бы на пять минут. Вилена уходит на самый край площадки, туда, где музыка превращается в глухой гул, а огни фестиваля кажутся далеким костром. Здесь стоят жилые трейлеры организаторов — серые, пыльные, надежные. Она заходит в свой, прикрывает дверь, отсекая лишние звуки.

Пальцы привычно листают галерею. Вилена выбирает целую серию снимков: себя в облаке летящего шифона, сумасшедшие образы ребят на сцене — парня в радужном пайеточном пиджаке, зеркальную девушку-блик и кибер-принцессу, застывшую на краю платформы. И, конечно, то самое фото с Лиамом. Он там такой настоящий, живой, со своей нелепой рожей на фоне безумных лазеров.

Вилена жмет «Опубликовать». Подпись: «Океан песка. С дебютом, Deep L».

Вилена подходит к ростовому зеркалу в углу трейлера. Поверхность чуть подрагивает от далекого баса, и её отражение кажется живым, текучим. Она всматривается в саму себя, медленно, почти бесстыдно изучая детали. Скоро сорок четыре. В уголках глаз — тонкая сеть морщинок, похожая на русла пересохших рек, чуть заметная тень усталости под скулами. Но ей нравится это лицо. В нем больше нет той пустой, звенящей правильности, что была в двадцать; теперь здесь проступает характер, история, каждый прожитый шторм.

Она поправляет прядь волос, и на мгновение ей кажется, что эта внешняя яркость — шифон, глиттер, безумные дреды — существует отдельно от неё. Внутри всё постепенно стихает. Весь этот грохот снаружи больше не находит резонанса в груди. Словно она смотрит кино со своим участием, где звук выкручен на минимум, а картинка продолжает нестись вперед на бешеной скорости. Жизнь, которую она выстроила, всё чаще кажется тесным костюмом, сшитым на другого человека.

Телефон в руке заходится в судорожной вибрации. Экран слепит, уведомления сыплются градом, но Вилена не смотрит на них. Это немое общение с зеркалом важнее.

Резкий стук в дверь взламывает тишину. — Вира!

Она замирает. Взгляд падает на экран. Лайки под постом с Лиамом растут в геометрической прогрессии. Десятки, сотни... И вдруг взгляд цепляется за короткую строчку. Пару смайликов от Каса, друга сына. Просто символы, но они обжигают. За столько лет — впервые. Что-то едва уловимое, колючее шевельнулось в затихающем пространстве внутри. Она рывком гасит экран, словно прячет улику, и бросается к двери.

— Вира, ты нужна! — голос снаружи настойчивый, сухой.

Она распахивает дверь. Перед ней Шмель — её напарник, человек-оркестр, который когда-то и втащил её в этот водоворот организации. Он выглядит как инородное тело на этом празднике безумия: невысокий, подчеркнуто аккуратный, в идеальных очках с тонкой оправой. Никаких перьев или неона — Шмель такое презирает. На нем стильный, лаконичный овертайм-костюм приглушенного серого цвета, который каким-то чудом умудряется не собирать на себя пустынную пыль. В этой толпе фриков он выглядит самым опасным и властным именно благодаря своей нормальности.

— Ви...а, — он обрывает её имя на полуслове, наткнувшись на её тяжелый, прямой взгляд. В глазах Шмеля привычная лихорадка дел, он всегда «везде и сразу», его мозг — это бесконечная таблица Excel.

— Куда идти? — строго отсекает она, не давая ему начать поток объяснений.

Шмель не тратит время на слова. Он просто выкидывает вперед указательный палец, задавая вектор движения. Вилена идет первой, чеканя шаг. Шифон за спиной больше не кажется ей крыльями нимфы — теперь это просто ткань, мешающая идти к цели.

Шмель ведет ее в штабной шатер, скрытый за жилой зоной. Внутри прохладно от мощных кондиционеров, гудят серверные стойки и пахнет крепким кофе, который здесь пьют литрами. На огромных мониторах — тепловые карты движения толпы и графики нагрузки на электросети.

— По ограждению во втором секторе у нас косяк, — Шмель говорит быстро, на ходу листая планшет. — Проектировщики заложили стандарт, но песок плывет. Если завтра к полудню придет вторая волна — а придет еще тысяч семь, не меньше, — заграждения просто лягут. И музыка... Лиам молодец, но после него выходят «тяжеловесы», там звуковое давление на тридцать процентов выше. Конструкция сцены вибрирует так, что у меня датчики зашкаливают.

Вилена останавливается у центрального стола, где уже ждут трое мужчин в дорогих, слишком чистых для пустыни поло. Спонсоры. Лица кислые, в глазах — калькуляторы.

— Господа, я слышу ваши сомнения еще из коридора, — она обрывает их попытку заговорить первой. — Вы смотрите на отчеты по логистике и видите только цифры расходов на укрепление платформ. А теперь посмотрите на экраны.

Она указывает на трансляцию из «Вече».

— Пиар-машина не спит. Сейчас два часа ночи, но охваты только растут. У нас впереди еще пять дней. Люди с палатками уже забили кемпинг «Альфа» до отказа, а завтра утром из города выдвигается колонна шаттлов — это еще три тысячи платежеспособных туристов, которые купят ваш мерч и напитки по тройной цене.

Один из спонсоров хмурится: — Мы обсуждали скрытость VIP-гостей. Если их заметят раньше времени, начнется хаос, а это дополнительные траты на охрану.

— Протокол «Мираж» уже запущен, — Вилена переводит взгляд на Шмеля, и тот коротко кивает. — Все частные борты садятся на закрытую полосу в двадцати километрах, — чеканит Шмель. — Доставка — только вертолетами в слепую зону за сценой. Глушители сигналов на этом периметре активированы. Никаких сливов в сеть до официального выхода.

Вилена снова поворачивается к спонсорам. В её голосе появляется та самая медь, которая продает лед в Антарктиде. — Слушайте меня. Этот план стар как мир, и он работает безотказно. Мы даем им зрелище, которое они не купят ни в одном клубе мира. Вы вкладываете в укрепление секторов сейчас, чтобы завтра не платить за иски от пострадавших. Взамен вы получаете чистую прибыль: инкассация в конце каждых суток показывает рост на пятнадцать процентов. Это не благотворительность, это бизнес в океане песка. Мы расширяем лаундж, добавляем два закрытых бара и завтра вечером вы окупите все вложения по безопасности.

Она не ждет их согласия — она его констатирует.

— Шмель, перебрось группу «Б» на усиление опор сцены. Добавьте демпферы под сабвуферы, чтобы погасить лишнюю вибрацию на каркас. По финансам — Денису добро на закупку дополнительных креплений, проводи по статье экстренной амортизации.

Вилена разворачивается к выходу. — У вас минута, чтобы переварить цифры. Жду подтверждения транша через десять минут.

Она выходит в ночь, чувствуя, как адреналин от переговоров наконец вытесняет ту странную тишину, что давила в трейлере. Работает. Все работает. Только телефон в руке снова напоминает о себе короткой вибрацией — тем самым сообщением, которое она так и не решилась перечитать. Вилена идет вперед, чеканя шаг по песку, звук фестиваля снова накрывает её с головой, заполняя пустоту внутри.

Международный аэропорт. Терминал вылета залит ровным дневным светом, который делает всё вокруг плоским и будничным. Огромные панорамные окна открывают вид на бетонное поле, расчерченное белыми линиями.

Вилена и Лиам стоят у самого стекла. Снаружи — выверенная хореография аэродрома: пузатые тягачи тянут багажные тележки, заправщики замирают под крыльями, а белые фюзеляжи самолетов лениво ползут к взлетной полосе. В воздухе над полем дрожит марево от работающих двигателей, но здесь, за стеклом, царит стерильная тишина, нарушаемая только шорохом колес чемоданов и далеким бубнежом диктора.

Лиам прижался лбом к стеклу. Его пальцы, на которых еще видны следы золотого грима, мелко барабанят по раме. В каждом его движении — рваная энергия, он все еще там, на сцене, хотя на нем уже чистый белый лонгслив.

— Думаешь, меня не утвердят? — Лиам не оборачивается. В голосе проскальзывает мальчишеская неуверенность. — Меня же никто не знает.

Вилена стоит чуть поодаль. На ней то самое длинное платье с кардиганом, в котором она чувствует себя собой, а не «лицом проекта». Она пытается выдавить вежливую улыбку, но мышцы лица плохо слушаются от усталости.

— А ты проверяй соцсети почаще, — она делает шаг к нему. — И надо тебе сделать промо-съемку для будущих афиш. Твое имя уже в списках на следующие кейсы, поверь мне.

— Пффф... В Альт-сити? — он наконец поворачивается. Одно плечо взлетает вверх в скептическом жесте, брови вскинуты.

— Ну да, узнаю, кто из наших сейчас в ресурсе, организуем. А ты пока думай, чем будешь удивлять.

— Не знаю, откуда брать еще идеи... — Лиам снова «залипает» на взлетающий борт. — Хочу свою музыку писать.

— Напишешь! — Вилена говорит это коротко, без лишних прикрас. — У тебя были топовые учителя. Просто слушай мир, его звуки. Рано или поздно оно откроется... твое звучание.

— Спасибо, что так веришь в меня.

— Мой родной, это лучшее, что я могу тебе дать, — она чуть касается его плеча. — Но остальное сам.

— Ладно...

Вилена замирает, глядя на свое отражение в стекле, и вдруг с явным раздражением чешет кончик носа.

— И встреться с отцом. Он писал мне на неделе.

Лиам тут же меняется в лице. Весь запал исчезает, он хмурится, закусывает губу и демонстративно отворачивается к окну.

— Да он опять будет докапываться. Скажет, что я странную профессию выбрал.

— Теперь он по-другому заговорит, — Вилена старается, чтобы голос не дрогнул. — Ты уже сделал шаг. Дальше видно будет, но сейчас ты — новое имя.

— Ему пофиг.

— Не знаю... Переживает, наверное.

Телефон Лиама в руке вспыхивает. Он мгновенно забывает о разговоре, смотрит на экран и расплывается в улыбке, прикусив губу. Вилена ловит этот момент и понимает: там кто-то из «тех самых» девчонок с бэкстейджа.

— Я позвоню... буду вон там, — он кивает в сторону пустых кресел, уже не дожидаясь ответа.

Вилена молча кивает. Парень окончательно вырос. У него свои секреты, свои звонки, и теперь он уходит в сторону — пока только к другому ряду кресел, но Вилена знает: это только начало. Она остается у окна одна, провожая взглядом очередной самолет, который медленно отрывается от серого бетона.

Глава 2 Девять месяцев тишины

Альт-сити за окном такси превратилась в смазанный поток серого бетона и бликующего стекла. Время перевалило за десять утра, город выплюнул утренние пробки и теперь несся в своем привычном, рваном темпе. В салоне стоял стойкий, почти осязаемый запах кожи, перемешанный с чужим едким парфюмом — привет от прошлого пассажира.

Лиам сидел рядом, откинув голову на подголовник. В этом свете он казался совсем мальчишкой. Куда-то делась вся его сценическая маскулинность, вчерашний драйв выветрился, оставив после себя только синеватые тени под глазами.

— Мы к Ане едем? — он едва разлепил веки, и голос прозвучал так хрипло, будто он сорвал его в долгом споре. — Мне Кас ответил... хочет встретиться.

Имя Каса ударило Вилену под дых. Каждый раз — как внезапный ледяной сквозняк в прогретой комнате. Она непроизвольно сжала пальцы на колене, медленно разглаживая складку юбки, стараясь унять внутреннюю дрожь.

— К Ане, да, — ответила она, тщательно выравнивая голос. — Какие планы? Сходите куда-нибудь?

— Поспать бы... — Лиам снова закрыл глаза. — А там решим.

— Хорошо. А мне надо дойти до нашей новой квартиры, хоть увидеть её наконец. — Вилена слабо ухмыльнулась, считая мелькающие фасады. Пять минут до Ани, десять до бывшего — идеальный треугольник. Центр, в котором она наконец-то закрепилась. — Как она тебе, кстати? Ты же там чаще меня бывал.

— Мне отлично, — он едва заметно повел плечом. — Вещи от отца уже можно перевезти?

— Теперь — да. Будем обустраивать. Комнату выбрал?

— Мне всё равно.

Разговор затих. Лиам окончательно отключился — его организм просто нажал на кнопку принудительной перезагрузки после бесконечной бессонной ночи. Голова тяжело мотнулась на повороте, но он даже не вздрогнул.

Вилена достала телефон. Среди мусора уведомлений нашла чат с Аней.

Аня: Вы уже приземлились? Во сколько будете? Вилена: Едем, минут 20 еще. Лиам спит. Аня: Ждем, готовлю вам перекусить. Вилена: Ты лучшая. Обнимаю.

Она заблокировала экран и уставилась в окно. Мысли о Касе, о новой квартире и о том, как теперь собрать эту разрозненную жизнь в одну картину, не давали ей провалиться в сон вслед за сыном. Внутри ворочалось странное нетерпение — квартира, купленная через помощницу, была для неё символом новой жизни, хотя она знала её только по видеозвонкам. Всего пять минут по знакомым тротуарам от Ани, и она будет дома.

Таксист заглушил мотор. В тишине сухо щелкнул замок, и крышка багажника медленно поползла вверх. Солнце конца августа не грело — оно слепило, выжигая цвета на асфальте и превращая лобовые стекла машин в зеркальные щиты. Воздух был сухим, с привкусом раскаленного камня.

Вилена рывком вытянула из багажника шоппер и три плотных чехла. В них шуршали платья и костюм — подарки, которые она везла из своего фестивального кочевничества. Лиам, закинув сумку на плечо, замер у крыла машины. В его движениях проступала та самая подростковая угловатость, которую он так старательно прятал на сцене.

— Мам, а можно я с тобой поеду в Гиперион сити? — Он перехватил лямку сумки, глядя на неё в упор. — Я ведь могу учиться удаленно, базу я знаю, и вообще, мне работу предложили.

Вилена поправила шоппер, лямка которого начала ощутимо резать плечо через тонкую ткань.

— Лиам, нужна не только база. Захвати чехлы, пошли.

— Ну мам! — в голосе сына звякнуло колючее раздражение.

— Давай обсудим всё завтра. Главное, что тебя взяли на факультет. На удаленке ты просто не соберешься.

Лиам шагнул к ней, пытаясь перехватить её ношу, но Вилена только крепче сжала пальцы на ручках.

— Твои новые увлечения просто не дадут тебе учиться, — добавила она, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри всё вибрировало от его напористости. В восемнадцать любовь выжигает осторожность под ноль.

— Ты про Вики? — недовольно бросил Лиам и резко отвернулся.

— В том числе. Я за вас рада, но тебе пока еще восемнадцать. Я знаю, как сложно совмещать учебу и чувства в таком возрасте...

Такси тронулось, выкатываясь из переулка. Кузов машины перестал закрывать обзор, и Вилена замерла.

На углу многоэтажки, в густой тени тополя, стоял Кас. Высокий, темноволосый, он казался неподвижным, пока к нему буквально прилипала девушка — маленькая, худая, с короткой стрижкой. Она сжимала его за талию, уткнувшись лицом в грудь и чуть покачиваясь. Кас не двигался. Он не обнимал её в ответ, руки были глубоко в карманах брюк, но взгляд был направлен прямо на Вилену. Тяжелый, немигающий.

Между ними возникло молчаливое приветствие, от которого воздух в переулке словно стал гуще. Это был тот самый взгляд Каса — пронзительный и слишком взрослый, который когда-то напугал её и заставил бежать на фестивали. С тех пор он стал только сильнее. Вилена чувствовала, как её выстроенная защита дает трещину под этим напором. Кас не просто смотрел — он заявлял свои права на это пространство, игнорируя прильнувшую к нему девушку, словно её и вовсе не существовало.

— Мам... ну ты слушаешь вообще? — Голос Лиама ворвался в пространство, разбивая тишину.

— Так! — Вилена быстро перехватила сумку. — Пошли, Аня ждет. Вот, уже звонит.

Телефон в ладони завибрировал.

— О, это там Кас. Пойду поздороваюсь. — Лиам оживился, мгновенно сменив гнев на милость, и зашагал к углу дома.

Вилена обернулась. Девушка — кажется, Валя — уже недовольно озиралась, почувствовав, как внимание парня соскользнуло с неё. Кас же оставался неподвижен, продолжая смотреть на Вилену тем самым тяжелым взглядом, который прошивал насквозь.

— Алло, Аня. Мы у подъезда.

— А чего вы там? Поднимайтесь.

— Сейчас, Лиам увидел Каса, с девушкой.

— А, это Валя. Давай лучше ты поднимайся, а они позже подойдут. Кофе?

— О да!

Вилена открыла дверь подъезда. После недель в движении голые холодные стены, несмотря на свежий ремонт, создавали ощущение замкнутости. Лифт с шумом распахнул створки. Первое, что она увидела внутри — зеркало.

Она шагнула в кабину лифта, оценивая свой вид в зеркале. Усталость и тени под глазами в тусклом свете заставили её на миг усомниться в себе. Лицо Каса преследовало её. Та девушка, Валя, подходила ему по всем законам возраста. Вилена всегда была свободна от предрассудков: она спокойно принимала любую любовь, будь то огромная разница в годах или однополые союзы. Но примерить этот сценарий на себя — стать объектом желания для парня, который когда-то едва доставал ей до плеча? Это казалось морально невозможным. Она просто не видела себя в этой системе координат, как бы сильно он ни пытался её туда втащить.

В памяти вспыхнул новый год в Солис-сити. Девять месяцев назад.

Верхний ярус небоскреба, превращенный в залитый неоном оазис. Вилена сама выстраивала этот свет: холодный кобальт, переходящий в тягучий фиолетовый, разрезающий дымку благовоний и пара. Это была закрытая вечеринка — смесь коллег, художников и архитекторов, разбавленная узким кругом близких друзей. Среди них были Аня и Дэн — родители Каса — и сам Кас. Он больше не был тем тринадцатилетним мальчиком, от которого она бежала, но опасность, исходившая от него, стала почти осязаемой.

Картинка сменилась рывком, как при рваном монтаже.

Вилена в бассейне. Она облокотилась локтями на мокрый бортик, позволяя телу невесомо покачиваться в теплой воде. Перед ней — бездна: огни ночного города, рассыпанные внизу, как пригоршня бриллиантов на черном бархате. Шум толпы, ритмичный бит и смех за спиной превратились в монотонный гул, который лишь подчеркивал её одиночество в центре этого праздника.

Вода за спиной дрогнула. Легкое, почти неуловимое движение, и рядом возникло тепло. Кас подплыл бесшумно, словно он всегда был частью этой стихии. Он не стал рядом — он вклинился в её пространство, остановившись так близко, что Вилена почувствовала кожей исходящий от него жар.