Квартирный порох – на огне

Блик белеющей преграды –

стать человеком

Над правом нет английской – тишины,

Не видишь ты глаза, но промолчишь,

Что стали, в общем, праву – не видны

Внутри глазами мира – точно тишь

Иль будущий намёк – из слова ран,

Куда ты сам наградой – поднесёшь

Свой выдох чувства, словно астронавт,

В котором мир – не сцепленный приют.

В ужимке от теней стоит – печаль,

А ты стоишь над ней – куда-то вдаль,

Где можно тишиной – не отвечать,

Но рупор слов держать – себе на сне,

Когда в преграде сам – белеешь сквозь

Материю – от почерка для нас,

Когда уже угрюмый светит – глаз,

Что был не против общество – занять.

В своей игре и прошлом, чтобы – ты

Играл доселе человеком – в смерть,

Но думая просил от права – стиль,

В котором лишь преграда – на уме -

Твоя – внутри торчащая там явь,

Где роет зверь противный – унисон,

Что был обижен в обществе, как сон,

Над лирикой в прошедшем слове – мчась.

Заняв за подлый звук – тогда глаза -

Ты ищешь тело внутренне – за слой

Второй любви, чтоб обратить – года

За прошлым счётом верности – такой,

Но нет и там – английского пера,

Что мог ты сам улаживать – под вой

Внутри скелетной мудрости, как шаг

В одежде белой вечности – в пароль.

Порой нет места выгибать – тот ад,

Он чище слов пустых, когда – не врёт,

Когда уже противен небу – враг,

Он будто бы погиб, минуя – звон

В руке уже отчаявшейся – мглы,

Где был ты создан в пользе – за края

Мерцающего общества, что – я -

Уже пройду там временем – на бой.

За бликом от преграды – не уметь

Опять сегодня изживать – ту смерть,

Не радуясь сегодня, не – брюзжа,

Что был ты правой личностью – ножа,

Но вывел блеск ночной – пока погиб

Твой рупор современности – над сном,

Он был бы рад, что ты прожил – потом

Весь ветхий день и облик – этой тьмой.

Внутри ты человек, но связь – времён

Не ищет белый свет, когда – один,

Ты множишь им прелюдии – под вой

Системы мира – будто бы над ним,

Но трогает твой дух – свои года

Над прошеным искусством, где – увёл

Ты свет белёсый, чтобы – рассчитать

Преграду – между вольностью летать.

И там один ты множишь – этот ад,

Способствуя прочесть сегодня – день,

Над вехой смысла – может невпопад,

Но думая просить – сегодня боль,

Когда же будет обществом – она,

Увы, больна и в светоч – подрядит

Другое слово в совести – нам в роль,

Где ищешь ты под человеком – мир.

Солидарный антропогенез –

случайного безумия

Над твоей по себе обнажённой – главой

Видит ворон внутри – утопизма края,

Верит в полном безумии – будто бы я

Стала вечностью, чтобы ему уходить

За случайностью воли иль – прямо назад,

За прошедший мотив – умиления мира,

Что, однако, ты в доблести – будешь не рад,

Но внутри там почуешь – присутствие стен.

Между прошлым одним, превращаясь в вину,

Может многим судьбой – на себе понимая,

Что внутри у тебя – апокалипсис злой,

Чтобы видел тот ворон – привычку печалить.

Он сидит и не знает, откуда был – прав

Ты сегодня один – за конечностью боли,

Он уловит тот сумрак – на цепи любви,

Но под тайной не вычеркнет – право имён.

Ты, быть может, не рад, но устало – уму,

Понимая вести – социальное время -

По дороге – куда ты приходишь один,

Словно сам возродился и стал – на виду,

Как покойник в лице – солидарности дали,

Над своей современной, практичной – игрой,

Что и вороном смыт – в утопичности стаи

Этот мир привидений – за доблестью плит.

Ты случайно придумал над благом – себе

То проклятие совести – будто бы дали -

Мы внутри обещание – в принципе жить,

Но упали под роскошью времени – сами.

Мы почти упростили свой ад – пополам,

Над прелюдией слова, покоряясь последним

Уязвлением почести жить – над умом,

Чтобы выше и выше просить – этим рай.

Он уже подошёл и нет сердца – больней,

Чем искать оправдание – в низменной дали,

Что внутри там прожило и – воет под склон

Между вороном смерти, откуда – детали

Всё не прочат искусству – сегодня дожди,

Но бывают помимо условия – в лишнем

Современностью спрошенном цвете – одни,

Между каждым – кто ждёт утопизма круги.

А потом понимает, что стало – светло

В новом сердце любви – несгибаемой дали,

Что уже человек ты, но мало – дано

В этом выжить в пустое – вращение стали.

Где-то между секундами – выше от звёзд,

Что пути растворились и – обществу сами

Мы устало ведём – этот почерк вдали,

Что уже, как и вороны там – на медали.

Выше радости звёзд, наблюдаем – одни -

Этим ужасом смысла – снующие с краю,

Интересные позы, что сегодня, как мир

Там не вышли в глазах, но уже – умираем.

Постоянно простившись на этом – аду

С современностью прошлого, где – нагибаем

Слово мудрой оценки, когда бы – любви,

Вслед за жизнью причислили – эти огни.

Возрождаясь на пепле и снова – летая

Между мыслей и почерков, что – впереди,

Но упадком в глазах – наблюдаемой нами

Современности прошлого, где – подросли.

Видел ли источник власти –

пустоту?

Не начат новый полдень, а – обит

Скульптурой непомерного – меча,

Закрыв ладонью ветер и – молча,

Чтоб стало рано обществу – ещё

Терпеть морали выдумки и – ждать,

Когда порочность укорит – веление

И станешь ты – под радостью любви,

Как власть внутри искусства – и меня.

Но против сам, не начат и – погиб

Над прошлой пустотой, что обещает

Практичный космос мира, где – овит

Ты сам – внутри объёмной пустоты,

Когда она уже не терпит – лёд

И просто внутрь – немеет и причалит,

Побыв – на том конце минуты вдаль,

Чтоб стать другой скульптурой – на лице.

В глазах милее почерка – там жизнь

И долгий хруст манеры – облегчает

Мне мнимый воздух мира, чтоб – ожить

Под властью пользы – будто бы молча,

Но свет внутри игры – не опечалит,

А только новый полдень – нам в ответ

Там будет думать в принципе – душой,

Что выбыл к чувству общества – уже.

Так видел ли источник – без любви

Сегодня пустоту, откуда старит

Твой дух в глазах скульптуры – этот мир

Иль – выдумал свой собственный надзор,

Что можно думать прямо – в пустоту,

Но важностью лица – не обещать там

За верным полем личности – под смех,

Над погнутой реальностью – внутри?

Мне этот день не мучает – в глазах,

Как беглый пешеход, где – опечалит

За разумом той власти – между черт -

Другое поле личности – в лицо,

Как будто стало в мире – без тебя

Уже светлее в принципе – молчания,

Как свет в конце тоннеля, где снесло

Свой видный ад – то чувство в подлеце.

Большинство ума – на обнищании

задетого

Не верностью косит – другое дно,

Над прошлым осознанием – вдали,

Не будет больше тошно, что дано

Мне в той причине – говорить внутри,

Как время обнищало – между стен

И в слове повторяет ад – под счёт

Твоей в лице фатальности, что – рад

Ты сам своей обыденности – жить.

Но просто под обрывками – играть

На мире половин – куда-то глядя

Под сном движения улиц и – обид,

Где радостью не лечит – мне одна

Приятная фортуна снова – в мире,

Она внутри прожита, что – условно

Там можно постараться – выжидать

Другое поле мнительности – в крик.

Что вид твой – обнищавшее чутьё

И облик больше ханжества – на деле,

Когда уносишь подло – ремесло,

Чтоб выдумать оценки – между лет

В своих глазах и почерках, где – сам

Ты стал уже – придумкой на обедах,

Но лечишь властной ритмом – суетой

Ту надобность прожить – условно ад.

Он больше тела и погиб – под вой

Твоей любви фатальности – играть

С второй судьбой и может – под конвой

Услужливо причислить – небом взгляд,

Когда уже темно – на этом сне,

А тени большинства – не обессудят

В твоей простившей дали – выбирать

Другое слово – для своих обид.

Ты смело обращаешь – этот стиль

Себе вовнутрь и прочишь – наугад

Опять пройти по времени – туда,

Где нет второй приметы – между зла,

Но ищешь путь раздора – по нутру,

Что мы просили лучшую – указку,

Но в теле обращали – только вой

В своей среде прощальной – с головой.

Когда ей нет цены и нет там – грёз,

Чтоб падать было обществу – больнее,

Где мир тебе не выгоду – принёс,

А только холод – в собственном лице,

Что рай судьбы оставил ты – и сам

Снесёшь сегодня – пройденное в деле

Надмение – быть только под укор -

Возможностью прожить – себе на лад.

Он смыл те тени радости – в глазах,

И где-то воет волком – на последний

Гротескный ад – в понурой тишине,

Как право думать в мысли – большинства,

Что стало снова зарево – твоим

И ищет цвет нетленный – на постели,

Как зверь, который загнан – между лет,

Учась и понимая смыслом – ад.

Когда его уж точно нам – здесь нет,

Но тенью абсолютного – взросления

Ты сам напросишь волю – говорить

О той причине важности – в глазах,

Что был ты весь на тонкости – пера

Сегодня в ряд ущербнее – взросления,

Но выше чёткой мудрости – прожить

Свой день искусства – современно в ряд.

Отличный возраст полуденной тени –

личности

За трамваем бежит – утоления день,

Ну а ты ворошишь – утомлённый предел,

Не давая принять ту таблетку – ума

Через край современности – точно больна

Мне она, подытожив и мир в голове

Над полуденной тенью блуждания – лет,

Точно сам ты от возраста – там убежал,

Наклоняя свой мир – непривычно назад.

Он как будто на маятник – снова брюзжал

И в глазах напросился – укладывать смерть

Под расспросом судьбы, не умея летать,

Будто сам за трамваем – ты ищешь себя.

Утоляешь свой мир и – немного тетрадь

Возле близости лет – не прощает умам -

Этот возраст, что стилем ему – подарил

Там дневник – в обозначенной кальке углам.

Ну а сам ты душой – разлинованной впредь

Будешь громко идти и – поэтому млеть

За полуденной тенью, внушая свой – рок

Между множества фатумов – на уголок.

Где он чёрный и белый, но вылит – внутри,

Как рождение смертное, чтобы – бежали

Мы за ним – по канатному образу жить,

Не причислив ту подлости явь – на душе,

Что ушла и коснулась, минуя – тот ад.

Не простил и вопросом – усилие здесь,

Как по улицам снова – бежать ты не рад,

Но увидишь трамвай неприглядной – недели,

Над которым темно и уже – никого,

Кто бы мог упростить этот полдень – уму,

Загибая углом – отправление в дали,

Где не можем мы выслушать – небо потом,

Но уже не враги для себя, что – почти

Напросились и выжгли – у совести стаи

Между разницей мира искусства – дышать,

Чтобы жить этой тенью – полуденной дали.

Но внутри ты отличный и возраст – тебе,

Как спокойствие личности, где – побеждали

Этот сумрак ночной и – оставив вдали

Мир – проплыли, как свет на кону – для души,

Чтобы верить за очной чертой – на себе,

Где прожили там снова – полуденной стаи

Верный проблеск ума, что опять – для любви

Стали личностью помнить – те серые дали.

А внутри – никого, только шаткий – трамвай

И почти увлажнённая степь – для детали

Современности юной – практичности жить

На одном послесловии мира – под нами.

Метафизический стиль жизни –

добытого завтра

На выигрыш запоминаешь – день

И прочно он уносит слово – в толк,

На пользе возле мужества – стройна

Твоя фигура – обнимать любовь,

Где видел стиль понятный, а – ему

Ты стал вопросом думать – на кону,

Что можешь выиграть смелое – себе,

«Прости», но будет это ли – виной?

Сегодня жить и видеть – стороной,

Как плачет форма бытия – назад,

Как тени в праве догорают – впредь,

Блуждая за сомнением – на взгляд

По краю личной выгоды – упасть

На тонкий лист искусства – без любви,

Но в том запомнить личности – черту,

Как время в путь – метафизичной тени.

Одна она оставила твой – рай

На дне сомнений, чтобы – подсмотреть

Ответ на маске будущего – здесь,

Где прочно сам уложен – для двоих,

Своих миров, как подобает – жить

И ждать в глазах – у прочего веления -

То утро символизма, чтобы – в стать

Уметь ту форму почести – достать.

Так верит в метафизике – твой мир,

Что в будущем уложен ад – пустой,

Он вертит формой – может непростой,

Что лёг ты сам на время – без былин,

А может вылил личной – темнотой

Уже сегодня больше, чтобы – звать

Себе – прощальный визг за пеленой

Другой игры в сомнение – под жизнь.

Не любит формой образ – для тебя -

Твои ступени разума – под жизнь,

Не правив просторечием – там вдаль

Судьбу на теле общества – прожить,

Как склонность метафизики – пройти

Тот почерк в остановке – между тем,

Когда уже не любишь там – ответ

Внутри системы времени, что – бред

Тебе сегодня вышел бы – внутри.

Добыть бы это завтра и – простить

Свой верный ужас прошлого, когда

Там можно просто в душу – не грустить,

Но выключить тот разум – для двоих,

Он нужен в личной лирике – под вой

Любви уже объеденной – над сном,

Но в будущем забытой – как на слой

Ты прямо воздвигаешь словом – мир.

Он здесь метафизически весь – слит

И формой от мгновения – под ток

Не верит, что прошёл – внутри пророк

И стал уже заметнее – над жизнью,

Играя – укорять свой суд людей,

И в том, судом обиженным – вести

Себе остаток счастья, чтоб – расти

На сложном поле образа – за жизнью.

Внутри метафизичности – под рай,

Добытой формы завтра – между слов,

Достигнув яд претензий – как миров,

Где сам устал бы говорить – плохое.

Глаза, из черт которых не уснуть

Не квадратные пиксели и не – твоя

Мономерная стилем – уже седина

Видит тонкие тени напротив – обид,

Что глаза – в повелении снова уснуть.

Здесь и в прошлом – для этого наедине,

Но внутри отравляя реальностью – мне

Фатализма черту – за другое в любви

Междометие думать, что вымер уму.

Ты почти расспросил этим волю – куда

Ты увидишь свой сон и – большие глаза

За конечностью мира – уже не успев

Отомкнуть управление счастья – внутри.

Чтобы долго хотеть убежать – по себе

В темноту непростительной воли – куда

Ты опять приближаешь на веке – глаза,

Чтобы помнить те серые тени – сомнений.

Что одни они выжгли – усилием стен

Бесприметный ответ налегать – на кону

Управления временем – будто пойму

Я в себе – фатализма ещё привидение.

Нет им тока, но старый уже – не бежит

По раскатам претензии – будто бы жизнь

Обожгла – за конечностью воли углов

И почти понимает, что видом – в себя -

Ты увидишь то утро и мерный – души,

В расстоянии встреченный мира – апломб,

Что, как будто устал ты, блуждая потом

Разъяснять утомительный вызов – умам.

Но прошла эта воля и сам ты – воспрял

И проснулся, чтоб жизни ответить – ещё

На другие глаза, от которых – слеза

Не бежит, только роет – причиной томление.

Не забудешь, но видом уже – перенял

Этот страх и реальность, умнея – вести

Расстояние глаз – от подобного сну

Умаления вечности – точно в весну

Ты у правды закрыл – откровение стен,

Над которыми больше уже – не горит

Здесь твоя аксиома, но что-то – болит,

Что у правды забыло бы душу – потом.

На своих откровениях или – вражде,

Забывая ту личности волю, когда б

Ты читал откровение – мысленных прав

И уже повторил эту оземь – весну.

Но боишься внутри, открывая – глаза,

От которых темно или больно – уму

Понимать – это время и пользу одну,

Не умея искать – отвлечение времени,

На одной стороне этой жизни – пока

Там она – не проходит, но уже – на гранит

В постоянстве изнеженной боли – у сна,

Над которым ты сам – не имеешь пути.

Ты устал, но кривя отражением – лет,

Ты почти здесь увидел – причины глаза,

Уязвляясь, что прожил, меняя – вину

Не одну расстояния боли – струну.

Для двоих или тысяч других – берегов,

Что не могут забыть эти воли – глаза,

От которых темно или – в боли хранит

Это утро – исчерпанный облик от зла.

Последний шарм исчадия –

современности

В последнем кафе неимения – прав

Ты выше и выше, чтоб стало уму

Твоё повторение – видеть войну

И смыслы держать, не умея лететь,

Но видишь и ты этот шарм, что иду

Я тонкой дорогой по смерти – на вид,

А риск разукрашенных волей – обид

Мне думает только, как право – ко сну.

Ложишься и после нет счастья – ужать

Ту мести вину, чтоб себе – подражать,

А может, блуждая умерить – фасон

За близким надмением – петь в унисон,

Что завтра мы будем опять – на двоих

Скупать современности подлую – нить

И видеть в исчадии роли – под ноль -

Тот образ судьбы современной – такой.

Что нет её вовсе, но в дар – отпустил

Ты стены в глазах нигилизма – души,

Где вывел Вселенную, чтобы – растил

Там гордый поток откровения – в жизни.

В последнем кафе, не блистая – на явь,

Но трогая личности подлый – ответ,

Что в жизни судьбой на кону – передал

Ты форму внутри социальную, чтоб

Искать этим право для шарма – в душе

И время пронзённым итогом – манить

На пуд человеческой страсти – в любви,

Где грезишь уже – мимолётному долгу.

Ты выше и выше там стал, чтобы жить

И верить, что труд познаёт – дураков,

Но время твоё – не имеет волков,

А только пускает за опытом – ливни

В прожившем искусстве – себе на руке

И в готике полной, что стали – опять

Мы смерти кидать упрощение – в мир

И видеть обычность, как поле – времён.

Когда уже нет по источнику – лжи,

Но время идейное в страсти – дрожит

И носит в любви – необычный пожар

Для ночи искусства, где встретились мы.

Почти угадали тот шарм – для души,

Где будет он там – не последним, а я

Не буду искать то кафе – между сном,

Что в чёрной облатке – сгустила края

За собственной личностью или же – днём,

И сплю, притворившись я где-то – уже

На тон подземелья и в скважине – лет,

Под робкие степи фатальности – мира.

Я в этом исчадии шарма – под блеск

Иду, понимая, что всё это – риск,

Сгустившихся пользой умов – на кону,

Где тайну одну неприметно – найду

И буду в глазах выжидать – по любви

Я новый ответ – через личности ад,

Где сломано общее чувство – во мне,

Как ветер в пути необъятно – назад.

Польза мифа – за глоток суеверия

На последнем соседе – немного устал

И корит воробей – неуёмностью скал,

Что досадой внутри неумело – ведёт

То пространство в аду – обольщения розг,

Где глотком за глоток – я себе наведу

Знойной формы – ту душу, минуя огни,

За которыми стал суеверным, как слон

И почти оправдал этим миф – впереди.

Что бегу я за метром – идейности в раж

И помимо судьбы – не считаю там дни,

Что горят для людей на кону – эпатажем -

Эти стройные формы – напротив сомнения.

Я прошёл бы сегодня – такое в любви,

Но досадой сижу для судьи – воробья

И немало вопросов о том – кто такой -

Я на сердце сегодня, что бью – из-за два

Не прицельных магнита, а только – сную

За глоток от ликёра иль виски – под визг

От громадного общества в поезде – вниз,

Что смотря головой – неприметно найду.

Я под ним не такой, как обычный – тюфяк,

Но морской чередой я гарцую – к уму,

Отторгая свой жилистый день, как и мрак

За погоду идейного общества – в миг,

Чтобы завтра искать – в суеверной игре

Это поле мотивов и сплошь – для себя

Обретать уникальное смыслом – в любви,

Мне ещё откровение – будто бы вспять

Я там принял таблеткой – уныло в любви -

Этот сумрак идейности – снова хотеть

Убегать – за кордоном морального я,

Чтобы в метре тюфяк – открывал на уме.

За таким, как итог суеверия – в стиль,

За лицом не померкнувшей квази – любви,

Что глоток откровения слепит, увы,

Этим общество бурное, чтобы – прождать

Или верхом цинизма – уныло прожить

Отличение мании – будто бы в смерть

Я сумел дорожать уникальностью – лиц,

Где поодаль дробить – это поле ответов.

А теперь, как и образ внутри – от миров,

Я стою, чтобы думать себе – на уме,

Чтоб искать утончённостью воска – углов

Это видом творение – будто бы жизнь.

Мне она напророчила много – войны,

Но в глазах не умею и этим – просить

Утомительный возраста день, чтоб остыть,

Наподобие страхов – в наземной любви,

Как могу я спуститься опять – наперёд

Вслед себе и под землю сегодня – пройти,

Чтобы видеть восход суеверия – в толк

Этой найденной области чувства – в любви.

А потом сопрягать утомление – в часть

Злой, строптивой, отъявленной пробы – игры,

Мне опять породить удивление – в пасть

До откормленной свежести – после любви,

Где за пользой у мифа – я уже неплохой,

Но отчаялся вылепить созданный – рай

Над своей непомерной в глазах – головой,

Что ушёл этим возрастом снова – один

И иду за соседской приметой – на жизнь

Посмотреть, чтобы думая выжить – себе,

Как гарцующий воин, когда он – один

И нет места в душе откровению – войн,

Чтобы смело ожить и сегодня – в себе

Там за мифом искать – управление злом,

Чтобы думать над видом притворным – потом,

Что у пользы – конечные стены в глазах.

Послеполуденный декаданс вечности

Мне уже не везло, а вокруг – никого

Кто был мог обнажить – для меня

Не вопрос и ответ, не прямую тому

Умаления линию, что не пойму -

Я в себе декаданс, где уже – отошёл

За ничейностью вида и – мало теперь

Мне блуждать от итога – поверить, увы,

Что уже не везло, прикрывая там – мир.

Я найду декаданс, чтобы вылепить – рай

И опять под несчастье уладить – вину,

Чтобы белое солнце стремительно – нам

Уподобило ветвь непонятного – тут,

Где вокруг никого, но упала – под шаг -

Эта зрелая оттепель – странно к тому

Умалению прошлого – будто бы враг

Не устал, но прикинул, что стала – ему

Декадансом – та вечности гиблая масть,

Где почти отпустил этим ветер – и я,

Но просил у созвездия – думать тому

Непонятному обществу – выжив на лести.

Что прошло – то идёт и сегодня, увы,

Что не прошено – там на кону января

Ты почти подшутил, что упало – в вину

Это общество прошлого, будто бы я

Стал уже развратителем массы – идей