Словесный опус созданной культуры блага как истории

Пролог:

«В любви, за конвенциональной маской сложных слов – ты думать за него готов, в душе, от совести её исконной – твоя обыденность расспросит, что ходит идеалам позади – любовной схожести расти и формы – принимать уже..»

Твой блёклый возраст времени и ран игры – над прошлым, ведёт на воле облачения свободы – свой пророк, его урок и видимое время из песка. На косности, что объясняет холод под упрёком, сложившегося кванта, соединять свой стиль художественной памяти свободы, как социальный нрав и полдень жизни, на гласности другого переплёта, спускающегося обыденным, моральным сном на воле поколений из души. Её символической оконцовки, в чёрных снах конвенционального устройства систем безопасности, желающих управлять своим страхом жизни и мечтой идеала. Зачем – то ждёшь пародии на социальный свет, внутреннего предела пояснения своей тоски – из маски фантастического мира вопросов, над самим собой. Из слов, уже убеждённого права создавать логико этическое понимание мира, в стихотворном изучении форм катарсиса эгалитарной сущности свободы – принимать себя – ты узнаёшь конечный код деструктивного света свободы, за планетным обращением мифов к конечности жизни, после твоей.

Ещё бы стать тебе – упадком лирики и чувства, над собственным лекалом осторожного рождения свободы красоты, как психологии восприятия науки, в её тонкости умственной озабоченности миром. Сквозь рамки иллюзий бежит твоя – историческая тень, оказуаленная надо всем: свободным и идеальным, в состоянии мира человеческого означения – быть живым. Но долгий вечер – символизма конечного притязания стать объективным, учтиво преподносит каждый человек, в слаженной роли систем мирной эволюции свободы, перед желанием – управлять ей. На каждом шагу измышляет он – свет идеальной рамки существования собственной красоты, её усовершенствованного мифа быть краше, чем прошлое сияние опыта исторической свободы, в верности понятий социального права – соединять законное умо сложение – культуры человеческого. Ей слепок человеческой причины – свой философский род любви, в культуре декаданса соотносит, как тень истории сложившегося фарса аллегорий, над каждым поколением человеческого совершенства: жить и понимать – идеалы земного. Их философский возраст и притчи, внутри осмысления другого права, его возможности конвенциональных опор на идеалы, ещё не слитых нужд каждой души, увенчанной робостью – от сложившегося права жизни. На пустоте окна – которого, ты ждёшь рассвет, опустошённых феноменов понимать их декады, в возрасте служения психологии истины, на её уровне притязания к социальной конвенции модели субъективной красоты – каждого человека.

Многообразно ли, вопрос окажет стилю философской глубины, тот поворот и метафизику родства свободных черт одушевления внутренней тоски, на части раздираемого мира – аллегорий каждого. Чем больше вклад литературной красоты лирики нисходит на время, соединяемое перед внутренним восторгом – жить, на той же ветви эволюции философского разума, тем чище твоё осознанное построение психологического света свободы. За ум цепляется его вклад, на социальном движении быть нужным, по счастью эгалитарным и внутренне свободным от элит, что будущее как прогресс состояния времени, осознаёт твою идентичность, в собранной экспозиции комплекса человеческих чувств, художественно выраженных к социальным диалектам – потустороннего света осознания личности другого – в себе. Чтобы схожесть расти во внутреннем освоении своих желаний, как социальных прав и нужд определения эгалитарной точности коммуникации души, всегда осознавала метафизику рождения пафоса свободы, от чувства формальной красоты, образования идентичной природы целости, в целом идеале состояния современного мира человека. Его условных надежд и времени – на последний рост формальной глубины образа аналитического мышления, как права на идентичность человеческого чувства красоты, вопроса отражать вольный подход к мечте о социальной роли – последнего в обществе, на шансах быть благоразумнее прошлого.

Прошлое в чёрном цвете слова

Не выдуман сюжет – давно забытой сказки,

Загадкой отражает – повседневное любви —

Твоя модель – утерянной повадки,

Что чёрной степью – подвывает нам теперь,

Её ты отражаешь – и идёшь,

Стучит лишь – холод подлинной свободы —

На прошлом пережитке, где живёшь,

И память та – усеяна от моды —

На полуразвалившейся – струе —

Всё могущих, ещё сказать – о прошлых —

Вопросах долгожданной воли – мне,

На топорном уюте – из предания.

Войдя на тот – причисленный восторг —

Война на свете – много явленной отравы —

Свой царственный достигнет – поворот,

Что убеждает боль – лишь проходить за право —

Свободы те, нелишних стен – вокруг —

Твоей награды – побеждать, что тут —

Усеяла свой памяти – источник,

И в книгах ветром – извлекает рок,

За многодневной поступью – беды,

На чёрном, световом – предгорье лиц —

Ты набираешь воздуха – за миг,

Природы окаймлённой – серой мглы,

Её утопия, в характерах – ползёт,

Настигнет чёрт свою – нетленную преграду,

И ропот человеческих – невзгод —

Не понаслышке будет – радоваться аду,

Взирать на свой – почтенный переплёт —

У книжной полки – каменного зала,

На том ходу – обычного раската лиц,

Им миром настигает – шорох нищих,

И все они плывут – по стаям птиц —

Наследников – апокрифа по лицам —

Культуры повседневных – верениц,

Взыскующих наследие продать – обычно,

Что пишет слёз черта – как говорит —

Так будет, и воздаст – глаголом Солнце —

На том вопросе – жажды бытия —

Невысказанной праву – доли в прошлом.

Лишь цветовой этюд – формально испросил —

Как человек – по серой нише – был ему —

На данном расстоянии – в аду —

Настолько счастлив и обычно – беден,

Что мнительность – настигла суету,

И стены мифов – расплескали рок —

По лицам – от апокрифов – на толк,

Не восходящих ужасом – пропащих —

Искусств сознания – глотать войну,

На смыслах – чёрной разницы, в аду —

Похожей суеты и дома – снов,

В чьём мире – пропасть выставляет толк —

На ложь – космической одежды – наяву,

И тёплый стан – твоей судьбы, идёт,

Через вопросы идеалов – на порог —

Немыслимых надежд – усвоить рок,

Пропавших, чёрных лет – и пустяков,

Из чьих – то мыслей, сложенных ему —

На сожалении – обратному к лицу —

Кровавой темноты – из поля звёзд.

Они, по тлу космической программы – ждут,

Что – истина, в твоей руке – надежды —

Испросит жить, или вражду – её —

Апокрифа, по праву быть – на роли,

Бежать, невыдуманной сном —

Надежды, в сказке – совершать мечту,

Что утомляет их – кровавый стыд —

Моральной точности – эквивалента пут,

Осмысленных – той жизненной игрой,

На одинокой ставке – личного ума —

Тебе, тот чёрный сон – сказал едва —

Прощальный свет – на лирике природы,

И в том развитии – утерянных надежд —

Ты правишь ими – после смысла там,

Куда, не пролегает ветвь – любви ещё,

На жизненной основе – права долга,

Дождаться в смерти – истину одну,

И выстоять ей – памятник вопроса,

Что озаглавит звёзд – скупое чрево —

Перед раскатом – зарева в аду.

Поймёт, то слово истины – портрета,

Сказав насмешнику – подобие былин,

Что был едва один – и прошлый рай,

За чревом – уготовил нам – усталость,

Ему излито – серой маской грёз —

Туманы расстояния – под нишей,

В чьей воле – исторически живёшь,

И дышишь кровью – облачения ума,

За взятый противо – войны —

Свой чёрный крест и волю – от добра,

Лишь подходя над – эполетом весь —

Искрится вой – фатальных переливов,

На окровавленной заре – ума,

Что прошлым ждёт, и в чёрном – глубина —

Просила той свободы – большинства,

На слове человеческих апокрифов – ещё —

Сложить идеологии – над сном,

Увиденной картины воли – в ней,

На жизненном краю – развития былин,

И снова – подобающе вздохнуть,

От онтологии – привычек жить, в войне,

Сходить её – народами, и в путь —

Страданий – опирать культуры мир,

Что видит ту – черту порога тайн,

На слове чёрной робости – и мглы,

Ей жажды от покорности – видны,

Что человеческому глазу – большинства —

Сердец – программы восприятия умом —

Своей свободы: роли и добра,

Отличия от притеснений – там,

Куда сложившееся время – по годам —

Вновь уходило – замертво под модой,

И в пропасти испещрённых – лет —

Идут борьбой – строптивее они,

Забытых словом – интеллекта мира —

На прошлых снах – велеречивой тьмы.

Им воды, что обыденность у – слов —

Рождает свой – таинственный покров,

И небыль – восходящей грёзой сна —

Раскатом мифа дополняет – толк,

До ужаса, из тлена – видеть рок —

Своей свободы – памятных идей,

И мыслей – расстояний до людей,

Из тесных черт – по историческим оправам,

На жалость – власть – теснит её беду,

Угрюмой правдой – чёрных черт – ещё —

Струится нежилой консенсус – звёзд,

Что были им когда – то – догмой слов,

Служивших памяти – на мысленном раю,

Успевших стать её – историей и тем,

Что отдаляет век – технологических проблем,

От казуса вопроса – в веке том,

На роке исторических – имён,

Воздвигнутых по – умалению до стен,

На свете мифов – распластавших тлен —

Своей свободы – ужаса под толк,

И человеческого сердца – из народа,

Им убеждает время – проводить урок,

И стать апологетом нам, под тени —

Подобий – исторических заслуг,

Что жаждали пройти – консенсус мира —

Не по войне и жалу – отдаления ему —

Принять свой ужас – мифа к одному,

Привычки: жить и умирать – ещё —

На отдалении – по прошлым силам звёзд,

Что восходили эхом – перед сном,

Утерянного расстояния – быть миром, в том.

Так, ближе адом – создают поток,

Струящихся вопросов – между тылом

И апологией, что сны уносит – вновь,

О той войне – неблизко к боли мира,

Рассказами для сердца – ты пойдёшь —

Её спасать – на отдалённой тьме,

Контр ужаса – по сну, увидев мне —

Тот фарс – на ледяных скульптурах мира,

За трепет опоздания, что лира —

Прошла уже, сейчас и век потом,

Сложила контр позу – на добытом —

Восторге изысканий слов – кругом,

Её со слов – по чёрной роли признанных —

Тебе случайность – бережёт любовь,

Ещё бы тайной – ты оставил истину —

Непревзойдённой тишины – оков —

Расправить случай толкам – на бравадах,

Звучащих мест – из линии судьбы,

Пока мы переходим – часть как надо —

Из неживого поля – красоты —

Туда, на чёрный склон – пути назад,

Ему отчётливо – служило время тыла,

И опыт, проведённых светом лиц —

На избирательном краю – покоя мирных,

Слагавших черт – работы бытия,

На том и чёрный свет – у прошлых миром —

Случается – как звон, под тем мотивом,

Что утоляет смысл и – очевидность черт —

Твоей судьбы – возлюбленной надежды,

На прошлый фарс – всё узаконить им

И жить как достояние – на прежнем —

Достоинстве благочестивой роли – с тем —

Добротным пережитком, что из тлена —

Покой твоей тоски – снимает вновь,

И открывая путь – манеры времени —

Ты потчуешь – ту чёрную любовь.

Войдёт, лишь тень её – из многодневной —

Работы слова, опираясь в том —

Характере смотреть – на мир, что слева —

Разбил твою мечту и – с ним любовь,

Смотрящих оборотней, в каждой —

Критичной строчке – самобытной лжи,

Ей чёрный всход – достал до мира тьмы

И проворачивает свод – прямых могил —

На стон эквивалентов, что остыл —

Твой прежний фарс и – обелиск внутри,

Идёт лишь тень – на чёрном фатуме – любви —

За слово, из искомой правды – жить,

Сложив той вечности – прямую жалость,

Что было бы, а что порочно – здесь —

На противолежащей – миром совести,

Смотреть и отчуждать – картины сна,

Что утоляла свод – противной боли —

Ей хочется опять – достать до зла,

Но чёрным ветром – скованной неволи —

Ты обучаешь власть – на левой тьме —

Смотреть в лицо сегодня, как и мне —

Когда – то в преисподней – облачил —

Свободный казус смерти – на вопрос,

Нам быть, или оставить вечность – вновь —

На подлинной черте – ушедших к миру,

Оставленных – за чёрным словом лиры —

Внутри у преисподней – про любовь.

Ей кажется, что видел ты – мечту —

Свободы равенства и – поколений маски,

Но чёрным словом, подбирая тьму —

Идёт за трепетом – рассказчик – из огласки,

Твоей стремительной опоры – совладать —

Со схожей доблестью – прямого диалога,

Что было за тобой – совсем убого —

На чёрном слове – исподволь читать,

Смотрящим вниз – за осторожной сказкой:

Картин и мифов – после бытия,

Ты волей утверждения – отправил для —

Культуры чёрных снов – мечты одну —

Свою свободу – в подлинном аду,

На том же месте и – прощальной тьмы —

Спускались чёрные мосты – у сожалений.

Им темнота реальности – под строй —

Шумела пережитком – славы будней,

И видел Господин, что снова – будет —

Восторг, на том краю – из птичьих слов,

Под чёрным слогом – раздавать причину,

Усвоенной манеры – видеть ложь,

В забытой пост структуре – той могилы,

Когда, из нежилой морали – ты придёшь,

И миф, о той конечности – пространства,

За чёрным цветом – уравнял сей: день,

И час – расплавленных идей – под нами —

Считать тот вечер – Господином раз,

Доставшего свободу – из скупого

И свитого сознания – беды ума,

На той границе – пережитков снова,

Чтоб ролью привилегий – шли года —

И мерный круг – за чёрным монолитом,

Космической структуры – свой предел —

Увидел как – нечаянный манер,

Из боли, остановленного снова —

По каждой совести – влекомого чужого —

Моралью бытия – за сном уже,

Они виднелись нам, как чёрный вид

И слов, не трепет – проводил гранит,

Исписанного ролью – долгих ножен,

Гордящихся умом и – здесь вопросов,

Как стали доблестью – богатые они,

На силах слова – в чёрной пустоте,

Сравнявшего восторг – сегодня мне,

Как личной драме – миру пережитков,

И вольности, откуда – видеть стыд —

Так больно, на прощальных снах восторга —

За нежилой основой – зарева души,

Ей также, ум – всё миром – сотворяет след,

Идущих за тобой – веков и маний,

От ценности простора – видеть цвет,

Под чёрным словом – на границах жизни,

Всё лучше, к будущему мира – на умах.

Витать в той форме – каждого мотива,

Разбитых черт произведения – тоски,

Что чёрным звоном – клала на виски —

Монеты преисподнего меча,

Под звонкий фарс – наверно сгоряча,

И жизнью воздаваемое к – счастью —

Всё больших лет – за тенью обветшало,

Что миром – пройденный портрет —

Уже нашёл – своё начало,

На окончательном покое – из причуд —

За чёрной маской – череды уюта,

И миражей, всё ищущих – за временем – умы,

По солидарности – строптивее, что ты —

Прочёл когда – то, в сказках о – пороки,

За звучной мифологией – былин уже,

Непройденной картины от – ментального лица,

За тем знакомым сердцем – из его —

Огня планетной вольности – пути,

Происходящего по маскам – за вопросом,

Что жаждали – те чёрные основы – перейти,

На окончательном ряду – из снов проблем,

Желания побыть – за чёрным словом,

И останавливая – мысли трепет —

Понять тот ужас – за пленительной мечтой,

Что в цвете – рассекает свой остаток —

Манеры видеть благо – из веков —

Любви, по ищущей развалине вокруг —

Особенности расстояния пути – назад,

За прошлым измышлением – и правом —

Не упустить – свой шанс на диалект,

Расправленного счастья – за достаток,

Где мифологии в своей тоске – пленяют,

И серый холод сказок – льёт руинам —

Сегодня знаменательный и – длинный —

В понятиях искусства – разговор души.

Происхождение мифа из истины воли

Апологии, под стройный – танец —

Мифа, вдоль своей программы – знаний —

Снова совершают – бег пространный,

Заодно с ним – ветер пережитков —

Унеся, свой собственный – остывший —

Самоличный гений – Солнца где – то —

Утверждает, о борьбе – поэтов —

Под просторной областью – за нами,

Им идут – восторг и – лица сбитых —

С толка мифов – об одной программе —

Жить, за страхом – падая со знаний,

Им происходящего – из света —

Воли, в историческом обличье – стаи —

Речи той, о чём – догадкой встали —

Немощные, посторонние – сознанием,

И устало бередили – свой конец —

За взысканием – от счёта догм веками —

Элитарной сущности – за мифом,

Чтобы ждало – отчий свет на грани —

Без того пространства – вида смысла.

Жить в той участи – тебе ещё – настанет —

В танцах апологии – под личный —

Спеси приговор и – томный ранее —

Смысл эгалитарности – за ними,

Ждущими свой свет – пародий воли —

На благах – от исторического края,

Где бы жил ты – миром в нём слугой,

А в довольстве долгом – за тобой —

Жили те – спесивые раздолья —

Стен и мук, что провожали грани —

Нам, под стыд – пока ещё пораненных —

Чёрных писем – разговора в этом —

Роком подведённом сне – пространстве,

За объектом из – глубинной речи,

Их искусство – сочиняет танцы,

А твои манеры – шьют потехи,

Чтобы шевелить – твой мир удела,

На предельном поле – скромной чаши,

Им бы стал мотив – намного слаще,

Что под сон грядущего – останется —

Видный рок рассвета и – прямое —

Линией раскованное – в танцах —

Мира укоризны – жить за благом,

А на деле – оставаться в пажити,

На рабах – прискорбной тени счастья,

Что возили миф – опорной роли —

На естественное Солнце – между нами,

И считали вымыслом – пространство —

За линейной грамотой – под редкой —

Парадигмой снов – модели света,

На такой же области – испытан —

Твой апологет – за редким правом.

Станешь ты ему – здорово править —

На своих – очерченных границах —

Между сном и – релевантной правдой,

Что отточит миф – юдоли жизни,

Будут отдалять свои – модели —

Радости со слов – по злобной нише —

Те развалины – у статуса другого,

Что о чёткий край – сквозили скромно

И летели на – подъёмах ниши —

По строению морального – устоя —

Им подобен – раненый из лишнего,

На аду своей – мифологемы строя.

Видит он за – жизненной основой —

Черт разнится спесь – и диалоги,

Что за тем сложили – рознь позора

И нетленным – пережитком спели —

Нам свою хоральную – программу —

Из развалин мысли – преисподней,

За того, кто ждёт – тебя на грани,

И считает умаление – под нищих —

Социальным счётом – вида спеси —

Глав твоей скульптуры – провидений,

И в цене – обратного поверья —

На словах – надолго отошли —

Ждать той участи – у мирного предела —

Социальной воли – за элитным,

Им и право жизни – надоело —

Совладать, за счёт пародий – ровно.

Спать, когда придёт – прискорбный день,

И крутое равенство – по слышным —

В жилах человеческих – невзгод —

Распластает твердь – покоя сильных,

Мнимой, той рукой – задет им порох —

На пощаде слышит – равен сильный,

И в цене – не обессилит – мнимо —

Твой свободы повод – равносильный —

Ждать у пережитков – формы света —

Порознь, и в мифах – славных граней —

Пусть ложится – поколением криво —

Твой знакомый увалень – сознания,

И лежит, что тает – под строптивым —

Пережитком мести – скорбной роком —

Воли отбивать – скупые толки —

На знакомой парадигме – всходов,

Ждут они – свой век и – пламя чести,

В пасти мифа – забирают слабых,

И идут – под тяжкий груз мотива —

Создавать – тот увалень пространства,

На итогах жизни – за строптивый —

Меч и поединок – между силой

И преданием – отчаянной души порока,

На исходе притчи – возле Бога.

Там стоят и слышат – на морали —

Истины, что утверждают – слово нищих,

И идут – под осознанием – со снами —

Провожать тот – смысл породы жизни,

Пусть, и чёрный цвет – опять в мотиве —

Бередит пространство – над итогом —

Создавать – свои раскаты грани —

Провода – жить истиной – под Богом,

И в той воле – проявлять ему —

Свой нигилистический предел – остатка —

Века грозного, что ходит, к одному —

Поединку света – на пространство —

Жизни – солидарной как и – твой —

Склеп единства – поколений дружбы —

Нам бы выстоять, и ждать – пока ещё —

Создаёт по ритмам слова – мифа,

Свой закоренелый путь – тропа —

За единым пережитком – мира,

По строению – как чёрной мантии —

Слов онтологической – любви её —

Жизни, из забывшей память сред —

Опыта культуры – словно ты —

Проявил свой – мантии портрет

И забыл – осовременить часть мечты,

За пределом – слова человека —

Вымысла, над истиной – под толк,

Сбитой – под краями стен у ветра,

Что изнежен жизни – уголок,

И стоящий памяти – источник —

Нам во усмотрение – под твердь —

Составляет миф и рок – подобных —

Слов, за поведением – их лет,

Сколько же портретов – ты запомнил —

На бескрайней – памяти мечты —

Созидания и идеалов – жизни,

Волей тот оценщик – славил бы —

Равноправный свет – потомков лирики,

В том своём аду – из истин воли —

Ты научишь смысл – перенимать —

За обличием и страхом – центра гордых —

Слов из мифа – о борьбе за долг —

Права солидарности – стоять —

На своём счету и жить – под личным —

Вымыслом, на численном и – бытном —

Умозрении стареть – в той пелене —

На обрывках мифологии – извне,

Как очеловечив раны – скорби —

Исторически, в испугах – гибнут Боги,

Под своим фатальным – сном руки,

И немые увальни – пороки —

За просторный пафос – личной тьмы —

Предсказали бы – отличное развитие,

В доме слов – такого же, как ты.

Вновь идёшь – покорной остановкой,

Одиноко мифы – слепнут в том,

Что поэту – за довольство робко —

Ты сознал свой – диалект теперь,

И больными ливнями – прохлады —

Слой эквивалентной – долгой тьмы —

Снова раздаёт – подарки правды —

На погоду – преисподней роли —

Быть ли в том аду – причислено —

На таком же увальне – досады,

Что ходили россказнем – за суд,

И бросали мир – долою правды —

За свою мечту – испить позор —

В мифах – многолетней пустоты,

На качающейся роли – между звёзд —

Поворотом области земли,

Им идёт и поднимает – рок —

Свой продольный – современный толк —

Многолетней пропасти руин,

На которых мифам – был один —

Ты ли, или кто – то – под рукой —

Заданных столетий – между снами,

Им пропали вымыслы – с годами,

Шли и вновь – распались на мосты —

Философской формы – сделать мир —

Вновь, таким же бодрым – как и ты,

На развалинах – пустого бытия —

Декадансной, вымыслу строптивого ума,

Им, он поднимает семя – пут,

И на вечных вьюгах – зданий лично —

Только ли их – серый долг – приют —

Подвывает – за оградой равных —

Слов эгалитарной роли – быть,

Там тебе, или одним – на праве —

Сложенным по увальням – везде,

На сломавших стен – проворных гранях —

Мифа о создание – войны,

Прозы бега – доли темноты,

Что боялись Бога – человеком —

Те стоящие – портреты о мечты —

Сходства порождения – свободы,

За мгновение о – робкое любви,

На своих опорных снах – невзгоды —

Им бы мифом – поднимать восторг —

Ждать и тем расправить – стены зла,

На окне мифологического ада – звёзд,

Что укрыл порогом – тёплый холст —