Скандинавские мифы и легенды. Как появились сказания о богах, Рагнарёке и легендарных викингах

Мифологии и древним артефактам посвящено множество книг, благодаря которым удается лучше понять архаичный мир и его культуру. Первая и основная ассоциация со словом «миф» у многих людей – античные и библейские предания о сотворении мира, а также легенды о подвигах богов и героев.

Такое обыденное понимание мифов частично является результатом того, что античная мифология стала основой изучения древних культур для европейского человека. Именно античные мифы были представлены в виде высокохудожественных литературных памятников, доступных и известных широкой аудитории читателей. Само слово «миф» происходит от древнегреческого слова μῦθος и переводится как «предание» или «сказание».

Вплоть до XIX века в европейских странах изучали античную мифологию. Пик ее популярности пришелся на эпоху Возрождения (XV–XVI века): вместе с сюжетами о подвигах героев распространились мифы о приключениях античных богов. Тогда же Европу захлестнула первая волна интереса к арабским мифам и культуре коренных американцев.

Интерес к мифологии индоевропейских народов возник в первую половину XIX века, когда сюжеты легенд и преданий стали доступны большинству исследователей. Оказалось, что мифология существовала практически у всех народов мира и зародилась в определенный период развития общества и культуры. Стали появляться литературные и научные труды, в которых ученые и археологи пытались систематизировать и обработать информацию по отдельным мифам и легендам разных народов.

Индоевропейцы – исключительно языковая общность, в которую входят несколько этнических групп. Исследователям не удалось выявить генетические маркеры, которые позволили бы четко вычленять индоевропейскую группу. Это указывает на факт культурного заимствования, благодаря которому индоевропейские языки ответвились сразу на несколько этнических групп.

Среди мифологических систем особый интерес исследователей вызывала германская и в том числе северная мифология: скандинавская, англосаксонская и немецкая. Изучение мировых религий только укрепило мысль о том, что апокрифические сюжеты наполнены мифологическими образами и поверьями.

Первые упоминания о Скандинавии, например о культуре и обрядах германцев, в истории Европы встречаются в «Записках о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря, который в своих сочинениях дал оценку завоеванным народам Галлии в период войны с 58 по 50 годы до н. э. Так, в одном из сочинений Цезарь писал:«Они веруют только в таких богов, которых видят и которые им явно помогают… Об остальных богах они не знают и по слуху. Вся жизнь их проходит в охоте и военных занятиях… Земледелием они занимаются мало… Ни у кого из них нет определенных земельных участков и вообще земельной собственности. Этот порядок они объясняют разными соображениями, а именно чтобы в увлечении оседлой жизнью люди не променяли интерес к войне на занятия земледелием, чтобы они не стремились к приобретению обширных имений и люди сильные не выгоняли бы слабых из их владений»[1].

При анализе различных записей об обычаях германо-скандинавских народов следует помнить, что римские и греческие историки вели записи с точки зрения наблюдателей из цивилизованного мира, которые априори оценивали любое отличное от них общество как «варварское». Такие представления – отголоски еще более древнего наследия, когда в первобытную эпоху представители незнакомых племен заведомо воспринимались как чужаки и потенциальная опасность.

При этом одними из самых значимых дошедших до наших дней источников информации о германских племенах являются именно античные записи. Так, большой пласт информации о религии и обрядах западных германцев сохранился в этнографическом сборнике «Германия»[2], авторство которого приписывается историку Древнего Рима Корнелию Тациту, написавшаему и другие известные исторические труды. Считается, что Тацит черпал информацию из рассказов участников германских войн, хотя сам не присутствовал на упомянутых в сочинениях землях.

Германские войны – период вооруженных столкновений между Римской империей и германскими племенами, начавшийся с правления Юлия Цезаря и завершившийся в 476 году ликвидацией Западной Римской империи.

Другой античный историк и географ, современник Цезаря – Страбон, – в многотомном труде «География»[3] достаточно подробно описал быт и обычаи германского племени кимвров, относящихся к кельтской общности, например человеческие жертвоприношения и гадания по внутренностям. Встречается и леденящий душу античного историка образ суровых женщин-воительниц, которые наравне с мужчинами были подчинены военному культу.

О причинах участия женщин в военных походах писал и Корнелий Тацит:«Как рассказывают, неоднократно бывало, что их уже дрогнувшему и пришедшему в смятение войску не давали рассеяться женщины, неотступно молившие, ударяя себя в обнаженную грудь, не обрекать их на плен. Германцы считают, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар, и они не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебрегают их прорицаниями. В правление божественного Веспасиана[4]мы видели среди них Веледу, долгое время почитавшуюся большинством как божество».

Образ суровых воительниц – валькирий – сохранялся в германо-скандинавской мифологии на протяжении многих веков наравне с вёльвами, которые предрекали судьбу человечеству, миру и даже богам.

По мнению римского гражданина, германцы – это люди, в характере которых ярко выражены светлые и темные стороны. Для них не существуют четкие границы между добродетелью и пороком, добром и злом. Римляне отмечали их природную гордость, упрямство и упорство, умение не сдаваться даже после поражения. Понятия величия и благородства они бессознательно оставляли за собой и теми, кого считали равными себе.

В том же трактате Тацит впервые описывает германские мифы о боге Туисто, рожденного от земли и имя которого означает «двойное (двуполое) существо», что указывало на его двойственную природу. В скандинавской мифологии присутствует схожий персонаж – великан Имир, который также носил имя «двойственного» существа: под мышками у него родились первые люди, мужчина и женщина, а ноги породили сына. Это значит, что прародителя людей в германо-скандинавской культуре представляли как гермафродита. Так же как из тела первого живого существа – Имира – произошел мир, так и из Туисто произошел первый человек – Манн, положивший начало трем племенам культовых групп германцев: истевонам, герминонам, ингевонам. [11]

В германской мифологии имя Манн буквально переводится как «человек». По сюжету мифа он считается первочеловеком, подобно библейскому Адаму. Однако его предок – божество. Такая мифология, которая связывает богов и людей родственными узами, характерна для архаического родового общества, в то время как библейский Бог, к примеру, выступает в роли творца, а не предка человечества. [6]

Мифология германских племен тесно переплетается и представляет собой текучие сюжеты и образы, которые несут схожие смыслы, но под разными именами: к примеру, первобожество Туисто, которое по значимости в системе мироустройства не уступает Имиру, или аналог мирового древа Иггдрасиль в саксонской мифологии – ствол дерева Ирминсуль.