- -
- 100%
- +
Пролог: «День, когда Вселенная решила, что я – её любимая шутка»
Если бы мне сказали, что сегодняшний день войдет в историю как «Великий крах Лиры Нольд», я бы расхохоталась. Но, как обычно, жизнь превзошла все ожидания.
Начнем с того, что мой бойфренд – теперь уже бывший – решил расстаться со мной через смс. В пять утра. Со словами: «Ты слишком… солнечная». Солнечная. Вот так, без предупреждения, я превратилась в человеческий аналог лампы дневного света. Спасибо, Джейк. Надеюсь, твоя новая девушка светится в темноте, как медуза.
Я натянула носки с котиками-космонавтами – пусть хотя бы ноги верят, что мы где-то летим, – и рванула на работу. Только вот работа… исчезла. Буквально. Дверь офиса была заколочена досками, а на них красовалась записка: «Ищем сотрудника без привычки называть босса «корпоративным зомби». Ну, хоть честно.
Дождь начался ровно в тот момент, когда я вышла на улицу. Не тот милый дождик, под который крутят романтичные саундтреки, а ливень, будто небо решило смыть меня в канализацию. И почти получилось. Белый мерседес с тонированными стеклами пронесся мимо, окатив меня волной грязи. Я стояла, разглядывая узор на кофте: идеальное коричневое сердце. «Спасибо, – прошипела я луже, – ты хотя бы эстетичнее, чем Джейк».
И тут упал браслет. Бабушкин. Старый, потрескавшийся, с гравировкой в виде лунных фаз. «Не теряй, дурында, – ворчала она, – он… э-э… от сглаза!». Я потянулась за ним, и вдруг – пальцы обожгло. Браслет дрожал, словно живой, а лужа под ним… светилась. Фиолетовым. Не мягким сиреневым, а ядовитым, как из аниме про демонов.
«Опа, – прошептала я, – или я наконец сошла с ума, или бабуля была не из тех, кто вяжет носки».
Земля ушла из-под ног. Не метафорически. Буквально. Асфальт расползся, как шоколадный мусс, и я провалилась в черноту. Падение длилось вечность. Ветер выл, браслет звенел, а я… смеялась. Истерично, громко, до слез. Потому что иначе пришлось бы кричать.
«Вот и все, Лира, – подумала я, – тебя слили, уволили, облили грязью, а теперь и земля тебя съела. Браво. Где моя номинация на «Жертву года»?».
Тьма расступилась. Я приземлилась на четыре лапы. Мягко, как кошка. Только вот лапы были… черные. Пушистые. С когтями.
«ЧТО. ЗА. ХРЕНЬ».
Глава 1: «Новые лапы и старые проблемы»
Если бы мне сказали, что смерть похожа на падение в гигантскую кофемашину, я бы не поверила. Но сейчас, летя в кромешной тьме с ветром, вырывающим из горла смех и матерные слова, я думала именно об этом. Кофемашина, правда, была бы милее. Хотя бы пахло кофе. Или ромом. Или чем угодно, кроме этой вони сырости и металла, будто я нырнула в легкие старого паровоза.
Приземлилась на четыре лапы. Мягко, как кошка, которой приспичило поиграть в супергероя. Только вот лапы эти были… чужие. Черные, пушистые, с когтями, блестящими, будто их покрыли лаком «Ночь на болоте». Я потрогала одну подушечку – она дрогнула, словно живая. Отвратительно. Завораживающе.
«Что за…» – начала я, но вместо голоса услышала рычание. Низкое, горловое. От него по спине побежали мурашки. Мои мурашки. По моей шерсти.
Я замерла. Где-то вдали завыл ветер, и лес ответил ему шелестом тысяч голосов. Нет, не лес – это место напоминало пародию на природу. Деревья росли вверх корнями, словно их выдернули из земли и воткнули обратно наоборот. Листья светились синим, как неоновая вывеска «Открыто», а вместо птиц в ветвях копошились тени с глазами. Много глаз. Сотни. Они следили за мной, мигая, как гирлянды на ёлке психопата.
«Отлично, Лира Нольд, – подумала я, вертя головой. – Ты в сказке. Только без фей, тыкв-карет и прочей мишуры. Зато с говорящими тараканами, наверное… Хотя, черт, лучше бы тараканы. Они хотя бы предсказуемы».
Тараканов не было. Зато был он.
Из-за ствола, шире моего бывшего дивана, вышел… Ну, я бы сказала «мужчина», но это было бы как назвать ураган «ветерком». Два метра ростом, если не больше. Кожа – бледная, будто его выкрасили в цвет лунного света. Волосы – черные, с серебряными прядями, словно кто-то пролил на них ртуть. А глаза… Боже, глаза. Ядовито-зеленые, светящиеся, как два сигнала светофора, разрешающих идти нахуй.
Он остановился в трех шагах, скрестив руки на груди. Его плащ – сшитый из шкур, да, я не шучу – шевелился сам по себе, мех на воротнике топорщился, будто живой. За его спиной маячила тень. Нет, не тень – силуэт гигантской пантеры, повторяющий каждое его движение. Ее глаза горели тем же ядовитым светом.
– Ты, – произнес он, и его голос звучал так, будто гравий танцевал танго по моим костям, – та самая ошибка.
Я моргнула. Дважды. Потом посмотрела на свои лапы, на хвост, который нервно подергивался, и выдавила из себя:
– Ошибка? Милый, я не ошибка. Я – гвоздь в твоей изысканной заднице. И, судя по выражению лица, уже засел глубоко.
Его бровь дернулась. Тень за спиной зарычала, но он поднял руку, и рык стих. Пальцы его сжались в кулак – я успела разглядеть шрамы, пересекавшие костяшки, будто кто-то играл в крестики-нолики его кожей.
– Меня зовут Рейден, – сказал он, делая шаг ближе. Сапоги глухо стукнули о землю. – А ты обречена.
– Обречена на что? На успех? – я махнула хвостом, сбив с ближайшего куста что-то похожее на светящийся пончик. Тот упал с тихим плюхом, расплываясь синей лужей. – Уже привыкла. В моем резюме есть пункт „профессиональный разрушитель планов“. Хочешь посмотреть? У меня даже сертификат где-то… – Я потянулась к карману, но наткнулась на шерсть. Черт, да у меня даже штанов нет. Только эта… шкура? Мех? Что вообще на мне надето?
Рейден наклонился, и я почувствовала запах – дождь, пепел и что-то сладкое, как корица. Его глаза сузились, выхватывая детали: дрожь в лапах, светящийся браслет на запястье, нервный взмах хвоста.
– Твой браслет, – прошипел он, указывая на мою… лапу? Запястье? Конечность? – Откуда он?
Я посмотрела вниз. Бабушкин браслет все еще был на месте, но теперь он светился. Тускло, как сломанная гирлянда. Гравировка лунных фаз пульсировала, будто дышала.
–Подарок от бабули. Хочешь такой же? Могу дать номер ее экстрасенса. Только предупреждаю: она мертва. Но это не мешает ей являться во сне и критиковать мой выбор носков.
Рейден выпрямился. В его взгляде мелькнуло что-то… знакомое? Нет, показалось. Или нет? Он отвернулся, резко, словно мои слова обожгли.
– Он не твой, – проворчал он, сжимая рукоять кинжала на поясе. – И ты не принадлежишь этому миру.
– О, спасибо, Капитан Очевидность! – я закатила глаза. – А я-то думала, что корни на деревьях – это новый тренд ландшафтного дизайна. Или тут все такие… оригинальные? – Я махнула хвостом в сторону теней с глазами. Одна из них мигнула мне в ответ.
Он развернулся и двинулся прочь, бросив через плечо:
– Иди. Пока они не нашли тебя.
– Они? – я ринулась за ним, спотыкаясь о собственный хвост. Черт, как этим вообще пользоваться? – Кто они? Твои бывшие? Потому что, знаешь, у меня тоже был парень с тараканами в голове… Нет, правда! Он коллекционировал чучела жуков и называл их „мои друзья-антропологи“. А потом оказалось, что он…
Рейден резко остановился. Я врезалась ему в спину. Его плащ оказался мягким, как облако, и пахнул… пеплом. И чем-то еще. Лекарством? Полынью?
– Волки, – сказал он, не оборачиваясь. – И если ты не замолчишь, они найдут нас по твоей болтовне.
– Волки? – я фыркнула, потирая нос. – У меня во дворе живет собака, которая думает, что она волк. Зовут Бублик. Не пугайся, он лижет всех до смерти. Даже почтальона. Тот теперь ходит к нам в бронежилете.
Рейден обернулся. И впервые за весь этот безумный день я увидела почти улыбку. Тень в уголке губ. Мимолетную. Как вспышка молнии.
– Ты либо храбрая, либо глупая.
– О, милый, – я щелкнула когтями у его носа, едва не задев кожу. – Я – идеальный коктейль из обоих. С вишенкой сарказма сверху.
Тень за его спиной зарычала, но Рейден махнул рукой, и она растворилась, будто дым. Его глаза сузились:
– Иди. И если хочешь жить, научись пользоваться когтями. Или… – он бросил взгляд на мой хвост, – хвостом.
– А если я предпочитаю вилки? – крикнула я ему вдогонку, но он уже исчез между деревьями, слившись с тенями. – Ну ладно. Вилки – потом. Сначала… как выйти из тела пантеры?
Ответа не было. Только ветер шептал в перевернутых кронах, перебирая корни, как струны арфы: «Добро пожаловать в ад, солнышко…»
Я вздохнула. Шагнула – лапы подчинились, будто всегда были моими. Странно. Страшно. Забавно.
–Ладно, Лира, – прошептала я, подбирая светящийся «пончик» с земли. Он дрожал, как желе. – Раз уж ты здесь… Давай устроим шоу.
И сунула гриб в рот. На вкус – как попкорн со светлячками.
Визуализация Рейдена
Визуализация Лиры
Глава 2: «Уроки выживания и грибные галлюцинации»
Светящийся гриб оказался… интересным. Сначала во рту вспыхнул вкус попкорна, посыпанного сахарной пудрой. Потом язык защекотали пузырьки, будто я лизнула батарейку. А потом мир взорвался.
Деревья закачались, распевая хором что-то на языке, похожем на смесь китайского и криков чаек. Их корни вырвались из земли, извиваясь в такт музыке, которой не существовало. Тени с глазами замигали, как стробоскопы в ночном клубе, а воздух наполнился запахом жженой карамели.
«Охренеть, – подумала я, глядя на свои лапы, которые теперь переливались всеми цветами радуги. – Бабуля говорила: «Не ешь грибы с поляны». Но она не предупредила, что они будут такими… необычными».
Я попыталась встать, но земля ушла из-под ног. Вернее, она превратилась в гигантский желатиновый пудинг. Я подпрыгнула, закричав от восторга, и врезалась в ветку. Ветка засмеялась голосом моего школьного учителя физкультуры.
– Эй, – сказала я, цепляясь когтями за кору. – Ты живая? Или это я наконец сошла с ума?
– Нет, – ответила ветка, и её кора сморщилась в подобие улыбки. – Я – метафора твоего карьерного роста. Ты же всегда хотела «взлететь», да?
Тут я поняла: гриб был плохой идеей. Но уже поздно.
Сверху донесся рык. Знакомый. Раздражительно-бархатный, как голос диктора из рекламы дорогих часов.
– Ты… что ты съела? – прогремел Рейден.
Я подняла голову. Он стоял на соседней ветке, его плащ развевался, словно крылья разгневанного ангела. За спиной маячила тень пантеры, но теперь она переливалась всеми цветами радуги, будто её раскрасил ребенок под ЛСД.
– Привет, Бэтмен! – махнула я хвостом, сбив грибной «попкорн» с ветки. – Я тут… исследую местную флору. Хочешь образец?
Он прыгнул ко мне, схватил за загривок (оказывается, у пантер есть загривок!) и стащил вниз. Земля перестала дрожать, но деревья продолжали махать ветвями, как фанатки на концерте.
– Ты идиотка, – прошипел он, тряся меня так, что зубы стучали маракасами. – Это гриб забвения. Еще немного, и твой разум растворился бы, как сахар в чае!
– Ой, – я лизнула собственный нос. Он пах корицей и… пеплом. – А я думала, это местный фастфуд. Ты точно не ревнуешь к моим кулинарным экспериментам?
Рейден замер. Потом… засмеялся. Настоящим смехом, низким и хриплым, будто он разучился это делать век назад. Его тень-пантера удивлённо наклонила голову, а глаза смягчились, словно лед под лучом солнца.
– Ты, невозможна, – сказал он, отпуская меня. – Как ребенок, который нашел бензопилу в песочнице и решил, что это новая игрушка.
– Спасибо, – я поклонилась, чуть не упав в лужу синего света. – Я ставлю креативность выше безопасности. А теперь объясни, почему твой лес похож на психоделический мультфильм. Или это часть программы «Добро пожаловать в ад»?
Он вздохнул, будто собирался прочитать лекцию о квантовой физике, и сел на камень, покрытый мхом-хамелеоном. Его плащ обвился вокруг ног, как змея.
– Это не лес. Это Граница – место, где наш мир истончается, как старое одеяло. Здесь всё… нестабильно. – Он ткнул пальцем в воздух, и тот задрожал, как желе. – А ты – игла, которая рвет ткань реальности. Твой браслет… он словно магнит для хаоса.
– Опять про иглы? – я села напротив, поджав хвост, который теперь сверкал, как неоновая вывеска. – Может, я ножницы? Или спица? У меня есть опыт вязания, кстати. Однажды я связала шарф, который…
– Ты – аномалия, – перебил он, и в его глазах мелькнула тень боли. – Браслет, который ты носишь, должен был убить тебя при переходе через портал. Но ты выжила. И теперь этот мир пытается тебя… переварить. Как пищу, которая ему не по зубам.
Я посмотрела на браслет. Он пульсировал в такт моему сердцу, а гравировка лунных фаз складывалась в лицо – морщинистое, с хитрой усмешкой. Бабушкино.
– Переварить, – повторила я, ощущая, как грибная эйфория сменяется холодком в животе. – Значит, я как несвежий суп в холодильнике вселенной? Ладно, а почему ты не сожрал меня первым, мистер Альфа-Пантера? Должен же быть пункт в твоей должностной инструкции: «Уничтожать аномалии до завтрака».
Рейден нахмурился. Его пальцы вцепились в рукоять кинжала на поясе.
– Потому что ты… – он замолчал, резко вставая. Тень за его спиной зарычала, но он отмахнулся. – Иди. Волки близко. А я не буду тебя спасать.
Он исчез, растворившись в тени дерева. Его пантера-призрак перед уходом подмигнула мне, будто делилась секретом.
– Ну конечно, – пробормотала я, поднимаясь. – Спасибо за полезные советы, мистер Загадка! Надеюсь, твоя следующая жертва оценит твою любезность.
Грибный эффект начал спадать. Лес перестал петь, но корни всё еще извивались, как пьяные черви. Я потрогала браслет – он был горячим, словно только что вынут из горнила.
– Ладно, Лирочка, – сказала я себе, сжимая когти. – Если этот мир хочет меня переварить, придется стать ему несварением… Сначала – еда. Потому что грибной попкорн оставил в желудке ощущение, будто там танцуют феи на шпильках.
***
Солнце здесь не двигалось, застыв у горизонта, но я шла, пока мышцы не заныли. Наконец, я вышла на поляну. Костер плясал оранжевыми языками, освещая фигуры вокруг. Они сидели, поджав хвосты, и жарили на палках что-то похожее на зефир. Но зефир шипел, меняя цвет от розового до ядовито-зеленого.
«Беспризорные», – мелькнуло у меня в голове. Маленькие оборотни. Уши, хвосты, глаза как у зверят, но взгляды – старые, как будто они прожили века.
– Привет, – вынырнула я из кустов, стараясь не напугать их. – Вы не видели тут… э… магазин? Или хотя бы указатель «Выход»? А то я новенькая.
Дети завизжали. Рыжий мальчик с лисьими ушами уронил зефир в огонь. Тот взорвался радужными искрами, осыпав всех блестками.
– Т-ты кто? – спросила девочка с енотовым хвостом, пряча за спину нож из острой кости.
– Лира. Профессиональный разрушитель планов и любитель проблем, – я присела у костра, стараясь казаться безобидной. – А вы?
– Мы – Беспризорные, – сказал рыжий, выпятив грудь. – Нас бросили кланы. Мы выживаем сами!
– Круто, – я кивнула, замечая шрамы на их руках. – Я тоже сегодня брошена. Клуб отвергнутых, да? Можно вступить?
Они переглянулись, потом рассмеялись. Девочка-енот сунула мне палку с шипящим зефиром.
– Держи. Это сладкая молния. Не кусай, а то…
Я укусила. Мир вспыхнул белым. Когда зрение вернулось, я висела вверх ногами на дереве, а дети катались по земле, задыхаясь от смеха.
– Предупреждала же! – крикнула девочка, вытирая слезы. – Это же не еда! Это – ловушка для волков!
– Отлично, – проворчала я, отплевываясь. – Теперь я идиотка и приманка. Где тут ваш устав клуба? Хочу пожаловаться на травлю новичков.
Рыжий мальчик подал мне кожаную флягу. Вода пахла мятой и горечью.
– Пей. Это нейтрализует яд.
Я сделала глоток. Во рту взорвалась свежесть, как после чистки зубов мятной пастой.
– Спасибо. А как вас зовут?
– Я – Эми, – сказала девочка-енот. – А это Тайлер.
– Лис Тай, – поправил её рыжий, сверкнув клыками. – И мы не «брошенные». Мы свободные.
– Свободные, – повторила я, глядя на их худые плечи и спутанные волосы. – А что насчет волков? Почему они вас преследуют?
Эми потупилась, крутя в руках костяной нож. Тайлер вскочил, навострив уши, и зашипел:
– Они… они ловят нас для Каина. Чтобы сделать слугами. Или… – он замолчал. – Чтобы смешать кровь. Создать гибридов.
– Гибридов? – я нахмурилась. – Типа меня?
– Ты не гибрид, – сказала Эми, указывая на мой браслет. – Ты… другая. Ты пахнешь луной и пеплом. Как она.
– Как кто?
– Тишина! – Тайлер вскочил, навострив уши. – Они идут…
Ветер принес запах – пепел и гнилые яблоки. Дети прижались друг к другу. Из темноты вышли тени. Сначала две. Потом пять. Желтые глаза, клыки, острые, как бритвы. Волки.
Вожак, седой гигант со шрамом через глаз, шагнул вперед. Его голос скрипел, как ржавая дверь:
– Отдай детей, тварь. Или мы вырвем твое сердце и скормим его щенкам.
– Ой, – я встала между волками и детьми, расправив плечи. – Ты такой страшный, когда злишься. У тебя даже слюна… блестит. Это новый блеск для губ? Где брал? В «Магазине ужасов»?
Он прыгнул. Я прыгнула навстречу.
Его клыки впились мне в плечо, но боль пришла позже – как удар током. Я вцепилась когтями в его шею, чувствуя, как браслет на запястье загорелся синим.
– СДЕЛАЙ ИХ ХОЛОДНЫМИ! – крикнула Эми.
Я не поняла. Но тело поняло за меня.
Браслет взорвался светом. Мороз ударил по жилам, и когти покрылись инеем. Волк взвыл, отшвырнув меня. Его шерсть обледенела, а из пасти повалил пар.
– Что… – прошептала я, глядя на свои лапы. Холодное сияние пульсировало в такт сердцу.
–Беги! – закричал Тайлер, таща Эми за руку.
Но волки уже окружили меня. Седой гигант скалился, из пасти капала ядовитая зелень.
– Твоя смерть будет медленной, – прошипел он. – Как и всех, кто служит пантерам…
Рык разорвал воздух. Нечеловеческий. Знакомый.
Рейден врезался в стаю, как черная молния. Его когти рвали плоть, а тень-пантера ревела, ослепляя волков вспышками света.
– Я же говорил – не спасу! – крикнул он, отшвырнув двух волков в кусты.
– А ты врешь хуже, чем я готовлю! – огрызнулась я, замораживая лапы третьего волка. Ледяные шипы впились в землю, сковав противника.
Когда последний враг сбежал, Рейден повернулся ко мне. Его глаза горели, как угли, но рука прижимала бок – сквозь разорванную ткань сочилась кровь.
– Ты использовала силу браслета. Глупо, – он стиснул зубы. – Ты не контролируешь её.
– Зато эффективно, – я показала на обледеневших волков. – Кстати, спасибо. Хотя ты и…
Он исчез, не дослушав. Но на земле остался след – кровавый, ведущий в чащу.
– Ранен, – закончила я, глядя на капли среди листьев. – Гордый, раненый идиот.
Эми принесла мне тряпку, чтобы перевязать плечо. Её пальцы дрожали.
– Ты… ты как она, – прошептала девочка. – Та, что приходила к нам во снах. С браслетом и смехом.
– Кто?
– Твоя бабушка. Она говорила: «Когда придет моя кровь – дайте ей силу.
Я посмотрела на браслет. Лунные фазы сложились в улыбку.
Тайлер развел костер побольше, а Эми наложила на мою рану пасту из каких-то листьев. Жжение сменилось прохладой.
– Почему волки хотят вас? – спросила я, разминая затекшие лапы. – Вы же дети.
– Мы – чистые, – сказал Тайлер, бросая в огонь шипящий гриб. – Наша кровь не смешана с клановой. Каин использует таких, как мы, для своих экспериментов. Чтобы создать совершенных солдат.
– А ты – не чистая, – добавила Эми, указывая на браслет. —Ты… как мост. Между мирами.
– Мост? – я фыркнула. – Больше похоже на качели. Туда-сюда, туда-сюда…
Внезапно браслет дрогнул. Гравировка засветилась ярче, и в голове пронеслось: «Найди его».
–Кого? – вырвалось у меня.
Эми и Тайлер переглянулись.
– Рейдена, – сказала девочка. – Он истекает кровью. Если не помочь…
Я вскочила, едва не опрокинув котел с водой.
– Где он?
Тайлер кивнул на север:
– Пантеры прячутся у «Камня Плача». Но он не пойдет туда. Слишком гордый.
– Значит, он где-то рядом, – я схватила охапку листьев для перевязки. – Ладно, Беспризорные, выручайте. Где тут ближайшее логово упрямца?
Эми улыбнулась впервые за вечер:
– За болотом. Но ночью там…
– Идеально! – я потянулась, чувствуя, как холод браслета смешивается с адреналином. – Люблю ночные прогулки. Особенно с риском быть съеденной.
Глава 3 «Кровь, лёд и отзвуки прошлого»
Лира стояла на краю болота, в сотый раз проклиная свою привычку совать нос куда не просят. Следы Рейдена оборвались у гигантского валуна, покрытого мхом, а браслет на её запястье пульсировал тревожным синим – будто сердился, что она медлит.
«Ну конечно, – она пнула камень, тут же пожалев о своей вспыльчивости. – Убежал, как раненый ёжик. А я должна играть в следопыта без инструкции… Спасибо, Вселенная, отличный квест!»
Ветер донёс запах пепла. Лира замерла. Пепел – как у костра Беспризорных. Но здесь не было детей. Зато были волчьи следы, свежие, с каплями чёрной смолы вместо крови. Рейдена.
Браслет дрогнул, и в голове пронеслось воспоминание: бабушка учила её искать грибы по «тихим местам» – там, где птицы не поют. Лира прислушалась. Лес вокруг молчал, будто затаив дыхание. Даже комары не жужжали.
«Привет, паранойя, – она пробиралась сквозь кусты, цепляясь хвостом за ветки. – Давно не виделись».
След привёл её к скале, изрезанной трещинами. Одна из них была слишком ровной – как вход. На земле у входа валялся обрывок ткани. Лира подняла его: чёрный шёлк с вышитой пантерой. Его плащ.
«Бинго! – она сунула тряпку в карман (вернее, в то, что осталось от джинсов). – Нашла тебя, Стивен Спилберг подземелий».
Внутри пахло сыростью и… мятой? Лира моргнула, пытаясь привыкнуть к темноте. Браслет вспыхнул, подсвечивая стены. На камнях виднелись полосы – будто кто-то волочил тело.
– Рейд? – её голос эхом разнёсся по пещере. – Если ты притворяешься мёртвым, я съем твой плащ. Он хоть и пахнет нафталином, но…
Рычание оборвало шутку. Не Рейдена – низкое, хриплое. Из тени вышла волчица, шерсть дыбом, клыки обнажены.
– Эй, красотка, – Лира медленно отступала, нащупывая кинжал за поясом. – Я не мясо. Я… э-э… санитарный инспектор! Проверяю пещеры на соответствие нормам.
Волчица прыгнула. Лира пригнулась, браслет выстрелил льдом, сковав лапы хищника. Та взвыла, рухнув на бок.
– Вот и славно, – она перешагнула через волчицу. – Можешь стать ледяной скульптурой. Назову тебя «Отчаяние в стиле барокко».
Влажные стены покрывал сизый мох, мерцающий в свете браслета, как россыпь крошечных звёзд. Лира втянула воздух, полный запаха сырости и металлического привкуса крови. Глубже в пещере свет браслета выхватил из темноты силуэт. Рейден, прислонившись к камню, стиснул зубы, пытаясь замедлить яд, расползавшийся по жилам. Его плащ, обычно гордо развевавшийся, лежал на полу, бесформенный и мокрый, словно крыло подстреленной птицы.
– Ну здравствуй, Бэтмен, – Лира опустилась рядом, проверяя пульс. Слабый, но есть. – Нашла тебя по запаху высокомерия и дешёвого парфюма.
– Ты… – он поднял взгляд, и Лира впервые увидела в его глазах не злость, а усталость. – Я же сказал: не спасу.
Она швырнула на пол пучок целебных листьев, сорванных у ручья по совету Эми. Их горький аромат смешался с запахом крови.
– А я не просила. Но если ты сдохнешь, волки разорвут меня на сувениры. Это чистый эгоизм, поверь.
Его рана пульсировала чёрным – яд Каина напоминал жидкую тень. Лира, стиснув зубы, прижала к ней пропитанные росой листья. Рейден дёрнулся, но не стал отталкивать – лишь стиснул зубы, впиваясь взглядом в потолок пещеры.
– Держись, – она сорвала с себя полоску ткани, чтобы перевязать его. – Ты ещё не видел мой коронный трюк с браслетом и пиротехникой.
Он закрыл глаза. В тишине пещеры слышалось, как с потолка падают капли, будто отсчитывая секунды до конца.
– Но почему? – прошептала она, не ожидая ответа. – Почему ты не бросил меня в лесу?
– Ты говоришь, как она, – пробормотал он.
Дождь. Рейден, ещё юный, без шрамов, прижимает к груди тело девушки с рыжими волосами. Её пальцы сжимают обгоревший браслет – точную копию Лириного. «Смех… – хрипит она, вытирая кровь с губ. – Не дай им убить в тебе смех, Рейд…»
Лира не успела спросить, кто это, – снаружи донесся вой. Не один голос, а десятки, сливающиеся в жуткую симфонию. Стены пещеры задрожали.
– Они нашли нас, – прошептала она, но Рейден уже поднялся, опираясь на кинжал. Его тень-пантера, едва видимая, зарычала, обнажая клыки.