Шри Ауробиндо. Жизнь Божественная – II

Глава I

Неопределенность первоосновы, определенность форм космического существования и Неопределимое

Незримый, с которым мирские отношения невозможны, непостижимый, лишенный черт, немыслимый, неизреченный, чья суть – опора «Я» Единого, в ком замирает становленье мира, кто есть покой великий и блаженство – его познать нам нужно, – это «Я».

Как на чудо на это взирают, как о чуде об этом толкуют или слышат, но нет такого, кем бы это познано было.

Когда люди устремляются к Неизменному, Неопределимому, Непроявленному, Всепроникающему, Немыслимому, Высшему «Я», Неподвижному, Вечному, равно относящемуся ко всем, заботящемуся о благе всех существ, то они приходят ко Мне.

Намного выше Ума это Великое «Я», выше Великого «Я» – Непроявленный, выше Непроявленного – Сознательное Существо. Нет ничего выше этого Существа – это вершина всего, это высшая цель.

Редки великие души, во всём прозревающие Бога.

Сознание-Сила, присущая всему Существованию, действующая даже там, где ее не видно, является создателем миров, глубочайшей тайной Природы. Но в нашем материальном мире и в нашем собственном существе сила сознания разделяется на силу Знания и силу Неведения. В бесконечном сознании осознающего себя бесконечного Существования знание должно либо тайно, либо явно пребывать повсюду и сопровождать каждое движение этого Существования; но, глядя на мир, мы видим, что у истоков вещей лежит Бессознательное, абсолютное Несознание, кажущееся основой или сутью созидательной энергии мира. С этого Несознания начинается материальная вселенная: сознание и знание поначалу проявляются точечно, в виде смутных, еле заметных движений, разрозненных вспышек, которые постепенно организуются и начинают взаимодействовать друг с другом; имеет место медленное и трудное развитие, сознательные процессы мало-помалу организуются и упорядочиваются, механизм функционирования сознания совершенствуется и в кромешной тьме Бессознательного появляется всё больше и больше островков света. Но все это по-прежнему выглядит произвольным набором приобретений и построений ищущего Неведения, пытающегося постичь, понять, обнаружить и медленно, ценой борьбы и напряженных усилий, превратиться в знание. Как Жизнь на земле с трудом организует и поддерживает свои процессы, опираясь на универсальную Смерть, которая со всех сторон окружает ее, и сначала создает мельчайшие формы жизни, простейшие живые организмы, обладающие ничтожно малой жизненной энергией, а затем интегрирует их и превращает во всё более и более сложные организмы, формируя, в итоге, замысловатую механику жизни, так и Сознание во тьме изначального Несознания и универсального Неведения аналогичным образом зажигает и поддерживает растущий, но всё еще колеблющийся свет.

К тому же всё обретаемое знание является знанием феноменов, а не реальности вещей, не основ существования. Всякий раз, когда наше сознание сталкивается с тем, что кажется нам основой, эта основа предстает если и не абсолютным ничто, то некой пустотой, – мы обнаруживаем лишенное черт изначальное состояние и множество его производных, которые не имеют прямой связи со своим источником и, на первый взгляд, никак не объясняются и не обусловливаются им; мир представляется огромным сооружением, никак явно и непосредственно не связанным со своим фундаментом – изначальным существованием. Глядя на вселенское существование, мы в первую очередь видим нечто Бесконечное, которое, как нам кажется, представляет собой нечто неопределенное, если не сказать неопределимое. В этом Бесконечном сама вселенная, как в энергетическом, так и в структурном аспекте, предстает как неопределенная определенность, «конечное, не имеющее границ». Эта парадоксальная, но неизбежная формулировка, кажется, указывает на то, что в основе вещей лежит некая супрарациональная тайна; в этой вселенной возникает – непонятно откуда – бесконечное разнообразие объектов и явлений, обладающих общими и частными качествами и свойствами, для возникновения которых в природе Бесконечного нет никаких видимых оснований и которые, кажется, навязываются ему извне – или, возможно, добровольно налагаются им на себя. Порождающую их Энергию мы называем Природой, но это слово обретает смысл только в том случае, если мы понимаем под Природой Силу, которая оперирует вещами согласно присущей им Истине и за счет этого обусловливает их облик и характер; но мы нигде не видим природу самой этой Истины, причину, объясняющую, почему эти объекты и явления внешнего мира таковы, каковы они есть. Ученым удалось обнаружить и изучить процессы, происходящие в материальных объектах, множество процессов, но главный вопрос так и остается открытым; нам неизвестна даже внутренняя логика фундаментальных космических процессов, ибо результат, к которому они приводят, представляется лишь логичным и закономерным в данных условиях, но отнюдь не неизбежным. В итоге мы не знаем, как эти объекты и явления, наделенные определенными качествами и свойствами, возникают внутри или исходят из Того, что является изначально неопределенным или неопределимым и что служит пустым и неизменным фоном их загадочного упорядоченного проявления. В первоисточнике вещей мы сталкиваемся с Бесконечным, содержащим множество необъяснимых конечных феноменов, Неделимым, полным бесконечных фрагментов и частей, Неизменным, изобилующим изменениями и различиями. Начало всего сущего становится космическим парадоксом, парадоксом, который невозможно разрешить.

Можно, конечно же, усомниться в необходимости принимать в качестве исходного условия существование некоего Бесконечного, содержащего в себе нашу оформленную вселенную. Хотя эта концепция неизбежно потребуется нашему уму в качестве необходимой основы для построения его собственных концепций, – ибо он не в состоянии провести или установить во Времени, Пространстве или в сокровенном бытии ту границу, за пределами которой или до или после которой всё кончается, – как, впрочем, и альтернативная концепция, предполагающая существование Пустоты (или Ничто), являющейся не чем иным, как бездной Бесконечного, в которую мы не отваживаемся заглянуть; бесконечный мистический ноль Небытия мог бы в качестве исходного постулата заменить бесконечный икс и стать основой всего, что представляется нам бытием. Но даже если мы откажемся от этих концепций и признаем реальными только безграничные просторы конечной материальной вселенной и обилие ее разнообразных объектов и феноменов, загадка по-прежнему останется нерешенной. И бесконечное существование, и бесконечное небытие, и безграничное конечное являются для нас изначальными неопределенными или неопределимыми понятиями; мы не можем наделить их какими-либо качествами или признаками, ничем, что обусловило бы появление этого многообразия форм. Даже если мы назовем Пространство или Время или Пространство-Время главной характеристикой Вселенной, это ничего нам не даст; ибо, даже не будучи чисто абстрактными понятиями нашего интеллекта, которые мы, в силу своего ментального восприятия, приписываем космосу, Пространство и Время тоже являются чем-то неопределенным и сами по себе не объясняют, чем, в конечном итоге, определяется то многообразие форм существования и феноменов, которое наблюдается в материальном мире; нам так и не удается обрести ключ к пониманию таинственного процесса, благодаря которому вещи становятся такими, какие они есть, или увидеть, чем порождаются их возможности, свойства и качества, познать их подлинную природу, источник и внутренний смысл.

Сейчас Науке это бесконечное и неопределенное Существование представляется некой таинственной Энергией, о которой известно только по результатам ее деятельности. Приходя в движение, она порождает энергетические волны, образованные из бесчисленного множества мельчайших микрочастиц, которые, группируясь и формируя более крупные микроструктуры, становятся основой всех, даже наименее материальных творений этой Энергии, основой возникновения мира организованной Материи, возникновения Жизни, возникновения Сознания и всех пока еще необъяснимых действий эволюционирующей Природы. Этот изначальный процесс порождает множество процессов, которые мы можем наблюдать, исследовать, а многие из них использовать в собственных целях; но, по сути, мы не в состоянии объяснить ни один из них. Сейчас мы знаем, что изменение расположения и числа элементарных частиц может привести к созданию или стать фактором возникновения – неверно называемым причиной, так как здесь мы, по-видимому, имеем дело с необходимым исходным условием – более крупных атомных структур, обладающих иными качествами, свойствами и возможностями; но нам не удается выяснить, как это различное расположение элементарных частиц приводит к образованию различных атомов – как изменение свойств исходных составляющих обусловливает или вызывает изменение свойств новых элементов, образующихся в конечном результате. Мы также знаем, что определенные комбинации определенных атомов, недоступные простому глазу, приводят к образованию или обусловливают появление соединений, сильно отличающихся по своей природе, качествам и возможностям от элементов, из которых они состоят; но мы, к примеру, не можем объяснить, почему устойчивое сочетание двух атомов водорода и одного атома кислорода приводит к появлению воды, которая, вне всякого сомнения, является чем-то большим, нежели просто комбинацией двух газов, – новым творением, новой формой субстанции, материальным феноменом совершенно иного порядка. Нам известно, что семя превращается в дерево, и мы можем проследить полный цикл развития растения и использовать полученные данные, но нам непонятно, как из семени может вырасти дерево, как субстанция или энергия семени может содержать в себе жизнь и форму дерева, или (если это лучше отражает действительность) как семя может превратиться в дерево. Мы знаем, что носителями наследственных признаков – и не только физических, но и психологических – являются гены и хромосомы; но то, как психологические характеристики могут храниться в этих бессознательных материальных структурах и передаваться последующим поколениям, остается для нас загадкой. Мы этого не видим и не знаем, – однако ученые предлагают, в качестве якобы убедительного объяснения природных процессов, теорию, согласно которой движение электронов, атомов и образованных из них молекул, функционирование клеток, эндокринных желез, гормональные и физиологические процессы могут, воздействуя на нервную систему и мозг некоего Шекспира или некоего Платона, привести к созданию таких произведений, как Гамлет, Пир, Государство или, возможно, стать активным фактором, определяющим их создание; однако нам не удается определить или выяснить, как именно такого рода материальные процессы могут сотворить или обусловить творение подобных литературных и философских шедевров: детерминирующие факторы и детерминируемое настолько далеко отстоят друг от друга, что мы не в состоянии проследить процесс, а тем более понять и воспроизвести его. Формулы Науки могут быть практически верными и непогрешимыми и давать ключ к реальному управлению природными процессами, однако они не позволяют объяснить их глубинные причины и механизмы; они, скорее, напоминают заклинания космического Чародея, четко сформулированные, неотвратимо исполняющиеся, способные автоматически производить нужный эффект в соответствующей сфере, но в основе своей остающиеся рационально необъяснимыми.

Нас ставит в тупик и многое другое; ибо мы видим, как изначальная недифференцированная Энергия начинает приобретать качественные характеристики и разбивается на несколько определенных универсальных принципов – их в равной степени можно назвать, учитывая многообразие их производных, недифференцированными общими или типовыми началами, – каждому из которых соответствует определенное состояние субстанции и определенная форма этой субстанции; формы могут очень сильно, иногда бесконечно варьироваться, проявляя лежащую в их основе субстанциональную энергию: однако создается впечатление, что в природе этого общего недифференцированного начала нет ничего, что могло бы предопределить хотя бы одну из них. Электрическая энергия проявляется в виде положительных, отрицательных и нейтральных частиц, являющихся одновременно корпускулами и волнами; газообразное состояние энергетической субстанции порождает множество различных газов; твердое состояние энергетической субстанции, лежащее в основе земного принципа, дает начало различным видам почв, многим разновидностям горных пород и бесчисленным минералам и металлам; принцип жизни порождает ее растительное царство, изобилующее мириадами не похожих друг на друга трав, кустарников, деревьев и цветов; принцип животной жизни обусловливает огромное разнообразие родов, видов и индивидуальных вариаций внутри каждой нозологической группы: этот процесс охватывает человеческую жизнь и ум, создает ментальные типы и устремляется к еще не написанному финалу или, может быть, пока скрытому продолжению этой незаконченной главы эволюции. И всегда и везде присутствует правило, согласно которому на уровне общего начала наблюдается общее сходство, а на уровне типовых и видовых начал – чрезвычайное разнообразие, не нарушающее это фундаментальное сходство исходной субстанции и природы; тождественность или похожесть особей одного вида и зачастую очень тонкие индивидуальные различия между ними определяются одним и тем же законом. Однако ни на уровне общего, ни на уровне типового начала мы не обнаруживаем ничего, что неизбежно приводит к многообразию форм, качеств и признаков. Неизбежность незыблемой основополагающей тождественности и внешней свободной и необъяснимой вариативности кажется законом; но кто или что обусловливает эту неизбежность? Как рационально объяснить этот переход от общего к частному, какова его изначальная истина или смысл? Что запускает или инициирует буйную игру бесконечных возможностей, которая, кажется, разворачивается лишь ради красоты или восторга творения? За этим может стоять Ум, ищущая, любознательная и изобретательная Мысль, скрытая детерминирующая Воля, но, имея дело с первым и фундаментальным уровнем материальной Природы, мы ничего подобного не обнаруживаем.

Первая попытка объяснить происходящее наводит нас на мысль о том, что мы имеем дело с игрой непредсказуемого и изменчивого Случая – с парадоксом. Ибо, с одной стороны, мы наблюдаем неизменную упорядоченность, а с другой – странные причуды и фантазии космического феномена, именуемого нами Природой. Мы могли бы сказать, что энергией Природы является некая бессознательная и непоследовательная Сила, действующая наугад и творящая как будто бы случайно, не опираясь ни на какой определенный принцип, – определенные закономерности возникают только в результате многократного ритмического повторения одной и той же последовательности действий и становятся устойчивыми только потому, что лишь за счет этого ритмического повторения вещи удерживаются в проявленном состоянии. Но эта концепция предполагает, что где-то в первоисточнике вещей заложена безграничная Возможность или средоточие бесчисленных возможностей – некое непредсказуемое Бессознательное, которое мы условно называем Бытием или Небытием, – избираемых и реализуемых изначальной Энергией; ибо при отсутствии такого первоисточника и основы появление и деятельность этой Энергии не поддавались бы разумному объяснению. И всё же противоположная сторона наблюдаемого нами космического феномена, кажется, опровергает теорию, согласно которой случайная деятельность создает устойчивый порядок. Слишком многое говорит о настойчивом тяготении всего мироздания к порядку, о существовании закона, управляющего возможностями. Мы бы, пожалуй, оказались ближе к истине, предположив, что вещам присуща незримая императивная Истина, способная к многогранному проявлению и порождающая из себя мириады возможностей и вариантов, которые созидательная Энергия превращает во все эти неисчислимые феномены. Так мы приходим ко второму объяснению – к предположению о том, что каждая вещь подчинена механической необходимости, проявляющейся в виде многочисленных и легко распознаваемых нами механических законов Природы, – необходимости, так сказать, продиктованной той самой присущей вещам тайной Истиной, которая, как мы предположили, автоматически направляет процессы, наблюдаемые нами во вселенной. Но теория механической Необходимости, сама по себе, не объясняет свободную игру бесконечных и непостижимых возможностей, которые обнаруживаются в ходе эволюции: эта Необходимость должна содержать в себе или опираться на закон единства, связанный с одновременно существующим, но вторичным законом многообразия, и оба должны обусловливать проявление; но о единстве и многообразии чего идет речь? Теория механической Необходимости не позволяет ответить на этот вопрос. Камнем преткновения здесь опять становится возникновение сознания из Бессознательного; ибо подобное явление не возможно, если всем управляет закон бессознательной механической Необходимости. Если существует необходимость, обусловливающая возникновение сознания, то это можно объяснить только тем, что оно уже скрыто пребывает в Бессознательном, ожидая эволюции, и, когда всё готово, вырывается из заточения внешнего Несознания. Чтобы избавиться от трудности разрешения вопроса о том, что лежит в основе императивного порядка вещей, мы, конечно же, можем предположить, что в реальности ничего подобного не существует, что наш рассудок нуждается в такого рода императивном порядке, чтобы как-то взаимодействовать со своим окружением, и поэтому просто приписывает его природному детерминизму; есть только Сила, экспериментирующая с бесконечно малыми частицами, в общем хаотичном движении которых за счет устойчивого повторения, в конце концов, образуются различные формы, обладающие определенными качествами и признаками; так от Необходимости мы возвращаемся к Случайности и делаем ее основой нашего существования. Но чем же тогда является этот Ум, это Сознание, настолько отличное от порождающей его Энергии, что для того, чтобы действовать, ему приходится навязывать миру, который создан этой Энергий и в котором ему приходится обитать, свою идею порядка и потребность в нем? И тогда первым парадоксом, с которым мы сталкиваемся, становится сознание, возникающее из фундаментального Бессознательного, а вторым – методичный и рациональный Ум, который выглядит сияющим венцом творения, созданного бессознательным Случаем. Подобные вещи возможны, но, чтобы мы могли согласиться с такой возможностью, нам потребуется объяснение, которое звучало бы убедительнее всех предыдущих.