ПНИ. Жизнь

Глава 1. Психоневрологический интернат

Официальное сокращение психоневрологического интерната – ПНИ. В просторечии такие учреждения называют психушкой», «дуриком», «сумасшедшим домом» или «желтым домом». На мой взгляд, в этой аббревиатуре заложен скрытый смысл.

Первая ассоциация, которая приходит на ум, – это пень, часть сломанного дерева, уже мертвого, но с мощными корнями, крепко держащимися за землю. Пень дает новую жизнь дереву, о чем свидетельствуют молодые побеги. Старый прогнивший пень становится источником жизни. Если посмотреть на пень сверху, то можно увидеть кольца, каждое из которых пронизано множеством воспоминаний, дней и событий. Я часто встречала вековые пни без поросли, которые, переплетаясь корнями со здоровыми растениями, выживают за счет ресурсов других деревьев.

Вторая ассоциация – ПНИ как глагол, призыв к действию. Жизнь многогранна. Активность, деятельность, движение, толчок, побуждение и призыв являются неотъемлемыми ее составляющими. Обе аналогии прослеживаются в моей книге.

В чем отличие психиатрической клиники от психоневрологического интерната? Первая предназначена для интенсивного лечения и является стационарным учреждением здравоохранения. Пациенты поступают в нее в период обострения болезни. После медикаментозного вмешательства психоз купируется, и в период стойкой ремиссии больные подлежат выписке.

ПНИ – социально-медицинское учреждение для постоянного проживания и обслуживания психически больных людей. В отличие от психиатрической больницы, интернат не лечит, а поддерживает состояние граждан. В период обострения заболевания пациентов оперативно отвозят в стационар психиатрической клиники, а после курса лечения, при наступлении ремиссии, вновь возвращают в интернат. Были случаи, когда годами или месяцами пациенты находились на лечении, а в ПНях (в качестве автора я буду применять данное сокращение) пребывали лишь небольшой отрезок времени, периодически перемещаясь из лечебного заведения в социальное. Все зависело от тяжести, структуры и протекания заболевания.

Основная функция интерната – опека, уход, наблюдение. Поэтому граждан, проживающих здесь, называют не пациентами, а опекаемыми. Они делятся на две категории:

1. Недееспособные – люди, утратившие связь с реальностью вследствие психического расстройства, не понимающие значения своих действий или не способные ими руководить. Такую трактовку дает Гражданский Кодекс РФ.

2. Дееспособные граждане могут понимать значение своих действий или руководить ими, несмотря на наличие психического расстройства. Основную массу составляли дети-сироты с отклонениями в развитии, выходцы из специальных детских домов-интернатов.

Если нет оснований для признания гражданина недееспособным, он признается дееспособным. Лишение дееспособности происходит по решению суда, и такие проживающие не имеют права покидать территорию интерната. Опекуном и законным представителем всех недееспособных является директор интерната.

Немаловажной является материальная сторона вопроса. Дееспособные опекаемые получают 25% от своей пенсии по инвалидности на руки или на карту, а 75% пенсии взимается за предоставление социальных услуг на счет учреждения. Пенсия опекаемого, признанного недееспособным, также делится на две части. Одна идет на содержание человека в стенах ПНИ, а другая – на счет опекаемого, которым распоряжается опекун. Но в основном она копится и в случае смерти переходит наследникам.

Дееспособные опекаемые имели возможность, написав заявление и получив разрешение от врача-психиатра и пропуск, выехать по личным делам. В основном, направляясь в город, находящийся неподалеку. Им выдавалась карточка на бесплатный проезд, заверенные копии личных документов и справка о месте проживания.

Обычно ПНИ располагаются в пригороде, в 20-30км от крупного города или районного центра. Основную часть таких учреждений построили еще в советское время, окружив их высокими заборами. Чтобы попасть на территорию или выйти оттуда, необходимо пройти контрольно-пропускной пункт. Часто вокруг интерната образовывался поселок, который обживался персоналом. Поселок небольшой, в две улицы. Был маленький магазинчик и начальная школа, рассчитанная на один класс, в котором учились ребятишки с первого по четвертый классы. Интернат делился на три части: административную, автомобильно-хозяйственную, которые находились в поселке, и закрытую территорию с корпусами для проживающих, столовой, складом и медчастью. Здания были непривлекательными, одноэтажными и длинными, с белеными стенами, больше похожими на бараки, имеющими специфический кислый запах.

Большинство интернатов разделены по гендерному признаку, также встречаются и смешанные психоневрологические интернаты. Наше учреждение было женским, но среди проживающих были и мужчины, которых использовали как рабочую силу. В интернате было шесть отделений, куда расселяли подопечных с учетом состояния здоровья, возраста и уровня навыков самообслуживания. В первых двух отделениях большинство дееспособных граждан трудоспособного возраста, способных обслуживать себя и частично или полностью контролировать свое поведение. В остальных – проживали пациенты с тяжелыми, сочетанными дефектами, нуждающиеся в постоянном постороннем уходе.

Одно отделение имело название «Милосердие», в обиходе называли Уходовым отделением. В нем проживали граждане преклонного и молодого возраста с различными физическими увечьями: колясочники, лежачие больные и «ползучие» – неофициальное обозначение. С представителями этих отделений я познакомилась позже.

Все корпуса были похожи друг на друга: с длинными коридорами, по периметру которого располагались комнаты, напоминавшие больничные палаты с аскетичным интерьером. Количество проживающих варьировалось от 2 до 7 человек. В каждом отделении был медицинский пост, комната санитаров, холл и санитарные помещения. Отделения отличались по наполнению: в первых была комната для досуга, где подопечные проводили время под присмотром воспитателей, библиотека, а в отделении «Милосердия» в холле была организована столовая. Также в одном из корпусов располагался изолятор.

Медицинская часть располагалась в центре закрытой территории и находилась в свободном доступе для опекаемых. В ней размещались кабинеты начмеда, стоматолога, физио- и процедурный кабинеты, аптечный пункт, ординаторская, архив и наш – специалистов по социальной работе.

В отличие от детского диспансера, где дети находятся под постоянным присмотром, во взрослом ПНИ у опекаемых больше свободы. В каждом отделении работали один врач-психиатр, пара медсестер, сестра-хозяйка и, конечно, санитары, причем в Уходовом отделении их больше, чем в остальных. С подопечными занимались воспитатели и музыкальный руководитель, к ним попасть мог любой желающий.

В условиях, когда люди проживают в учреждениях пожизненно, помимо заботы, ухода и медицинской помощи, большое значение имеет адаптация и социализация. Одним из способов реализации этих направлений является трудотерапия. Этот метод применялся к людям, которые жили в первых отделениях. Примерно с пятнадцатью дееспособными подопечными были официально заключены трудовые договоры с выплатой заработной платы. Они работали подсобными рабочими, кухонными работниками и уборщиками.

Инструктору по трудотерапии выдавали наряды на выполнение работ по уборке снега, очистке территории, помощи на складе и огороде. К этой деятельности привлекались трудоспособные недееспособные подопечные. Мотивирующим фактором было денежное вознаграждение, которое оговаривалось в наряде на работу. Постепенно среди граждан, живущих в интернате, стало больше желающих трудиться.

Глава 2. Иерархия

В любом жизненном укладе существует иерархия, где закон силы играет важную роль. В интернате тоже есть свои лидеры, каждый из которых занимает определенное место.

Помимо разделения на дееспособных и недееспособных, здесь учитывались физическая сила, умственные способности, хитрость, активность, решительность и самостоятельность. Конечно, находились и те, кто обладал большинством из этих качеств и, естественно, занимал лидирующие позиции. Хотя физическая сила имела большое значение, на вершине были не столько сильные, сколько сообразительные, решительные и хитрые.

Одной из таких лидеров была молодая девушка лет двадцати пяти, внешне напоминавшая женщину, отсидевшую срок. Она была невысокого роста, коренастая, с мужским телосложением, уверенностью в себе. Курила, сидя на корточках, и сплевывала сквозь зубы, всегда носила спортивную одежду черного цвета, никогда никуда не торопилась, все делала размеренно. Даже ее походка была уверенной, спокойной и медлительной. Многие опекаемые ее боялись. Если кто-то начинал чудить, смотрящая – так называли героиню этой главы – могла навести порядок и взять ситуацию под контроль.

Я стала свидетелем ее общения с подопечными. Возвращаясь в интернат после совместного выезда, она позвонила одной из проживающих, у которой был личный телефон. В приказном тоне сообщила, что приедет через 15-20 минут, и попросила поставить чайник, накрыть на стол и приготовить что-нибудь горячее. Также смотрящая уточнила, прибрались ли в ее комнате.

У проходной встречали ее шесть подопечных. Двое из них отвели старшую в сторону, что-то нашептывая, после чего все отправились в сторону отделения. Наша героиня не только командовала, но и заботилась о слабых, брала их под свою опеку. Если она выезжала, то привозила заказы подопечным, возможно, за определенную плату, хотя это точно неизвестно. Можно предположить, что она действовала из доброты душевной, но это вряд ли. О мотивах ее поступков ничего не известно. Смотрящая всегда была в курсе последних новостей. Многие подопечные советовались с ней. Поступление новеньких не проходило мимо нее. Она оценивала, осматривала и беседовала со всеми, кроме самых тяжелых, которые не выходили из своего внутреннего мира, не могли ходить и не осознавали, где они находятся и что с ними происходит.

Героиня собирала подробную информацию о каждом: дееспособный или нет, кто привез, навещают ли родственники, где проживали до поступления в ПНИ. Всю эту информацию она хранила в голове. Зачем ей такая подробная информация, я не знаю. Возможно, она представляла, как должен выглядеть настоящий лидер: все знать, следить за порядком, иметь своих соглядатаев, внушать страх, защищать слабых, сталкивать лбами, а потом решать, кто прав, а кто виноват. Не буду скрывать – мы обращались к ней за информацией, получали сведения о том, что происходит. Конечно, она любила приврать, но жизнь без вымысла не так красочна.

В интернате регулярно появлялись новые постояльцы – как те, кто мог самостоятельно заботиться о себе, так и те, кто нуждался в помощи. Иногда между ними возникали конфликты за право быть главными, что приводило к формированию новых групп.

Иногда люди, которые только что попали в учреждение из семьи, чувствовали себя менее уверенно по сравнению с теми, кто провел детство в детском доме. Последние были более самостоятельными и независимыми. В то же время, те, кто вырос с родителями испытывали трудности с уходом за собой и нуждались в постоянной поддержке. Они были не готовы к самостоятельной жизни и привыкли, что мама все делала за них.

В моей практике было несколько случаев, когда люди проведя всего несколько месяцев в интернате, приобретали навыки, которые не могли освоить за все время жизни с родителями. Они значительно улучшали свою жизнь. Не только осваивали базовые навыки самообслуживания и культурно-гигиенические привычки, но и могли выполнять несложные трудовые задачи. Когда родители навещали их, то поражались тому, как изменились их дети.

Глава 3. Праздники

Праздники – это яркие и радостные события, которые мы отмечаем в честь кого-то или чего-то особенного. Существует множество праздников: известных и малоизвестных, личных и общественных. Большинство людей с нетерпением ждут их, готовятся и с радостью отмечают. Однако есть и те, кто не признает праздники, и те, кому все равно. Я отношусь к первой категории. А вы?

В интернате праздники становятся особенным и долгожданным событием для многих проживающих. Силами опекаемых под руководством музыкального руководителя и воспитателей проводятся концерты. Но главной причиной для радости являются подарки.

Следует отметить, что деньги на подарки берут из личных средств опекаемых (с тех самых 25%). Подарки получают только недееспособные граждане, так как у дееспособных эти 25% находятся в личном пользовании. А что же происходит с дееспособными гражданами, которым не предназначался подарок? В интернате существует своя иерархия. Опекаемые, не лишенные дееспособности, были в основном молодыми, активными и сильными. Получившие подарки по разным причинам делились своими кулечками и баночками с сильнейшими. Некоторые успевали съесть все за один раз, пока персонал был рядом. Другие добровольно отдавали часть, чтобы быть на хорошем счету у лидеров. У кого-то подарки забирали силой, у кого-то обманным путем. А некоторые вообще не знали о существовании подарков. Пакеты ставили на тумбочку, откуда они загадочным образом исчезали. Это особенно касалось отделения Милосердия, где преобладали тяжелые пациенты, потерявшие связь с действительностью или так и не установившие ее.

В подарочный набор обычно входили сладости и предметы гигиены. Праздничные дни были особым временем для всех. После концерта у нашего кабинета или в фойе медицинской части собирались огромные очереди. Однако чаще всего мы развозили подарки по отделениям на огромных тележках, где нас радостно встречали пациенты.

Мы слышали не только слова благодарности, но и возмущение. Некоторые говорили, что ожидали большего, а другие высказывали недовольство, что лучше бы дали деньги, так как все равно все украдут. В праздничные дни нам приходилось выслушивать самые разные мнения.

Но, несмотря ни на что, дни раздачи подарков были особенными. Отделения оживали, суета и многоголосие наполняли воздух. Повсюду были фантики, недоеденный зефир, кульки с конфетами под матрасами и в тумбочках, но самое главное – радостные лица опекаемых.

Изначально подарки дарили на дни рождения, Новый год, 23 февраля, 8 Марта и День инвалида. Однако со сменой власти решили расширить круг праздников. Нам дали поручение утвердить список, составленный нашим руководством в Управлении соцзащиты, которому подчинялись ПНИ. Когда я увидела список праздников, меня охватило не смущение, а возмущение. В этом списке были такие значимые даты, как День влюбленных, День независимости, День России, Праздник весны и труда, 9 Мая и многие другие. Однако больше всего нас удивил День памяти и скорби – 22 июня. Для тех, кто не знает, это день начала Великой Отечественной войны. Ко всему, что связано с войной, я отношусь с трепетом, болью и комом в горле. Как и многие семьи Советского союза, война не обошла стороной и меня. Мой дедушка, фронтовик, защищавший нашу страну, прошел всю войну и дошел до Германии. Он был патриотом, общественным деятелем и писателем. В своей книге «Воспоминания» дедушка описывает свое детство, юность, военные и послевоенные годы. Делать из этого дня веселье с раздачей подарков мы посчитали кощунством.

На встречу с директором и главным бухгалтером мы пошли с коллегой, где высказали свою позицию. Начальство услышало нас – 22 июня был исключен из списка. Воспитателям и культмассовому сектору было рекомендовано организовать в этот день беседу о начале войны, просмотр фильмов и прослушивание военных песен.

Подарки на День рождения выдавались разово ежемесячно, например, всем именинникам октября в конце месяца. Если именинников было не много, специалист один ходил по отделениям и вручал подарки лично в руки. Обязательно находились добровольцы из опекаемых, готовые нести увесистые пакеты. В случае отсутствия человека (например, если он находился на лечении), подарки возвращались на склад или к нам в кабинет. По прибытии адресат получил их.

Глава 4. Адаптация

Я оказалась в интернате по приглашению. Мне предложили должность специалиста по социальной работе. В основном это была бумажная работа, которая показалась мне интересной и отличалась от педагогической деятельности. В то время я была начинающим дефектологом и логопедом. После шести лет педагогика порядком надоела. Я закрыла кабинет логопеда и упаковала все книги, картинки, игры и пособия, которые купила на собственные деньги, в восемь огромных коробок. Была уверена, что больше никогда не вернусь в педагогику, поэтому раздала все бывшим коллегам, о чем впоследствии пожалела.

Отработав положенные две недели и параллельно готовя документы на новое место работы, я морально настраивалась на трудовую деятельность в таком специфическом учреждении. И вот наконец-то мне выдали пропуск на территорию ПНИ. Из города нас привозили на служебном транспорте. Выйдя из автобуса, оказалась перед деревянной дверью небольшой проходной. Показав свое удостоверение через стекло охраннику, прошла через узкий коридор и оказалась на закрытой территории интерната.

Помню свое волнение от вступления в новую должность и от знакомства с коллективом, а также беспокойство и страх от осознания того, с каким контингентом мне придется работать. Мой первый рабочий день пришелся на раннюю осень. Асфальтированная дорожка вела мимо столовой к медчасти. Основной поток сотрудников, шумно переговариваясь, направлялся к своим рабочим местам. Я шла не спеша, разглядывая желтые березовые листочки, которые медленно падали к моим ногам. Навстречу попадались одинокие фигуры опекаемых в мешковатой серой одежде. Проживающие, шаркая, медленно двигались в утреннем сумраке, втянув голову в плечи, не поднимая взгляда. В тот момент я сравнила их с осенней листвой. Пройдя путь от почки до зеленого листика, окрасившись в золотой цвет, они покидают свою ветку, опускаясь на землю, а некоторые с потоком ветра уносятся в неизвестную сторону. Так же и люди, покинув свои дома, оказались в стенах ПНей.

Мой рабочий день начинался в 9 часов утра с обсуждения и распределения задач на день за чашкой чая. Врачи-психиатры, фельдшеры, главный врач и старшие медсестры вносили свои коррективы.

После работы с детьми, где ни на минуту нельзя было присесть, новая деятельность поначалу показалась мне более спокойной. Каждый день приходилось встречаться с проживающими. Часть из них оказались приятными людьми, хотя и не лишенными некоторых странностей. Двери нашего кабинета всегда были открыты, и к нам потоком шли проживающие с разными вопросами. Многих просто интересовало, что за новый специалист по социальной работе появился.

Первые два месяца я посвящала себя бумажной работе, знакомилась с подопечными и их личными делами. Большую часть времени проводила в кабинете за компьютером или в архиве. Затем к моей работе добавились разъезды. За день мне нужно было объехать с документами множество инстанций: пенсионный фонд, центр социальной защиты, управление и министерство труда и социальной защиты, ЗАГС и другие. При этом все они находились далеко друг от друга.

Нам выдавали служебную машину – старенький УАЗик, известный в народе как «буханка». И мы с другими специалистами, а иногда и с подопечными колесили по городу, развозили бумаги. Часто сопровождали проживающих на лечение в поликлиники, а в период обострения – в психиатрическую больницу. Это было действительно страшно, потому что в машине находился один санитар, фельдшер и я. Мы все были в одном салоне с психически больным человеком в период обострения… Страшно…

Однажды, когда мы заехали на территорию клиники, чтобы фельдшер мог оформить пациента на лечение, я стала свидетелем прогулки пациентов психиатрической больницы. Они гуляли на огороженном участке в сопровождении хрупкой девушки, которая работала там. Впоследствии я выяснила, что это были не просто люди с душевными недугами, а осужденные, преступившие закон. Мне стало жутко, но каждый сам выбирает свой жизненный путь и род деятельности.

Через некоторое время я узнала о сотруднице, которая уволилась из наших ПНей и устроилась работать в психиатрическую больницу сначала медсестрой, а потом стала пациентом. Произошла ужасная трагедия. Медсестра была молодой, стройной и красивой. Работала в отделении строгого режима для заключенных. В одну из своих смен она пошла по палатам, чтобы раздать лекарства и измерить температуру. Санитары и охрана остались за дверью. Почему они не сопровождали ее? На этот вопрос нет ответа. Руководство обещало разобраться в произошедшем и наказать виновных. Во время медицинских манипуляций произошло непоправимое – ее изнасиловали пациенты, и не один, а несколько. Из-за специфики учреждения (постоянный крик) на шум сразу не обратили внимания, а когда спохватились, было уже поздно. Эта ситуация сломала девушку, психика не выдержала. Она оказалась пациентом психиатрической клиники.