Ваустейнер

1. Беззаботность и надежда

Холодное декабрьское утро в Санкт-Петербурге. Не так давно он назывался Ленинградом. На тонких ветвях берёзы белым слоем стелился иней, едва заметно сверкающий под лучами тусклого солнца. Толстый покров снега одеялом лёг на всю серую улицу, принимая в свои морозные объятия падающие хлопьями снежинки. Ледяной ветер щипал щёки, которые не мог защитить даже толстый шарф. Александр Богдарéнков спешил в институт. Он, кудрявый, высокий и стройный, бежал в сопровождении хрустящего звука свежевыпавшего снега. Его тёмно-коричневая формовка на голове постоянно съезжала на макушку, а длинная и тяжёлая чёрная шуба доставала до самых колен. Рядом с меховым изделием свисал кожаный дипломат, что чуть ли не выскальзывал из толстых и неудобных варежек.

Неуклюже, как медведь, Саша выбежал на просторную оживлённую улицу, ограждённую по обе стороны красивыми каменными домами, которые были построены ещё во времена императорской России. Их большие деревянные окна находились глубоко в стенах, будто прятались от кого-то в фасаде, а широкие водоотливные трубы словно держали стремящиеся к небу карнизы. Не обращая внимание ни на что вокруг, молодой человек в спешке начал переходить дорогу, и в этот момент по ней проезжала бардовая копейка, старый водитель которой едва успел повернуть руль и надавить на тормоз.

- Тебе жить надоело?! – злобно крикнул старик, высунув голову из машины, на что студент, не сбавляя шаг, посмотрел на него и извинился. – Ну и молодёжь пошла Всё спешат куда-то, спешат Глядишь, так и вовсе везде опоздают, - пробубнил водитель, недовольно смотря Саше вслед.

Через несколько домов, парень вышел в сквер, где двое рослых мужчин чистили снег большими деревянными лопатами. Он быстро пробежал по нерасчищенному короткому пути. Молодого человека не беспокоила промокшая после пробежки по сугробам обувь или мокрые чуть ли не до самых колен штаны – его волновало опоздание. Вот ещё пару поворотов и на горизонте появилось трёхэтажное кирпичное здание – это был институт. Крыльцо к приходу Саши опустело, поэтому он, не переводя дыхания, забежал внутрь здания, где увидел безлюдные коридоры. Парень понял – уже начались занятия.

В гардеробе студента поприветствовала добрая сотрудница старческого возраста. Она аккуратно повесила его мокрую тяжёлую шубу на спинку деревянного стула возле тёплых чугунных батарей. Доброжелательный взгляд женщины с сильно нависшими от старости веками немного утихомирил тревожность молодого человека, и он, потный и запыхавшийся, но с более спокойной душой направился на второй этаж.

Рядом с лестничной площадкой запоздалого парня остановил грубый мужской голос:

- Богдаренков, стоять!

Саша обернулся и увидел своего раздражающего куратора. Это был мужчина средних лет. Невинное лицо мужичка с большими круглыми щеками скрывало его скверный характер. Он, как обычно, расхаживал по институту в коричневом жилете, на котором висела его любимая медаль «За трудовую доблесть». Многим казалось, что он ею гордился. Голубая клетчатая рубашка мужчины местами была выцветшей - куратор её любил, поэтому носил несмотря на далеко непрезентабельный вид.

- Роман Алексеевич - Саша до последнего не желал с ним пересекаться.

Куратор с кислой миной на лице подошёл к парню:

- Почему вы опаздываете на занятие, Богдаренков?

Тот виновато бросил на него взгляд. Мужчина с лысиной на затылке нахмурил свои густые брови, явно ожидая услышать уважительную причину.

- Я проспал.

Куратора такой ответ не устроил. Роман Алексеевич злобно фыркнул. Он по привычке положил свои руки на широкую талию и выпятил грудь вперед, как какой-то индюк, будто в очередной раз хотел продемонстрировать кому-то свою награду.

- У вас и так много пропусков по палеографии и не сданы контрольные работы И вы ещё умудряетесь опаздывать?! Смотрите мне, не допустит вас Иван Фёдорович к сессии – пеняйте на себя. Мигом у меня из института вылетите с таким отношением! Комсомолец называется. Стыдно вам должно быть! Лучше бы ПТУ окончили и другим проблем не доставляли.

Мужчина скрестил руки перед собой и принялся пристально смотреть на непутёвого студента, ожидая услышать извинения и раскаяния от него, но тот не желал плясать под его дудку.

- Роман Алексеевич, пока вы меня тут отчитываете, я драгоценное время теряю. Занятие уже началось, а я стою тут и десятый раз выслушиваю от вас одни и те же претензии. Извините, но мне нужно бежать на занятие, а то, глядишь, из института вылечу, - не проконтролировал Саша свой пренебрежительный тон и дерзкую ухмылку.

Вместо того, чтобы упрекать поведение молодого человека, куратор недовольно махнул рукой и развернулся. Богдаренков побежал на занятие.

В аудитории через белый тюль просачивались сумеречные лучи. Иван Фёдорович стоял напротив студентов, которые, как он любил говорить, почти что поголовно сидели в джинсах. Преподаватель впустил опоздавшего в аудиторию. Он потребовал, чтобы Саша приходил вовремя, и напомнил ему о задолженностях.

Когда молодой человек сел за свою парту, то сразу получил от одногруппников записку. В ней говорилось, что Надя, его невеста, хочет с ним погулять после учёбы. Пусть они и были помолвлены, но жить вместе им пока не предоставлялась возможность.

Когда закончились занятия, Саша направился на набережную Макарова, чтобы встретиться со своими друзьями. Замёрзшая Нева в некоторых местах быстрым течением медленно уносила плоский лёд. Молодой человек смотрел на неё - на медленно плывущие небольшие льдины, на застывшую и усыпанную снегом вдоль стен набережной воду, по которой гулял ветер, пускаясь в пляс с падающими снежинками. Горячее дыхание Саши рассеивалось прямо перед его лицом, оседая мокрыми каплями на длинных ресницах и мешая парню смотреть на двигающиеся трамваи вдали, но вскоре и вовсе стало темно. Кто-то закрыл его глаза холодными руками.

- Угадай кто, - сказал искажённым голосом неизвестный молодой человек.

- Федя - быстро понял Саша.

Фёдор убрал руки и немного отошёл. Александр развернулся и увидел перед собой своих старых и совсем не похожих друг на друга друзей – Витю и Федю.

- Давно ждёшь? – поинтересовался Витя и закинул руку через шею друга, после чего они медленно двинулись с места.

- Нет, минут пять, наверное, - ответил Саша.

- Отлично, а то у меня Маша переживала, говорила мне, мол, ждёт тебя Сашка там. Замёрз, пади, уже, - Витя начал тихо смеяться. – А сама сидит и на Соньку пытается колготки надеть. Та – ни в какую. Всё ко мне на руки просится, - тут высокий и на вид суровый друг немного поник. – На работе чуть ли не сутками пропадаю, дочь меня совсем не видит. Зарплату уже который раз задерживают, приходится талоны брать. Видимо, скоро с Машкой и Сонькой к тёще в деревню уедем. Там хоть с огорода еда будет. Да и одежду тёща с Машей сшить смогут. Вот только с работой надо что-то делать. Бардак полнейший

- Да не говори так. Образумится всё, наверное - попытался поддержать своего друга тот, сам не веря в свои слова.

- Тяжело сказать, Сань. Вспомни август, когда несколько дней показывали балет вместо новостей, а в это время чёрт-те что творилось в Москве

- Не забывай про Всесоюзный референдум, - перебил Саша возмущённого Витю.

- Ну да, ты прав. Пожалуй, надежда всегда умирает последней. Посмотрим, что будет, но я всё же предупреждаю, что в случае чего мы, скорее всего, уедем, - тот постарался вернуть свой оптимистичный настрой.

Тут Витя обратил внимание на Федю и резко остановился. Двухметровый двадцати двух летний парень скривил ухмылку, смотря на своего вечно витающего в облаках друга.

- Федя, - обратился он к нему.

Младший из тройки друзей откликнулся. Он был одет не по погоде. Его красные щёки были спрятаны под пышным воротником куртки, а большая шапка сильно съехала на макушку, из-за чего у него небрежно торчали белобрысые волосы. Сам парень съёжился от холода. Он шмыгал носом и потирал красные руки:

- Что?

Виктор тяжело вздохнул, косо посмотрел на Сашу и подошёл к Феде. Эти двое со стороны смотрелись крайне забавно, как две противоположности друг друга: высокий и опрятный Витя, что вместе с Сашей стал комсомолом, был тепло одет и с виду казался выходцем из богатой семьи, но на самом деле был простачком из ПТУ и уже во всю старался прокормить свою жену и дочь; а второй – Федя, выглядел весьма небрежно - щеголял в модных тонких джинсах и в короткой западной куртке, хотя сам по себе он был начитанным и глубокомыслящим одиноким пареньком. Он часто пропадал в советских библиотеках, чтобы ознакомиться с какой-нибудь новой для себя книгой, или, как он говорил по секрету, умудрялся находить рукописные варианты запрещённой литературы. Федя, как и Саша, приехал учиться в Ленинград, только он был весьма скептичен к коммунистическим идеалам, и поэтому часто спорил с Витей, когда тема касалась политики и развития страны.

- Прибил бы тебя за такое, - Виктор по привычке проявил своё отцовское отношение и надел на Федю свой толстый тёплый шарф. – Ну во что ты оделся вообще?! Заболеть хочешь? Если бы у меня так Сонька оделась, она бы из дома вообще не вышла. Здоровье куда важнее этих ваших навороченных тряпок.

Федя недовольно промычал и принялся поправлять свою шапку, пристально уставившись на Сашу:

- Алик, иногда он меня очень сильно раздражает.

Высокий друг закатил глаза и отошёл от Феди. Александр тихо посмеялся с их взаимоотношения.

- Кстати, а ты почему остановился? Мы чуть без тебя не ушли, - поинтересовался Богдаренков.

Белобрысый парень снова развернулся к друзьям спиной и начал смотреть на Неву.

- Иногда в голову приходят такие интересные ассоциации, - сказал Федька, пытаясь согреть свои руки. – Вот, Нева ближе к середине никак не может покрыться льдом. У реки сильное течение, поэтому она не успевает замёрзнуть, и дальше всё по законам физики Но я вот что подумал – река будто устроила борьбу за выживание. Всё вокруг погрузилось в мёртвый снежный сон, а Нева до сих пор живёт, пытается наполнить свои воды тусклым зимним светом. За рекой – другой мир. Из-за снегопада его так тяжело рассмотреть, но там двигаются машины, трамваи Отчаянно борющееся за жизнь река – граница между мирами Сколько же мотивов можно увидеть в нашей жизни - Федя мрачно посмотрел на Сашу и Витю. – Хотя, чего это я? Все книжные мотивы – реально существующие явления. Вот я балда, хах!

Друг с дипломатом в руках с лёгким интересом выслушал товарища, а Витя с недопониманием слегка наклонился к Саше и пробубнил:

- Его опять унесло?

- Ты же знаешь - он любит такие вещи, - так же тихо ответил тот, после чего подошёл к Феде и, взяв его за предплечье, поволок за собой. – Меня порой поражают твои мысли. Как ты вообще живёшь с такой богатой фантазией?

- Ну, про границу и миры еще Пропп писал, а мотивы можно в любой литературе найти Да хоть в зарубежной.

- Можно себе все руки отморозить, а не литературу вашу эту изучать, - перебил его Витя. – Давайте хоть в магазин зайдём, отогреемся.

Неожиданно, будто резко отреагировав на слова Вити, литературовед аккуратно вырвался из хвата Саши, подбежал к краю набережной и, набрав побольше воздуха в грудь, с некой грустью и восхищением крикнул в сторону реки:

- Люблю тебя, Петра творенье!

Проходившие мимо люди уставились на троицу друзей. Саша с Витей почувствовали стыд за поведение друга, который с лёгкой улыбкой, но с потухшим взглядом, развернулся, отошёл от края набережной и, заметив пристальное внимание окружающих, наигранно продолжил:

- Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, береговой её гранит, - после Федя более оживлённо посмотрел на людей, мальчишески усмехнулся над друзьями и продолжил говорить, раздвинув руки в стороны, словно поэт на сцене. – Люблю зимы твоей жестокой недвижный воздух и мороз, бег санок вдоль Невы широкой, девичья лица ярче роз, и блеск, и шум, и говор балов, а в час пирушки холостой шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой, - тут он резко указал рукой на Богдаренкова, будто хотел немного поиздеваться над его небольшим внешним сходством со знаменитым поэтом, и гордо произнёс. – Александр Сергеевич Пушкин, поэма «Медный всадник»! Хотя, изначально Пушкин обозначил её как «Петербургская повесть».

Рядом стоявшие хмурые люди тихо посмеялись и начали аплодировать Федьке, а его друзья, с горящими от стыда лицами, взяли в охапку непутёвого друга и поволокли его в ближайший магазин под бурные обсуждения окружающих.

Ребята зашли в «Колобок» - в магазин игрушек. Он был небольшим, да и полки в нём казались немного пустыми. На них не было любимых девчонками пупсов и колясок для кукол, зато было много бумажных игрушек и различных головоломок. Возле кассы стояла молодая девушка. Она поприветствовала гостей, прикрыла лицо и, глубоко зевнув, облокотилась на руку.

- Что ты устроил?! – возмутился Витя и снял с себя большую меховую шапку. Федя и Саша тоже сняли свои головные уборы.

- Зачитал строчки из поэмы, - легкомысленно ответил Фёдор.

- Федя! – продолжал наступать двухметровый друг.

- Ах! За что же, друг ты мой сердечный, меня во всём так упрекаешь? Ведь я дружу с тобою вечность, но ты меня не понимаешь, - Федя случайно увидел кубик-Рубика и медленно направился к нему. – Так что же, друг ты мой любимый, готов ли в нашем же пути окунуться в долгой и безмерной, честной дружеской любви? – тут Фёдор на мгновение задумался и продолжил. – Последние пару строчек надо бы поменять, в них будто эм теряется ритм и главная суть такого прекрасного явления, как дружба, - поэт направил свой взгляд на продавщицу и аккуратно сменил тему. – Можно я кубик соберу?

- Делайте, что хотите, - устало ответила та.

Саша аккуратно взял Витю за кисть и отвёл его подальше от белобрысого друга.

- Что это с ним? – подметил он нетипичное поведение Феди.

- Я не знаю. Обычно, он так себя ведёт, когда наступает тяжёлый для него период жизни, но он, как ты знаешь, всегда делится своими переживаниями, а тут, - Витя мельком взглянул на неугомонного друга. – Он решил всё хранить в себе. Это никогда ни к чему хорошему не приводило.

Во время обсуждения в магазин зашли две девушки. На вид совсем юные. Поначалу Саша не обратил на них никакого внимания, но потом заметил, как они, купив какую-то игрушку, начали активно перешёптываться, смотря на Федю. Витя, увидев заинтересованность Саши, тоже засмотрелся на счастливых девчонок.

- Как думаешь, понравился? – ехидно спросил кудрявый друг своего рослого товарища.

Виктор насмешливо кивнул, а в этот момент Федя, наконец, обратил своё внимание на молодых дам. Девушки переглянулись с удивлённым парнем и, красные, быстро покинули магазин.

- Чего это они? – не понял их поведения Фёдор.

- А ты сам как думаешь? – задал ему встречный вопрос один из друзей.

- Ты им понравился, Федя, - добавил второй.

Литературовед покрылся румянцем. Он аккуратно вернул на полку кубик и подбежал к своим друзьям:

- Да ну! Быть не может! Чтобы я?! Им!

- А что не так? – довольствовался искренней реакцией парня Витя.

- Ну, ты посмотри на меня! Мне в страсть книги! Впервые замечаю на себе такие взгляды

- Удивительно, - с лёгкой издёвкой сказал Саша. – Парень молодых лет, начитанный и красноречивый, в модной западной одежде, со светлыми волосами и с пылающими страстью глазами просто не может не быть любовным интересом таких молодых и мечтательных дев.

- Если честно, на тебя часто так посматривают, но из-за своей отстранённости ты этого даже не замечаешь, - поддержал Сашу Витя.

- И как любимец многих девушек до сих пор одинок? – продолжил Богдаренков.

- Так говорите, будто я должен быть каким-то Дон Жуаном! – возмутился Федя.

- Нет, ты не подумай ничего плохого. Нам даже очень нравится твоя замкнутость. Ты - тот самый пример, когда за красивой обложкой скрывается уникальный сюжет, - осторожно поддержал Федю тот.

- Встречу я ещё кого-нибудь. Вот увидите! Будете ещё на моей свадьбе гулять!

Согревшись, молодые люди вышли из магазина. Они гуляли возле реки ещё пол часа, обсуждая различные события и поддаваясь философскому рассуждению, пока Саша не увидел на наручных часах семь вечера. Он тепло попрощался с друзьями и, поддаваясь искушению, быстро направился на встречу с возлюбленной.

Крестовский остров. Известная клиника Свердлова, которую не так давно переименовали в городскую клиническую больницу, своими алыми кирпичами придавала красок улицам Петербурга. Именно в ней Надя мечтает работать, поэтому она поступила учиться в медицинский институт. Сегодня она приехала в больницу, чтобы навестить свою тётю и, конечно же, путём наблюдения узнать больше полезной информации для своей будущей профессии.

Саша уже стоял возле главного входа в Свердловку. Минуты ожидания сопровождались тишиной и спокойствием, лишь стук сердца счастливым эхом проносился в голове парня.

- Саша! – наконец молодой человек услышал голос любимой женщины.

"Она прекрасна!" - подумал он, смотря на девушку. Парень взглядом очерчивал её лицо сверху вниз. Русые волосы Нади прятала под собой белая шапка. Глубоко посаженные, уставшие серые глаза смотрели на него в ответ с тем же восхищением и любовью. Вздернутый носик был прикрыт бежевым палантином, который скрывал её маленькие пухлые губы. Надя привлекала его, казалось бы, только ему понятной красотой - круглолицая, краснощёкая, пикнического телосложения. Девушка кинулась к Саше, будто их разлучали долгие годы, и крепко обняла его. Юноша нежно прикоснулся своими губами к её лбу.

- Конец учебной недели Она длилась долго, - чуть ли не прошептала парню его любовь.

- Главное, что закончилась, - попытался он подбодрить её.

Надя через силу перестала обнимать Сашу, взяла его за руку, и они вместе отправились на долгожданную прогулку.

Мороз щипал лица, но молодых влюблённых согревало тепло их пылающих чувств. Они медленно шли вдоль улицы. Наденька с особой искрой в глазах смотрела на звёздное вечернее небо, которое ближе к вечеру начало виднеться после снежных туч.

- Оно такое звёздное и загадочное, - игриво подметила она Саше, но в её словах слышалась усталость.

В ответ Богдаренков лишь любовался своей будущей женой - её нежным взглядом, её округлыми невинными чертами лица, её доброй и лёгкой улыбкой Но вдруг девушка стала грустной и задумчивой.

- Сегодня мне впервые пришлось узнать, какого это - не спасти человека, - неожиданно сказала Надя.

- Что произошло? – начал переживать Саша.

Девушка опустила голову. Она всегда так делала, когда понимала, что хочет плакать.

- К нам в экстренном порядке привезли мужчину. Нам не сказали, что с ним произошло, но у него была глубокая рана на шее, - тут Надя начала выдавливать из себя слова. – Я мельком увидела его, когда в кабинет моей тёти забежал один из врачей и позвал её на помощь пациенту. Они убежали в реанимационное отделение. Через час моя тётя вернулась, - молодая невеста посмотрела на Сашу, и тот увидел, что она вот-вот заплачет. – Она была подавлена. Она сказала, что раз я собираюсь быть врачом, то должна быть готова ко всему, и спросила, смогу ли я смириться с летальным исходом. Саша, - у Нади потекли слёзы. – мне страшно видеть смерть людей Я не смогу.

Парню было больно видеть опечаленную Наденьку. Он осторожно обнял её и прижал к себе:

- Ты всегда мечтала быть врачом и прекрасно понимала, что, порой, человек не в силах спасти кого-то.

- Да, - девушка немного отошла от своего жениха. – Но когда ты видишь смерть того, кого тебе нужно спасти - тебе становится очень тяжело - тяжелее, чем я думала. Это неподъёмная ноша. Ты понимаешь, что от тебя зависит судьба человека, ты несёшь ответственность за его жизнь Ты становишься единственной его надеждой перед смертью, ты то самое возможное чудо в глазах его близких, - Надя протёрла лицо руками. – Я сейчас думала, что смогла отпустить эту ситуацию что в будущем я смогу справляться со своим отчаянием после таких потерь, но, посмотрев на небо, я вспомнила того мужчину - его вид, такой бледный, слабый глубоко внутри меня просыпается страх. Я хочу быть врачом для того, чтобы спасать людей, а не для того, чтобы морально умирать перед страхом неизбежного, - Надя снова посмотрела на плывущие облака и тихо сказала. – Надеюсь, там ему уже не больно

Возможно, на данный момент Саша плохо понимал чувства своей возлюбленной и в будущем, скорее всего, пожалеет об этом Но сейчас он хотел утешить её, обнять, найти нужные слова:

- Что бы не случилось, солнце моё, помни, что ты делаешь благое дело. Нам всем бывает тяжело, мы все чего-то боимся. Особенно - смерти.

Надя бросила взгляд в сторону и погрузилась в свои думы:

- Ты прав. Думаю, мне нужно будет привыкать к таким вещам. Сейчас я пережила эмоциональный шок. Честно признаться, тётя меня тоже утешала. Предлагала мне отказаться от учебы и мечты, говорила, что моё через чур доброе сердце может не выдержать такого стресса. Тётя переживает за меня. Она сама проходила через это.

Надя снова взяла Сашу за руку, после чего они медленно пошли дальше. Парня никак не оставляли в покое слова и самочувствие его невесты. Бойкая и сильная духом девушка может заплакать при виде слабого и нуждающегося в спасении человека. Но, не желая обременять своего жениха, Надюша решила сменить тему разговора:

- Как у тебя дела с учебой? Что планируешь делать в Новый год?

- Ну, - не хотел тот делиться плохими новостями.

- Рассказывай, - настаивала она, наконец отпустив пережитое.

- Ты только не волнуйся, хорошо? Меня хотят отчислить, но дали шанс сдать долги и доучиться последний курс, поэтому я сейчас активно учусь

- Но скоро ведь конец семестра! – возмутилась Надя.

- Я успею, - уверял Саша.

- Точно?

- Да. Ты сама ведь знаешь – мне деньги нужны. Поэтому я пропадаю на разных подработках и жертвую учёбой.

- Ты жертвуешь своей мечтой

- Не кажется ли тебе, что в такое время культура теряет смысл? Деньги нужны, Надь. Не жить же мне с твоими родителями.

- Иногда молодым приходится жить с роднёй, - не отступала та.

Тогда Саша мягко улыбнулся и ответил:

- Мне осталось всего полгода учёбы. Это не так сложно. Закрою долги на этой последней неделе декабря, доучусь и пойду работать учёным или учителем Там уж как распределят. Да ещё, глядишь, квартира своя появится. Заживём!

Молодая невеста аккуратно приобняла своего жениха, и тот продолжил:

- А в Новый год вернусь в Ростов, к своим родителям. Все равно первый экзамен у нас планируется шестого января. Успею с родными повидаться, Новый год с ними встретить и обратно в Ленинград вернусь - Саша по привычке дал городу прежнее название.

- Повезло - вздохнула Надя. – А у нас второго числа уже экзамен стоит. Так бы с тобой в Ростов улетела, бабушку навестить хочется.

Саша нежно обнял Надю и начал гладить её по спине:

- После свадьбы навестим её, хорошо? Я тоже уже успел соскучиться по стряпне твоей бабушки.

Надя едва слышно засмеялась:

- А помнишь, как мы познакомились? Тогда ещё Витька с тобой в одном дворе жил, пока его семья в Ленинград не переехала. Вы с ним пришли в гости к бабушке Томе

- Да, нас к ней моя бабушка привела. Буквально соседняя квартира.

- Ха Вы тогда такими шумными были, пока Витька Машу не увидел. Она же у нас гостила тогда, - продолжила Надя.

- Помню-помню. Он ещё ей тогда сказал, что женится на ней. Тогда тётя Тома приняла его слова за детское легкомыслие. А когда Витя уехал, то он каждый день телеграммы отправлял, да письма всякие, а потом и вовсе Машку в Ленинград забрал.

- Да а в день нашего знакомства ты ещё случайно на Борю компот пролил, - громко засмеялась девушка.

От такого разговора Саша медленно погрузился в воспоминания. Он видел перед собой тот самый узкий коридор, в который просачивались тёплые солнечные лучи, что золотили коричневый ковёр рядом с открытыми комнатами. На вешалке в метре от входной двери висели лёгкие летние кофты и куртки, они частично закрывали собой большое старое настенное зеркало. Где-то неподалёку из дверного проёма в гостиную выглядывал импортный шкаф «Хельга» пятьдесят третьего года выпуска, тот самый – невысокий, деревянный, набитый немецким сервизом шкаф, который встречался почти у каждой семьи Советского Союза. В конце коридора были закрытые белые двери, на которых висели керамические таблички-указатели, что обозначали ванную комнату и туалет. Саша слышал тот самый запах запах свежеиспечённого пирога с картофелем, что терялся в привкусе варёного куриного мяса. И вот, ещё мгновение, и в конце коридора из комнаты вышло трое человек: две девочки и один мальчик. Это была Надя со своим младшим братом Борей, а с ними - совсем стройная Машка, их подруга.