Академия Хозяйственной Магии

Скорее всего, кто-то увидел на примере Мартына Задоя, что задолженную библиотеке книгу лучше вернуть. Подобное рвение, конечно, похвально, вот только почему должник принёс книжку мне, а не на абонемент, как полагается? Впрочем, наверное, просто поленился, а, может, боялся, что в библиотеке выпишут штраф…

Я раскрыла книгу на первой попавшейся странице и из нее тут же выпал засушенный цветок бледно-лилового цвета, на коротком стебельке. Как романтично! Хотя я не люблю сухие цветы – в них есть что-то угрюмое, напоминающее об увядании и смерти.

Взяла цветок за стебель, задумчиво его разглядывая. Вдруг показалось, что линии лепестков складываются в какое-то изображение… Нехорошее изображение, прямо в ответ на мои мрачные мысли.

Череп.

Лепестки, причудливо изогнувшись, засохли в форме черепа…

Я резко отбросила цветок, точно ядовитого паука, но было уже поздно.

Он упал на страницы книги, ожил и распахнулся грязно-лиловым соцветием, раскрывшейся пастью черепа, который взвился в воздух, подрагивая и истекая серым туманом.

Отскочила от стола, попыталась развеять череп, наложить на него блок, выстроила мгновенную защиту, но все было бесполезно. Белёсый туман пролетел сквозь щит и… сквозь меня, обдав могильным холодом и сладковато-гнилостным запахом.

Я задержала дыхание, а когда выдохнула, поняла, что снова вдохнуть уже не могу. Облачко тумана хлынуло в лёгкие, высасывая кислород, напитываясь им, напитываясь мною и распространяя внутри меня свой ядовитый аромат.

Яд в цветке, вложенном в книгу. Сильно. Ведь заклинание ауры интерьера не смогло его выявить – цветок был надежно скрыт переплётом.

И яд тоже сильный. В магполице на первом курсе мы прошли пока только простейшие яды, а с таким я никогда не сталкивалась и не знаю, как нейтрализовать его действие…

А это значит, что мне придется умереть.

Царапая ногтями горло, в которое будто насыпали стеклянной крошки вперемешку с камнями и мелкими железками, в судорожных попытках вдохнуть я сделала несколько шагов к двери, но упала.

Барабашка… Из последних сил пихнула ногой шкаф, в слепой надежде, что нечисть вылезет и позовет на помощь, но то ли барабашки не было, то ли он был рад избавиться от жилицы его комнаты и, запасшись воздушной кукурузой, наблюдал за ее мучительной смертью.

Не хотелось верить, что это конец, что я и правда умираю…

Умираю?

О боги, нет, конечно же, нет! Возможно, это какая-то глупая шутка, возможно, сейчас все как-то разрешится… Но с каждой секундой мне становилось все хуже, я задыхалась, а перед глазами плыл мерзкий белёсый туман.

И тогда, собравшись с последними силами, я позвала того, с кем у меня был самый сильный за прошедший день тактильный контакт. Пальцы не слушались, вязь заклинания призыва получалось кривой, пестрела дырками и ошибками, какими-то уродливыми загогулинами… Ничего не получалось, вязь просто-напросто расплеталась в воздухе.

Жить мне оставалось не более пары минут.

– Фил… – плача сухими, без слез, глазами, мысленно позвала я, понимая, что он услышит. – Фил, помоги…

И закрыла глаза, пытаясь магией продлить последние минуты своей жизни. Черпала из резерва сильно, помногу, чувствуя, как внутри меня яда становится все больше, а моей собственной магии все меньше.

Вот и все…

У смерти грязно-лиловый цвет лепестков засохшего цветка, приторный запах гнили и пустые глазницы черепа, сотканного из ядовитого тумана…

– Фрэнни! – глухо, как будто нахожусь под толщей воды, слышу голос Фила Шепарда.

Он обнимает меня, поднимает на руки и прижимает к себе.

– Фрэнни! – в его голосе переливаются ноты отчаяния. Впервые не отстранённо-бесстрастный, или мне только кажется, ведь я слышу его с трудом. – Фрэнни, зачем ты взяла в руки лебен? От него нет противоядия, понимаешь, Фрэн, нет! Он забрал твое дыхание и расцвёл!

Это уже не имеет значения, Фил. Мне больше не нужно дыхание. Я не дышу. Мой магический резерв исчерпан до капли.

– Фрэн… Все, что угодно… Фрэнни… Фрэн… – непонятно шепчет Фил, прижимая мою голову к своей груди. А потом его голос вдруг становится спокойным и твёрдым. – Я отдам свое. Я его разделю. У нас с тобой будет одно дыхание на двоих.

Я лежу в темноте – уже не чувствую боли, не чувствую себя, и мне кажется, что я мертва. Но слова Фила вызывают какой-то проблеск мысли.

Делить дыхание… Это же самая чёрная магия, Фил. А у такой магии всегда есть цена.

– Я знаю, – он как будто слышит меня. – Но какой бы она не была, она все равно будет мала по сравнению с тем, что я могу тебя потерять. Фрэнни… моя Фрэн…

Фил осторожно гладит меня по лбу, а затем его теплое дыхание касается моих пересохших губ, которые сами собой распахиваются ему навстречу. Но его губ я не ощущаю, только дыхание, которое вливается в меня жизнью, свежестью, силой. Горло, полное осколков стекла и железа перестаёт раздирать страшной болью, мягко и мятно становится в моей груди.

Но вдохнуть я не могу.

Темнота по-прежнему окружает меня со всех сторон, но осязаемость возвращается: ощущаю, как Фил Шепард разрезает корсаж моего платья, полностью обнажая грудь, и кладет на нее ладонь. Меня кидает в дрожь от этого прикосновения, но затем его ласковые пальцы сменяет что-то острое и холодное.

Чуть-чуть приподнимаю веки, которые кажутся такими тяжёлыми, будто налиты свинцом и мутным, расплывающимся взором вижу над собой силуэт голого по пояс Фила с ритуальным кинжалом в руке.

Он плетёт заклинание, и я вижу, как его черная, незнакомая мне вязь опутывает нас, тянется витиеватыми зловещими узорами, пронзает его насквозь и входит между моих грудей, оставив после себя зудящую рану и кровь на моей коже.

А Шепард посыпает эту свежую рану солью, заставляя меня выгнуться и взвыть от боли.

Фил впечатывает в мои губы пламенеющий, точно раскалённое железо, поцелуй.

Он для меня – невыносимое блаженство, счастье, глоток воздуха.

Я жива! Я могу дышать!

И я вдыхаю полной грудью, а затем снова падаю в темноту, но в этот раз она не враждебная и безвозвратная, а напротив – умиротворённая и как будто успокаивающая в том, что скоро отпустит меня обратно.

Очнулась в комнате с очень высоким потолком и стенами, крашеными белой краской и расписанными синими магическими символами, которые должны были способствовать скорейшему выздоровлению.

Лежу на кровати, скрытая ширмой, а рядом со мной на стуле сидит целитель в синем балахоне, расшитом белыми узорами. Белое и синее действуют умиротворяющее.

В отличие от вони, от которой меня едва не выворачивает наизнанку.

Гаврил Берн удовлетворённо кивает и отставляет в сторону какой-то пузырёк, от которого несёт чем-то едким, аж глаза режет. Едким… Я испуганно закрываю лицо руками, хотя понимаю, что ничего плохого Берн бы мне вдохнуть не дал.

– Не бойся, – целитель дотронулся до моей кисти. – Это всего лишь настойка для приведения в чувство. Травы, спирт, кой-какие химические элементы…

– Как-то машинально получилось, – пробормотала я, невольно вспоминая, запах цветка, который меня чуть не угробил. – Теперь, у меня, наверное, разовьётся аллергия на резкие запахи.

– Ну, хватила! Аллергия у неё разовьётся! – усмехнулся Берн и, смерив меня долгим-предолгим взглядом, добавил, – Черная магия в стенах Академии Магического хозяйства… Чудны дела ваши, боги!

– Ну, у нас в ВИМП к ней иногда студенты прибегали, – пожала плечами я. – Заговоры, порча, привороты, отвороты…

– Привороты и отвороты – детские шалости по сравнению с тем, что сотворил с тобой Фил Шепард, Фрэнни. И с собой… – покачал головой целитель. – Когда ректор узнал об этом, по-моему, он был готов убить Шепарда на месте.

– Да, наверное, по мнению ректора, мне лучше надо было тихо-мирно сыграть в ящик, лишь бы только не портить энергетический фон в академии, – закивала я. – Только скажу по секрету – он и так того… Не особо благоприятный… Вы комнату Мартына Задоя посмотрите.

– Шепард рассказал нам и показал, – отозвался целитель, сцепив кончики пальцев. – Вернее, попытался показать, но заклинание проявления интерьера комнаты Задоя ничего не показало… Чисто там.

– Как чисто? – мне аж поплохело. – Да там все черное! Тьмой истекает! Вы нормальные вообще? Я своими глазами видела…

– Возможно, так оно и было, а, возможно, Фил Шепард просто хочет отвлечь нас от недозволительного ритуала, который он совершил, – Гаврил прикрыл глаза. – В любом случае, разбираться с этим будут те, кому положено. Скоро из столицы прибудет специальная комиссия во главе с полицейским магом и проверяющим из Ведомства Образования. Фила Шепарда, к слову, скорее всего, посадят в тюрьму.

– Что за глупости? Он же спас меня! – воскликнула я с возмущением и каким-то затаённым страхом.

– Да, но в вашем случае это грозит обернуться катастрофой, – целитель с задумчивым видом откинулся на спинку стула. – Что ты знаешь о завете Одно Дыхание на Двоих, дитя?

– Только то, что проходили по Оккультным Наукам в институте, – призналась я. – Он упомянут в реестре строжайше запрещённых в нашем королевстве заклинаний. И все на этом, собственно…

– Шепарда могут судить уже за одно то, что он его знает… – отозвался Берн негромко. – Но в вашем случае – благодарение богам, что знал и смог применить, иначе мы с тобой сейчас не разговаривали, душа моя.

– Какова цена завета? – до боли стиснув пальцы, спросила я.

– Дыхание мага – это очень сильная составляющая его магической сущности. Теперь, когда у вас одно дыхание на двоих, вы с Филом Шепардом связаны довольно-таки болезненной, но неразрывной связью, – тихо ответил Берн. – Фил Шепард многим пожертвовал ради тебя, Фрэнни, ибо дыхание редко кто отдавал добровольно. Черные маги обычно забирали его… забирали насильно, желая подчинить себе того, кого они обокрали… Зачастую это проделывалось с молодыми и красивыми девушками… Отныне Шепард постоянно должен совмещать свое дыхание с твоим… правильнее говоря, своим – тем, что принадлежит изначально и по праву ему. Поцелуи необязательны, но – максимально близкий контакт. Иначе он будет испытывать весьма болезненные ощущения… – целитель замолчал и вскинул на меня ярко-синие, под стать своему одеянию, глаза. – Сродни с ощущением удушения, нехватки воздуха… Ты теперь хорошо знаешь, что это такое, не так ли, Фрэнни?

Не в силах больше выносить его взгляд, я спрятала лицо в ладонях.

О Фил! Ты знал, как тебе придется расплачиваться за применение завета, но ты все равно пошел на это…

– Да, Фрэнни, теперь ты имеешь над Филом определённую власть весьма интимного свойства, которую он сам дал тебе в руки. Ни к чему хорошему, как правило, Одно Дыхание на Двоих не приводило, – Берн вздохнул и наклонился вперёд, прищурившись. – Но ты же не черный маг, милая, ты не будешь терзать этого молодого человека, который пожертвовал ради тебя едва ли не самым ценным?

Я покачала головой, не отмыкая рук от лица, пытаясь собраться с мыслями. Я была совершенно сбита с толку тем, что сообщил целитель.

Что все это значит? Как принять это? Как быть дальше? Как себя вести с Филом?

– Я не хочу власти, не хочу никого мучить, не хочу, чтобы от меня столько зависело… – в смятении проговорила я.

– И тем не менее, вы теперь связаны и связь эту невозможно разорвать, – перебил Берн. – Хочешь знать моё мнение на этот счет? Я восхищен! Восхищен сильным поступком этого парня. Тем, что ему вообще пришло это на ум, ведь счет шел на секунды! Тем, что ему хватило смелости на это непростое решение! И, наконец, тем, как мастерски он провел ритуал. Недрогнувшей рукой вырезал сигл… Да, да, вот здесь…

Нахмурившись, я потянула ворот рубашки и увидела на своей груди аккуратно вырезанную перевёрнутую пятиконечную звезду размером с пол ладони, заключённую в круг. В каждый луч был вписан непонятный символ. Но странное дело, расцарапанная кожа не болела, только в глубине раны проступал чёрный контур.

– Это сигла Открытие, – проследил за моим взглядом Берн. – У себя на груди Фил Шепард вырезал такую же. Без этого невозможно было совершить завет. И ведь надо же, как оригинально запечатал сигл! Солью! Чтобы больше никто не смог им воспользоваться и получить неограниченный доступ к твоему духу и, разумеется, к твоему телу. Если только грудь ритуальным ножом не разрезать…

Я нащупала сигл, потрясённо глядя на целителя.

– А что ты хотела? – пожал плечами он. – Это черная магия.

– Можно ли как-то сломать Завет? – спросила я в отчаянии, не в силах выразить всю глубину своих эмоций. – Я же не могу… Это все слишком…

– Я уже написал в Высшую Академию Целителей с подробным описанием вашего случая, – кивнул Берн. – Если там не смогут придумать, как разорвать установившуюся между вами связь, то никто не сможет.

– Но хотя бы малейшая, хоть самая крошечная вероятность есть? – я схватила целителя за руку.

– Знаешь, Фрэнни, где точно могли помочь, так это в Институте Оккультных Наук, в Тартеринском княжетстве, да вот беда – его уже лет сорок, как не существует, – помолчав, выдал Гаврил.

Поднялся.

– Отдыхай, Фрэнни, набирайся сил… Я велел к тебе пока никого не пускать… кроме Фила Шепарда. И да, чуть не забыл… Вот это тебе от ректора.

Он поставил на тумбочку корзинку, полную крупных красных ягод – внутри каждой как будто горело маленькое солнце.

– Что это? – вскинула брови я. – С чего бы ему делать мне такие подарки?

– Когда ректор узнал о произошедшем, он был в жутком состоянии… Никогда его таким не видел! Опрокинул свой письменный стол и разбил – в щепки. Он был в ярости. А ягоды… Это княженика, очень редкая и дорогая ягода, которая не растёт в наших лесах. Только в соседнем королевстве, на границе с Льдистыми Землями. Ее называют арктической малиной. А ещё она обладает редчайшим свойством – полностью восполняет магический резерв. Твой высосан до капли, потому я бы на твоем месте княженикой не пренебрегал.

С этими словами Гаврил Бирн скрылся за ширмой, оставив меня в состоянии полнейшего разброда мыслей и чувств.