Академия Хозяйственной Магии. Фиалка для ректора

ГЛАВА 4

Ректор… В моем понятии ректор – седенький старичок в очочках, а не мужественный красавец с таким потрясающим торсом! И я умудрилась свалиться ему на голову в момент принятия водных процедур?

Да это даже для меня было чересчур!

Вместе с тем во мне затеплилась надежда прекратить все это.

– Послушайте! – сбивчиво начала я. – Красавин сказал, что мое обучение может закончиться раньше срока, если вы выставите меня из своей академии! Так разорвите этот контракт и выгоните меня прямо сейчас! Я готовая!

– Я не стану этого делать.

– Но почему?

– Ты пришла из чужого мира и не совсем представляешь, как действует магия. Этот контракт магический… И в какой-то степени – он живой. Если я вот так, искусственным образом аннулирую его, то это может иметь последствия. Возможно, тяжелые и даже неотвратимые. И то, что ты вообще не сможешь вернуться в свой мир, окажется самым легким и безболезненным из них. Магия действует по своим законам. Их нельзя нарушать.

– Так, может, последствий не будет? – с надеждой переспросила я.

Верить в то, что я здесь застряла надолго, не хотелось.

– Возможно. Но я не стану рисковать.

– Рискните! С моего согласия!

– Если я говорю «нет», то это значит «нет». Запомни это, пожалуйста, Феврония, – оборвал Влас. – Я бы на твоем месте озаботился тем, как открыть в себе магический дар. Без него ты не сможешь приступить к обучению. Самый простой способ – призвать фамильяра. Он свяжет тебя с нашим миром и высвободит силу. Они отличные проводники способностей, особенно для тех, кто открывает в себе дар заново.

А ведь Красавин тоже говорил про то, что мне надо будет завести себе фамильяра – тогда и магия появится. Вот только нужна она мне, эта магия?

Я домой хочу…

Я принялась рьяно уговаривать ректора исключить меня если не сегодня, то хотя бы завтра, но он был непоколебим. Вместо того, чтоб подпалить проклятущий контракт, разорвать его на мелкие клочки, или, на худой конец, выкинуть его в окно, Влас тронул расписной глиняный колокольчик на пеньковой веревочке, который возник в его пальцах прямо из ничего.

Колокольчик издал приятный звон, но после этого в комнате образовался небольшой смерч, сопровождающийся свистом и небольшим завыванием. Через пару мгновений внутри смерча возникла старушка в черном мешковатом платье, поверх которого был надет передник. На голове у нее был аккуратно повязан светлый платочек в цветочки, а руки были испачканы в чем-то белым. Самая обычная пенсионерка…

Если б не огромные и очень острые клыки, что торчали у нее изо рта! Один смотрел вверх, а другой вниз – довольно кровожадное зрелище, доложу я вам.

– Только пирогов собралась напечь, а Его Ректорство меня вызывать изволит. Видать, не хочет Его Ректорство пирогов-то! Да со стерлядью, нежной и сладкой, что только в озере плавала… – ехидно начала старушка, стряхивая муку с сухоньких ручек, но тут приметила меня. – А это что еще за чуда-юда такая? Нет, бы нормальную девку в баню позвать, да и оттр…парить ее в удовольствие! Давно тебе о том твержу. А это что? Какой-то импий выкормыш! Лицо еще ничего так, волосы, но остальное… Один рог, а сзади еще хвост болтается… И цвет меха противный-то какой, фиолетово-желто-розово-салатовый, ажно в глазах рябит. Тьфу, глаза б мои не глядели! Ох, не знала я, не ведала, что у тебя вкусы такие извращенные, дорогой племянничек!

На отповедь старушонки Влас и бровью не повел:

– И тебе хорошего дня, тетушка Ядвига. Это Феврония Астахова, новая студентка академии. Прибыла к нам из техногенного мира дабы обучиться хозяйственной магии. На первых парах ей нужно помочь у нас освоиться, а так же пробудить колдовские силы, так как у нее их нет. Феврония, в академии Ядвига Карповна – мой заместитель по воспитательной части. Если возникнут какие-то вопросы, можешь смело обращаться к ней.

– У меня возник вопрос, – живо перебила старушка. – Она, как и все лошади рогатые, цветками шиповника да утренней росой питается? Шиповник только в Запретном лесу нынче цветет, а тут его на полях для чемпионата энтого богопротивного повырубили. Чем будем ее кормить и где содержать? Надо б на конюшне, наверное, но как-то я сомнения в этом испытываю…

– Это обычная девушка, – закатил глаза Влас. – Костюм у нее такой. Вот как раз первым делом и подыщи ей что-то более подходящее.

– Ах, обычная, – искренне порадовалась Ядвига. – Это хорошо, коли обычная – у меня аж камень с души свалился. Ступай, девка, за мной, да не отставай.

Я пошла. Без пререканий. Попробуй спорить с такой бабусей!

Мы вышли в сени, где меня чуть не повалил черный ураган, который бросился мне под ноги. От неожиданности я ойкнула, пошатнулась и схватилась за стенку.

– Да не бойся ты этого охламона! – подтолкнула меня в спину Ядвига. – Он и мухи не обидит, инда безобразник страшный! Ну, Сумрак, ну, хватит баловаться. Дай-ка пройти! Это Власа питомец разлюбимый, но, между нами говоря, даже и его не всегда слушается, паршивец этакий. Разбаловали песика Его Ректорство Святое и Великое, да уж!

При ближайшем рассмотрении ураган оказался черной овчаркой с длиннющей прямой шерстью, пушистым хвостом и треугольными стоячими ушами. Не обращая внимания на ворчание Ядвиги, Сумрак еще раз попытался свалить меня с ног. И только удовлетворив свое желание, обнюхал и милостиво пропустил на высокое крыльцо добротного деревянного дома, потеряв ко мне всякий интерес.

Вот тут и пришел мой черед удивиться по-настоящему и поверить в сказку.

После урбанистических городских пейзажей, к которым я привыкла, это было поразительно! Вокруг простиралась зеленая равнина с такой яркой и сочной травой, будто ее только что покрасили краской. Горячее полуденное солнце сияло высоко в огромном голубом небе, по которому ветер, как пастух, лениво гнал белые барашки-облака. С одной стороны виднелось огромное поле ромашек с протекающей вдоль него речушкой. За ней темной стеной возвышался еловый лес.

С другой стороны были разбросаны разнообразные постройки, такие же красивые и добротные, что и дом за моей спиной – кирпичные и деревянные, резные-расписные. Одно строение резко выделялось на фоне остальных своими размерами.

Это был огромный, фантастический белокаменный дворец, декорированный резьбой из гладкотесанного белого камня. Фасады украшали фигуры различных животных, маски, искусно вырезанные цветы и орнаменты, а ярко-зеленые крыши башенок красиво сочетались с белыми стенами, множеством открытых и закрытых переходов и галерей.

Я прикинула высоту самой главной башни – примерно с семиэтажный дом. В общем, далеко не Москва-сити.

– Когда-то Академия Хозяйственной Магии из дерева была сложена. Из бревнышек, да без единого гвоздика, – тоном экскурсовода сообщила Ядвига, бодро семенящая по тропиночке, но не к главному терему, а куда-то вбок. – Это до того еще, как я сюда прибыла. А потом пожар тут был, и весь терем сгорел начисто. Хорошо хоть, не погиб никто. После того случая Влас из камня ее отстроил – так оно надежнее будет.

Я слушала, но вполуха. Жаркое солнце припекало макушку сквозь капюшон уже порядком надоевшего мне кигуруми. С непривычки от свежего воздуха, напоенного ароматами разнообразных трав, кружилась голова.

– А что, у вас-то в мире все эдак ходят, как страхолюды какие? – спросила старушка, на протяжении всего пути с интересом косящаяся в мою сторону. – Обычай, что ль, такой? Или это саван предсмертный? Тебя, может, Горынычу на съеденье отдать хотели, а ты к нам в королевство от него сиганула? Вообще-то для савана расцветка уж больно аляповатая, но, с другой стороны, когда тело человечье разлагаться-то начинает, ему все эти краски присущи. Так, что, может, оно и правильно это.

Такие темы у меня вызывали оторопь, поэтому я принялась просвещать Ядвигу на предмет современной моды своего мира. И о том, что кигуруми – это еще не самое страшное, что может быть в жизни. Старушка охала и припомнила какого-то семихвостого, который непременно заберет тех, кто носит леопардовые лосины, бельевые топы и короткие шорты, невзирая на их пол, расу и вероисповедание.

Я было взялась рассказывать Ядвиге про силикон, филлеры и инъекции гиалуроновой кислоты, но не успела. За очередным поворотом извилистой тропинки показалось кое-что очень интересное.

Это был большой коротко подстриженный газон, на котором были в определенном порядке расставлены разные фигурки, собранные из маленьких деревянных цилиндриков. Те, что находились поближе, были попроще – цилиндрик на цилиндрике и всякое такое. Но чем дальше, тем фигуры становились причудливей и сложнее, и состояли уже не из двух-трех, а из двадцати-тридцати элементов.

В самом начале газона можно было увидеть большую группа людей. Скорее даже две группы, и они разительно отличались друг от друга.

В первой все были разноцветные и русско-народные. Лысый мужчина в косоворотке и зеленом комбинезоне, расшитом узорами. Румяный пухлощекий парень, тоже в косоворотке и синих портках. И миловидная девушка в простом красном сарафане с рыжими волосами оттенка бешеной морковки, заплетенными в две косы. Выглядела она достаточно экзотично: на шее висела репа, в ушах болтались сережки с подвешенными к ним зубчиками чеснока, а на голову была водружена широкополая соломенная шляпа с прикрепленной к ней огромной пчелой.

Надеюсь, это был лишь муляж, а не чучело. Ибо, если у них, в этом мире водятся пчелы таких размеров, то я, пожалуй, пойду…

Вторая группа отличалась от первой, как небо и земля. Красивая девушка с абсолютно черными волосами ниже бедер и выразительными миндалевидными глазами, а рядом – огромный короткостриженный амбал и низкорослый рыжий паренек в веснушках. Возглавлял эту группу высокий и очень худой мужчина с собранными в хвост белыми волосами и таким выражением лица, точно объелся лимона. Представители второй группы были в стильной темно-синей форме с эмблемой на левом плече: фуражка, окруженная серебристыми звездами.

Все за исключением мужчин, и парни и девушки, держали в руках по деревянной палке. Каждая была раскрашена по-разному. Кто-то махал ей в разные стороны, кто-то повесил на плечо, или стоял, опираясь на нее, как на трость.

Невозможно было не обратить внимания, с каким превосходством и презрением представители второй группы «темно-синих» смотрят на первых «разноцветных».

Намечалось что-то интересное. Драка, что ли?

– Ядвига Карповна, наконец-то! – закричал при виде нас лысый дядечка в зеленом комбинезоне. – Чучелко мне доставили для занятий по защите от нежити? Добро-добро… Только я что-то не пойму, что это за вид нежити такой? Шишига, что ли?

– То не шишига, Митрофан Игнатьевич, а наша новая студентка, Феврония Астахова, – церемонно представила меня Ядвига.

Тут уж на меня посмотрел не только Митрофан, но и все, вообще все без исключения. Сдвинув капюшон на затылок, я улыбнулась и помахала.

– Вот команда лузеров и в полном составе, – сдавленно хихикнул рыжий, и темно-синие обменялись понимающими ухмылками.

– Не возьму! – едва посмотрев мне в лицо, гаркнул Митрофанушка. – Ни в команду ни возьму, ни в группу свою. Пусть идет с миром куда подальше!

– А в команде-то у тебя недобор, милок, – хмыкнула старушка. – Как раз одного игрока-то и не хватает.

– Справимся и так! У меня не команда, а орлы! Драконы! – гордо сообщил дядя в зеленом комбезе.

Данное заявление было встречено дружным хохотом со стороны «темно-синих», а на тонких губах платинового блондина зазмеилась усмешка.

– Как наш свет очей ясных ректор Влас скажет, Митрофанушка, так оно и будет. Велит принять ее в свою группу – примешь, как миленький, – понизив голос, предрекла Ядвига, и мы продолжили свой путь.

Но далеко отойти не успели – за спиной раздался ор Митрофана:

– Милавица! Да кто ж так кидает? Вот так держишь биту, вот так замахиваешься, вот так кидаешь! Не попала! С трех шагов, и не попала. Не так, не так, горюшко ты луковое! Ну, расскажу я сестрице твоей старшей Милице про успехи твои знатные! Она-то лучшей студенткой у меня в группе была! А ты?

Я обернулась, немного понаблюдала за ходом игры и заметила:

– Так это ж городки. Они играют в городки!

– Как есть в городки. Только пока что не играют, а тренируются, – закивала Ядвига. – Нынешний король наш из простых и до забавы этой уж больно охоч, потому велено было в городки играть повсеместно. Правда, сейчас-то он побтесался, Его Величество-то, на королевских хлебах, но игру эту все равно любит. Поначалу, оно, конечно, нет-нет, а потом прижилось и как-то. И стар и млад играет. В нонешнем году мы принимаем Чемпионат академий по городкам. К нам команды съезжаются, почитай, со всего королевства. Ну и болельщики тож, в деревне вон расположилися. Суета одна с чемпионатом энтим, тьфу на него пять раз! Все равно ж не выиграем у Высшего Института Магической Полиции. И у остальных тоже, по правде сказать… Позорище

– Полиция, это которые в темно-синем? – уточнила я, еще раз обернувшись.

– Они, чтоб их семихвостый прибрал к себе, – посетовала старушка. – А беловолосый с ними – то тренер ихний, лорд Евагрий Аркел. Вот уж от кого лучше подальше держаться, девка. Наших-то Митрофанушка тренирует, пентюх этот! Что с него, неразумного, взять? Только глотку драть и может. У него жена на сносях, о ней и думает, маракуша… Милицей кличут ее, бывшая студентка этой же академии. Я ужо и Власу говорила-то, надо б нам команду перенабрать, а все пустое… Не о том он думает, далеко отсель мыслями бродит. Нету азарту у него, не нужна победа ему эта… Жениться ему надо, вот чаво… Хоть на старости лет внучат понянькаю… Да и то пустое… Не женится, ирод. Так бобылем в могилу и сойдет…

Ядвига сделалась такой грустненькой, что у меня аж слезы на глаза навернулись. Но одновременно и взыграло любопытство.

– А отчего не женится-то? Он ведь мужчина… видный, – запнулась я, чтоб не выпалить «великолепный, роскошный, шикарный».

– Да, кто их, образованных, разберет? – Ядвига махнула рукой. – Не рассказывает. Я ж кто? Тетка его дальняя по материнской линии, седьмая вода на киселе. Не выгоняет отсель, и то хлеб. Я ведь с прошлым порвала, нету мне места нигде, только вот здесь вот и прибилась. Спасибо Власу, работу дал, не обижает. Кручина у него, так мне мыслится. Тяжелая, темная. Не нашего это дело ума. Ладно, девка, ты тоскливых разговоров не слушай, а в избу заходи! Так у меня рученьки и тянутся твою, прости господи, шкуру в печурке сжечь. Вона, как люди косятся. Сейчас оформим тебя, как порядочную красну девицу. По первому, можно сказать, разряду.

– Э нет, у меня тут, между прочим, очищающая витаминизированная блестящая бьюти-маска уходовая с астаксантином!

– Я таких заклинаний не знаю, – отрезала пенсионерка. – Входь давай! И без глупостей.

Я глубоко вздохнула, и, как на заклание, ступила в приземистую избу.

ГЛАВА 5

ВЛАС

О чем он думал, полулежа в наполненной горячей водой ванной в своей личной купальне?

Пожалуй, ни о чем. Мысли текли вяло, лениво. Простые мысли о обычных делах принадлежащей ему академии… Отчеты, ведомости, рутинная бумажная работа, которую он никогда не любил. Чуть позже он с ней разберется, засядет…. Король решил устроить городошный чемпионат в академии – это неплохо для популяризации академии, но требует жесткого контроля. И, может быть, все-таки стоит уделить больше внимания команде АХМ, а то они на тренировках лажают так, что курам на смех. Тетка Ядвига вон, все уши прожужжала. Влас и сам видел.

Не то, что команда магполица…

Высший Институт Магической Полиции. Четыре самых обычных, сухих и официальных слова эхом отдались в сердце, вызывая привычную застарелую боль.

Ректор смежил веки, и как наяву увидел волшебные фиалковые глаза и блестящие ореховые волосы, струящиеся по спине шелковистым покрывалом.

Все эти годы она не покидала его, как Влас не пытался ее прогнать из своих мыслей, мечтаний и снов.

Фрэнтина Аштон, нерадивая студентка магполица, которую много лет назад ее отец-ректор в качестве наказания отправил к нему, Власу, в Академию Хозяйственной Магии на перевоспитание.

Фрэнни… Его единственная и запретная любовь.

Когда прямо над его ванной открылся радужный портал, Влас даже особо и не удивился. Много лет будучи хозяином Академии Хозяйственной магии, он привык к самым разным и изощренным выкрутасам студентов. Наоборот, воспринял с ленивым интересом. Опасности не было. Скорее всего, какая-то тысяче первая студенточка таким образом пытается привлечь к себе его внимание. За все эти годы их было много, даже слишком много, красивых и не очень, хитрых, умных, глупых, разных… Его пытались охмурить, околдовать, опоить приворотным зельем или любовным напитком, залезть к нему в постель, сердце, душу и кошелек. Сколько горьких девичьих слез было пролито в подушки из-за любви к ректору Академии Хозяйственной Магии!

Все было напрасно. Влас не чувствовал ко всем этим девицам ничего, кроме скуки и легкой досады.

Все эти годы лишь одна девушка была в его сердце. Фиалковые глаза, темные волосы, алые губы.

Она одна. Навсегда.

Одним мановением руки Влас мог закрыть портал, замедлить или остановить падение того, что из него вывалилось, но не стал, предоставив событиям развиваться своим ходом. Он почувствовал женскую энергию.

Да, это была девушка, и… Ее можно было строго наказать – хоть какое-то развлечение. Но сначала нужно было узнать, как она со своим порталом обошла все магические блоки и защиту, которая была наложена на весь его дом в целом и каждую комнату по отдельности. Вот это действительно было любопытно. Не сильно, конечно, но любопытно.

Она упала прямо на него в самом нелепом одеянии, которое Влас когда-либо видел – меховом разноцветном костюме единорога. Лица он ее пока не разглядел – только огромную дико нелепую морду-капюшон.

Что за девушки нынче пошли? Уж если решила свалиться на ректора, когда он принимает ванну, то, наверное, лучше это сделать в каком-нибудь красивом нижнем белье. А то и вовсе без него.

Хотя, по своей сути, это Власу было глубоко все равно. Он намеревался строго отчитать нарушительницу и выставить ее из своего жилища чуть ли не пинками. Это была ЕГО территория, и чужим здесь было не место.

А потом девушка подняла голову…

И он понял, что попал. Сон, греза, мечта, бред…

Те самые глаза-фиалки, которые только что виделись ему в несбыточных мечтах!

Это была Фрэнни, его Фрэнни. То же милое и упрямое лицо, ладная фигурка, шелковистые волосы цвета лесного ореха… Она была реальна. Возмутительно, жестоко, противоестественно реальна. И так близко.

Невозможно! Он сходит с ума. Но как же это сладко…

То, что перед ним не Фрэнтина Аштон, Влас почувствовал даже до того, как девушка назвала свое имя. Но измученное годами сердце не хотело этого понимать этого и принимать.

Оно бешено билось о ребра, и каждый удар отдавался в ушах колокольным набатом.

Оно велело немедленно стиснуть лежащую на нем девушку, что есть мочи. Вдавить, вплавить в свою грудную клетку, задыхаясь от боли и счастья, которого, как он все эти годы думал, он не заслуживает. Обнять и больше никогда, никогда в жизни не отпускать от себя.

Это была не Фрэнни. Это был ее двойник из параллельного мира, заброшенный прямиком к нему, в Академию Хозяйственной Магии.

У Аристарха Красавина, который сбежал из королевства, почему-то осталось магическое право действовать от имени Академии и заключить контракт, ведь он какое-то время был заместителем Власа…

Вряд ли Красавин знал, что отправляет к нему идеально точную копию той, которую Влас так сильно, до щемящей боли в груди любил все эти годы и безуспешно пытался забыть.

Жестокая насмешка судьбы? Ирония? Проверка на прочность?

Скорее всего, так.

Фрэнтина Аштон была его ошибкой, его болью. Принесла слишком много горечи. И Влас не намерен повторять эту ошибку снова, поддаваясь эмоциям, от которых душа рвется в клочья.

Феврония будет спокойно учиться в Академии Хозяйственной Магии и никогда не узнает о том, как сбивает его дыхание при одном взгляде на нее. Он ни на йоту не приблизится к ней на протяжении всего ее обучения. Он не позволит раскаленной кипящей лаве вырваться из вулкана, превращая все вокруг в черные обугленные останки. Влас не даст ей понять или почувствовать, что она значит для него.

Настало время излечиться от этой дикой лишившей его рассудка любви.

ГЛАВА 6

– Ох, и посмотри на себя, Феня, какая ж ты стала красавица. Сейчас еще щечки свеколкой немного подотрем для румянца нежного, девичьего, и хоть во дворец тебя вези! Такой невестой сам король не побрезгует. Он как раз об отборе давеча объявил.