Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

ГЛАВА 1

Азартные игры до добра не доводят

«Повеселишься!», – говорили они.

«Это будет легче лёгкого!», – говорили они.

«Обыграть орков в нарды даже младенец сможет», – говорили они.

Они – это мой любезный отец и его верный слуга-ырка. Давным-давно, прогуливаясь по лесу, папа спас его от злобливых крестьян, которые хотели лишить злой дух посмертной жизни коллективной молитвой. С тех пор нечисть души в нем не чает, только что тоже папой не зовет.

– Твой ход, фэссарина, – ухмыльнулся главный орк, поигрывая костяным ножичком.

Именно он выступал моим противником в игре.

Остальные здоровяки, которые взяли наш столик в плотное кольцо, одобрительно загоготали. Пятнадцать штук на меня одну, бедную и беззащитную! С предводителем, имя которому явно выбирали по списку запрещенных в королевстве зелий, – целых шестнадцать!

А он, между прочим, один всего своего отряда стоит. Ыхгрыг или Хыриг, как уж он там назвался?

Орков до этого счастливого дня так сильно вблизи мне видеть не приходилось, поэтому я была удивлена. Всегда полагала, что это зеленые монстры, по виду – примерно то же самое, что и горные тролли. Собственно, эти орки такими были.

Все, кроме предводителя.

С бугрящимися канатами мышц и светло-оливковой кожей, он был настоящим исполином. Лицо орка испещряли шрамы и, по их обычаю, рисованные белые узоры, но черты его при этом были правильными и… благородными, хоть и свирепыми, надо признать. Длинные волосы гиганта были заплетены в толстые замысловатые косы разного плетения.

В целом, Ыхгрыг выглядел очень и очень серьезно – связываться с таким решился бы только дурак.

Ах да, ну и еще одна наивная дриада, поверившая уговорам своего легкомысленного отца и его гадского слуги!

Стараясь не выдать своего томления, я покосилась на игральную доску.

Ничего утешительного там не было. Ыхгрыг лидировал, причем очень уверенно и успешно.

Ох, съедят меня, как есть съедят, а из косточек – вон, ножиков да украшений настрогают!

Орки, говорят, в резьбе по кости большие умельцы. И в нардах, как выяснилось, тоже…

Дриадрья Праматерь, заступница, может, не надо, а?!

Левой рукой, что лежала на коленях, скрытая грубо сколоченной столешницей, я в сотый раз сжала пальцами свою лестовку. В маленький деревянный треугольник со специальными магическими символами на нем был заключен листик гледичии трехколючковой.

В гледичию я верила свято, к тому же изготовлением лестовки мой папа занимался лично, так какого же рожна?

Пожалуйста, пусть она поработает еще хотя бы капельку! Хоть чуть-чуть!

Но амулет, дарящий невиданную удачу в азартных играх, остался глух к моим мысленным мольбам. Нет, вначале лестовка чуть светилась, работала исправно и помогала мне очень бодро выигрывать. Однако в середине почему-то резко загасла и более не подавала признаков жизни.

Не говоря уже о помощи бедной дриаде, попавшей в такое затруднительное положение!

– Что, милашка, спеси-то поубавилось? – ржали орки. – Бросай зары, не тяни дракона за…

– У благородной фэссарины, небось, в горлышке пересохло! Надо б смочить! – оскалился их предводитель и проорал на весь зал. – А ну, пинту Эгг-Нога за наш стол, живо! Угощаю, фэссарина, слышь?

На нас живо обернулась вся таверна, в том числе и за соседним столом. Темноволосый мужчина скользнул взглядом, поморщился, и отвернулся к своей собеседнице – высокой блондинке.

Вот это, я понимаю: свидание у людей, отдыхают себе, наслаждаются игрой бандурщика и приятным общением. Мне бы сейчас тоже с таким красавцем сидеть и слушать комплименты…

А не вот это вот всё!

– За удачу! – гаркнул самый главный орк, залпом осушил кружку размером с ведро и прищурился. – А теперь, фэссарина, ходи!

Ой, великое пекло… Про удачу вспомнил – не к добру.

На всякий случай я сунула свой ставший бесполезным артефакт в карман. Поймают на обмане – зажарят живьем.

Нет, зажарят они меня в любом случае, но так есть надежда, что хоть прибьют сначала.

Чтобы потянуть время, я пригубила Эгг-Ног, и едва удержалась от того, чтоб не выплюнуть этот добрый напиток прямо на игральную доску. Не зря мне название сразу не понравилось. Судя по всему, там присутствовали сырые куриные яйца, молоко, сахар и крепчайший спирт. Возможно, было и еще что-то – борясь с тошнотой, я не смогла в полной мере ощутить все оттенки этого тончайшего напитка. Все силы ушли на то, чтобы сглотнуть с самым спокойным и невозмутимым видом.

Орки, и особенно их предводитель, явно остались разочарованы – не такой реакции они ждали от меня. Но впереди явственно маячил мой скорый проигрыш, потому они понимали, что развлечения для них только начинаются.

Вот почему, почему бы папе не отправить меня выигрывать у какого-то милого и доброго народца? Сыграть с какими-нибудь пиктами или гномами? На худой конец, бы и феи сгодились.

Но нет. Орки. Орки, потому что у них водятся очень большие деньги. В армии нашего венценосного василевса эти наёмники зарабатывают больше всех. А еще известны своей нежной любовью к нардам, которые они называют «трик-трак».

Тянуть дальше время было невозможно, поэтому я потрясла маленький кожаный стаканчик, и высыпала из него зары. Что было очень вредным для меня деянием.

Орк с самым благозвучным на свете именем Ыхгрыг перевел все свои фишки в дом и снял с доски ровно через четыре хода, чем подчистую меня обыграл.

Дриадрья Праматушка, кажется, пора переходить к плану «Б»!

Я беспомощно оглянулась по сторонам, но никаких предпосылок к началу спасительного плана не углядела. Красавец за соседним столиком спокойно разговаривал со своей блондинкой и никакого внимания ни на меня, ни на орков больше не обращал.

– Так сколько там я вам должна? – захлопала ресницами я.

В основном такое прокатывало. Но явно не с разгоряченными громко заливающимися орками. Буйной радости было столько, что темноволосый все-таки на мгновение оторвался от своей девушки.

Мы с ним встретились глазами, и на мгновение я увидела яркую ледяную радужку с вертикальной огненной полоской зрачка.

Дракон.

Праматерь, да ему раскидать этих орков, как котят! Но вмешиваться, чтобы спасти мою скромную персону, древний явно не будет.

Но и я бы не стала принимать от такого помощь… Не стала бы.

Ну, ничего, может, дело ограничится одной долговой распиской. В конце концов, моему папе сейчас одной больше, одной меньше – большой погоды это не сделает.

– А мы не на деньги играли, милашка, – ехидно ухмыльнулся Ыхгрыг. – Этого добра у нас навалом, только с похода. А вот с развлекухой там туго было. Пусть благородная фэссарина исполнит для нас танец семи покрывал – тогда в расчете.

– Благородные фэссарины не исполняют подобные танцы, – отчеканила я, изо всех сил стараясь не показать своей растерянности и страха.

– Зато они платят по счетам, – с угрозой сказал главный орк, вонзив свой нож в столешницу. – Так же, как любой, кто проиграл. Эй, бандурень, сыграй «Сиреневые чары»! Плати должок, фэссарина.

Из музыкального инструмента тут же зазвучала гипнотическая и чувственная мелодия.

– Мне надо в туалет, – пискнула я, но вряд ли это кого-то тут взволновало.

Дриадрья Праматерь!

Бабуля рассказывала, что орочьи женщины страшные даже по их собственным, орочьим меркам, но человеческими девушками и магическими существами имеющими человеческий облик, они никогда не интересовались. Поэтому желание орка было достаточно странным и… оскорбительным. Скорее всего, этот Ыхгрыг, чтоб его к шиликуну, таким образом захотел унизить представительницу благородного происхождения. А то ведь когда еще такой случай представится!

Танец семи покрывал им, значит, подавай! Да чтоб их шиликуны утащили! А в первую очередь, моего папе с его дорогим ыркой за то, что дали мне какой-то дохлый артефакт и толкнули, можно сказать, в пасти диких зверей!

Ну, я им припомню! Ну, они у меня ответят!

А пока выпутывайся, как тебе угодно, Хэллия Сенфрид!

Немного успокаивало одно – в таверну под названием «Эльмгостский креол», где обычно собирались орки – и не только орки! – я явилась под действием метаморфного зелья. А когда набилась на партию в трик-трак, имя представителям тривиальной расы назвала, понятное дело, не свое, а первое пришедшее на ум.

Между прочим, чтобы мне до неузнаваемости изменить свою внешность, было полностью моей придумкой. Папа со своим ыркой даже восхитились, они-то собрались меня на дело отправить, как есть. То есть, как фэссарину Хэллию – единственную дочку уважаемого фэсса Сенфрида.

Но мне как-то не улыбалось, чтоб потом про мои игры с орками пошли слухи на всю столицу. Мне еще, между прочим, замуж выходить! А после такого скандала пусть туда явно заказан.

Сейчас у меня были каштановые волосы и миловидное – но совершенно не мое истинное! – личико, чтоб я показалась им лёгкой добычей. А вот фигура осталась почти прежней. Метаморфность пришлось вываривать в спешке, так что заложить туда кардинальные метаморфозы с собственным телом я попросту не успела.

А зря – глядишь, было б у меня сейчас, к примеру, под пятьдесят кило лишнего веса, орки во главе с Ыхгрыгом не возжелали бы танец семи покрывал в моем исполнении. Хотя, может, наоборот – кто их, этих оливковокожих, разберет.

Хотя, пожалуй, тут все предельно ясно – если я немедленно не приступлю к исполнению проигранного желания, кушать меня начнут прямо сейчас. И даже, наверное, без соуса.

Эх, где наша не пропадала?!

Я вскочила на свой стул, а затем и прямо на стол, подобрав платье, благо, оно было легким и исполнению этого финта не помешало.

Разговоры в «Эльмгостском креоле» как-то резко стихли, и внимание всей таверны обратилось ко мне. Даже орки, раскрыв от удивления клыкастые рты, глазели на добропорядочную фэссарину, крутившую юбками прямо пред их плоскими обезьяньими носами.

Дриадрья мамочка, это какие-то неправильные орки! Судя по реакции на меня их главаря – совсем не правильные. И очень даже может быть, одним танцем я не отделаюсь!

А вот это уже полный…

Фух!

Краем глаза я увидела раскрывшуюся неподалеку прорезь в пространстве, сделанную специально для меня, и оттого не видимую больше никому не видимую. Она гостеприимно манила меня к себе. То есть в себя. То есть пройти через себя и оказаться подальше отсюда.

Все-таки папа вспомнил, наконец, о своей отданной на растерзание злобным оркам дочери и развернул спасительное действие плана «Б». Который означал одно – сматываться отсюда, и как можно скорее!

Правда, злобными в данный конкретный момент орки не выглядели. Совсем наоборот – такими… полными грез, я бы сказала.

Было только одно но – переливаясь всеми цветами радуги, прорезь колыхалась прямо над соседним столиком, где проводили досуг темноволосый красавец-дракон и его белокурая спутница. Но в свете последних событий я сочла это мелочью, недостойной внимания.

Чуть приподняв юбку, я, продолжая извиваться в танце, прошла по столу меж наполненных кружек прямо к главарю орков. Еще немного обнажив ножку, смела ступней фишки нард и они градом посыпались на пол.

Поймала внимательный взгляд льдисто-огненных глаз дракона и приказала себе сосредоточиться.

А потом Дриадрья Матерь сказала мне, что пора. Хотя, вполне возможно, это я сама себе сказала. Это уже было неважно.

Я склонилась и тряхнула волосами перед свирепым орком, который мечтательно протянул ко мне конечности. Сопротивляться я не стала, поэтому траектория моего пути была следующей – его колени, а затем вожделенный соседний столик, на который я приземлилась в отчаянном прыжке.

До прорези я, к сожалению, немного не долетела. А жаль. Этого бы не произошло, будь у меня крылья. Вообще, будь у меня крылья, я б лишилась многих своих проблем.

Дальше случилось много интересных вещей сразу. Музыка резко оборвалась, а орки и особенно Ыхгрыг возмущенно взревели. К ним дружно присоединилась мужская половина таверны и – какой сюрприз! – белокурая спутница дракона.

За пару шагов по чужому столу к прорези я успела следующее: задеть полную тарелку ароматного жаркого, которая мячиком отскочила от моих каблуков прямо блондинке на грудь и смахнуть юбкой, судя по этикетке, весьма дорогостоящее вино, облив камзол темноволосого красавца. А так же – на сладкое – растоптать цветочки, которые стояли посредине столика и которые, очевидно, он преподнес в подарок своей спутнице.

Уже практически скрывшись в прорези, я спиной почувствовала мощное воздействие и не смогла не обернуться.

Взгляд темноволосого дракона был полон холодной ярости. Он удерживал меня своей магией, с которой мне, конечно, было не тягаться. Под действием его силы с меня, как шелуха, слетела не только фальшивая личина, но и некоторые части туалета…

Очень важные части туалета, я бы сказала!

Так что, танец семи покрывал все-таки случился, хоть и в укороченном варианте. Серьезность ситуации и спасение, которое было буквально в полушаге от меня, придало сил.

В пекло тебя, проклятущий дракон!

На последнем рывке я пихнула носком сапожка прямо на темноволосого кувшин с водой, и, воспользовавшись его секундной отвлеченностью, рыбкой нырнула в портал.

Пропустив через себя мое бренное тело, пространство с облегчением устремилось к возвращению в свое первоначальное состояние, и прорезь с громким чавкающим звуком схлопнулась за моей спиной.

ГЛАВА 2

Я живу по средствам, ничего лишнего

Больше всего мне было жалко даже не собственного платья, которое дракон нейтрализовал своей мощной магией, и уж тем более не наряда его спутницы, который после доброй порции похлебки ей вряд ли удастся привести в порядок.

Больше всего мне было жаль цветов – с чувством ведь я прошлась по ним своими сапожками. Такие же розы цвели у нас с бабушкой в саду в Кюлисе. По своей дриадьей природе я всегда испытывала почти физическую боль, когда кто-то вредил представителям природного мира – деревьям, травам, цветам, животным…

Однажды в детстве я обидно отомстила деревенским мальчишкам, которые осмеливались лазать по садам, топтать клумбы и обдирать кустарники. Не испугало даже то, что озорники были на несколько лет старше меня. С тех пор в городке никто ни единого цветочка не сорвал, не говоря о том, чтобы пройтись по клумбе или спилить дерево.

Клянусь, такого цветущего и зеленого городка, как мой родной Кюлис, в котором я под присмотром бабули росла до двадцати двух лет, не сыскать во всем королевстве!

И вот, пожалуйста, сегодня я самолично растоптала бедные беззащитные розы! Как же не вовремя они попались мне под горячую руку! Вернее, не руку…

А вот сорванного свидания этой пары мне было совершенно не жаль.

Органически не переношу драконов с тех самых пор, как один из их племени пожег большой участок реликтового леса неподалеку от Кюлиса.

Много лет прошло, а я до сих пор помню запах гари, мертвые почерневшие деревья и кружащийся в воздухе пепел. Помню, как едкие соленые слезы застилали глаза, когда мы с бабушкой оплакивали погибшие деревья и животных. Как потом я узнала, тот дракон был любимым фэссом из свиты короля и просто буянил. Развлекался.

За поджог заповедного леса ему ничего не было…

– Фэссарина Хэллия!

Очнувшись от воспоминаний, я увидела, что ко мне с ритуальным кинжалом наперевес несется папин верный слуга.

– Вы здесь! Мы с вашим батюшкой так переживали!

– Поэтому на радостях решили прирезать, Ерин? – я выразительно посмотрела на зажатое в его руках холодное оружие.

– Ой, простите! Ради мирового древа простите! – ырка тут же спрятал нож за спину. – Это я прорезь делал просто. С вами все в порядке? Мы с вашим батюшкой поняли, что что-то пошло не так, и поспешили вам на помощь, однако смогли прорезать пространство с некоторым опозд… Мировое древо! Орки надругались над вами!

Ырка наконец обратил внимание, на отсутствующие детали моего облачения. А именно – платье, которое, очевидно, вместе с лестовкой в кармане по воле дракона провалилось в великое пекло. Я стояла в нижнем белье: весьма открытом кружевном корсете и полупрозрачном белом подъюбнике. Насчет остальных судить не берусь, но именно такой, очевидно, и запомнил меня разозленный темноволосый дракон.

– Они нет, но лично я испытываю стойкое желание над кем-нибудь надругаться, – мрачно сказала я. – Почему амулет не сработал?

– Не имею разумения, – испугался ырка. – Ваш почтенный батюшка…

– Мой почтенный батюшка, – повторила я. – Да, а где мой почтенный батюшка?

– Боюсь, у него важные гости, фэссарина Хэллия, и он не велел беспокоить… – начал ырка, но сник и попятился под моим взглядом.

То есть, снабдил единственную дочь каким-то несчастным полудохлым амулетом и отправил на расправу кровожадным оркам, а сам отправился развлекаться с гостями?

Узнаю своего родителя!

Первым желанием было спуститься вниз, ворваться в гостиную и высказать все, что я о нем думаю.

Но, немного остудив свой пыл, я решила все же этого не делать. Мой отец всегда был таким: легкомысленным, увлекающимся и беспечным – в конечном счете, именно это сыграло с ним злую шутку.

Пустая ругань ни к чему не приведет. Нам нужно что-то делать со сложившейся ситуацией. Эта попытка провалилась, значит, нужно думать дальше.

Поэтому я выгнала ырку и отправилась за душевным успокоением, которое сейчас нужно было мне, как воздух.

Переодевшись в простое домашнее платье, спустилась в темный сад. Обняв толстый ствол первого попавшегося дерева, я прижалась к нему всем телом и закрыла глаза.

Токи жизни дерева побежали по мне, наполняя силой и умиротворением и мягко вымывая из меня противную энергию дракона. Дриада могла подпитаться от любого дерева, находящегося от нее в непосредственной близости. Но лично я всегда предпочитала дуб.

Увы, в саду моего батюшки не произрастало ни одного оного, поэтому пришлось довольствоваться тополем.

Хотя… спасибо большое и на этом. Я бы не удивилась, если дом моего отца оказался совсем без зеленого места.

Дриадам без сада нельзя – им вообще не рекомендуется жить в месте, где произрастает мало деревьев. Так наш народ теряет корни и свою магию, которой у нас и так немного.

Вот только папу это не волновало. Его, похоже, вообще мало что волновало – потому он и жил в столице, в то время, как представители нашей расы в основном селились в глуши, вроде Кюлиса, где под присмотром своей дриады-бабули выросла я.

Батюшка любил шумные развлечения, городскую светскую жизнь и роскошь, в то время как другие дриады – тихое существование на лоне природы, шелест крон деревьев, негромкое журчание ручья и уединение. Навещая нас с бабулей в Кюлисе, он не мог выдержать в этом маленьком городке более недели.

Бабуля его откровенно не одобряла, говаривая, что он по характеру – скорее легкомысленный фей, нежели дриад. Когда родилась я, она тотчас же заявила, что хочет сама заняться моим воспитанием и забрала к себе в Кюлис и под разными предлогами не пускала погостить у отца в столице. Такое положение вещей всех устраивало.

До недавнего момента, когда отец прислал послание со срочным повелением мне ехать к нему в Эльмгост. Увы, никак повлиять на него моя бабушка не смогла, потому что именно это время выбрала для погружения в древное разречье.

Подобное практиковали только старые лесные нимфы. В этом состоянии душа дриады на определенный срок целиком погружается в дерево и сливается с ним до такой степени, что сама становится этим деревом.

Некоторые дриады уходят в древное разречье на год, два или даже больше, ощущая природную благодать и пропуская через себя энергию земли и космоса. Однако молодым дриадам вселяться в дерево категорически запрещено – можно позабыть, кто ты есть, навсегда слиться с деревом и уже не вернуться.

Получив батюшкино письмо, я целые сутки побегала с ним вокруг молодой лещины, в которую вселилась бабуля, зачитывая наиболее спорные моменты. Лещина вместе с бабулей в ней указаний мне никаких не дала, а ырка, который и привез послание, настаивал на немедленном отъезде.

Пришлось собираться в дорогу.

Огромная столица оглушила меня. Очень мало зелени, зато много высоких домов, разнообразного люда, конных повозок, разнообразного шума и гама.

Вылитый муравейник!

А уж кирпичный особняк отца и вовсе поразил своей роскошью. Он был совсем не похож на маленький уютный деревянный домик, в котором в Кюлисе жили мы.

Впрочем, главное потрясение ждало меня впереди.

– Хэллия! – при встрече раскинул руки отец. – Моя девочка, у меня недобрые вести. Ты должна воспринять это стоически…

Такое заявление прямо с порога мне ой как не понравилось. И не зря.

– Пришло время сообщить тебе неприятную правду. Мы – банкроты, Хэллия, – трагически сообщил папа, промокнув глаза надушенным батистовым платком. – Долг наш огромен.

– Но, папа, у тебя в саду из фонтанчика льется не вода, а золото, – рискнула заикнуться я.

– Должники, Хэллия, – воздел руки к небу отец.

– Пол в моей комнате выложен драгоценными камнями…

– Кредиторы атакуют, – отец скорбно покачал головой.

– А твои слуги одеты лучше, чем все семейство мэра Кюлиса…

– Мы пойдем по миру! – папа зарыдал.

В этот момент в дверном проеме показалась голова ырки.

– Фэсс Сенфрид, вам для приему у короля в будущую субботу отложить у ювелира запонки, которые вам понравились? Ну те, с красными бриллиантами?

– Конечно, отложи, Ерин! – живо отреагировал отец и продолжил рыдания.

– Папа, я не совсем понимаю… – нахмурилась я. – Можешь продать свой магазинчик амулетов и этот роскошный особняк, рассчитаться со всеми своими долгами. Ты переедешь в Кюлис, будем жить там все вместе…

– Мы не сможем поехать в Кюлисс, дочка, – медленно проговорил отец, и взял меня за плечи. – Моя амулетная лавка давно не приносит никакого дохода. И… ни этот особняк, ни имение в Кюлисе мне уже несколько месяцев не принадлежат. Более того, я должен весьма крупную сумму денег и последний срок их отдачи истекает вот-вот.

И вот сейчас, в темноте отцовского сада я прижималась к шершавому стволу, снова переживая тот момент, когда он сказал горькую правду.

Бабуля как-то обмолвилась, что отец живет не по средствам и его тяга к шикарной жизни не доведет нас всех до добра. Я тогда не поверила, что нас может коснуться плохое. Отец знает, что делает.

Знает, как же! Ага!

Сели с отцом вместе думать, как достать денег хотя бы на то, чтоб выкупить дом в Кюлисе. Я вообще была в этом кровно заинтересована – не позволю, чтоб мой родимый домик, в котором я выросла, достался каким-то там мерзким кредиторам!

Идея с орками пришла в голову, конечно, ырке. Этот вообще любит таскаться по таким злачным местам, как таверна «Эльмгостский креол».

Жаль, что амулет заглох, и все было зря! Вот почти ведь получилось, почти… Ну, не считая… некоторых накладок в конце предприятия.

Еще и дракон этот! Хм, если чешуйчатого и правда отправить в великое пекло, он там сгорит или просто искупается?

Размышляя над этими спорными предположениями, вместо того, чтобы думать о том, где бы срочно раздобыть средств на выкуп дома в Клюлисе, я обнималась с тополем и глазела на кабинет отца. Его окна находились аккурат напротив и светились мягким уютным светом.

Интересно, кто ходит в гости по вечерам?

В порыве любопытства я отлепилась от тополя и скользнула под окна отчего кабинета, но подпрыгнула от громкого возгласа отца.

– Хэллия! Вот ты где, малышка!

Когда тебя называют малышкой – это точно не к добру.

– Дриадрья Праматерь услышала наши молитвы, дочка! Мы спасены! Нашелся тот, кто покроет все наши долги!

– Твои долги, ты хотел сказать, папа?

– Это чудо, настоящее чудо, Хэллия! – не обратил совершенно никакого внимания на мою реплику радостный отец. – Я и представить не мог, что все разрешится таким благополучным образом. Скорее же, скорее, это сейчас состоится самое чудесное знакомство в твоей жизни! Воистину, это очень добрый, милый и приятный господин!

Где-то за спиной папы маячил ырка, всем своим радостным видом подтверждая – мол, я буду плакать от счастья, когда познакомлюсь с таинственным папиным гостем.

Родным нужно доверять, тем более, мне действительно стало интересно, что за великодушный человек решил разобраться с финансовыми затруднениями нашей семьи.

Потому я на корню заглушила желание перемахнуть через забор и дать от «очень доброго, милого и приятного господина» деру, пока еще не поздно, и безропотно пошла за отцом.

ГЛАВА 3

Госпожа леприконесса