Маркиз и маркиза Ангелов

Глава вторая

Влад и Настя в этот день решили поваляться в постели подольше. Впервые оказалось, что и тут может быть зима: густой туман скучал в окнах, захотелось снова задернуть их шторами в цветочек, так становилось уютнее и вроде даже теплее.

От сексуальных игр – хоть они и не были сколько-нибудь разнообразными, всегда в классической позе – Настя расцветала буквально на глазах. У нее увеличилась грудь, лицо утратило мальчишескую резкость черт, кожа приобрела некое сияние. Когда говорят, что счастье красит, – это не преувеличение. Все процессы в теле усиливаются. От постоянных поцелуев и поглаживаний и пощипываний меняется даже химический состав кожи, не горя про ее улучшающийся вид.

У нее постоянно зудели соски, она буквально не могла долго быть в бюстгальтере. Растертые и укушенные, они сладко ныли. Она даже сама начинала массировать себе грудь под душем. Ей хотелось, чтобы Влад не был таким закомплексованным из-за протеза: он старался при ней не мыться. Вот и сейчас Настя начала себя ласкать под струями воды. И получила удовлетворение. Но ей хотелось больше проявлений страсти со стороны Влада.

Сегодня они занимались сексом три раза. И стонов последний раз почти не было с обеих сторон. Ее вагина была сухой и горячей. От этого Владу было лучше, а ей – хуже. Что это – охлаждение?! Нужно ей больше секса или меньше? Кончала ли она хоть раз? Ей казалось, что временами процесс ей очень нравился, но в воображении ее и во снах он протекал лучше, чем наяву.

Настя никогда не унижалась до того, чтобы даже в интернете смотреть какие-то ролики про секс. И теперь пыталась раздобыть порно и посмотреть его, пока спит ее партнер. Но там все стонали искусственно, театрально, и все выглядело пошло.

Настя боялась сказать Владу, что ничего такого, о чем пишут в романах, она не испытывала. Но ведь они вместе еще так мало! И особенно мешает зацикленность парня на том, чтобы она не видела его укороченную хирургом ногу. Это мешает ему и ей. А ведь они записывают на диктофон звуки секса. И, получается, такая монотонная мелодия, какую они высекают друг из друга, когда им будет по шестьдесят лет, их инстинкты вряд ли будет бодрить?

Девушка привыкла, что всему надо учиться. И вышла в спальню с хитрой улыбкой.

Влад улыбнулся ей полусонно и подвинулся в постели. Но Настя не легла рядом, а опустила плотные жалюзи, превратив тем самым ясный, беспощадный свет в мягкий, такой, как на закате. И поставила в музыкальный центр один из дисков с записью музыки Клода на слова Софьи. И услышала их по-новому.

На сдержанном мычании и выдохах, а не на вскриках и стонах, как на других дисках, звучал такой текст, который начитывал Влад в те времена, когда они с Настей еще не были знакомы:

И, хотя ни внешне, ни внутренне Настя не была похожа на героиню этих стихов, она вдруг испытала такую ревность к этой выдуманной женщине, что буквально изнасиловала Влада.

Да, они, получается, поменялись ролями – мужскими и женскими. Но она смогла сломить его разумность. Да и свою.

Иногда, оказывается, полезно представить партнера другим человеком и чтобы он представил тебя другой.

– Представляешь, на телеканале о психологии я видела выступление ученого, – казалось бы, совершенно без всякой связи вспомнила она, – он сказал, что то, что обыватель не может сделать в жизни, он вдруг может совершить, вообразив себя чемпионом. Как только включается образ, наше тело непроизвольно распределяет энергию так, чтобы соответствовать тому, что мы о себе воображаем.

Влад блаженно прищурился:

– Настя, ты – уникум. Изнасиловала, исцарапала даже, выдоила до дна – и подвела под эту вакханалию научную основу!

Настя внимательно посмотрела ему в лицо:

– Влад, найди пальцем и покажи мне эту точку «джи» у меня внутри. Я так мало знаю о сексе, всегда считала его занятием, не достойным умной девушки.

– Все, иди сюда. Сейчас нащупаю эту точку. А тебе пора бросить теоретическую физику и начать курс психологии.

– Или, еще лучше, генной инженерии. Это еще интереснее. – Настя вырвалась из его объятий. Глаза снова загорелись. – Представляешь, ученый в Гонконгском университете сделал бинт из стволовых клеток! То есть, быстренько их твоих собственных клеток кожи выводят субстанции, заливают ее в рану – и рана заживает без рубца. Пока они видят применение такого бинта только в травматологии. Но прикинь, если залить такой субстанций все здоровее, но не молодое лицо или даже тело, – это же мгновенно безоперационное омоложение! «Корсет» из родных клеток! – Владу тоже передалось ее возбуждение.

– Ух ты, правда есть такой био-бинт? И можно купить лицензию на производство?

– Не знаю, может, пока идут клинические испытания.

– Давай я попрошу отца купить нам разрешение на производство этого «клеточного бинта»?

Оба переглянулись. Настя скисла: все же криминальный авторитет в роли ее благодетеля нравился девушке не очень.

– Сами мы не потянем! Речь идет о миллионах «зелени», – убеждал ее жених.

– А мы на дисках заработаем с записями Сони и Клода. Ведь они будут получать от продаж только тридцать процентов. Вот и накопим.

– Ну, ты и бизнес-леди, а на вид – пацанка! Зато теперь от тебя прямо жар идет! Это у тебя от предвкушения прибыли или от секса?

Настя сердито стукнула его подушкой по груди, чтобы в глаза не попасть.

– Я с тобой говорю о серьезных вещах…

– А я с тобою ими занимаюсь. Делаю скульптуру нашего ребенка у тебя внутри «моим резцом», – так же серьезно ответил ей Влад.

– Ты же хотел сначала сделать себе ногу, а потом все остальное.

– Будем работать параллельно над двумя проектами.

Ангелы Влада и Насти были больше довольны своими подопечными, чем Ангелы Клода и Софьи: оба они разумные, спокойные. Они за них, в принципе, не опасались. Они даже разленились. Не заглядывали на большую перспективу в ленту их судеб. А зря.

Впереди у молодых была свадьба в городе, где живут отцы, к которым оба они относятся неоднозначно. Они ведь по разным причинам бросили своих детей. И ни Влад Иллариону, ни Настя Артуру этого не простили. И события предстояли такие, что им бы уже строить планы защиты, срочно просматривать ленты судьбы. А они ограничились тактическими поступками, считая, что рано думать о стратегии конца. А ведь именно их подопечные оказались в зоне наивысшего риска…

Илларион тоже в этот момент думал о свадьбе сына. И вспоминал его мать, которая так и осталась без свадьбы – по вине бездушного красавца, каким он был тогда. Впрочем, он не раскаивался ни в чем. Но все же, когда Лиза рассказала ему по телефону о том, как пьяный водитель искалечил ногу его сына, которого он и видел-то два раза: в три годика и на фото, когда отправил его тайно от всех на обучение и работу в Силиконовую долину.

А так мальчишка рос без материальной поддержки со стороны Лари. На этот раз – по вине своей матери. Гордая очень, чрезмерно правильная. Красивая и назидательная. Учительница – одно слово. Но с такими формами, как у нее, просто нелогично было оставаться честной женщиной, как она ни стремилась. И Илларион, в то время совсем молодой, привыкший пользоваться своей внешностью и деньгами, слегка потрафил «упертой девственнице», сказав, что она – любовь его жизни, что только с ней… И так далее.

У него был на вооружении набор «нектаров в уши». У этой, он сразу понял, пунктик на том, что она должна исправлять чужие ошибки не только в тетради. Поэтому он рассказал ей настоящую историю своей жизни: вкратце. И она отдалась, чтобы у них появился ребенок, который заставит парня стать мужчиной. Но это не помогло. Потому что изначально исправляться в планы Лари не входило. И Лиза, как и полагается, почувствовала себя «бедной Лизой», от денег на ребенка отказалась. «Не откупайся», – горько съязвила она. Он и не стал.

Лиз таких у него было – по одной на городской квартал. Но почему-то все же приехал он тогда в Горький посмотреть издали на мальчика в песочнице. Тот оказался хорошеньким блондином, похожим на мать. Словом, он увидел ангелочка, а не чертенка, как ему хотелось. Так что больше попыток рассмотреть отпрыска (единственного пока) он не предпринимал.

Но через несколько лет Елизавета все же обратилась к ставшему богатым Иллариону Гурии с просьбой – обучить парня какой-то специальности, с которой он не пропадет. Нашла бывшая любовница Иллариона в списке миллионеров, потом – в социальных сетях. И Лари дал ей денег, сообщив, что знать ничего ни о каких детях не хочет. Но с той поры следил через своих людей за успехами парня. А они были. И нанял его пару раз через посредников для выполнения неопасных работ в Штатах, так, по мелочи. Но заплатил ему щедро.

Впрочем, никакого желания искупить вину за этим не было. Просто грузинские традиции, которые вошли в гены, требовали отвечать за детей, даже если интерес к другим женщинам отстраняет от интереса к их матери. Это вообще свойственно всем южным приморским мужчинам во всех концах света. Их любовь к сыновьям, как и подобает эгоистичным мачо, – скорее, любовь к себе самим в молодости. А если не находят в мальчишках свои черты внешности, то отношение к сыну становится, как к конкуренту.

Когда в США его отпрыск лишился части ноги, то он нашел виновника, переехавшего ступню парню и размозжившего его. И убил.

Вскоре умерла мать Владислава – осложнение после гриппа. И Илларион счел себя обязанным втянуться в заботу об инвалиде. Не мог уронить свой авторитет в глазах Георгия – единственного, кто знал в группировке, что у Лари есть сын, – не отомстив за его увечье.

И только то, что Влад стал таким успешным в написании программ и хакерстве в том числе, дало отцу повод поближе узнать сына, будто бы только как специалиста.

И то, что Софья и Клод решили Владиславу доверить тиражирование и распространение дисков, давало повод отцу взять сына под свое крыло. Сделать вид, что он – крыша успешного «бизюка». Впрочем, кто его знает, станет ли он успешным?

Илларион позвонил Гие, потому что у него созрел план, как отдать Владу часть своего капитала легально и заодно отмыть для него эти деньги.

Георгий собирался в комнате охраны просмотреть видео слежки за основными двумя потенциальными конкурентами Лари в новом для него деле. Пока они занимались только порнографией на фото и видео. Но могли заинтересоваться и новым видом деятельности в виде эротического рэпа.

И нужно изучить будущих новых врагов. Поэтому Гия отрядил двоих своих людей – Сашка и Макса – «поводить» тех, кто пока не подозревает даже о существовании нового направления в музыке, пока они не бдят, чтобы узнать их привычки, распорядок дня, связи вне их группировок.

Георгий еще только собирался посоветовать на общем сборе взять на себя «крышевание» нового вида деятельности. Но он всегда старался «работать на упреждение». Он только вставил диск с результатами слежки за Роландом, как на иностранный манер величал себя Роман Суриков. И тут – звонок шефа.

– Что-нибудь захватить с собой или от меня ничего пока не требуется? – обтекаемо поинтересовался Гия.

– Собери мозги в кучку, – пошутил родственник, – это касается задумки Клода и Софьи.

– Тогда у меня уже кое-что есть для мозгового штурма.

– Отвыкаю штурмовать, все больше захватываю хитростью, – перед тем, как отключиться, пофилософствовал Илларион.

Домик, в котором жил Лари, был огорожен забором, имел будку с охраной на входе. Но выглядел неброско. Одноэтажная гостиная, совмещенная со столовой, граничила с двумя спальнями и кабинетом. Но это была только надводная часть айсберга. В нижний дом входа из нее не было. Ни потайных дверей, ни люка в подвал. А был отдельный вход через крытую беседку, где стоял мангал и скамейки для летнего отдыха. И вот там был бункер, в который и с гранатометами не прорвешься.

Запасы еды на год, скрытые кондиционеры, две спальни. Знали о бункере только они с Гией. И больше никто из братков – ни рядовых, ни высокопоставленных, ни представителей легального бизнеса. Не знала о бункере даже Нана. И вот туда позвал Гию Илларион.

Так что, войдя во двор, кузен шефа и его начальник охраны вошел в слепую зону камер, им же организованную, развалился в беседке на скамье. И прямо на ней, нажав механизм углубления, съехал вниз, как на лифте.

Сверху на месте скамейки встала деревянная плита, точно стилизованная под пол. Сойдя со скамьи в этом подземном «сейфе», для изготовления которого нанимали при строительстве голландцев, огораживавших беседку ширмами из полиэтилена. Они думали, что делают тайное гнездышко для местной рок-звезды, призванное защищать от папарацци.

И дом Лари был «записан» на реального певца, который, впрочем, не подозревал, что этой недвижимостью владеет.

Гия был доволен, что разговор их никто не сможет подслушать и вообще никто не будет в курсе того, что он состоялся. Ему отчасти хотелось помочь племяннику устроиться в этой жизни. Но даже себе он не признавался, что стал очень горячим поклонником команды Софья – Клод. На первой ее свадьбе ему понравилась Сонечка. Как и Виктор тогда, он девчонку пожалел. И ему понравилось, что она, по сути, победила в истории, из которой выхода не было – когда узнал после гибели Павла всю подоплеку событий. Восхитился даже. Но с момента появления в ее жизни Клода эти двое стали им восприниматься, как одно целое. То есть он был влюблен не в кого-то из них, а именно в их любовь.

Ему на сороковом году жизни законченного циника довелось встретить опровержение всех его теорий. И произошел некий слом – он стал защищать эту пару от всех. И даже… от себя, не говоря уж о том, что от кузена и работодателя Иллариона.

Он бы удивился, если бы где-нибудь прочел о том, что он такой не один, – очень многие люди, состоящие в браке, полюбили в свое время не столько партнера, сколько проявления его любви.

Есть и такие, кто, как бисексуал, любит пару по отдельности – и мужа, и жену. Но наиболее редкий тип любви к паре – это как раз восхищение отношениями. В данном случае они явно не приторно-сладкие и не напоказ.

Георгий догадывался, что Влад тоже полюбил союз этих двоих «голубков». Но для него это был пример, как мужчина должен любить женщину, – сам-то он вырос без отца. А для Гии такая любовь к кому-либо после его жизненного опыта – невозможна.

Но даже он попытался полюбить девственницу. Но она-то клюнула на его отличную машину и квартиру в центре. Не умеет он закрывать глаза на такие вещи. Поэтому с большим удовольствием отдал девчонку Лари, которому даже в голову не приходит думать о тех, кто рядом с ним. Дырка. Большая грудь. Навыки извлечения удовольствия из тела мужчины. Этого достаточно, чтобы какая-то «незаразная Зараза» прижилась на какое-то время на его территории.

Поэтому Наталья оказалась в спальне особняка Иллариона Гурии. И ее Ангел-Хранитель каждое утро убеждал уехать домой, пока не поздно. Но девушка «закаляла себя», как она называла красивую жизнь в обмен на циничный и грубый секс без будущего. Лари причинял ей боль, смотрел на нее, как на надувную куклу. И никогда не называл по имени.

Гия прошел в столовую бункера, куда Лари сам захватил бутылку грузинского вина, целую головку сыра и пучок зелени. Это они и употребили за разговором тет-а-тет, отрезая от сыра по ломтю антикварным кинжалом.

– У, ты принес вино, которое старше тебя. Что это ты отмечаешь? – отхлебнув прямо-таки шершавую от ягодной мякоти ароматную жидкость, поинтересовался Гия.

Лари усмехнулся.

– Дедушка делал. Помнишь его вина?

– Я тоже сохранил одну бутылку. Но даже не представляю, по какому случаю решусь ее выпить.

– Сын сказал, что женится на девчонке, которую ты ему послал. Распишутся тут, когда Сонька с Клодом приедут на премьеру фильма.

– Вах, шени деда! – сказал Гия ругательство по-грузински. – Жениться-то зачем! Я ее послал, потому что девка не тупая, не охотница на женихов. А она…

– И мне так показалось – девчонка серьезная. Надо брать. Я отговаривать парня не стал. Представляешь, что она придумала: собирать «стволовые клетки любви» в виде стонов в первую совместную ночь. Записывать их каждой паре и употреблять для стимуляции потом, когда страсти в браке пройдут. Возрождать любовь. Это она придумала после того, как прослушала эро-рэп Клода и Соньки. Я сам еще не слушал, думаю на премьеру фильма сходить. А ты?

– Я слушал одну вещь. И прямо скажу – такое надо продавать вместе с презервативами в аптеках. Все шевелится и встает.

– Но, может, это потому, что ты видел Соньку и Клода в реальности, а девчонку еще и на том видео, которое Пашка записывал. А если они не хотят к этому делать картинку, то как это будет продаваться, кто захочет ограничиваться аудио, когда столько видео на эту тему.

Выдержит ли эро-рэп конкуренцию? Влад сказал, Таубы хотят, чтобы он создал свою звукозаписывающую студию и поставил производство записей на поток за очень хорошие проценты – до семидесяти. Я думаю, ему оставим пятьдесят, а двадцатью он со мной поделится. И будет считаться, что наша группировка «крышует» новое дело. Заодно мы отвадим возможных конкурентов. Как думаешь, «отобью» я свои вложения? Или это во мне проснулся папаша?

– Ну, что он проснулся – ничего плохого нет. Хоть один основной инстинкт да есть у тебя! Еще лучше, что ты не сообщаешь никому, что Влад – твоя кровь. Это поставит его в опасное положение. Тайно помогать, делая вид, что «крышуешь», – без лести скажу тебе, ты – стратег, каких мало. Мне это и в голову не пришло бы, – покривил душой Георгий, который придумал почти то же самое, только с уклоном в сторону защиты интересов Сони и Клода. – Но я вижу тут пару проблем, – продолжил Георгий, – именно о том, как их решить, я и пришел поговорить.

Лари молча жевал сыр, внимательно вглядываясь в лицо двоюродного брата, которого уважал за хитрость и скрытую за ней храбрость. Это его качество не раз помогло группировке уворачиваться от прямых столкновений.

Гия продолжил, сделав паузу на смакование напитка и искреннего закатывания глаз от невозможно прекрасного «букета» вина.

– Одну проблему – эксклюзивности авторских прав – Соня с Клодом решили добровольно, буквально подарив их Владу в договоре на производство дисков. Они сделали это именно для того, чтобы на них не наезжали по этому поводу те полукриминальные структуры, которые распространяют порнографию. У них – ребенок, и скоро будет двойня, так что они согласны на меньшие деньги, чтобы никто их не беспокоил. Хотят заниматься только творчеством и больше ничем. Картинки к музыке с их участием не будет. Но без них новую отрасль не раскрутить. Пусть хотя бы после премьеры фильма дадут интервью в крупнейших изданиях и на телевидении. Все такие интервью давно платные для новичков. И нужных средств у них нет. Придется нам взять это на себя.

– Не вопрос. Сделаем это от имени студии Влада – заплатим официально всем, кому надо, и сколько попросят. С откатами, разумеется, – согласно закивал Лари.

– И еще, – продолжил Гия, сделав жест рукой, чтобы кузен не сбивал его с мысли. Он им впрямь только сейчас придумал, как раскрутить студию Влада:

– Давай отмоем деньги от подпольных казино, якобы купив у Влада огромный тираж его дисков. И будем раздавать их и на премьере фильма, и после нее – в аптеках вместе с презервативами, такая будет рекламная компания. И еще сделаем вид, что диски принесли Владу мгновенное состояние. Это позволит тебе в качестве отмывания денег сделать богатым своего ребенка и создать имидж успешности самому эротическому рэпу и новой звукозаписывающей компании.

Владу тоже нужно будет организовать интервью в каком-нибудь издании типа «Коммерсантъ» или в «Форбс». Отобьются эти деньги или нет – они останутся в семье.

Но, думаю, у такой музыки будущее сравнимо только с перспективами таблеток виагры.

– Мне бы хватило и перспектив поп-группы с таким названием. Думаю, если доходов особых не будет, я просто сделаю вид, что у Влада отобрал его бизнес для группировки – в наказание за неуплату долгов.

– Что ж, ты опять все предусмотрел, – Гия остался доволен тем, что тема отчисления тридцати процентов Таубам по контракту не всплыла. Но он рано радовался.

– Но надо как-то выкрутиться, чтобы не платить Соньке с мужем их тридцать процентов хоть с этой суммы.

– Они же не в курсе, что это твои деньги и Влад – твой сын. Так что могут затребовать их через суд или расторгнуть контракт из-за несоблюдения договора одной стороной.

Илларион выругался.

– Ну и что ты предлагаешь? Озолотить их вместе с сыном? С какого перепуга?

– Вообще-то в такую сумму на Западе оценили бы только их авторские отчисления. Поэтому по дружбе они дарили такую сумму Владу. А ты ее просто вернешь. С ними выгодно иметь дело. Они еще что-нибудь новое придумают. И уж тогда мы их помимо Влада обложим с накруткой. А?

Илларион молча уставился в глаза кузену. Влюбился он в Соньку, что ли?

– Из-за того, что эта девка врала про «приходы Ангелов», ты ее теперь защищаешь или просто втюрился в нее? С чего это ты все время отваливаешь ей от моих доходов с барского плеча.

Гия так же, не моргая, уставился в глаза Лари. И в глазах загорался гнев.

– Разучился я влюбляться, – довольно резко отбрил он Иллариона, – и советовать тебе больше ничего не буду: мое дело охранять тебя физически. А не финансово. И уж тем более обогащать племянника я не обязан. – Желваки заходили у него на щеках, поэтому Лари решил спустить конфликт на тормозах.

– Разучился, говоришь, влюбляться. А я вот никогда и не умел, – немного демонстративно осклабился он.

И Гия в который раз подумал, какая злая красота у его брата. Он будто родился для роли преступного авторитета. Неужели права физиогномика?

– Ладно, – продолжил Илларион уже приказным тоном. – Делай, как договорились. И Сонькину брехню про Ангелов используют пусть журналюги. Народ любит всякую чертовщину.

Гия благоразумно не стал возражать боссу.

Просто взял под козырек только что нахлобученной бейсболки, вытянувшись в афронт.

– Ты разве в армии служил? – удивился кузен.

– Конечно, – ответил Гия. – Просто ты тогда мной не интересовался – родня из Грузии понадобилась в девяностые.

– Уел, – усмехнулся Илларион недобро, – да и ты меня в тюрьме тогда не посещал.

– Уел, – ответил Гия, засмеявшись. – С тобой суммы на СМИ согласовывать?

– По мне, так в этом случае «меньше знаешь – лучше спишь», – ответил Илларион, как всегда двусмысленно. Понимай, как хочешь.