- -
- 100%
- +
I. Французский рассказ
Войдя в вагон, Поль Дюпон увидел прехорошенькую блондинку, сидевшую в одиночестве у окна и смотревшую на него странным взглядом.
– Ого! – подумал Дюпон, а вслух спросил:
– Вам из окна не дует?
– Окно ведь закрыто! – засмеялась блондинка и лукаво взглянула на него.
– Разрешите закурить?
– Пожалуйста. Я люблю сигарный дым.
– Увы! К сожалению, я не курю, – вздохнул Поль. – Разрешите узнать, как ваше имя?
– Луиза.
– Луиза?! Ты должна быть моей! С первой встречи, когда я тебя увидел…
– Ах, плутишка! – сказала Луиза, открывая свои объятия.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Оправляя прическу, Луиза спросила любовника:
– Ты куда?
– В Авиньон.
– И я тоже.
Поезд подходил к вокзалу.
Из вагонов хлынула публика, и они расстались.
Поль взял извозчика и поехал в замок своего друга д’Арбиньяка.
Д’Арбиньяк очень ему обрадовался.
– Сейчас познакомлю тебя с женой. Луиза!
Поль Дюпон вздрогнул.
– Ка-ак! Это вы?!
– Вы… знакомы?!
Молодая женщина улыбнулась и, глядя на мужа ясным взглядом, сказала:
– Да! Мы ехали в одном и том же вагоне и премило убили время… Надеюсь, что и тут вам будет так же хорошо…
– Браво! – вскричал виконт д’Арбиньяк.
II. Английский рассказ
Томми О’Пеммикан добывал себе скромные средства к жизни тем, что по вечерам показывал в уайт-чапельском кабачке Сиднея Гроша свое поразительное искусство: он всовывал голову в мышеловку, в которой сидела громадная голодная крыса, и после недолгой борьбы ловил ее на свои крепкие, белые зубы… Несмотря на то что животное яростно защищалось, через минуту слышался треск, писк – и крыса, перегрызенная пополам, безжизненно падала на покрытый кровью пол гигантской мышеловки.
Мисс Сьюки Джибсон упросила своего отца однажды сделать честь Сиднею Грошу и навестить этого старого мошенника в его берлоге.
Отец сначала ужаснулся («Ты, девушка из общества, – в этом вертепе?»), но потом согласился, и таким образом однажды в туманный лондонский вечер среди пропитанных джином и пороком джентльменов – обычных посетителей дяди Сиднея – очутилась молодая, изящная девушка с пожилым господином.
Представление началось. Томми вышел, пряча свои жилистые кулаки в карманы и равнодушно поглядывая на метавшегося по клетке обреченного врага.
Все придвинулись ближе… И вдруг раздался звонкий девичий голос:
– Держу пари на тысячу долларов, что этому джентльмену не удастся ее раскусить!
– Годдэм! – крикнул хрипло подвыпивший американский капитан с китобоя «Гай Стокс». – Принимаю! Для Томми это все равно что раскусить орешек. Ставлю свою тысячу!
– Томми, не выдай! – заревела толпа.
Томми О’Пеммикан, не обращая внимания на рев, смотрел на красивую девушку во все глаза. Потом вздохнул, всунул голову в клетку и… крыса бешено впилась ему в щеку.
– Что же ты? – взревели поклонники. – Что с ним? Это первый раз. Болен ты, Томми, что ли?
– Годдэм! – вскричал хриплый китобой. – Он ее не раскусил, но я его раскусил! Он в стачке с девушкой!
Загремели выстрелы… Томми прыгнул как тигр и, отбросив ударом кулака китобоя, ринулся к выходу!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Когда Джибсоны выбрались из адской свалки и побежали по туманной улице, Сьюки наткнулась на что-то и вскрикнула:
– Это он! Это мистер Пеммикан… Он ранен! Нужно взять его к нам домой.
– Удобно ли, – нахмурился отец, – постороннего человека.
– Аll right! – вскричала Сьюки решительно. – Постороннего неудобно, но будущего моего мужа – против никто ничего не скажет!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
III. Немецкий рассказ
– Лотта! – вскричал Генрих, хватая свою женушку за руку. – Это что такое? Что ты от меня спрятала?
Лотта закрыла лицо руками и прошептала:
– О, не спрашивай меня, не спрашивай.
– Покажи! Это, вероятно, записка! У тебя есть любовник?!
Лотта молча заплакала:
– Бог тебя простит!
– Покажи!!
– Нет! – сказала Лотта, смело смотря ему в глаза. – Ни за что!
– В таком случае – вон из моего дома!
– Я уйду, – прошептала Лотта, глядя на него глазами, полными слез, – но позволь мне вернуться 28 июля.
– Вздор! К чему эти комедии. Вон!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Был день 28 июля.
У Генриха собрались гости и родственники, так как был день его рождения, – одной только Лотты, любимой Лотты, не было.
Где она бродила, изгнанная мужем?
– С днем рождения тебя! – вскричал отец, поднимая бокал.
Вдруг дверь распахнулась и вошла исхудавшая Лотта… С гордо поднятой головой она подошла к столу, в котором месяц тому назад спрятала что-то тайком от мужа.
Она открыла ящик стола, сунула туда руку и… вынула пару теплых туфель, вышитых гарусом.
– Вот, Генрих, почему я не могла показать… это сюрприз.
– Прости меня, Лотта, – вскричал Генрих, обливаясь слезами. – Я не имел права тебя подозревать…
Лотта вся вспыхнула и бросилась мужу в объятия.
– Вот видите, – сказал отец, – как вы были легкомысленны. Пословица говорит, что нужно сначала хорошенько расспросить, что за вещь заключалась в столе, и если эта вещь была невинного характера, то не нужно обращаться так сурово со своей маленькой женкой. Теперь вы достаточно наказаны, и в будущий раз это не повторится!
IV. Австралийский рассказ
На краю золотоносной ямы сидели двое: беглый каторжник Джим Троттер и негр Бирбом – неразлучные приятели.
– Проклятая страна! – проворчал Джим, отбрасывая в сторону кусок попавшегося под руку золота. – Ни одной женщины… А мне бы так хотелось жениться.
– Ты любил когда-нибудь? – спросил черный Бирбом, лениво пожевывая кусок каменного дерева.
– Давно. Это была индианка, которую я однажды застал в обществе долговязого Нея Мастерса. Это меня так смутило, что я тут же убил их обоих, украл лошадь и бежал.
Он посмотрел вдаль и вдруг, вскочив, крикнул:
– О, что это? Боже мой! Ведь это женщина! Ну, конечно… Старина Бирбом! Беги к ней со всех ног, чтобы она не ушла. Скажи, что я люблю ее, ну и прочее… и предлагаю сделаться моей женой. Если обломаешь дело, подарю тебе мои щегольские красные штаны!
Прыткий Бирбом не заставил себя ждать. Он понесся во всю прыть, а Джим собрал около себя кучу самородков, вытер грязной рукой с лица пот и вытащил из волос запутавшуюся ветку – все это для того, чтобы ослепить невесту своим видом и богатством…
Бирбом вернулся, еле дыша, с глубоким разочарованием в лице.
– Что она сказала?
– Она сказала, что я не получу твоих красных штанов. Тем более что это была не она, а он.
– Кто он?
– Старый мул диггера Паулинса, отбившийся от прииска. А ты, слепая курица, принял его за женщину!
И мечты бедного Джима о семейной жизни в один миг оказались разбитыми.
Он разбросал рукой опостылевшие самородки, упал на раскаленную землю и завыл.
А австралийское солнце – злой, желтый, пылающий таз – заливало равнодушные камни и пыльные листья молочаев своим мутным, как потухающие уголья, светом…