Живой лес

Глава 1 – С ведьмой я поквитаюсь!

Мне не спалось. Наступил рассвет, и экипаж сразу тронулся в путь. Время столь раннее, что моя попутчица – тетушка Клозета – уснула вновь прямо в карете. Мне бы так! Клозету (про себя я ее называла Клозель за сходство с газелью, ведь тетка всегда была грациозна, немного высокомерна и непременно носила высокие цокающие каблуки), приставили ко мне следить за благопристойностью моего поведения. Конечно, ведь я – девица, впитавшая правила приличия высшего общества с молоком. Но, учитывая шаткость сложившейся ситуации… Я с завистью посмотрела на мерно посапывающую Клозель и её сползшие на нос черепашьи очки.

Сердце билось беспокойно. Несмотря на все красоты, что нас окружали за окном кареты, – пробуждающийся в легком тумане лес, умывающийся утренней росой, заливистые трели древесных птах, оранжевые лучи, робко пробивающиеся сквозь листву и ароматы лесных цветов – тревожное ощущение не покидало меня. Внутри тянуло и сжималось от понимания – остался лишь день до встречи, которая полностью перевернет мой мир. Разрушит все старое и приведет в неизвестность. Неизвестность, которая потребует от меня слишком многого – мою жизнь…

Будь проклята эта старая кочерга, одной россыпью своих колдовских зелий на жабьей шкуре решившая мою судьбу и вырвавшая меня из привычного окружения родительского дома, любимого города и обожаемого Изыскария! (Про жабу я думала со злости, на самом деле гадать она могла на чем угодно, даже на тарелке с остатками зеленой похлебки). Да и дед мой, Гарольд, хорош! Вот уж не ожидала от него такой подставы! Скажите мне, ну как, как можно поженить двух совершенно разных и незнакомых людей на основе всего лишь несуразного гадания?! Быка с коровой и то… не всегда получается свести. К любовным играм, мягко говоря. Но Гарольд уперся лбом. Он был уверен, что старая трещотка, стянувшая с него круглую сумму за всю эту ересь, права. Подозреваю, что с возрастом твердолобость моих родственников прогрессивно повышается, а я всего лишь попала под раздачу…

Мой уважаемый дед Гарольд в свое время – советник самого Императора по надзору за безупречностью хозяйствования в Южной части Латерийской Империи. Иными словами, занимал вполне нерядовой и весьма заметный пост (до момента, пока Император не был вероломно смещен своим же воспитанником). Деду были дарованы обширные владения – лакомый кусочек на ближайших подъездах к самой столице. За свою жизнь он вырастил четырех сыновей, один из которых, старший, – мой отец – пошел по стопам деда. Но несмотря на чаяния родни (подозреваю, рассчитывающей на близкородственное обогащение), он не продвинулся далеко по имперской службе, и в конце концов оставил это неблагодарное дело, открыв небольшую гончарную мануфактуру, позволяющую нам вести хоть и безбедное, но весьма скромное существование.

Благодаря деду нашей семье достался дом в центре столицы Латеры, а также ранее упомянутое небольшое земельное угодье, где мы с сестрами любили отдыхать и наблюдать за овцами, козами, курами и прочей живностью, и где долгое время жило оно – совершенно несуразное создание, каким-то чудом умудрившееся появиться на свет, – кот-недотепа Ку-ку.

Как такое могло сочетаться в одном существе, а именно абсолютно несвойственная котам глупость, косые глаза, пушистый хвост с синеватым отливом, похожий на хвост райской птицы… Никто не знал. Поговаривали, что без магии, определенно, странное творение не обошлось. Доведись коту оказаться за пределами нашего поместья, очевидно, что часы его жизни будут сочтены, поскольку его устройство совершенно не приспособлено для выживания.

Придуманная сестрами кличка «Ку-ку» не совсем вежливо по отношению к коту подчеркивала его, увы, не выдающиеся интеллектуальные способности. Хм-м-м… если они вообще у него были… Удивительно, но глаза Ку-ку никогда не смотрели в одну сторону. Если один из них поворачивался вперед, то второй неумолимо отворачивался назад, словно бы их соединяла невидимая веревочка посередине черепной коробки. Дефект зрения вкупе с абсолютной неспособностью показать хоть какие-то зачатки мышления, приводил к тому, что Ку-ку мог часами упираться лбом в препятствие, не делая попыток свернуть в сторону. Однажды он так бесцеремонно вломился в будку к нашему сторожевому волкодаву, что надолго ошарашил его своим напором и желанием пройти сквозь деревянную стенку! После этого происшествия бесстрашный пес боялся кота как огня, поджимая хвост и поднимая вой всякий раз, когда тот приближался. Мы давно к этому привыкли…

Одного не пойму: какая несусветная глупость заставила меня с яростью выкрикнуть во время рокового семейного обеда, что я забираю Ку-ку с собой в свое путешествие? Путешествие в одну сторону… Все посмотрели на меня странно (мне даже показалось, вот-вот и матушка погладит меня по голове, но она ограничилась лишь навязчивой добавкой моего любимого пудинга). Со мной не спорили и без промедления собрали дорожную сумку для кота. Все были исключительно милы в эти последние дни, стараясь исполнить мое любое желание. Я, вконец, ощутила себя беспомощным младенцем или, скорее, безвременно умирающим, чьей участи сочувствуют окружающие. Со всей деликатностью они отводили в сторону глаза.

В который раз я оглядела темное пространство кареты. Ку-ку сидел в дорожной сумке и дрых, зараза, вместе со всеми под мерное постукивание колес моей временной клетки. Подумалось, что с котом мне хотелось забрать частичку настоящего дома и той беззаботности, с которой все эти годы мы с сестрами подшучивали над ним. Сердце заныло при мысли, что это не повторится никогда. Никогда… Мне бы хотелось думать иначе, но что-то внутри подсказывало, что связи с прошлым неумолимо рвутся. И мне не остановить процесс, от которого в животе крутилась ледяная воронка.

Мои две сестры младше меня. И обе имеют ухажеров с перспективой на долгосрочные отношения. Не с этим ли связано решение о моем поспешном браке? У нас в Империи нет строгого закона о порядке обручения сестер, но все же люди смотрят косо, когда младшая оказалась более проворной, чем старшая.

И все же… причина не в этом. Моя родня не настолько консервативна (куда вероятнее – расчетлива). Правда, последние пару лет мне угрожало прозвище переросшей старой девы и книжной зубрилки. Мне никто не приглянулся из этих недотеп парней, окружавших меня в Академии и изредка на встречах в гостях. По правде говоря, парней я недолюбливала… Во-первых, мужчин из моего окружения сложно сравнить с любимыми книжными героями. Они им и в подметки не годятся. Какой из наших ботаников или даже спортсменов смог бы без труда раскидать десяток бандитов разом лишь для того, чтобы немедленно признаться в пылких чувствах к героине, а затем, непременно, обнаружить в себе королевские корни и возвести возлюбленную на трон, с помощью магии обезоружив противников?

То-то и оно.

Никто.

А во-вторых, все парни похожи. Наверное, так глупо говорить, но… Джит, моя ближайшая подруга утверждает, что я напрочь лишена женского взгляда. Оценивающего! Посмотришь на этих парней… у кого-то рост повыше, у кого-то нос с горбинкой, у кого рубашка в горошек – словом, никакой особой привлекательности. Конечно, собираясь одной компанией, мы общались между собой. Но смотреть на них взглядом, оценивающим на предмет годности к проявлению чувств, я так и не научилась. Как ни старалась. Не получалось у меня влюбиться! Сердце словно спряталось за наглухо замурованные ставни… А вот книжные герои, воссозданные моей фантазией, будоражили воображение. Тем более, единственное, что они делали – совершали геройские поступки, а не надоедливо крутились под носом, чавкали в едальне, заикались при ответах у доски и совершали прочие нелепости, от которых я лишь грустно вздыхала.

– Дурында ты, Алёна! – говорила средняя сестра Волли. – Счастье свое прозеваешь! А как встретишь, так и слова не свяжешь, опыта у тебя нет!

Накаркала называется. Теперь ни опыт не понадобится, ни речевые навыки. Все решено за меня и точка, как сказал дед. Алёна – это, кстати, мое имя. Я тешила самолюбие слухами, что оно очень древнее и пришло к нам от народов, живших на этой земле до Большой Катастрофы. От них нам еще достались металлические приспособления, над разгадкой функций которых работают все самые крупные Изыскарии Империи. И сколько бы они ни старались, ясности, как запустить сложные механизмы древности, так и не появилось…

А что дед? У деда Гарольда одиннадцать внуков и даже правнуки имеются. Поэтому такое повышенное внимание ко мне настораживало. Конечно, мы все обожали старого весельчака-великана. В нашей семье были не редкость званые обеды с обязательным сбором всех родных (в создании которых принял непосредственное участие дед), позволяющие ощутить, как говорит Гарольд, дух семьи… В этот раз дух попахивал большими неприятностями.

С дедом я виделась не часто, ввиду его ответственной службы и многочисленных потомков, но все наши встречи носили яркий и запоминающийся характер. Человек он, безусловно, обаятельный, всегда жизнерадостный, но строгий, подтянутый, с хорошо уложенными в тугой хвост седыми волосами и так же тщательно накрученными усами.

Вот что нам поведал дед.

Уже как второй лунный месяц у него ноет правая нога и колет левое ребро. Очевидно, не без злого умысла окружающих. Всегда отличаясь отменным здоровьем, к такому нарушению своего самочувствия обычно брутальный дед отнесся с особым трепетом. Опросив всех близких и дальних знакомых на предмет поиска надежной в лечебных делах ведьмы, он самоотверженно отправился в глухой лес, разыскал старуху и позволил ей сотворить с собой всякие бесчинства.

Старая ведьма, конечно, подтвердила (после тщательного осмотра страдающих членов тела деда), что нога болит не просто так, а показывает проблемы по судьбе потомков. И если дед их вовремя не устранит, то рискует огрести еще более неприятные (и даже грандиозно катастрофические!) последствия. Я так и представила, как старуха ощупывает своим костлявым и когтистым пальцем сухую дедовскую конечность, не забывая второй рукой мешать обязательный для ее статуса отвар из мышей и пауков.

Деду же, однако, подобный осмотр понравился, потому-то он резво и с особой тщательностью взялся выполнять все предписания. Началось все с того, что вместе с ведьмой они перебрали всех потомков Гарольда по именам и, упади на меня рой с пчелами, остановились на малопримечательном моем! Я бы предпочла, чтобы в тот момент дед забыл о моем существовании…

– Имя ведет за собой толпу прошлых! – воскликнула чушь старуха и углубилась в изучение моей судьбы. Кому понравится, когда твою судьбу без твоего ведома прощупывают странные личности? Я почувствовала себя кроликом, над которым ставится эксперимент. Покопавшись в своих древних книгах, посыпав порошки (боюсь представить, из чего сделанные) на мое многострадальное имя и потерев заранее заготовленный (для создания особого антуража) гигантский кристалл, ведьма изрекла еще большую ерунду и очевидность, которую и без нее знали мои родители и все наше окружение до последнего колена – мне пора выйти замуж!

Уж года три как пора!

Открыла, что называется, истину. Знаки, которые образовал рассыпанный порошок и коренья, а также загадочные движения раскрученного кристалла, как рассказал дед, показали Старой Кочерге и имя моего, тьфу ты, то есть ее, нет… в общем, избранника сушеных жаб и вяленых пауков! Пауки и червяки, конечно, не назвали его имя сразу, а лишь указали, что человек этот рода знатного, хоть и живущего довольно уединенной, скрытой от светской роскоши, жизнью. Хвала небесам, то есть червякам, выдохнула я, что жених мой не оказался смотрителем коров на местной ферме или воякой, проводящим всю жизнь в походах. Хотя, как сказать… может быть, вскоре мне придется лишь мечтать стать женой фермера. После того, как я увижу собственного жениха воочию…

Слушая дедовскую речь на торжественном обеде, организованном Гарольдом для всей нашей большой семьи по случаю принятия им столь важного решения о моей судьбе (подозреваю, решения о своей ноющей ноге и колющем боке), я то краснела, то бледнела, покрываясь испариной с ног до головы, хваталась за голову и прикрывала лицо руками, пытаясь сползти вниз и потерять сознание. А еще лучше – безвозвратно испариться. Пока толчки сестры под столом не подсказали мне, что надо выпрямиться, улыбнуться и внимать речи глубокоуважаемого предка, ведя себя подобающе обстановке и благородным манерам, привитым нам с младенчества. Ведь теперь вся наша родня активно принимала участие в моей проблеме нерешенного, то есть, благодаря стараниям деда, уже решенного замужества, которое, безусловно, позволит нашему общему роду вести безбедное и счастливое существование. О моем личном счастье задуматься никто не потрудился.

Корешки подсказали ведьме, что искать моего жениха стоит в Северной части Империи, в лесу, спрятанном за Илийской горной грядой. После чего, мой дед, обнадеженный предстоящими успехами в восстановлении функций телесных членов, ринулся в Крупнейшую Архивную Библиотеку, перерыл все своды и переписи и определил возможных кандидатов на мое сердце (и все остальные важные органы моего щуплого тела), списком из более десяти персон. Представляя деда за всей этой бессмысленной деятельностью, я тяжело вздохнула, жалея не столько себя, сколько его. Это ж надо так расстараться ради следующего приема у Кочерги, не иначе как она деда приворотным зельем опоила! И уж после таких трудов мне вряд ли придется рассчитывать на пощаду, с тяжестью осознала я.

На следующем приеме у колдуньи эта парочка выживших из ума стариканов (простите, но в свете всех событий я никак не могу думать о них по-другому), остановила выбор всего на одном претенденте. Опять же, не без помощи крысиных хвостов и рыбьих глаз. О своем избраннике я узнала совсем немного: имя его Ратмир, и возрастом он старше меня («опытный», – прокомментировала младшая сестра Элина, когда мы позже остались наедине), живет в своем поместье в глухой чаще («тараканьей тьме», – перевела моя подруга Джит), малоконтактен и не замечен на светских мероприятиях («зануда? скряга? урод?» – сыпали предположениями девчонки, а я только закатывала глаза и охала), в порочащих связях тоже замечен не был («темная лошадка и что-то скрывает», – был сделан вывод).

После произнесения дедом Гарольдом пламенной речи я заметила, как у отца задергался глаз. Он, бедный, осознавал всю тяжесть моего положения и ответственность, возложенную на него, как на отца невесты, но пойти против деда никак не мог. Авторитет Гарольда в нашей семье был непоколебим. Все дружно выдохнули, надеясь, что дед ограничится мною в качестве семейной жертвы, положенной на алтарь спасения рода…

Старикан проявил невиданную прыть и, несмотря на свою больную ногу, (видать, сильно его припекло), успел смотаться к моему жениху – что значило, без малого, дня три езды галопом – и договориться о нашей свадьбе. Как они смогли урегулировать согласие об этом непотребстве – дед оставил за пределами поведанного нам рассказа, но заключать сделки он умел отменно, иначе не дослужился бы до советника Императора. Подозреваю, что речь шла об очень выгодном торговом соглашении, иначе какой дурак поведется на бред двух престарелых и, не исключено, страдающих головой по причине возраста, людей. Почвы в Северной Империи не такие плодородные, как наши, вот и подсобил дедок какое-нибудь улучшенное снабжение, а может и деньжат подбросил, чтобы провинциальный домоправитель согласился сыграть роль жениха для совершенно неизвестной ему девицы, да и понаделал ей детишек побыстрей на радость родне. Стоп! Эко меня понесло, к такому развитию сюжета я была не готова, увольте. Ноги невольно сжались, будто бы предполагаемые женишок уже стоял рядом, готовый немедленно заняться продолжением рода.

Жить до свадьбы мне предстояло в доме будущего мужа для ускорения знакомства и инициации общих интересов (я искренне надеялась найти их полное отсутствие). К чему такая спешка, я не понимала, но дед наказал собираться немедленно. Похоже, старуха не дала согласия лечить его, пока он не спровадит меня в ссылку. До торжественной свадьбы мне предстояло перекантоваться три-четыре месяца в глухом поместье, ведь подготовка к такому грандиозному событию требовала много сил и не менее средств. Я была лишь рада, что у меня есть время, позволяющее разругаться с женихом вдрызг и отменить намечающееся замужество.

Насупившись, я внимала все новым подробностям моей, грозящей стать надломанной, судьбы. Мое окончательное пленение, то есть свадьба, было намечено быть проведенным в городе промежуточного назначения между столицей Латерой и удаленным поместьем жениха. Пока мои родные будут заниматься организацией пышной церемонии, мне было велено наладить отношения с будущим супругом (еще чего!), чтобы предстать во всей красе и не выкидывать фортели во время свадьбы, куда дед намеревался (и немедленно поставил нас об этом в известность) пригласить некоторых представителей Императорской семьи.

С каждой фразой, изреченной усатым ртом Гарольда, мое, и без того незавидное, положение становилось все хуже. Как я не грохнулась в обморок от избытка негативной информации на этом самом ужасном в моей жизни семейном обеде – не знаю. Но правое веко стало подергиваться изрядно.

– Позвольте, Дедушка, – наконец смогла я собрать мысли в кучку и выдать последний свой аргумент. – Мои учителя из Изыскария – а Вы их знаете, бросаться словами они не будут – возлагают большие надежды на меня, как на будущего ученого, и было бы неверно отказывать им в этом, когда они потратили столько сил на мое обучение. Тем более, у нас в самой активной разработке находится проект по исследованию свойств элементов земли и…

– Не волнуйся, дорогая, – не дал мне договорить дед, – я помогу тебе с этим вопросом. Ты сможешь взять с собой книги, необходимые для твоего дальнейшего образования, и позже, летом, заняться сдачей отчетных работ вместе со всеми.

– Но сейчас уже весна, и разумнее закончить учебный год сейчас… —попыталась в очередной раз возразить я в надежде оттянуть время. Пятой точкой уже понимала – не прокатит.

– Нет, нет и еще раз нет, – подтвердил мои догадки дед, – согласно доверенному источнику, все должно произойти именно сейчас!

Знаю я твой доверенный источник с бородавкой на носу, подумала про себя я. Ага, как же, книги мне взять с собой! А лабораторию с реактивами, может, тоже перевезти?

– К сожалению, моя учеба требует много испытаний в лабораторных условиях… и невозможна только с помощью учебной литературы, – постаралась сказать как можно спокойней, в то время как в голове быстрой вспышкой пронеслась спасительная мысль. – Пусть жених приедет сюда! – радостно закончила я (тут мне с ним разобраться будет куда проще!)

– Признаться, я рассматривал такой вариант, – немного потупился Гарольд и махнул с сожалением рукой. – Но он отказался. У него там тоже важное дело, не допускающее длительных отъездов.

Ага, ну какое важное и безотлагательное дело может быть в глуши у молодого человека? Проникновенные медитации под елкой? Выращивание оленят? Срочный сбор клюквы? Одна мысль казалась абсурдней другой. Потому что, ясен пень, не хочет мой суженый ехать знакомиться непонятно куда неизвестно с кем, попадая под прицелы взглядов многочисленной родни. И заставить, как меня, его даже дед не в силах. Ну ничего, устрою я тебе свидание среди елок и мухоморов с комарами, сам в город сбежишь, со злостью подумала я про этого господина «Важное дело»!

– Полагаю, Алёна когда-нибудь сможет закончить свое образование, кх-м-м… а впрочем, как говорится, образование для женщины – не самое важное! – ляпнул дед и смущенно улыбнулся. Наверное, сам понимал, какую глупость сморозил. Я кисло улыбнулась, мстительно представив, как старуха, явно не получившая приличного образования, кормит Гарольда скользкой болотной кашей, замешанной на прошлогодних насекомых. В лечебных целях, по самому новейшему сборнику оккультных рецептов.

За столом воцарилось радостное оживление. Все родственники принялись с удовольствием обсуждать детали моего предстоящего переезда, общения с женихом и подготовки к свадьбе. Садисты! Не им же переться к черту на куличики, как в переносном, так и, наверное, в прямом смысле! Отовсюду доносились советы один краше другого:

– И фата, фата должна быть непременно не менее трех метров и с оборками, я слышала это хорошая примета! – кричала тетушка справа.

– Мальчики рождаются, если зачать на пятые сутки лунного цикла! – вторила ей кузина слева.

– К остроносой рыбе идеально подойдет заправка из пряного масла Силийского ореха! – орал кто-то с торца.

Совсем с ума сошли. Не выдержав происходящего, я схватилась за горящие щеки и выскочила из-за стола. Побежала к выходу, мысленно посылая импульс негодования в сторону бездушной родни, и прошипела:

– Ну, Старая Заноза, доберусь я до тебя вместе с твоими тараканами, так и знай! Только сначала придется разобраться с проблемой, которую ты мне накаркала, – с моим женихом!

Глава 2 – Кружевные панталоны и прочие вещи для удачного замужества.

С матушкой в обнимку мы прорыдали ровно три дня, извозив в соплях все домашние платья. Она первая нашла в себе силы остановиться, я же готова была оплакивать свою растоптанную судьбу месяцами, не меньше! Благодаря матушке удалось отсрочить отъезд на неделю под предлогом необходимости основательно подготовиться к поездке и снять мерки для свадебного платья.

Первым делом, придя к трезвому заключению, что надо приспосабливаться к новым жизненным обстоятельствам и хоть как-то скрасить их невыносимость, матушка встряхнула безвольную, измазанную слезами амебу, сидевшую на моем любимом бархатном диване в россыпи оберток от шоколадных конфет и яблочных огрызков (привычка грызть яблоки в немереных количествах во время душевных волнений – у меня с детства: таким образом, «голова занята хрустом», как говорит Джит), и повела бледную зареванную девицу к портным для выбора подходящей экипировки для замужней жизни.

Мерки мы сняли, но фасон свадебного платья на свадьбу с таинственным, но от этого не менее отвратительным женихом, интересовал меня мало. Видя мое безучастное, словно у пасущейся коровы, лицо, портные пообещали прислать каталог платьев домой (я нервно хихикнула, представив гонца с глянцевой книженцией, с упорством пробирающегося через высокие горы и бескрайние долины в глухое место, которое стараниями колдовских зелий выбрано моим обиталищем).

В моей голове до сего момента жил исключительно другой каталог – элементов земли, воды и воздуха. Я обожала, задержавшись в лаборатории, часами перебирать удивительные блестящие кристаллы различной окраски, горные породы, порошки и смеси, сопоставлять их, сравнивать, изучать, нюхать и смешивать по инструкции для получения новых соединений. Совсем редко это заканчивалось незначительными взрывами, на которые профессор Листор терпеливо закрывал глаза благодаря моим академическим успехам. Суету же подруг с вычурными нарядами, ярким телесным раскрашиванием и трепетными первыми свиданиями всегда считала пустой тратой времени и недостойным занятием по сравнению с познавательными и слегка рискованными лабораторными опытами.

Но матушка рассудила иначе, обратив пристальный взор на платья, украшавшие манекены магазина (манекенам они вполне шли и не было необходимости срывать их с той вероломностью, с которой это сделала матушка, но мне не удалось ее удержать), – для повседневной жизни и прогулок, важных встреч и, непременно, выхода в свет. На мой взгляд, все эти платья были чересчур откровенными, – с большим декольте, вырезами снизу или на спине, декорированными вставками и рюшами, с гипюром и блестками, бросающими в глаза мириады лучей, отражая яркое полуденное солнце. Я поморщилась и попыталась остановить такую расточительность:

– Мама, у меня достаточно платьев в гардеробе!.. – возмутилась я, припоминая все свои домашние и учебные платья, скромные и неброские, закрытые, клетчатые и полосатые. Они мне были удобны, а удобство, как известно, необходимый компонент хорошего самочувствия, и без того изрядно потрепанного новостью о предстоящей свадьбе.

– Все твои платья слишком скучны и не годятся для главной цели твоей поездки!

– Цели провести молодость в скуке и унынии в окружении дубов и елок? – скривилась я, утомившись от несвойственного мне занятия.

– Твоя цель – понравиться будущему супругу. Это самое разумное, что ты можешь сделать сейчас, – пригвоздила матушка, придирчиво изучая шелковистую ткань очередного наряда, и, удовлетворенно кивнув, уверенно переместилась в отдел нижнего белья.

Видя, как она набирает целый ворох совсем уж откровенных нарядов, чулок и сорочек, подходящих разве что для свободных девиц с Моста Счастья, посещением которого спешил прихвастнуть каждый едва повзрослевший носитель брюк (от которых, впрочем, он норовил там же и избавиться), признаюсь, мне стало стыдно, и я снова не выдержала, вспомнив цитату из книги.