Не только мертвый человек – хороший человек

Тщетно: дверь оставалась нема. Она была готова уже отчаяться, как та всё-таки отворилась, и на пороге её встретила огромных размеров уборщица в синем халате.

– Ты кто? – грубо спросила она.

– Вы кто, – поправила её Она. Я – помощник Виктора…, а Вы?

– Я кофе-леди, – произнесла та с глубинным говором, – «Неожиданно», подумала Она.

– Ясно, тогда, может, кофе? – улыбнулась Она и прошла к вешалке, чтобы поскорее переодеться.

– Не положено.

–....Что не положено?

– Не положено пить хозяйский кофе.

– Нуу… это уже в прошлом, – с усмешкой кинула Она, – где тут чашки?

Кофе-леди, приложив швабру к стене, с недовольным видом прошла к бару, склонилась перед ним и как фокусник достала пару обычных белых чашек на стойку бара.

– Тут, – и она указала на ящик в глубине под стойкой.

– Спасибо. Мне чёрный.

Та ещё с большим недовольством отоварила её чашкой горячего кофе.

– Спасибо – zum Wohl5, – шутливо произнесла она, поднеся чашку чуть вверх, как делают немцы, беря пиво. Оставив кофе-леди бормотать что-то злобное себе под нос, она вернулась к рабочему столу. Не успела она включить компьютер и выложить перевёденный контракт из сумки, как в приёмную влетел Том Круз. Нет…, прям реально: Том Круз.

– Виктор… не успевает, сказал, что конверт можешь отдать ты.

– Мы знакомы? – Нарочито удивлённым тоном спросила Она.

– Я – водитель Виктора…. Он сказал тебе отдать конверт на Остоженке вместо него, поехали.

«А…, личный водитель. До чего красив: наверное, специально подбирали», мелькнуло у неё в голове. Она накинула пальто, вставила ноги в тапочки-пушистики и быстро проследовала за ним.

Вопреки её представлению, водитель не пошёл по длинному коридору к лифту, а юркнул в обшарпанную дверь прямо за первым углом. Она снова оказалась на той пожарной обгрызенной лестнице, по которой поднималась вчера утром с Сергеем.

Спускаясь пешком, будто в сырой темнице, она снова похвалила себя за то, что не носит каблуки: сейчас это было бы убийственно.

Выйдя с чёрного хода во двор, она с удивлением обнаружила там несколько роллс-ройсов, за рулём некоторых из них сидели водители в ожидании хозяев. «Получается, Витёк не единственный олигарх, предпочитающий близость к ОбЭПу ЦАО», подумала Она.

Роллс-ройсы были одинаковы, но вот Том Круз был вызывающе красив на фоне помятых рож отставных ментов за рулем других автомобилей.

«Да… у Сергея – наверное, это он его нашёл – определённо есть вкус!»

Надо признать, водитель знал своё дело, а может не хотел, чтобы хлопали дверью дорогого авто…, но он бережно открыл ей дверь и помог расположиться на заднем сиденье. Конечно, человека, закончившего институт в Северной Германии и прожившего пару месяцев на практике в Autostadt Wolfsburg6, попивавшей кофе на Porschestraße7 машинами было не удивить… и всё же, скажу я вам, mein Lieber, das war was!8

Отодвинув шторки, она следила, как машина, управляемая Томом Крузом, выплыла из ворот Воентелекома и двинулась по 1-му Спасоналивковскому переулку в сторону Якиманки.

– Как ты зашел в приёмную? Я стояла минут 5, пока дверь не открылась, – спросила Она, ибо это действительно занимало её …

– Мне открыл Попов, зам. начальника охраны. Он видит всех по камерам, когда нет Сергея…, и открывает.

– А почему он мне не открыл?

– А ты ему не нравишься.

– Как? – смущенно переспросила она.

– Так… совсем … не нравишься. Он был против, чтоб тебя Виктору показывали…

«Gut zu wissen9, – мелькнуло у неё в голове… – у Виктора ещё и зам охраны имеется …, и я уже ему не нравлюсь…»

Перед Каменным мостом корабль плотно сел на мель…

Те, у кого были машины покруче или с мигалками, бодро выходили на разделительную и гнали вперёд, не снижая скорость.

–– Нам туда к которому часу надо успеть? – на всякий случай поинтересовалась она.

– К 9:30.

Она взглянула на часы, было 9:22; возможно, не успеем.

Честно говоря, она ждала, что Том Круз как его сотоварищи, водители больших боссов, начнёт выруливать на разделительную…Но корабль стойко стоял в пробке.

– Странно, что мы не делаем, как они, и она кивнула на пронесшийся мимо Мерседес.

– Мы так не делаем, потому что Виктор и люди Виктора никуда не спешат и уже давно никуда не опаздывают! – отрезал Том Круз.

«Виктор… начинает мне нравиться», подумала Она.

Помолчав, водитель продолжил:

– Если честно, мы раньше всегда так делали, но потом перед нами на Рублевке схлопнулись две тачки в хлам, я еле успел уйти на встречку, после этого Виктор и ввёл это правило для всех.

«То есть не всё так однозначно: пока в хлам не разбились, могли и по разделительной, и по встречке, ладно, хоть на ошибках он учится», подытожила она про себя.

Опоздав на добрых 17 минут, корабль пришвартовался у дома, в котором располагался «Vaнилъ».

Водитель нагнулся и из-под сидения достал конверт, протянул ей.

– Жду тебя за поворотом напротив Храма.

Вылезать из машины пришлось самой.

Оставшись на крыльце в одиночестве и с пониманием, что в руках у неё пакет с деньгами, она размышляла, стоит ли ей зайти в ресторан или остаться ждать на крыльце.

– Опоздали! – раздалось командное за спиной, – она повернулась и увидела невысокого, толстого, до отвращения неприятного человека: он подтягивал висящие под брюхом штаны и что-то наспех дожёвывал во рту. Освободив одну руку, он потянул её к конверту, но тонкие наманикюренные пальчики крепко сжимали его, а вопросительный взгляд подсказал ему, что так не пойдёт.

– Ладно… передайте Виктору…, спасибо, – он покопался в кармане, достал оттуда трудовую книжку и протянул ей.

Не без удивления она обменяла трудовую на конверт и повернувшись, пошла вниз, туда где ожидал её корабль. За пару метров до корабля она увидела, как Том Круз вылезает с переднего сидения и идёт открывать перед ней дверь.

Обратно в офис они ехали, не проронив ни слова. В этот раз дверь открылась сразу.

Секретарша приветливо улыбалась ей из-за ресепшен, но она была не одна.

За её спиной, на кресле, на ЕЁ кресле, развалившись и закинув одну ногу на другую, согнув её в колене, оголив несвежие носки и волосатую ногу, сидела неопрятная и далеко не молодая дама, в руках у неё был переведённый договор.

Она поняла, что её рабочее место занято, но всё-таки решила снять пальто и переобуться.

В этот момент двери кабинета Виктора со свистом одна за другой отворились, и он показался с вопросом.

– Ну Элизабет? Как перевод? Что скажешь? Берём?

«Это ещё что? – подумалось ей, – что значит – берём? Меня ещё не взяли? Это, что тест такой?»

Элизабет была абсолютно недовольна, и даже не могла хорошо скрыть этого. Помолчав, она всё-же произнесла:

– Victor, по всему видно, что это не профессиональный переводчик… но должна признать: для первого раза – неплохо, я поправлю, что найду, сама, в остальном – ОК.

«То есть всё-таки пока не нашла, – усмехнулась Она про себя, – ну ищи, ищи».

– Apropo, Victor10, хочу порадовать тебя: маклер нашел тебе прекрасною квартиру, когда ты планируешь в следующий раз прилететь?

– Во вторник.

– Super, я на следующей неделе тоже буду! Тогда увидимся, и я жду Приложение 21 и 22, суммы – ОК?

Элизабет прекрасно говорила по-русски, как многие экспаты-мошенники. После года в австрийской тюрьме она имела призрачные перспективы на родине, но тут, в Москве, для неё был просто рай. Она сидела за одним столом с мэром, и не только с ним одним, а глупенькие дочери нуворишей мечтали, чтобы она и её русский муж-альфонс вели их под звуки венского вальса по Манежу на встречу принцам. Бальные платья на них смотрелись так же, как консервные банки на туземцах. Пройдёт ещё немало лет, прежде чем эта забава в Московских и Питерских гостиных, а потом и в Казани, сойдёт на нет, и бал переедет в Казахстан, где радостно найдет новых клиентов.

Расцеловав Виктора в обе щеки, Элизабет удалилась. Витёк вытер щёки с нескрываемым отвращением и закрылся в кабинете.

Наконец-то путь к её рабочему столу был свободен. Только сейчас она заметила, что на том месте за монитором, где вчера был спрятан несъеденный шарик, лежит целая коробка конфет Mozart.

– Ты не знаешь, откуда это? – обратилась она к Секретарше.

– Сергей принёс, сказал тебе, – ответила та.

«Значит, он всё видел, и про конфеты, и про чашку… забавно,» подумалось ей.

Тут телефон, стоящий на её столе, подал сигнал: на дисплее светилось «Виктор».

– Да? – осторожно ответила она.

– Зайди, – рявкнул он.

Она встала из-за стола, взяла полученную с утра трудовую и двинулась к кабинету.

Чашка всё не выходила у неё из головы. Она с трудом впервые открыла тяжёлые двери и сразу оказалась на прекрасном мягком ковре, это её успокоило.

Виктор пригласил подойти к столу и сесть на один из стульев, сам сел напротив. До этого такую сцену она видела только на сайте Кремля и по телевизору в новостях про президента. Когда он сидит и хмурит брови на собеседника, а тот что-то жалобно мямлит в ответ, не надеясь ни на что хорошее. Стулья были чертовски тяжелыми, и длинный ворс ковра не делал задачу отодвинуть их от стола и сесть, легче. Но благодаря тому, что она была очень худой, ей удалось буквально стечь на сидение стула между подлокотником и столом. Витёк выглядел недовольным…, увидев трудовую, нахмурился сильнее.

– У тебя есть Шенген? – спросил он.

– Да.

– Во вторник полетишь со мной: утром туда, вечером обратно, дела там есть, попереводишь меня, и мне попереводишь, – в некотором раздумье добавил он.

Она кивнула.

Он смотрел на неё изучающее, потом добавил:

– Всё, что будет там – останется там, это понятно? Здесь никому ни слова. Поняла?

– Да.

Он протянул ей визитку.

– Назначишь мне приём, на утро, потом ещё многое успеть надо будет.

Она взяла визитку: Prof. Dr. Gaiger, Privatklinik Döbling11

– Ну всё, иди, если что нужно к поездке…, Сергей подскажет… и это – он кивнул на трудовую, – ему отдай.

– Хорошо.

Он встал со своего стула и подошел к ней: было понятно, что он готов освободить её из плена стола и тяжелого стула. Это было по-мужски. Она не без удовольствия приняла его помощь, и раз всё так хорошо прошло, решив, что второго шанса может не быть, сказала:

– Я разбила чашку из серванта.

Виктор смотрел на неё оценивающе, он был неприлично близко.

– Разрешаю разбить ещё одну, – произнёс он, не меняя строгого выражения лица.

Она улыбнулась и пошла к выходу, сочтя его великодушным. Тогда она ещё не догадывалась, что больше всего Витёк верил в знаки, а разбить чашку – это к удаче, и удача была ему очень нужна: Prof. Dr. Gaiger был известный онколог.

До вторника оставалась два рабочих и два выходных дня.

За рабочие дни она узнала, что в общем-то работа в приёмной не пыльная. Люди, которые приходили в эти дни, были спокойные, вежливые и даже счастливые. Одни приходили сюда с деньгами, другие – за деньгами. Витёк был спокоен и собран, общались они немного: в основном с утра, на дежурные темы, и к вечеру, когда он собирался домой.

Ей также удалось пообщаться с Секретаршей: та оказалась девушкой простой, но очень смышлёной и интересующейся, изучающей немецкий язык.

Она часами расспрашивала её о Вене, каждый раз обращаясь к Википедии, чтобы подтвердить свои знания или добавить новых. Им было легко и интересно друг с другом.

Иногда в приёмную по делам заходил Сергей и на обратном пути из кабинета задерживался с ними поболтать и выпить хозяйский кофе. Всегда в своём неизменно сером костюме, в лацкане которого был значок какой-то академии. Ей нравились его добрые голубые глаза и светлые волосы, его голос и его конфеты Mozart, и если бы он был смелее, всё могло бы сложиться совсем по-другому…

В понедельник вечером – когда Виктор по всем расчётам уже должен был уехать домой, ибо на 5:30 был согласован вылет самолёта в Вену, но почему-то сидел как мышь в своём кабинете, – рядом с изумрудной лампой задребезжал телефон, звонок был с мобильного.

– Да, – с удивлением ответила она.

– Добрый вечер, – произнёс приятный голос, – это Наталия, жена Виктора. Он уже выехал?

– Нет, он у себя.

– Один?

– Да.

– Хорошо, передайте ему, я жду его дома.

– Конечно.

– Всего доброго.

– Всего добр… – она не успела договорить, как дверь в приёмную отварилась и в облаке дорогих духов, одетая во все в чёрное, в неё вошла красивая женщина. В руках она держала новый Vertu Farrari в ярко-алом чехле.

– Так он на месте? – утвердительно спросила она и, не дождавшись ответа, сразу дернув одну дверь за другой, скрылась в кабинете.

Она очень смутилась, это было похоже на мистику: сначала ты говоришь с человеком, который якобы дома, а через секунду он пред тобой, но при этом это не он, точнее не она.

Открыв на рабочем столе папку «Документы», которую ей переслала Секретарша, найдя закладку «Паспорта загран.» – Victor, Natalia, Daughter12, кликнула на Natalia, и ещё раз изучила фото и паспортные данные, которые от нечего делать смотрела с утра. На фото была грузная женщина с мешками под глазами и усталым выражением лица, которая только при очень пристальном рассмотрении отдаленно напоминала даму, ругающуюся сейчас с Виктором в кабинете. Крики доносились даже через две двери. Наталье было 43.

Кто-то скажет, что это не возраст для женщины, тем более для женщины с большими деньгами. Она думала также. Но фотография в паспорте опровергала это напрочь. От греха подальше она закрыла скан паспорта на экране, и вышла из папки «Документы».

Вскоре крики затихли, и Виктор, пропустив жену вперёд, вышел в приёмную. Дверь отворилась, охранники ждали у входа. Не попрощавшись, чета удалилась.

Спустившись в 3:40 на крыльцо подъезда с небольшой дорожной сумкой, она стала ждать обещанный Сергеем трансфер в аэропорт, кутаясь в кашемировую шаль и светло-голубое пальто, отчаянно пытаясь проснуться на морозе. Через пару мгновений двор озарили яркие фары мерседеса небесного цвета.

Подойдя к машине, Она отметила, что они должно быть удивительно хорошо смотрятся вместе в этом искрящемся лунном свете. Водитель не вышел открыть ей дверь, пришлось самой. Переложив сумку в левую руку, правой она потянула за дверцу и в тот же миг с удивлением и немного со страхом, что могла открыть чужое авто, сделала шаг назад. В машине, развалившись, сидел огромного роста, толстый и совершенно неприятный мужчина.

– Да ты садись, чё стоишь, опоздаем в аэропорт, – приказным тоном сказал он.

Смущённая, она села в машину, и чтобы оградить себя он него, поставила сумку между ними на белоснежное сидение.

– Меня зовут Александр Владимирович, я отвечаю за безопасность Виктора …мы тебя, конечно, проверили, хорошо проверили, но я решил ещё и лично с тобой пообщаться.

«Это и есть Попов. Какой неприятный. – Она тут же окончательно проснулась и собралась. –Ехать, если быстро, то мин 40-45, надо держаться.»

– Что ж, из такой семьи только на переводчицу и выучилась? – начал он допрос.

– Только.

– А чё муж-то тебя бросил-то? – хреново готовишь, ха-ха…

Она замолчала, и предпочла смотреть в окно.

Задав ещё пару омерзительных вопросов, получив в ответ тишину и обозвав её в конце концов «незабудкой», наверное за-за цвета пальто, он принялся допекать водителя рассказами о том, каким он был в 90-тые славным ментом, как он всех крышевал, как много у него было денег и «тёлочек», и дальше всё углублялся в тему своего былого богатства, всемогущества и женского обожания.

Если не смотреть в его сторону, а только слушать, можно было подумать, что Витёк у него занял. Только вот помятый вид его противоречил всему, что он рассказывал.

Такие, как он, не были богаты вчера, и не разбогатеют завтра, и уж тем более никогда не имели успеха у женщин.

Въехав в ворота Авкома13, автомобиль остановился на стоянке.

Открыв дверь и забирая сумку с сидения, она подняла на Попова свои ледяные синие глаза – так, чтобы их взгляды встретились, и вложив всё отвращение, которое питала к таким, как он, шепнула ему прямо в лицо:

– А где сейчас твои деньги?

Гримаса бешенства заволокла его физиономию, он хотел что-то ответить, но она уже захлопнула дверь и зашагала в зал вылета.

Приятно приехать в аэропорт, когда есть лишнее 5 минут на горячий сладкий кофе. На долгие два года сопровождения Виктора это станет её ритуалом.

Пройдя почти игрушечные паспортный контроль и таможню, сразу два в одном, Она вышла на взлётную полосу и сразу пожалела, что не летит обычным самолётом – его могли бы подать к трубе. Ветер беспощадно ударил в лицо, сбив шаль с головы, руки окоченели в момент, и тем удивительнее было ощутить тёплое прикосновение к её пальцам, сжимавшим дорожную сумку. Она повернула голову и увидела Виктора.

Он забрал у неё сумку и, помогая ей пройти по полю и взойти по ступеням трапа, аккуратно придерживал за локоть.

Через несколько секунд она уже была в самолёте. Пройдя его целиком, сев на последний ряд, выбрав место у окна, притулившись к иллюминатору, она закрыла глаза и тут же уснула. Страх высоты был, пожалуй, единственным страхом, который ей так и не покорился, и чтобы не испытывать дискомфорт, она научилась засыпать ещё перед взлетом и просыпаться уже на земле. Открыла глаза она уже в Flughafen Wien-Schwechat14. Светило раннее солнце, тут будто и вовсе не было зимы.

Столько раз бывала она здесь в бытность работы менеджером австрийской фирмы, но впервые это был частный самолёт. Она смотрела в окно с любопытством и тревогой. Сегодня так много нужно успеть: визит к врачу в Döbling15, потом – на Michaelerplatz16 в банк, дальше – встреча с Элизабет и её адвокатом в 8-ом районе и, может быть, что-то ещё, о чём она пока не знает. Виктор сидел в первом ряду и листал газету, через мгновение он с суетой полез во внутренний карман и достал оттуда дребезжащий телефон.

– Чего не спишь-то? – С усмешкой сказал он в трубку.

– Да сели, нет, ещё не в машине, наберу тебя, … ну в обед наберу… дел много, поспи пока. Конечно сегодня, что за глупости…ну всё, спи.

Он выключил телефон, вернув его в тот же карман, начал убирать очки в очечник и складывать газету. Внизу их встречал огромный мерседес, заказанный ещё из Москвы.

Водитель-австриец был очень учтив, у него даже была роза для НЕЁ. Выехав на автобан, машина легла на курс в Döbling.

Врач был абсолютно безразличен к пациенту, проделавшему долгий путь, чтобы услышать его вердикт. Взглянув бегло на снимки рентгена, он отложил их в сторону и сказал, что все анализы и исследования нужно будет проходить здесь заново, и, если диагноз подтвердится, ему нужно будет находиться тут минимум год; он не обязательно должен всё время лежать в клинике – может приходить сюда из дома.

Она перевела ему всё дословно, обоим было ясно – приходить из дома невозможно, если у тебя нет тут дома. Идея Элизабет насчёт квартиры уже не выглядела такой безнадёжной.

Он попросил её перенести встречу в банке на после обеда, и сказать водителю отвезти их к Элизабет.

Работая в Вене до этого почти пять лет, ей так и не довелось побывать в 8-ом районе –собственно, он не был чем-то примечательным, это не центр, и не деловой квартал, и не место шопинга – но он был тихим и даже милым.

Ей не удалось дозвониться до Элизабет, пока они ехали в машине, но это не отменило решительности Виктора посетить её с утра.

Водитель остановился на узенькой улочке, перегородив весь утренний трафик этого квартала. Небольшой, неприметный, слегка покосившийся от почтенного возраста трехэтажный одноподъездный дом, несколько табличек. А вот и нужная, на самом верху: Elisabeth S/Alexander S17. Виктор принялся давить что есть сил на звонок, раздался стандартный треск, подъездная дверь поддалась. Надо признать, что для человека, только что пролетевшего 2,5 часа из Москвы для визита к онкологу, он очень проворно взбирался на последний этаж постройки.

Взойдя на Эверест к заветной цели, он снова принялся терзать звонок, на этот раз уже конкретной двери.

– Schon gut, ich gehe doch!18 – раздалось недовольное из-за двери.

Через секунду дверь отворилась, и на пороге стояла Элизабет, сонная, в наспех надетом халате.

По удивлённо-растерянному взгляду было ясно: меньше всего ранним утром она ожидала открыть дверь русскому олигарху. Да, конечно она знала, что он прилетает сегодня, и готовилась к встрече. Она и её адвокатесса уже несколько дней собирались в кафе напротив и обсуждали, как же объяснить Виктору, почему 35-й Магистрат так и не оформил ему – хотя бы ему – вид на жительство, ведь он давно удовлетворил все условия: открыл счёт в банке, создал фирму, оформил туда кучу австрийцев, переводит всё время деньги на выплату зарплат, страховок и счетов, оплачивает офис и вон, даже бензин для мерседеса тоже оплатил.

– Victor? – какой сюрприз…

– Alexander, komm schon, Victor ist da19, – в растерянности она звала мужа на помощь.

Она была изрядно взволнована. «Получается, Виктор узнал её адрес… как? Ах, ну да, это всё его новая выскочка. Додумалась. Впрочем, это не сложно… что ещё он узнал?» Мысли безжалостным роем кружили в сонном сознании.

– Чаю сделай, – скомандовал Виктор. Пить хочу – умотался. Ну и забрались Вы, конечно…

Элизабет смутилась и проводила их в маленькую неубранную гостиную. Она шла в задумчивости, наспех собирая разбросанные по пути вещи и расчищая пол от детских игрушек.

Элизабет жила в этой небольшой квартире со своим русским мужем, двумя дочерями, одна из которых недавно вышла замуж и родила ей внука. От криков Элизабет и громогласного «Чаю сделай» все проснулись и почти одномоментно вышли в гостиную, от чего та начала сжиматься как кроличья нора из Алисы. Программа «Пока все дома» явно не входила в перечень любимых у Витька, и он уже пожалел, что отклонился от графика, и явно перехотел пить чай – он был ужасно брезглив.

– Что ты там про квартиру-то говорила? Есть что посмотреть? Могу сегодня, до вечера успеешь организовать просмотр?

По всему было видно, что Элизабет смущена и думает, как сказать заготовленное.

Набрав воздуха в лёгкие для смелости, она произнесла:

– Victor, дорогой мой, мы тут с Александром подумали, тебе ведь нужна квартира только для прописки, ну, для карточки? Ты такой занятой человек, стоит ли тратить на это время…

Витёк нахмурился, не понимая, к чему она ведет…

– Так вот, – продолжила она осмелев, ибо деваться было уже некуда: умные глаза буквально впились в неё…

– Мы подумали, ты же можешь прямо сегодня же выкупить нашу квартиру у банка, а мы тебя тут временно зарегистрируем, и Наталью конечно же… она совсем не дорогая, думаю так будет удобнее всего…

Витёк был ошеломлён услышанным.

– Меня и Наташку здесь? – взревел он, – рехнулась ты, что ли?

Элизабет душили долги. Деньги, которые она собирала на балах, расходились на взятки австрийским вельможам, которые требовали всё больше за готовность святиться на балу и фотографироваться с местными папуасами. В Москве её обирала «крыша», а ведь нужно было ещё на рекламу, развитие и культурную программу. Виктор и его дружба были залогом безбедного существования её непутевой семьи.

«Всё должно было быть совсем иначе, целесообразность выкупа её квартиры деньгами Victor должна была обосновать адвокатесса, в кафе, сегодня в обед, уж она бы нашла правильные слова! Какая нелёгкая принесла его с утра, теперь alles ist vorbei20.» Ей оставалось лишь наблюдать, как Victor резко встал из-за стола и, не проронив ни слова, вышел вон.

Дружба была окончена. Начиналась война.

Спустившись в машину, Витёк приказал Ей запросить по австрийской компании всю документацию и отдать аудиторам, набрал Сергея и поручил организовать налоговую проверку её ЗАО в Москве.

Почему сильные мира сего с таким рвением мстят тем, к кому судьба не была столь благосклонна, навсегда останется для НЕЁ загадкой.

В молчании они покидали 8-й район. Она разглядывала строения и спешащих по делам пешеходов, думая, что была тут, наверное, в первый и последний раз…знать бы тогда… она бы остановила машину и побежала прочь от него и от того что будет.

– Я думаю, что мы заслужили обед, – прервал молчание Виктор, – я понимаю, что должен пригласить Вас в ресторан… но ужасно хочется в Nordsee21 … и он посмотрел на неё улыбкой.

– Чё кричишь, сейчас поедем…– перефразировав старый советский анекдот, ответила она.

– Kärntner Straße bitte! Wie fahren in Nordsee22, – скомандовала она водителю.

Она обожала Nordsee – тогда, на севере Германии, это была её любимая забегаловка.

Было приятно сознавать, что они с Виктором могут быть на одной волне.

В Nordsee было многолюдно, Виктор в своём костюме от Brioni и часах Luna Patek Philipp всё же слегка выделялся. Ловко пробравшись в глубь забегаловки, он занял столик рядом с вешалкой, и когда Она подошла, галантно помог ей снять пальто. Вешая пальто, его взгляд упал на бело чёрный ярлычок ZARA. Она заметила, что он его прочёл.