Истоки российского ракетостроения

Материал представлен в авторской редакции!

Вступление

Начало российского ракетостроения лежит в СССР. Его зачинателями были маршал Тухачевский и Клеймёнов, Лангемак, Цандер, Глушко, Королёв из Реактивного научно-исследовательского института, сложившегося из Ленинградской Газодинамической лаборатории и Московской группы изучения реактивного движения в 1933 году. В 1933 году скончался от тифа Цандер. В 1937 году с согласия Сталина был расстрелян маршал Тухачевский, создатель РНИИ. Тогда же были арестованы Клеймёнов и Лангемак и были расстреляны как изменники Родины. В 1938 году были арестованы и стали «врагами народа» Глушко и Королёв. Реактивный институт прекратил своё существование, а ракетостроение в СССР было ликвидировано. Сталин был одним из ликвидаторов советского ракетостроения.

Но в 1944 году произошло событие, в корне изменившее мнения Сталина о ракетостроении. Черчилль доказал Сталину, раскрывая ужасные картин уничтожения жителей Лондона немецкими ракетами ФАУ-1 и ФАУ-2, что можно уничтожать противника на его территории, не завладев ею. Даже советскими ракетами, стартовавшими из Советского Союза в направлении вражеской страны! Сталин приказал Устинову и Гонору вновь создать в СССР ракетостроение на основе немецкого.

Лидерами вновь возрождённого советского ракетостроения стали Герои Социалистического Труда Устинов, Гонор, Смирнов, Янгель, Королёв, Глушко, Будник, Челомей, Макаров и их соратники.

Ими был достигнут стратегический паритет в «Холодной войне», развязанной США. Они же и прославили СССР в достижении космических вершин. Они заложили современные основы для российского ракетостроения.

Выдающимся государственным и ракетостроительным деятелем был дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, заместитель Председателя Совета Министров СССР, Председатель Военно-Промышленной комиссии СССР, министр Л. В. Смирнов – выпускник Новочеркасского политехнического института 1939 года. Кабинет Леонида Васильевича находился в Кремле. За сведения о его сверхсекретной деятельности американское ЦРУ тратило миллионные средства.

Журналисты спросили Смирнова:

– Леонид Васильевич, по Вашему мнению, какой Вы видите главный итог Вашей жизни?

Он ответил так, что сразу же повергло в изумление акулы пера:

– Главный итог моей жизни и жизни команды, в которую я входил, – мы заставили президента США Никсона и его помощника по вопросам национальной безопасности Киссинджера подписать в Москве Договор об ограничении стратегических вооружений.

Так кем же были Леонид Васильевич Смирнов и члены его сверх секретнейшей советской команды – экстрасенсами, волшебниками или…? Читатели найдут ответ в этой книге.

Глава I

Как добывался стратегический приоритет СССР в освоении Луны

В пятидесятые и шестидесятые годы прошлого столетия в Советском Союзе были предприняты колоссальные меры, чтобы освоить космос. Первоочередной задачей являлось достижение Луны. 1 сентября 1965 года в главный советский руководящий орган ЦК КПСС поступила Записка о запуске на Луну автоматической станции:

«Сов. Секретно. Особая папка. ЦК КПСС

В настоящее время в соответствии с программой исследования Луны на полигоне в/ч 11284 Министерства обороны СССР (Байконур – С.А.) заканчивается подготовка к пуску объекта «Е-6» с автоматической лунной станцией на борту. Запуск объекта «Е-6» намечено осуществить 4 сентября 1965 г. в 10 часов 05 минут (астрономическое условие).

Основными задачами запуска объекта «Е-6» являются:

– экспериментальная проверка возможности осуществления «мягкой» высадки на поверхность Луны автоматической лунной станции (АЛС) с телевизионной и научной аппаратурой;

– передача на Землю после осуществления «мягкой» посадки станции на поверхность Луны телевизионного изображения лунного ландшафта и рельефа поверхности Луны.

Запуск объекта «Е-6» будет производиться с помощью 4-х ступенчатого носителя 8К73 (на базе изделия Р-7).

Руководство подготовкой и проведения запуска объекта «Е-6» будет осуществлять Государственная комиссия, утвержденная Постановлением Совета Министров СССР от 9.9.60 г. № 999–414, руководить комиссией поручено т.

Мрыкину А. Г.

Проект сообщения ТАСС о запуске объекта «Е-6» утвержден решением

Президиума ЦК КПСС от 19 марта 1964 г.

Л. Смирнов, Г. Тюлин, М. Келдыш».

Кто они – подписанты «Записки»? Леонид Смирнов – председатель Военно-промышленной комисии при правительстве СССР, заместитель председателя Совета министров СССР, министр. Георгий Тюлин – первый заместитель руководителя Министерства общего машиностроения (ракетостроительного). Мстислав Келдыш – академик, президент Академии Наук СССР.

У читателей сразу же возникнет вопрос – почему среди них нет гениального ракетостроителя С.П. Королёва? Не торопите события, уважаемые читатели!

В Советском Союзе попытки С.П. Королёвым достичь космическими аппаратами Луны начались еще в 1958 году. Первые три попытки достичь Луны были неудачными из-за аварий трёх ракет-носителей. 2 января 1959 года ракетой-носителем на базе королёвской Р-7 впервые была достигнута вторая космическая скорость. Но четвёртый аппарат «Луна-1» не пошёл в направлении Луны, а вышел на гелиоцентрическую орбиту, став первым искусственным спутником Солнца.

Лишь пятая станция «Луна-2» 4 сентября 1959 года впервые в мире достигла поверхности Луны. Станция «Луна-3», облетев естесственный спутник Земли, 7 октября 1959 впервые в мире передала на Землю снимки обратной стороны Луны. Далее восемь попыток достичь Луны были тщётными.

Но на этом в СССР не остановились. На очереди была следующая попытка достичь Луны с помощью объекта «Е-6» № 11 с целью его мягкой посадки на Лунную поверхность, как было зашифровано в совершенно секретной Записке в ЦК КПСС Смирновым, Тюлиным и Келдышем. Старт этого объекта планировалось произвести 4 сентября 1965 года. Но ракета просто не ушла со старта – была обнаружена неисправность ракетной системы регулирования. Её замена и восстановление на заправленной ракете были невозможны. Пришлось слить топливо, ракету со старта снять, а запуск перенести. Он состоялся ровно через месяц – 4 октября 1965 года. На межпланетную трассу была выведена станция, получившая официальное название «Луна-7». На неё возлагали большие надежды. Тем более, что стартовала она в знаменательный для мировой космонавтики день – минуло восемь лет со дня триумфального запуска первого искусственного спутника, и очень хотелось надеяться на лучшее. Но надеждам не суждено было оправдаться: 8 октября из-за отказа системы ориентации станция упала на поверхность Луны и разбилась около кратера Кеплер. Мягкая посадка опять не удалась.

Цепь неудач с осуществлением мягкой посадки вызвала гнев советских руководителей. Учёным и конструкторам пришлось оправдываться на заседании Военно-промышленной комиссии в Кремле перед её суровым руководителем Леонидом Васильевичем Смирновым. Он был готов разнести в пыль и в прах создателя «Лунников» Сергея Павловича Королёва. Но тот нашёл чем оправдаться. Выступая, он сказал:

– Объяснение причин всех неудач при решении проблемы мягкой посадки подробно расписано на представленных здесь плакатах, раздельно для каждого пуска. Но есть одна общая причина, которая все объясняет, – идет процесс познания. На процесс познания в планах и графиках мы не предусмотрели затраты средств и времени. В этом наша ошибка, за неё мы расплатились, и, смею заверить, в ближайшее время задача будет решена. Мы прошли трудный путь познания, получили бесценный опыт. Прошу комиссию разрешить провести следующий пуск и по его результатам, если сочтёте необходимым, принимать окончательное решение…

Слова главного конструктора не возымели действие на заместителя председателя правительства, главу ВПК Л.В. Смирнова:

– Товарищ Королёв! Объект «Е-6» – это «Луна-8»! Сколько было попыток вами достичь естественный спутник Земли? Более десятка! Подавляющее большинство из них из-за аварий с ракетой-носителем были аварийными. Как же у вас получается – космонавтов вы запускаете в космос благополучно, а с Луной у вас дела обстоят по другому. Даю вам ещё одну возможность доказать, что и Луна вам под силу…

Смирнов дал согласие на проведение дальнейших запусков по программе «Е-6».

3 декабря 1965 года стартовала «Луна-8» («Е-6» № 12). Сначала все шло согласно программе. На расстоянии 800 км от Луны начали надуваться резиновые амортизаторы, но один из них был разорван сломавшимся стеклопластиковым кронштейном крепления лепестковых антенн, газ начал выходить в космос, создавая значительный вращающий момент. Аппарат на скорости врезался в Луну на территории Океана Бурь.

Наступил 1966 год. Подготовка к очередному пуску шла по графику, но дважды работы пришлось временно приостанавливать. Сначала это заставили сделать новогодние праздники, затем – неожиданная смерть Сергея Павловича Королева. Главный конструктор и самый значительный из основоположников отечественной космонавтики умер на операционном столе, так и не увидев вблизи поверхность Луны, к которой так стремился…

После смерти Королёва Л.В. Смирнов решил, что последняя лунная авария вместе с более чем десятью другими предшествовавшими свидетельствует о том, что ОКБ-1 имени Королёва не готово продолжить работы по спутниковой лунной тематике с положительным исходом. Слишком много у ОКБ-1 других грандиозных проектов, для реализации которых королёвцы прилагают все свои силы. Например, высадка на Луну советских космонавтов. Пусть сосредоточатся на космонавтах! Леонид Васильевич передал работы по межпланетным аппаратам из королёвского ОКБ–1 в НПО имени Лавочкина, в конструкторское бюро Г. Н. Бабакина. Георгий Николаевич разобрался в ошибках Королёва. Лунная станция была модернизирована. Инженеры доработали злосчастный кронштейн, изменили программу посадки так, чтобы амортизаторы наполнялись газом только после того, как начинает работать тормозной двигатель, и заменили телекамеру новой, улучшенной конструкции.

31 января 1966 года стартовала станция «Луна-9». На этот раз советских ракетостроителей ждал триумфальный успех. На высоте 75 километров от поверхности Луны (за 48 секунд до посадки) была включена двигательная установка. Она обеспечила гашение скорости. 3 февраля 1966 года «Луна-9» совершила мягкую посадку в Океане Бурь, западнее кратеров Рейнер и Марий, в точке с координатами 7°8′ с. ш. 64°22′ з. д. Через 250 секунд с борта пошла телеметрическая информация, а через 15 минут начало передаваться первое пробное изображение. Оно оказалось плохого качества, поскольку Солнце стояло низко над горизонтом. Зато через 24 часа на Землю поступили кадры первой круговой панорамы с места прилунения. Таким образом, советские ученые и конструкторы застолбили за собой сразу два приоритета: первая мягкая посадка на Луну и первые кадры с Луны.

Страна праздновала космическую победу. Праздновал вместе со всеми и сверхсекретнейший кремлёвский государственный деятель Л.В. Смирнов. После многих лет сокрытия настала пора рассказать о нём, о команде советских ракетостроителей, о той команде секретных золотых первопроходцев из Донской земли, обеспечившей Советскому Союзу стратегический паритет в «Холодной войне».

Глава II

Встреча выдающегося государственного деятеля Смирнова с его родным Новочеркасским политехническим институтом

В конце шестидесятых годов в Новочеркасске отмечали очередной юбилей старейшего высшего учебного заведения юга России – Новочеркасского политехнического института имени Серго Орджоникидзе. По институту разнесся слух – приезжает очень важная правительственная персона, окончившая НПИ. По этому поводу будут приняты беспрецедентные меры безопасности. Весь преподавательский состав и всех студентов «прошерстит» КГБ. При малейшем подозрении в связях с заграницей и даже не уличенного в них КГБ отправит за пределы Новочеркасска. А может быть и сошлёт на Соловки, если подозреваемый предпримет несанкционированные усилия для встречи с правительственной персоной.

Ректор института хранил загадочное молчание. В здании энергетического факультета начались массовые проверки. Кого искали и что искали и кем были эти сыщики, никто не знал. Был перекрыт доступ на институтскую территорию все посторонних лиц. Началась проверка при входе на институтскую территорию у студентов студенческих билетов, а у доцентов и профессоров – их удостоверений.

Наконец-то, к главному корпусу НПИ, оцепленному людьми в штатском, подкатила вереница черных лимузинов. Впереди милицейская машина с мигалкой. По институтским ступенькам сбежал ректор института Михаил Александрович Фролов:

– Уважаемый Леонид Васильевич! Ваш родной институт рад приветствовать Вас, своего выдающегося питомца, лауреата Ленинской премии, Героя…

– Михаил Александрович! К чему красноречие! Я так давно мечтал вновь окунуться в политехническую среду Новочеркасска, пройтись по аудиториям энергофака вместе с любимым преподавателем Михаилом Владимировичем Пальшау. Что-то я не вижу его среди встреющих? Где мой наставник моей молодости?

Леониду Васильевичу на ухо прошептал первый секретарь Ростовского обкома партии Иван Афанасьевич Бондаренко:

– Ему уже восемьдесят лет. Еле ходит. Болен. Но его уже посадили в «Волгу», встретитесь на Энергофаке.

Далее было торжественное собрание в главном корпусе НПИ. Участники собрания с любопытством рассматривали в президиуме высокого крупнолицого бывшего студента энергофака, а ныне самого неизвестного для них советского государственного деятеля.

Из воспоминаний выпускника электромеханического факультета НПИ 1959 года по специальности «электрические машины и аппараты» Владимира Тимофеевича Гиленко, заслуженного ракетостроителя, проработавшего в днепропетровском ракетостроительном конструкторском КБ «Южное» более пятидесяти лет:

«… В 1967 году, через восемь лет после окончания вуза я неожиданно получил приглашение из института на Встречу поколений. История этого мероприятия была такой. Руководство института давно хотело пригласить в гости именитого и влиятельного выпускника – Л.В. Смирнова, чтобы получить поддержку в решении своих проблем (в частности, строительства нового корпуса). И вот родилась идея организовать встречу выпускников энергетического факультета разных лет и новоиспеченных студентов.

Такая встреча предполагала демонстрацию преемственности поколений, прогресса в обучении и т. п.

Идея сработала. Л.В. Смирнов с супругой – тоже выпускницей НПИ – приехали на встречу. На торжественном заседании в актовом зале, как обычно, выступали с разными воспоминаниями. Мне как представителю «младшего» выпуска предоставили слово. И я в конце выступления неожиданно для всех обратился к Леониду Васильевичу:

«Я очень хорошо помню, как Вы принимали меня на работу в Днепропетровске. Я также помню, как просил Вас о переводе меня в ОКБ, куда я имел направление Министерства. Я даже вручил тогда Вам нагрудный знак НПИ. Но в переводе мне было отказано. Но, несмотря на это, я на Вас не обижаюсь».

Эти мои слова вызвали взрыв хохота аудитории. Конечно, эта фраза была заранее согласована с руководством встречи. Предполагалось, что аудитория правильно различит тонкую грань между здоровым юмором и фамильярностью. И это оправдалось. В зале понизился градус официоза, начала устанавливаться истинно студенческая атмосфера.

Об этом сказал и сам Л.В. Смирнов в своем выступлении в конце встречи. Перед этим ведущий объявил:

«А теперь слово предоставляется Смирнову… Лёне».

Зал зааплодировал, а Леонид Васильевич сказал:

«Я долго колебался при принятии решения о поездке в родной вуз. Но сейчас, когда

я услышал «Лёня» и готовность молодежи не обижаться, понял, что только ради этого стоило сюда приехать. Я окунулся в студенческую среду и даже помолодел. Поверьте, это многого стоит. Спасибо всем за этот праздник, возвративший нас в незабываемые студенческие времена».

А руководство института получило желаемое: Л.В. Смирнов подписал необходимые документы на учебно-лабораторный корпус, который вскоре был построен».

На энергофаке встретили Леонида Васильевича Смирнова аплодисментами. Леонид Васильевич с каждым поздоровался. Крепко обнял Пальшау.

Потом был банкет. Зазвенели бокалы.

Леонид Васильевич провозгласил тост в честь своего студенческого наставника Пальшау. А затем, попозже, отвел его в сторонку и спросил:

– Михаил Владимирович, как поживает наш общий любимец курган Хохлач? Помните, как мы с вами выходили за пределы территории института и пытались отыскать древние сокровища?

– Не забыл, Лёня!

– Наконец-то, я услышал от вас то, что хотел услышать, собираясь в Новочеркасск. Даже мои бывшие сокурсники величают меня по имени и отчеству. Так что же, вы нашли остатки золотых скифских сокровищ? Если нам с вами не удалось их отыскать вместе, то, может быть, вам повезло позже?

– Лёня! Молодость есть молодость. Тогда мы с тобой мечтали об электрификации всей страны. И нам сокровища были нужны для её претворения в жизнь. А вместо этого мне впаяли срок, и я оказался в Сибири.

– В тридцать восьмом я неудомевал, зачем? Почему? А через пять лет попытался повлиять на вашу судьбу через наркома Устинова.

– Оказался я в НКВД из-за Хохлача. Кто-то на меня донёс. Так это с твоей помощью я был освобождён и вновь оказался в НПИ?

– Что было, то было. Донская земля претерпела множество необычных исторических превращений. О них можно сочинять исторические романы. О донских сокровищах, золотых и человеческих.

Глава III

Две страны – две истории ракетостроения. Германия – тайное его развитие, СССР – его разгром