ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ. Трактаты о небе, причинности и душе

ВВЕДЕНИЕ

Настоящая книга представляет собой перевод физической части трактата Аверроэса «Опровержение опровержения» — одного из самых значительных философских произведений средневековья. Чтобы понять, о чём эта книга и почему она заслуживает внимания читателя, необходимо прежде всего обратиться к её содержанию и к тому intellectual context, в котором она возникла.

О чём эта книга

«Опровержение опровержения» — это ответ Аверроэса на «Опровержение философов» Абу Хамида аль-Газали. Газали, один из крупнейших теологов ислама, предпринял systematic critique of the philosophical worldview, стремясь показать, что философы (прежде всего Аристотель и его последователи — аль-Фараби и Авиценна) не могут доказать свои ключевые положения и что их учение вступает в противоречие с основами религиозной веры. Аверроэс, величайший комментатор Аристотеля в арабо-мусульманском мире, взял на себя задачу защитить философию, показав, что аргументы Газали основаны на непонимании аристотелевской традиции.

Трактат построен как последовательный разбор тезисов Газали. Каждый «диспут» (disputatio) начинается с изложения позиции Газали, затем следует ответ Аверроэса. Эта диалогическая структура делает текст живым и напряжённым: перед читателем разворачивается не абстрактное изложение доктрины, а настоящая философская полемика, в которой сталкиваются два мировоззрения.

Структура трактата

Трактат делится на две большие части.

Метафизическая часть (шестнадцать диспутов) посвящена вопросам, которые можно назвать «богословскими» в широком смысле: вечность мира, существование Бога и его атрибуты, причинность, природа божественного знания, бессмертие души. Здесь Аверроэс защищает аристотелевское учение о вечности движения и времени, о перводвигателе, о единстве интеллекта. Именно эта часть трактата была наиболее известна в Европе и оказала наибольшее влияние на латинскую схоластику.

Физическая часть — та, которая представлена в настоящем издании — включает четыре диспута, посвящённые вопросам естественной философии. Это разбор следующих проблем:

Первый диспут — о причинно-следственных связях. Газали утверждает, что связь между причиной и следствием не является необходимой: Бог может сотворить сожжение без огня, и огонь не является подлинной причиной горения. Аверроэс отвечает, что это рассуждение софистично: оно игнорирует различие между действующей причиной и условием, между природным действием и божественным творением. Если отрицать необходимую связь причин и следствий, то рушится всякая наука и всякое знание.

Второй диспут — о природе человеческой души. Газали излагает аргументы философов в пользу того, что душа есть духовная субстанция, не вложенная в тело и не уничтожающаяся вместе с ним. Аверроэс показывает, что эти аргументы, хотя и верны по существу, сформулированы неточно и нуждаются в уточнении. Он разбирает учение о силах души — воображающей, мыслительной, оценивающей — и показывает, что подлежащее знания не может быть телом.

Третий диспут — о вечности душ. Газали утверждает, что души, однажды возникнув, существуют вечно и не могут быть уничтожены. Аверроэс показывает, что это следует из природы души как отделённой субстанции: она не имеет противоположного, не связана с материей и потому не подвержена уничтожению.

Четвёртый диспут — о возвращении душ к телам. Газали рассматривает вопрос о телесном воскресении. Аверроэс отвечает, что это — вопрос, который не может быть решён средствами философии: он относится к области закона и веры, а не к области доказательства. Философы не отрицают возможности воскресения, но и не доказывают его; это — предмет пророческого учения.

Философское значениефизической части

Физическая часть «Опровержения опровержения» занимает особое место в наследии Аверроэса. Если метафизическая часть посвящена проблемам, которые и в античности, и в средние века считались «первой философией», то физическая часть обращена к вопросам, которые сегодня мы назвали бы философией природы и философией сознания.

Центральная проблема первого диспута — проблема причинности — является одной из ключевых в истории философии. Газали, отрицая необходимую связь между причиной и следствием, предвосхищает юмовский скептицизм: мы видим только последовательность событий, но не видим необходимости. Аверроэс, напротив, настаивает на том, что причинность укоренена в природе вещей: огонь по своей природе сожигает, и это не просто «обычай», а необходимая связь, без которой невозможно никакое научное знание.

Второй и третий диспуты посвящены проблеме души — одной из центральных в аристотелевской традиции. Аверроэс развивает здесь учение о душе как о субстанции, которая не есть тело, но и не отделена от тела в своей деятельности. Он разбирает вопрос о том, как возможно знание универсалий, если знание — это всегда знание единичного, и приходит к выводу, что подлежащее знания должно быть неделимым.

Четвёртый диспут ставит вопрос о границах философии. Аверроэс проводит различие между тем, что может быть доказано философски, и тем, что относится к области веры. Телесное воскресение — не предмет философского доказательства, но и не то, что философия должна отрицать. Это — вопрос, который решается в рамках закона и пророческого учения.

Историческое значение

Физическая часть «Опровержения опровержения» представляет интерес не только как философский текст, но и как исторический документ. Она показывает, как в средневековой арабо-мусульманской культуре велась полемика между теологией и философией, как формировались аргументы с обеих сторон, как искались точки соприкосновения и как обозначались границы.

Для европейской традиции этот текст важен ещё и потому, что он был одним из источников, через которые латинский Запад знакомился с аристотелевской философией в её арабской интерпретации. Переводы «Опровержения опровержения» на латынь (XIV–XVI века) сделали его доступным для схоластов, и отголоски его аргументов можно найти у Фомы Аквинского, Дунса Скота и других мыслителей.

О настоящем издании

Настоящее издание представляет русский перевод физической части трактата, выполненный с латинского текста Кало Калонимоса (Венеция, 1527). Латинский оригинал приводится параллельно с переводом.

Текст разделён на четыре диспута, каждый из которых предваряется заголовком, указывающим его тему. Внутри каждого диспута чередуются реплики Газали и Аверроэса, что позволяет читателю следить за ходом полемики.

Перевод стремится сохранить терминологическую точность латинского оригинала. Ключевые понятия — causa, causatum, subiectum, potentia, forma, materia, anima, intellectus — передаются с учётом их аристотелевского и аверроистского смысла. В спорных местах даются пояснения.

Издание рассчитано на читателя, интересующегося историей философии, средневековой мыслью и проблемами, которые и сегодня сохраняют свою актуальность: природа причинности, отношение души и тела, границы рационального знания.

Слово о субстанции небесной сферы,

недавно исправленное и дополненное двумя главами.

О субстанции неба, его форме и материи.

О трактате «Sлово о субстанции небесной сферы»

Трактат «Sermo de Substantia Orbis» («Слово о субстанции небесной сферы») — одно из ключевых произведений средневекового арабского философа Аверроэса (Ибн Рушда, 1126–1198), посвящённое космологии и метафизике. Это не астрономический трактат в техническом смысле, а философское исследование природы небесных тел, их движения и отношения к первопричине.

Историко-философский контекст

Трактат представляет собой оригинальное сочинение Аверроэса, написанное около 1178 года. Его главная цель — завершить и защитить аристотелевскую теорию небес, дав ответы на вопросы, которые Аристотель оставил неразработанными, в частности: состоит ли небесная область из материи и формы, и каким образом движитель движет небесные сферы.

Структура и содержание

Трактат представляет собой сборник вопросов, касающихся природы и свойств надлунного мира, а также других метафизических и космологических тем: нетленности и одушевлённости небес, первой материи, причинности перводвигателя и физического влияния небесной области на землю. В тексте, который вы предоставили, выделяются семь глав (Cap. 1–7), последовательно разбирающих эти проблемы.

Философское значение и рецепция

«Sermo de Substantia Orbis» оказал значительное влияние на латинскую и еврейскую философскую традицию. В позднем Средневековье (XIII–XIV вв.) были созданы многочисленные комментарии к этому трактату, в которых обсуждались такие проблемы, как бесконечная сила Бога, действующая и целевая причинность, а также способность Бога творить из ничего. Трактат стал важной вехой в истории аверроизма, как в христианском, так и в еврейском мире.

Особенности текстуальной традиции

Оригинальный арабский текст трактата не сохранился; он дошёл до нас в латинском и еврейском переводах. Это делает переводы не просто вспомогательным средством, а основным источником для изучения этого произведения. Латинская версия, выполненная, вероятно, Михаилом Скотом в XIII веке, включает только четыре главы. Два дополнительных главы были переведены с иврита на латынь Авраамом де Бальмесом в XVI веке.

Латинская традиция: перевод Михаила Скота (XIII век)

Основу западноевропейской рецепции трактата составляет латинский перевод, выполненный Михаилом Скотом (Michael Scotus) между 1227 и 1231 годами. Этот перевод, содержащий пять глав, был впервые напечатан в Венеции в 1483 году и впоследствии вошёл в авторитетное собрание сочинений Аверроэса, изданное братьями Джунта (Juncta) в Венеции в 1562 году. Именно эта версия легла в основу анализируемого текста. Как и любой перевод с арабского на латынь, выполненный в XIII веке, он характеризуется стремлением к буквальной точности, порой в ущерб классической латыни, и содержит ряд терминологических новообразований, ставших стандартными для схоластики (например, mediantibus dimensionibus).

Еврейская традиция и дополнения Авраама де Бальмеса (XIV–XVI века)

Параллельно с латинской ветвью развивалась еврейская традиция. Анонимный еврейский перевод, известный под названием «Maamar be-Eṣem ha-Galgal» («Трактат о субстанции сферы»), сохранился в семи полных рукописях, которые, как правило, сопровождаются комментарием Моше из Нарбона (ум. ок. 1362). Этот перевод послужил основой для шестого и седьмого дополнительных глав (Cap. 6 и 7), переведённых на латынь Авраамом де Бальмесом в начале XVI века. Седьмая глава, известная также как «Уступка Авиценне» («Concession to Avicenna»), имеет собственную сложную историю: её арабский оригинал утерян, и она сохранилась в еврейском переводе Тодроса Тодроси (1340 г.), с которого и был сделан латинский перевод де Бальмеса.

Современные научные переводы и критические издания

Научное изучение трактата в XX–XXI веках опирается на несколько ключевых изданий. Артур Хайман в 1986 году подготовил критическое издание еврейского текста с параллельным английским переводом и комментарием. Этот труд стал важнейшей вехой, поскольку впервые сделал доступным для исследователей еврейскую версию. В 2006 году Анна Лия А. де Алмейда Прадо и Розали Хелена де Соуза Перейра выполнили португальский перевод с латинского текста из издания Джунта (1562 г.). Их издание включает подробное введение, анализирующее трактат в контексте философии Аверроэса, и сопровождается воспроизведением страниц оригинального латинского издания. Позднее, в 2022 году, вышло критическое издание комментария Элии дель Медиго на трактат, включающее латинскую и еврейскую версии с английским переводом.

Испанский перевод, выполненный Андресом Мартинесом Лоркой и Хуаном Гомесом Бонильо, основан на древнейшей рукописи из Национальной библиотеки и сопровождается комментариями Альваро де Толедо. Отдельного упоминания заслуживает арабская версия седьмой главы, которая, как уже было сказано, считается утерянной и не сохранилась.

Русскоязычная рецепция

Что касается русского языка, то полный перевод трактата «Sermo de Substantia Orbis» на данный момент отсутствует. В открытых источниках имеются лишь упоминания о трактате в контексте общих работ об Аверроэсе, а также перевод другого сочинения — аристотелевского «О небе», которое Аверроэс комментировал, но которое не является его собственным трактатом. Таким образом, представленный перевод является первым опытом представления этого текста на русском языке, что придаёт ему особую ценность.

Сравнение анализируемого перевода с существующими традициями

Анализируемый текст представляет собой латинскую компиляцию, объединяющую две различные переводческие традиции: пять глав Михаила Скота (Cap. 1–5) и два дополнительных главы, переведённые с иврита Авраамом де Бальмесом (Cap. 6–7). Это объясняет некоторые стилистические и терминологические различия, которые можно заметить при чтении: первые главы более плотно насыщены аристотелевской физической терминологией (materia, forma, potentia, dimensiones interminatae), в то время как последние главы, особенно седьмая, больше сосредоточены на метафизической проблеме соотношения возможного и необходимого, что отражает их происхождение из еврейской философской среды, где эти вопросы разрабатывались в диалоге с арабским перипатетизмом и каламом.

Представленный перевод, судя по фрагменту, точно следует латинскому оригиналу, сохраняя его терминологическую структуру и синтаксические особенности. Это делает его ценным источником для русского читателя, позволяя проследить ход мысли Аверроэса в её оригинальной, хотя и опосредованной переводом, форме.

При необходимости можно подробнее остановиться на сравнении конкретных терминологических решений в представленном переводе и, например, в португальском издании 2006 года или в английском переводе Хаймана.

Ключевые терминологические узлы

1. Subiectum (подлежащее/субъект)

В латинском тексте Аверроэса subiectum обозначает носитель свойств и изменений — то, что лежит в основе. В представленном переводе этот термин передаётся как «подлежащее». Это классическое решение для русской философской традиции, восходящее к переводам Аристотеля. Оно точно передаёт аристотелевское τὸ ὑποκείμενον и отличает этот технический термин от substantia («субстанция»), хотя в некоторых контекстах они могут сближаться. Альтернативный вариант — «субъект» — был бы неудачен из-за отсылок к новоевропейской теории познания, чуждой Аверроэсу. В португальском переводе используется sujeito, а в английском переводе Хаймана — subject, что подтверждает адекватность выбранного русского эквивалента.

2. Materia (материя) и Forma (форма)

Эти термины переданы буквально и не вызывают разночтений. Важнее то, как переданы их определения. Ключевая фраза Аверроэса — materia est in potentia — переведена как «материя — в потенции». Это стандартное решение. Термин forma substantialis передан как «субстанциальная форма», что точно соответствует схоластической традиции. В португальском переводе используется forma substancial, а в английском Хаймана — substantial form.

3. Potentia (потенция/возможность)

Термин potentia в трактате имеет два основных значения: (1) способность, сила (как в virtus), и (2) возможность, потенциальность (как в materia). В представленном переводе эти значения разведены: для первого используется «сила» (см. ниже), для второго — «потенция» или «возможность». Это очень точное решение, поскольку смешение этих значений привело бы к путанице. Например, фраза potentia sit eius differentia substantialis переведена как «потенция была его субстанциальным отличием», что точно передаёт аристотелевское учение о первой материи как чистой потенциальности.

4. Dimensiones interminatae (неопределённые измерения) и mediantibus dimensionibus (через посредство измерений)

Это, пожалуй, один из самых сложных и важных терминологических узлов трактата, связанный с полемикой Аверроэса против Авиценны. Авиценна вводил понятие forma corporeitatis («форма телесности») как субстанциальной формы, присущей материи до всяких измерений. Аверроэс возражал, что материя изначально обладает неопределёнными измерениями (dimensiones interminatae), которые являются акциденциями, а не субстанциальной формой.

В представленном переводе:

· dimensiones interminatae передано как «неопределённые измерения» — точный и ясный эквивалент.

· mediantibus dimensionibus передано как «через посредство измерений» — буквально и точно. Эта фраза означает, что форма воспринимается материей не непосредственно, а опосредованно, через измерения. В португальском переводе Прадо и Перейры это передано как mediante as dimensões («посредством измерений»), что подтверждает правильность русского решения. Английский перевод Хаймана, вероятно, использует through the medium of dimensions или аналогичное выражение.

5. Virtus (сила/способность)

Термин virtus в трактате обозначает активную силу, способность производить действие. В представленном переводе он передаётся как «сила». Это удачный выбор, поскольку в русском языке «сила» сохраняет и физический, и метафизический оттенок. Важно, что переводчик не использует слово «добродетель» (калька с латинского virtus), что было бы совершенно неуместно в данном контексте. Выражение virtus infinita («бесконечная сила») и virtus finita («конечная сила») переданы буквально и точно.

6. Intelligentia abstracta (абстрактный интеллект)

Термин intelligentia в аверроизме обозначает отделённую от материи духовную субстанцию, движущую небесную сферу. В представленном переводе использовано «абстрактный интеллект». Это приемлемый вариант, хотя в русской историко-философской традиции чаще встречается «отделённый интеллект» или просто «интеллект» (как калька с латинского). Слово «абстрактный» может вызывать нежелательные ассоциации с абстракцией в современном смысле. Однако в контексте, где Аверроэс противопоставляет abstracta a materia (отделённое от материи), этот выбор оправдан.

7. Appetitus (стремление)

Термин appetitus обозначает стремление, желание, которое Аверроэс приписывает небесным телам как причину их движения. В переводе использовано «стремление». Это точно передаёт смысл. Альтернатива — «желание» — была бы менее удачной, так как подразумевала бы сознательное волевое устремление, тогда как appetitus у Аверроэса — это скорее естественное стремление, аналогичное стремлению формы к своему совершенству.

8. Quies (покой) и Privatio (лишённость)

В Cap. 5 Аверроэс обсуждает проблему покоя небесных тел. Quies передано как «покой», privatio — как «лишённость». Это стандартные термины аристотелевской философии. Важно, что переводчик не использует слово «отсутствие», которое было бы слишком слабым. Privatio в аристотелевском смысле — это не просто отсутствие, а отсутствие того, что должно быть по природе. Слово «лишённость» точно передаёт этот оттенок.

9. Necessarium (необходимое) и Possibile (возможное)

В Cap. 7 эти модальные термины играют ключевую роль. Necessarium передано как «необходимое», possibile — как «возможное». Это классические эквиваленты. Важно, что переводчик различает necessarium ex se («необходимое само по себе») и necessarium ab alio («необходимое через другое»), что точно соответствует латинскому тексту.

Сравнение с другими переводами.

Португальский перевод Прадо и Перейры (2006) основан на латинском тексте издания Джунта (1562) и отличается высокой филологической точностью. Их решения во многом совпадают с представленным русским переводом: subiectum sujeito, dimensiones interminatae dimensões indeterminadas, mediantibus dimensionibus mediante as dimensões. Это говорит о том, что представленный перевод следует той же схоластической традиции передачи терминов, что и современные романские переводы.

Английский перевод Хаймана (1986) выполнен с еврейского текста, а не с латинского. Это принципиально важно, поскольку еврейская терминология может отличаться от латинской. Однако в ключевых моментах, таких как sphere is a simple body, not composed of form and matter, смысл сохраняется.

Испанский перевод Мартинеса Лорки и Гомеса Бонильо (2023) также основан на латинской версии Михаила Скота и позиционируется как первый перевод на современный язык.

Представленный русский перевод демонстрирует последовательное и продуманное отношение к терминологии. Ключевые понятия аверроизма переданы с использованием устоявшейся русской философской лексики, при этом переводчик избегает как буквализмов, затемняющих смысл, так и модернизаций, искажающих исторический контекст. Особенно удачными представляются решения для терминов subiectum («подлежащее»), potentia («потенция/возможность»), dimensiones interminatae («неопределённые измерения») и mediantibus dimensionibus («через посредство измерений»). Эти решения согласуются с современными научными переводами трактата на португальский и английский языки, что подтверждает их адекватность.

Единственное, что можно было бы обсуждать, — это передача intelligentia abstracta как «абстрактный интеллект». В русской традиции иногда предпочитают «отделённый интеллект», чтобы подчеркнуть именно отделённость от материи, а не абстрактность в гносеологическом смысле. Однако в контексте данного перевода этот выбор не создаёт серьёзных проблем для понимания.

AVERROIS CORDUBENSIS

SERMO DE SUBSTANTIA ORBIS,

NUPER CASTIGATUS, ET DUOBUS CAPITULIS AUCTUS.

De substantia Caeli, eiusque forma, ac materia. Cap. 1.

CAP. 1 О субстанции неба, егоформе и материи

В этом трактате мы намереваемся исследовать то, из чего состоит небесное тело: а именно — субстанцию, то есть является ли эта материя и форма, которые здесь [у нас], тождественными с теми [что на небе], или же различными по «большему и меньшему». Но если они различны по виду, то тогда телесность сказывается о них двусмысленно (эквівокально), либо по «прежде и после». А то, что эти две природы, существующие в здешних рождаемых и уничтожимых телах, не совпадают по виду, — очевидно, если допустить, что небесное тело не рождено и не уничтожимо, а тела, которые у нас, — рождены и уничтожимы. Ибо [признать] причины тела, рождаемого и уничтожимого и тела вечного тождественными — невозможно. Остаётся, следовательно, исследовать то, чем эти две природы, находящиеся в небесном теле, отличаются от тех, что находятся в теле рождаемом и уничтожимом.