Пластмассовые лица. Часть вторая

Вспышка прошлого «Случай с Джонни»

Старина Харви с детства был влюблён в кино. Ещё будучи школьником он собрал дома огромнейшую фильмотеку. Он успевал достать и посмотреть все киноновинки. Любой в Реддинге знал, к кому нужно обращаться, если вдруг захотелось провести вечер за хорошим фильмом. Харви быстро смекнул, что это можно превратить в неплохой заработок, и вскоре открыл собственный небольшой кинопрокат. С этого момента его интерес к учёбе угас окончательно. Ему никогда не нравилось просиживать драгоценное время на уроках, а теперь он чувствовал себя словно запертым в клетке и при первой же возможности убегал в свой павильон, забитый видеокассетами. Именно там он чувствовал себя свободно. Он ничего не планировал, как это делают многие, не загадывал, что с ним будет завтра, – он делал то, что ему нравилось, вот и всё. После школы Харви пришлось отправиться в армию: дорога в колледж была закрыта. Да он и сам не стремился открывать её. Он верил, что уже нашёл своё дело и обязательно продолжит его, когда вернётся со службы, не подозревая, что его ожидают куда более серьёзные испытания.

Оказавшись в рядах морской пехоты, Харви в реальности увидел то, что не раз наблюдал на экране: настоящую войну со взрывами, стрельбой, криками, плачем и поломанными жизнями. Насмотревшись на боль и смерть, Харви прозрел: силой ничего не добиться – только искусство способно изменить мир к лучшему. По сути, кинотеатр в Реддинге построил он своими собственными руками сразу же после того, как пришёл с войны. В этом он видел свою миссию.

Сначала его идея казалась утопичной. Реддинг – слишком маленький городок, и здесь совсем невыгодно было строить кинотеатр. Но, как это часто бывает, когда появляется человек с огромным энтузиазмом, он заражает им всех вокруг. Через некоторое время все жители только и твердили, что у них скоро появится свой кинотеатр. Руководству городка ничего не оставалось, как присоединиться к идее Харви и помогать ему в постройке кинозала. Многие жители Реддинга также не остались безучастными.

И мечта Харви наконец осуществилась. Он смотрел на огромное полотно экрана, на котором персонажи по-настоящему оживали. Он был влюблён в эту магию и хотел быть её неотъемлемой частью.

Все считали его чудаком. Так оно и было на самом деле. Ведь он так до конца и не оправился после войны: посттравматический синдром периодически давал о себе знать, и тогда зал кинотеатра становился единственным убежищем. Из-за проблем с психикой он так и не смог завести семью. Долгое время жил с мамой, пока та не умерла. Так Харви остался совсем один.

В детстве в кинотеатр постоянно бегал Джон Вайер. Старина Харви, видя, что мальчик так влюблён в кино, разрешил ему ходить туда бесплатно. Харви и Джонни стали настоящими товарищами по интересам. Они часто общались, обменивались мнениями по поводу того или иного фильма или актёра.

Родители, конечно же, поначалу отнеслись к новому другу сына с недоверием, но потом, хорошенько узнав Харви, поняли, что он действительно в хорошем смысле болен миром кинематографа и что он не такой уж и чудак, каким его обычно представляют. Просто война сильно покромсала его душу. Всей этой злобе и жестокости, которыми напиталось его сознание, необходимо было лечение. Кино было для Харви своеобразной терапией.

Старина Харви буквально заразил мальчика чудесным миром, где возможно всё. Он стал его проводником в измерение световых грёз. И Джонни, конечно же, не мог ни заболеть идеей стать актёром и навсегда связать свою жизнь с кинематографом. Путь к большой мечте лежал через театральный кружок, который работал при школе. И юный Джонни непременно намеревался туда попасть. Он боялся рассказать родителям – Харви узнал об этом первым.

Харви поддержал товарища, но объяснил, что родители обязательно должны знать. Амелия одобрила новое увлечение сына, а вот отец отнёсся к нему крайне скептически. Томас, как человек труда, считал, что актёрское ремесло – это не самая достойная работа для мужчины.

Амелия и Харви, насколько могли, всё же убедили Томаса в том, что мальчик должен ходить в театральный кружок. Недовольно пробубнив что-то себе под нос, Томас в конечном итоге дал согласие. Старина Харви был искренне рад за Джонни и в дальнейшем не пропускал ни одного его спектакля. А вот отец при удобном случае вспоминал о пагубности увлечения сына, стоило тому в чём-нибудь провиниться, но Джон, стиснув зубы и не обращая внимания на постоянные упрёки родителя, запертого в предрассудках, продолжал своё дело.

***

И вот Джону исполнилось шестнадцать лет. Он уже вовсю готовился распрощаться со школой и отправиться в большое плаванье – в мир, полный возможностей. Реддинг Джону был уже явно тесен. В фантазиях он уже представлял себя на съемочных площадках Голливуда. Ну а пока предстояла очередная постановка в местном драмкружке.

На этот раз Джон готовился к ней крайне ответственно. И дело было даже не в том, что он скоро собирался покинуть родные края и напоследок хотел «блеснуть» талантами, – причины были несколько иные. Точнее причина была одна – Рик Портман. Всеми любимый Рики. Как же Джона коробило от этого имени.

Рик появился в Реддинге пару лет назад и сразу же записался в театральный кружок. На первом занятии он скромно сообщил, что уже занимался в драмкружке и немного знаком с азами актёрского ремесла, но пробы показали, что его игра на порядок выше, чем у большинства. Пол Гейтс – руководитель кружка – был просто в восторге. До этого Джон был главной звездой местного театра, но Рик быстро отвоёвывал у него эти позиции. Можно сказать, благодаря Рику театр обрёл новое дыхание, у него даже появились свои поклонники. Безусловно, это не могло не задевать Джона.

И вот новая постановка. Распределение ролей. На этот раз самая интересная роль достаётся новому любимчику мистера Гейтса – Рику. У Джона аж зубы заскрежетали. Но что делать? Иногда приходится мириться с тем, что тебя отодвинули на второй план. У Джона тоже была неплохая роль, но гораздо менее яркая.

Пол Гейтс сказал что-то вскользь о том, что если Рик не справится, то он подумает о ком-нибудь ещё, но было видно, что Рик не собирался никому отдавать эту роль – настолько яростно он вцепился в неё, и, справедливости ради надо отметить, справлялся он с ней на пять с плюсом. Непонятно, откуда было столько таланта в этом мальчишке? Джон и его персонаж явно блекли на его фоне, и догнать Рика было практически невозможно. Приходилось выслушивать, как Пол Гейтс нахваливает нового любимца. Масло капало в огонь, всё сильнее разжигая злобу. Стиснув зубы, Джон смотрел на Рика, мечтая, чтобы с ним что-нибудь случилось. Он знал, что ненавидеть плохо, что завидовать плохо, он много раз слышал об этом в церкви и от родителей, но ничего не мог с собой поделать. Рик Портман будто специально был послан в Реддинг, чтобы разрушить жизнь Джона и все его мечты.

В такие моменты начинаешь всерьёз задумываться о своём предназначении. Той ли дорогой ты пошёл? Сколько таких – мечтают о славе и успехе, мечтают стать певцами и артистами и не становятся! Чем ты лучше других? Почему у них не получилось, а у тебя должно? Может, ты так же, как и все остальные, возомнил себя тем, кем ты не являешься?

А есть действительно самородки – как Рик. Им не нужно учиться, им не нужно часами стоять у зеркала: у них всё получается само собой, будто они были созданы для этого. Их роль уже заранее определена, понятна, и им остаётся только пройти этот путь. Но что делать остальным? Чьи наклонности не столь очевидны? Как им поступать? Как им находить своё место, своё поприще, в котором им не будет равных? В этом смысле жизнь несправедлива: лишая одних всяких талантов, заставляя их годами трудиться в поте лица, других она награждает всем, и очень часто такие люди, купаясь в щедротах, данных от природы, прожигают их впустую.

А время неумолимо приближалось к премьере, и Джон прекрасно понимал, что долгожданное выступление не станет его праздником жизни. Чем успешнее был Рик, тем хуже и хуже получалось у Джона. Признаться, он уже и несильно ждал этой премьеры. Растущая тень Рика Портмана всё сильнее заслоняла его, и казалось, что скоро его совсем перестанут замечать на сцене.

***

– Привет, Джонни. Чего такой хмурый?

– А, привет, Мэри. Родители спрашивали о тебе.

Мэри заявилась в полпервого ночи. Она тихонько залезла через окно так, что никто в доме не слышал.

– Да? И что спрашивали?

– Где ты пропадаешь опять? И почему сегодня ты не ходила в церковь?

– Не пойму, какое их дело? Я уже достаточно взрослая. Почему они постоянно лезут в мою жизнь? Я же их не спрашиваю, куда они ходят и что делают. Почему, зачем – слишком много вопросов.

– Они же – родители. Они волнуются за тебя, за нас всех.

– Эх, Джонни, ты себе и представить не можешь, как я мечтаю о том, что мне исполнится восемнадцать, я закончу школу и наконец-то смогу делать, что захочу.

– И что же ты сделаешь?

– Не знаю, – пожала плечами Мэри, – что-нибудь придумаю. Так что там у тебя случилось? Опять поссорился с Кэтрин? – Мэри перевела тему разговора, а это значит, что у неё был план насчёт своего совершеннолетия, которым она пока ни с кем не хотела делиться.

– Да нет, – вздохнул Джон, – боюсь, это не самое страшное, что может произойти в моей жизни.

– Ммм, есть что-то пострашнее? Это интересно. Тогда колись, – Мэри по-дружески, легонько ударила Джона кулаком в плечо.

Джон не очень хотел рассказывать кому-то о своих проблемах, но, с другой стороны, Мэри была единственной, кто мог его понять и поддержать. И раз уж представилась такая возможность обсудить с ней происходящее – стоило этим воспользоваться.

– Да новая роль не идёт, – снова вздохнул Джон.

– Ах, да, как же я сразу не сообразила. У нашего Джонни две проблемы: девушка и драмкружок. Ты действительно веришь, что у тебя может что-то получиться с этим?

– С чем?

– Ну с этой твоей актёрской карьерой.

– Раньше думал. Сейчас уже не знаю. В этом то и проблема. У нас в школе появился этот Рик Портман.

– А да, знаю его. Симпатичный парень, – улыбнулась Мэри.

– Вот и ты туда же, – Джон отвернулся.

– Ну ладно тебе, братишка. Успокойся. Ты же знаешь, мне ух как не нравятся всякие там любимчики. Рассказывай дальше. Что не так с этим Риком?

– Он определённо талантливее меня, – решился наконец вслух произнести Джон. – И роль у него гораздо сложнее, и играет он гораздо лучше, а я… Я – просто бездарь! – лицо у Джона стало таким, будто он собирался заплакать.

– И ты не знаешь, что с этим делать.

– Не знаю, – вздохнул Джон.

– У нас в классе есть одна девчонка. Джессика. Знаешь её?

– Да, кажется, знаю.

– Помнишь, в прошлом году выступления чирлидеров?

– Нет, а что?

– Тогда ещё миссис Уолтерс, изрядно набравшись, въехала на полном ходу в машину мистера Кэригана. Всмятку обе, – Мэри изобразила руками столкновение и засмеялась.

– А да, это помню, – Джон тоже улыбнулся.

– А у нашей звезды Джесс вдруг перед самым выступлением оказался испорчен костюм, и, о, жалость, она не смогла выступить, – Мэри заискивающе посмотрела на Джона.

– Это ты? Да ладно! За что?

– Она как-то раз назвала меня неудачницей при всём классе. Высокомерная сука! – ответила Мэри. – Надо было её хоть раз проучить.

– И ты на такое решилась?

– А что в этом такого?

– Просто это как-то неправильно.

– Послушай меня, Джонни. Ты меня спросил, и вот что я думаю по этому поводу: в этом мире нет каких-то там особо удачливых людей, особо талантливых, особо любимых небесами. Всегда ситуацию можно взять в свои руки. Всегда можно распорядиться своей жизнью так, как хочется тебе. Она назвала меня неудачницей, но в итоге неудача настигла её, и это произошло не потому, что её ударила молния с неба. Понимаешь?

Джон ничего не ответил. Мэри, видя, что брат сомневается, продолжила:

– Вот представь, например, что с этим Риком что-нибудь случится и он какое-то время не сможет играть? И все твои проблемы решены. И тогда ты снова займёшь своё место.

– Это подло! – возмутился Джон. – Тем более, он ничего мне не сделал.

– А ты будешь ждать, пока что-то сделает? Снисходительно улыбнётся тебе с пьедестала? Тогда будет пора?

Джон снова промолчал. Мэри продолжила:

– Разве кто-то говорил, что есть какие-то правила?

– Да, говорили. В церкви об этом постоянно говорят.

– И что, ты сам лично видел, чтобы кого-нибудь настигла кара небесная? Да большинство лжецов и подлецов себя вполне прекрасно чувствуют, пока мы тут сидим и рассуждаем о морали. А эти заповеди… Их вообще невозможно все выполнить! Вот что я тебе скажу, Джонни, по мне так любые средства хороши, раз это тебе действительно нужно.

В этот вечер Джон долго не мог заснуть. Разные мысли бродили в его голове.

« Может быть, Мэри права? Я ни разу ни в чём не переступал черту…» – говорил себе он.

А как можно узнать, что такое боль от падения, не падая? И пусть тебя будут предупреждать тысячу раз, всё равно когда-нибудь ты попробуешь встать на шаткую поверхность и, только свалившись с неё, сможешь прочувствовать, что такое настоящая боль. А ведь можно и вовсе не упасть.

«Кто знает, что это сделала Мэри?» – продолжал он себя убеждать. «Не расскажи она мне, и я бы не знал. Ей всё сошло с рук». Слишком рафинированной показалась ему его жизнь. Без примесей, без изъянов. А рафинад не представляет никакого интереса – это просто белый кусочек, просто подсластитель. Его никогда нельзя будет полюбить обособленно, как самостоятельную единицу, он – лишь дополнение, лишь деталь. А детали не суждено оказаться в центре внимания.

«Возможно, в этом моя проблема. Не знаю… Разве нет другого способа? Может, мне просто не хватает таланта?! Тогда с этим уже ничего не поделать… Не знаю… А что же Рик Портман? Почему он? Благодаря чему? Что он такое пережил? Возможно, лишь упорный труд способен что-то изменить…А может быть, всё-таки…? Нет… Надо спать… И почему сюда, в Реддинг? Как было бы хорошо, если бы его вообще здесь не было…»

***

Репетиции продолжались. Чем меньше времени оставалось до премьеры, тем более нетерпимым к ошибкам и неточностям становился мистер Гейтс. Джон ощущал себя выжатой тряпкой, скрученной до такой степени, что уже и маленькую каплю выжать из неё не представлялось возможным. Это было слишком много для него, слишком сложно. Но его главный противник, Рик Портман, казалось, был совершенно невосприимчив к постоянно нарастающим требованиям. Джона это ужасно бесило, но сделать он, увы, ничего не мог. Уже восемь лет он стоит на сцене. Да, пусть это не профессиональная сцена и он не профессиональный актёр, но он всё же играет, и у его игры есть свои зрители. Столько времени и сил потрачено на это всё и, похоже, впустую?! Стоило ли оно того?!

Руки опускались. Впервые появилось желание всё бросить. Распрощаться с этим волшебным миром, который, казалось, уже принял его в свои обители. Раньше таких мыслей в голове Джона не возникало. Он всегда знал, чего хочет. Он всегда считал, что профессия актёра – это его призвание. Но сейчас подобные размышления буквально бомбардировали его сознание, разрывая на части, заставляя тонуть в сомнениях и страхах.

Эти сомнения и страхи ещё больше разрастались при каждом замечании мистера Гейтса, который, словно сорвавшись с цепи, сыпал их на Джона постоянно. Каждое замечание – болезненный укол, заставляющий вздрагивать и сжиматься. Джон чувствовал себя мальчиком для битья, на которого просто сваливали все неудачи.

«Во всём виноват этот Рик. Это он всё испортил», – одна мысль занозой стояла в мозгу. Внутри всё сильнее разгоралось желание отомстить ему любой ценой. Как знать, может быть, Джонни отчасти был прав? Видя, что один из подопечных демонстрирует совершенно другой уровень игры, Пол Гейтс и сам решил, что с такими возможностями покажет спектакль абсолютно иного уровня. Ему захотелось сделать нечто более значимое, более запоминающееся, вызвать настоящий восторг и изумление у публики. Ведь у него тоже были свои творческие амбиции.

Начав работать с Риком, он увидел, что мальчик хорошо откликается на все его требования, и дело сдвинулось с места. На фоне Рика Джон, безусловно, стал отставать. Пол видел, что происходит, но считал, что это временно: его любимчик Джонни обязательно справится, обязательно догонит Рика. Ведь он такой талантливый парень.

«Конкуренция – это даже неплохо. Надо не давать ему повода расслабляться», – думал мистер Гейтс. Он всячески поддевал Джона, иногда откровенно давил на него, требуя от него чего-то такого, «как у Рика». Постоянно звучало это «как у Рика». Как же это бесило, раздражало, злило Джона. Пожалуй, никто кроме него не ощущал такой обиды, ведь он всегда был любимчиком мистера Гейтса. А теперь этот Рик – словно кость в горле.

Первое время Джон действительно старался. Искренне старался как мог. В его глазах горел настрой перескочить эту планку. Но Пол Гейтс как будто совсем перестал обращать на него внимание, всё больше времени уделяя Рику Портману. Видно было, как безразличие ко всему происходящему селится в глазах Джона. Теперь каждое замечание Пола Гейтса в его сторону звучало как приговор.

«Ты бездарь! Ты ничтожество! Тебе не место на сцене! Не позорься!» – именно так Джон интерпретировал эти выпады.

К сожалению, так бывает, что кто-то оказывается талантливее, сильнее, умнее, выносливее, быстрее. И сколько бы ты ни прилагал усилий, вполне можешь и не догнать, и не успеть. Трудолюбие способно свернуть горы, и Джон это знал и верил в это. Он дни простаивал дома возле зеркала. Постоянно общался и советовался со стариной Харви, многократно проигрывая перед ним свою роль, пытаясь сделать её более живой, интересной, более заметной. Он просмотрел все возможные фильмы с похожими персонажами, которые также не без участия Харви попали к нему в руки. Он пытался копировать, заимствовать манеры, жесты, движения, эмоции, и, возможно, что-то и выходило из этого, но на фоне Рика он по-прежнему смотрелся слабо и неуверенно. Увы, но не всё можно перемолоть часами работы. Иногда просто не дорос, не созрел, не понял. Не готов. И именно сейчас эта ситуация, это поражение заставят тебя взглянуть по-новому на всё, что происходит. Но способен ли принять? Способен ли без страха взглянуть в пропасть и приготовиться к падению, а затем, оправившись и залечив раны, идти дальше?

Джон был не способен. Казалось, даже в зеркале он стеснялся собственного отражения, а на сцене и вовсе терялся. Зажат. Скован даже перед самим собой. Странный страх. Непонятна его природа. И сделать что-либо с ним, каким-то образом преодолеть эту преграду, очень часто не представляется возможным. Откуда это взялось? Почему сейчас? Авторитет Рика навис над ним как дамоклов меч. Эти сравнивающие взгляды окружающих – взгляды снисхождения. Что может быть хуже?

«Молодец, Рики. Умница, Рики. Блестяще, Рики. Сегодня ты просто в ударе, Рики», – продолжал восхищаться мистер Гейтс. А Джон всё ближе жался к краю сцены, стараясь и вовсе исчезнуть из поля зрения.

После очередного занятия драмкружка Пол Гейтс объявил, что начинаются генеральные репетиции, в течение которых они несколько раз прогонят весь спектакль «от и до», после чего будет премьера. Оставался месяц. Видно было, как Рик Портман радостно улыбнулся: он явно был морально готов к предстоящим событиям. А Джона это заявление совершенно не обрадовало – его даже слегка затрясло: Джон представил себе финал всей этой истории, где он получает самый сильный пинок от жизни.

Необходимо было срочно что-то предпринять. Джон почему-то подумал о Мэри и о её предложении. Он неожиданно для себя осознал, что в его голове давно зреет опасная мысль:

«Мэри права, Рик должен исчезнуть. Хотя бы на некоторое время. Иначе я не смогу…»

***

– Мэри, я тут подумал… – Джон сделал длинную паузу, не решаясь продолжать.

– Что такое, братец? Ну не томи – говори уже.

– Это насчёт Рика.

– О Бог ты мой! Опять?

– Да, я просто подумал… Ты… В общем, ты была права.

– Насчёт чего я была права?

– Иногда жизнь действительно нужно брать в свои руки. И мне нужен твой совет. Если бы он и в правду исчез? Как думаешь? Хотя бы месяц не видеть его на сцене. Всего лишь четыре недели!

– И даже если придётся замарать руки? – в глазах Мэри тут же вспыхнул дьявольский огонёк. – Не боишься кары небесной?

– Я не знаю… Не знаю, что мне делать. Я вообще не могу играть. Когда он на сцене рядом со мной, меня словно сковывает по рукам и ногам. Я двигаться не могу, говорить не могу. Понимаешь?

– Понимаю, Джонни. Конечно, я тебя понимаю. Я же твоя сестрёнка. Как думаешь, что может помешать ему выйти на сцену?

Джон пожал плечами.

– Ладно, не переживай ты так. Не боги горшки обжигают… Может, и руки марать не придётся…

***

За день до репетиции. Джон и Мэри встретились в школе.

– Привет, братец.

– Привет.

– Послушай, я по поводу твоего друга. Ну того, что мы с тобой обсуждали на днях. – Мэри перешла на шёпот. – Мои два приятеля могут помочь.

– Как? – спросил Джон.

– Не всё ли равно? Тебе нужна помощь или нет?

– Не знаю. Может, не стоит всё это затевать? – замялся Джон.

– Ты же сам просил! Я что, зря старалась? Что ты как девчонка?

– Я боюсь, – честно признался Джон.

– Послушай, братец, если ты просил моего совета, то я знаю одно: в этом мире добивается успеха лишь тот, кто знает, чего хочет, и уверенно идёт к своей цели. С таким подходом тебе ничего не светит.

– Ну ладно, – неуверенно сказал Джон.

– Что? – переспросила Мэри.

– Ладно, давай, – повторил он чуть громче.

– Вот видишь, как я и говорила, даже руки марать не придётся. Однако придётся выложить пятьдесят баксов, братец.

Джон залез в свой школьный шкафчик. Как раз там у него была заначка, где он хранил деньги. Он вынул оттуда пятьдесят долларов и отдал их Мэри. Она ничего не ответила: просто взяла деньги, довольно посмотрела на брата и исчезла.

***

Через несколько дней на первую генеральную репетицию явились все, кроме одного человека, – Рика Портмана. Звезда постановки, почему-то впервые не пришёл вовремя. Сначала все подумали, что Рик просто опаздывает. Начали репетировать сцены без его участия, периодически посматривая на часы. Через час стало ясно, что Рик не появится, и Пол Гейтс, объявив перерыв, направился в свой кабинет к телефону. Через четверть часа он вернулся с плохими новостями и хмурым выражением лица.

– Минуточку внимания! Сейчас мне сообщили родители Рика, что он находится в больнице. У него сломан нос и одно ребро. Так, ребята, сегодня репетиция отменяется. Переносим на послезавтра на это же время. Всё, до встречи.

– А что с ним случилось? – спросил кто-то из учеников.

– На него напали какие-то хулиганы, – сказал мистер Гейтс из-за спины, уже направляясь к выходу.

У Джона от волнения бешено застучало сердце. Ведь в этом зале только для него случившееся с Риком не было новостью…

***

Позже выяснились некоторые подробности происшествия, которые множеством сплетен разлетелись по школе: «Их было двое. Хулиганы были в чёрных масках. Лиц он не видел и опознать никого не сможет. Хулиганы требовали денег. Не дожидаясь, когда Рик вытрясет из карманов всю мелочь, они ударили его. Всё произошло очень быстро и неожиданно. Рик не успел опомниться, как оказался в больнице. Хулиганы украли часы и золотой нагрудный крестик».

Следующая репетиция состоялась по расписанию, как и обещал мистер Гейтс. Перед началом репетиции руководитель драмкружка, как всегда, собрал всех и сообщил несколько новостей.

– Так, ребята, отвлекитесь на минуточку. Майк, обрати на меня внимание, пожалуйста. Рози, ты тоже. Вчера я разговаривал с нашим директором, и у меня плохие для нас всех новости. Несмотря на то что Рик лежит в больнице, мы не можем отменить постановку, – в конце фразы он заметно повысил голос, чтобы все его чётко услышали. – Дело в том, что в этот раз мы решили организовать масштабное мероприятие, так сказать, продемонстрировать наши достижения, поэтому были приглашены люди из департамента образования, а также несколько не самых известных, но профессиональных режиссёров из Лос-Анджелеса. Мы держали всё это от вас в секрете, так как не хотели лишний раз волновать, но теперь, учитывая обстоятельства… В общем, событие запланировано крупное, наверху люди слишком занятые – отменить уже нельзя. Остаётся… Что нам остаётся? – спросил сам у себя мистер Гейтс. – Остаётся каким-то образом выкручиваться из сложившейся ситуации. Жаль, конечно, что с нами не будет Рика, но, дай Бог, это не последняя постановка. Итак, предлагаю на роль Рика Портмана назначить Джона Вайера, а ты, Курт, будешь играть роль Джона. Джон, ты помнишь текст Рика?