Реинкарнация величайшего

© Марк Август, 2026

ISBN 978-5-0071-1640-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Деган

Сложно сказать, что только что произошло. Было ощущение тепла и уюта, тесновато, но терпимо, затем стало прохладно, мир наполнился целой палитрой новых звуков, тогда как совсем недавно лишь изредка доносились глухие, и я открыл глаза.

Серое пятно и ничего больше. По тембру звуков и чему-то отдаленно напоминающему смех, определил радость. Меня окружали как минимум пятеро или даже шестеро и все были рады происходящему вокруг.

Что ж, очевидно, текущая реинкарнация сработала не так, как планировалось. Я новорожденный ребенок, а не сознательный муж. Досадная оплошность в расчетах, но ничего критичного. И даже нет каких-либо «если», все в рамках приемлемого.

Что-то они затихли, бормочут. Может от меня что-то ждут? Себя чувствую целиком, все тело. Необычное ощущение, но понять можно. Так, ноги-руки на месте, ничего не болит, следовательно со мной все хорошо. Наверное, нужно подать им сигнал, объявить, что все с их чадом в порядке?

Начал копошиться, пытаться двигаться и внезапно осознал, что легко схватил себя рукой за стопу и дотянулся пальцами ноги до подбородка, не испытав при этом дискомфорта. Забавно, ничего не скажешь. Проделал тот же фокус со второй ногой и попытался покачаться на спине, но меня держали на руках, не вышло. Что ж, я нашел себе какое-никакое развлечение, могло быть хуже.

За пару дней начал различать некоторые голоса. Женский голос, который я слышу чаще всего, очевидно, принадлежит матери, она проводит со мной наибольшее количество времени, инстинкты не позволяют ей отойти от меня далеко, пока я беззащитен. Второй, кого слышу чаще всего — мужской, сухой голос. Мать позволяет ему брать меня на руки, следовательно, отец. Периодически мелькают еще несколько.

Через неделю определил, что большинством были гости, может быть, женщины, помогавшие родам. Помимо родительских остались еще три писклявых. Самое логичное предположение — я не первый ребенок в семье. Во всяком случае все трое могли приблизиться ко мне, один даже брал на руки.

Матери я работы доставлял: сосать грудь наотрез отказывался, после первого раза ей пришлось выдумывать для меня соску с бутылкой. Хлопотала день за днем возле меня, часто приходили другие женщины, по интонации тихого голоса в стороне, я определил, что она что-то уточняет. Если я аж четвертый ребенок, то вопросы не о материнстве, а о моем нетипичном поведении.

Меня самого на текущий момент беспокоит только зрение. Мысли путаются, если и вспомню сейчас какие-нибудь взоры, то вряд ли смогу их воспроизвести, пальцы меня почти не слушаются, ни о каких ручных печатях не может идти и речи, в лучшем случае удавалось за что-то схватиться. Может, это особенность младенчества? Никогда не задавался этим вопросом и точно не припомню, каким было моё первое.

Миновал месяц. Глаза начали что-то различать, следовательно, все в порядке, мне нужно только ждать. Мешанина звуков, где ранее я мог определить лишь эмоции, теперь сформировывалась в речь, увы все еще непонятную мне. Продолжал ориентироваться на эмоции и тона.

Чтобы не привлекать к себе внимания, старался улыбаться, когда со мной игрались и копошиться интенсивнее, когда приходил голод. Мать владела целительной магией, часто осматривала меня взорами, а уж магию-то я чувствую отлично, даже в текущем состоянии не утратил чутья на то, в чем преуспел больше многих. Частенько возникали боли в разных частях тела, я постоянно натирал нежную кожу, но все это быстро исправлялось матерью. Обязательно поблагодарю ее за усилия, когда освою их речь.

Моторика улучшается день ото дня, с каждым утром я все более и более уверен, что с телом все в порядке и мое состояние в рамках нормы. Пару раз пытался предпринять попытку создать простейшее заклинанице, однако путаница в мыслях не допустила такой возможности.

Спустя два месяца начал различать детали окружения, точно запомнил, как выглядят мать и отец, что детей, включая меня, четверо: старшая девочка лет пяти-шести, еще двое, мальчик и девочка, совсем детишки, им года по три, наверное, близнецы. Мысли с каждым днем тоже собирались успешнее, я сумел вспомнить название своей кровати с решеткой — манежик. Прутья тонкие, но прочные, я с ними ничего не сделаю, даже если захочу, что гарантирует мне безопасность от падения. Вместе с этим стенки довольно высокие, когда я смогу подняться, перелезть их точно не сумею. Хотя это мы еще посмотрим.

Меня часто выносили на улицу, сейчас летняя пора, поэтому на улице также тепло, как в доме. Гораздо интереснее, как ощущается холод в таком возрасте с такой чувствительной кожей. Познакомили с питомцем, предположительно сторожевым волком. Увы, но сам я разглядел разве что мутно-серое пятно перед собой. Тот принял меня моментально: обнюхал, ткнул в лоб мокрым носом и лизнул.

На третий месяц, кроме кровати родителей и манежика, меня также начали сажать на очень мягкий ковер или шкуру, что возле кровати. По движениям в прихожей я видел, что все снимают обувь у дверей, мать часто убирается во всем доме. Приятно осознать, что родители любят чистоту. Также мне часто читали книги. Мало того, что следят за чистотой, так еще и образованные. Удачно я попал, как будто и повода поворчать нет!

Самое излюбленное занятие семьи на протяжении всего третьего месяца было посадить меня и смотреть как я, не имея возможности удержать себя в таком положении, заваливаюсь в какую-нибудь сторону. Пока это не доставляет мне неудобств, грех жаловаться, пусть веселятся. Странно все это, конечно. Неужели мы так медленно развиваемся? У самого никогда не было ни детей, ни младших братьев или сестер. Будучи статусным волшебником, на детей я никогда внимания не обращал, даже если те носились вокруг меня, однако, по ощущениям, к году жизни я уже сальто назад сделать мог, сейчас же подобные действия для меня за завесой немощности.

Самое желанное, разумеется, как можно скорее научиться ходить, чтобы добираться до уборной самостоятельно. Очевидно, что прибирать за младенцем входит в обязанность родителя, но мне это видится унизительным в обе стороны.

К началу четвертого месяца начал различать цвета. Картинка, конечно, нещадно плыла, но теперь я точно видел лица своей семьи и пожилой женщины, с которой советовалась мать. Женщина периодически подходила ко мне, осматривала взорами. В очередной такой раз, когда она приблизилась достаточно близко, чтобы я смог схватить ее здоровенный крючковатый нос и нагло заулыбаться, она заверила мать, что все со мной в полном порядке. Просто вот такой я, не плаксивый и тихоня. Эти слова мать окончательно успокоили. Слов-то я еще не понимал, но жесты и мимику уже различал, их мне было достаточно для базового понимания.

Когда зрение полностью прорезалось, я взялся по ассоциациям составлять их речь. Выяснил, что слово, которое они чаще всего произносили в моем присутствии — мое имя, Дега́н. Мать зовут Герда, отца Цера́н. У всех детей кроме меня всего год разницы: старшая дочь — Ки́рия, за ней старший сын — Тега́н и младшая дочь — Си́льдра. Но самое главное, что я понял: моя реинкарнация прошла не в рамках моего народа. Они другие, другая раса, если не вид. Тем не менее, магией пользуются также, как это делали мы, поэтому и здесь проблемы не вижу.

Убедившись, что я более-менее вижу, мать начала показывать мне магические фокусы. Быстро поняла, что таким меня не впечатлить и перешла к тяжелому вооружению — игрушкам. Вырезанные из дерева и металлические фигурки, всего одной-двух было достаточно, чтобы занимать меня на целый день. За неделю разглядываний, я смог разобраться, как фокусировать зрение, чтобы зацепить самые мелкие детали. Деревянные фигурки мастерились не профессионалом, но старательно, с душой, а это самое важное.

Уже скоро на улице начался сезон дождей, гром и молнии приходили с заядлой частотой, дети часто прибегали в объятья матери, когда громыхало особенно интенсивно. Меня им ставили в пример, так как я почти не реагировал на грохот. Сложно сказать, насколько действенна эта методика.

На пятый месяц я вызвал удивление у матери, когда, застав ее за чтением, проснулся и схватившись руками за прутья манежика, придвинулся к стенке и смог сесть. Позвала отца, чтобы он тоже посмотрел. Видать рано я сел. С другой стороны, я же помог себе, разве такое считается?

Через неделю практики, я смог сесть самостоятельно и вот теперь уже можно было удивляться. Младшие смотрели на меня с некоторой обидой, оно и ясно, им уделяют мало внимания из-за меня. Чем быстрее я смогу делать все необходимое сам, тем быстрее максимум внимания снова будет на них. Не знаю, жалость это или солидарность, но, когда вся семья собиралась вместе, я не отсвечивал, чтобы не мешать детям проводить время с родителями.

Интересно, где я оказался? В старые времена дом я мог бы и халупой назвать, как-никак не дворец, к которому я привык. Но и на совсем бедное обиталище не похоже. Кирию точно не растят, как помощницу по хозяйству, по ней и не видно, что занимается физическим трудом, помогает матери по собственной инициативе и совсем нечастым просьбам. Вывод: я не в бедной крестьянской семье на отшибе мира, о чем свидетельства я находил и раньше.

Полгода мне еще не стукнуло и пошел снег. За ночь намело и когда поутру мать вынесла меня на улицу, а все трое детей тут же пустились играть, да с таким ажиотажем, будто впервые его увидели. Показывали мне пар изо рта. Холод чувствовался бы, не будь я укутан в два покрывала и шкуру. Во заботливые!

В это же время у меня начали расти первые зубы, вот уж точно врагу не пожелаешь… бесконечные зуд и боль, которую было трудно сдержать в себе. Целительная магия матери спасала как никогда. Притупление боли у нее выходило отлично, одного заклинания хватало на всю ночь. Это также стало своеобразным сигналом для матери расширить мой рацион, теперь в него входили жидкие и желеобразные каши, которыми меня кормили, посадив за общий стол на специальный детский стул, с крохотной ложечки. Хоть тут не удивлялись тому, что я быстро подхватил принцип и спокойно ел.

До этого каш я в глаза не видел. После царских банкетов и пиров эта однородная субстанция выглядела совершенно непрезентабельно, но стоило мне попробовать, как содержимое тарелки моментально испарилось и более того, я потребовал добавки. Особенно понравилась манная, в которую мать иногда добавляла маленький кусочек сливочного масла, что слегка меняло вкус.

К полугоду речь окружающих уже приобрела краски, многое я понимал, особенно то, что шептала мне младшая сестра, когда мать отходила готовить. Она была недовольна мною и мне же об этом плакалась. А что поделать, подруга, терпи. По идее недолго осталось. Не всегда, конечно, жаловалась, нередко просто болтала о каких-то мелочах, подружках и происшествиях в окрестностях. Именно от нее я узнал, что деревня у нас сравнительно небольшая, всего полторы сотни человек, имеется часовенка, правда и сама Сильдра не знает, кому из богов она посвящена. Спросить у матери в соседнем помещении — задача не из простых, понимаю.

Брат со мной говорил редко, но часто приносил мне что-нибудь, какую-нибудь игрушку или собственную поделку, давал подержать, рассказывал про нее. Я делал вид, что мне ну очень интересно, задумчиво хмурился, разглядывал детали. А вот старшая сестра ко мне подходила только в порядке общесемейных мероприятий, иногда брала меня на руки и молча ходила туда-сюда по дому. У нее всегда очень приятно пахнут волосы.

Через недельку сидения за общим столом мне впервые доверили взять ложку. Я долго провозился с ней, пытаясь взять нормально, все пятеро активно помогали, показывали, как держать, Сильдра даже за пальцы хватала, пытаясь помочь. Взять ложку удалось, но, когда передо мной поставили тарелку с кашей, та моментально оказалась на полу. Я обиженно всхлипнул и все тут же кинулись хвалить меня и успокаивать.

Ближе к вечеру тоже же дня, младшая подошла к моему манежику, снова взялась о чем-то там рассказывать, затем зыркнула на кухню, где была мать, и приблизилась.

— Деган, ты же не маленький? Ты взрослый, который заперт в малыше?

Она начала что-то подозревать… так, Деган, пятку в зубы и качаемся!

— Я поняла, я никому не расскажу! — Посмеявшись, она убежала в сторону своей комнаты.

Н-да, Деган, нас раскрыли.

Сегодня же, ночью, родители решили уделить друг другу внимание. Лицезреть это не хотелось бы ни в каком возрасте, что и побудило меня к действиям.

Придвинувшись к краю, опер ноги о прутья манежика, схватился за них и, приложив не дюжие усилия, поднял корпус, оперся о ноги, закрепив их в одном положении, довольный собой, уронил взгляд в пол и кашлянул. Это привлекло внимание матери.

— Он поднялся!

— Чего?

— Смотри на Дегана, он стоит, уже встал в манежике!

Это их не остановило, хоть и затормозило. Ну не заставляйте смотреть на вас! Похоже придется. Я поднял взгляд и встретился им с матерью, она остановила отца и тот тоже посмотрел на меня.

— Он не понимает еще, что вокруг происходит, не волнуйся.

Так или иначе, мать приподняла покрывало, прикрыла грудь и теперь я отвернул взгляд обратно в пол.

— Ага, не понимает!

Фыркнув, с чувством выполненного долга, разрушив им весь боевой настрой, свесился и чуть пригнулся, а когда отпустил руки, сделал кувырок через голову и еще больше довольный собой принялся кутаться в одеяло.

— И вот после этого, ты меня будешь убеждать, что он обычный ребенок? — Шептала мать.

— М… стечение обстоятельств и удача на стороне малыша.

Услышал, как она выдала ему по лбу и акт любви завершился. Отец ушел на улицу, где закурил трубку, и я смог уснуть. Вообще-то никаких претензий я не имею, лишь не хочу быть свидетелем происходящего. Чем скорее меня выселят в отдельную комнату, тем скорее настанет в доме мир да любовь.

Следующие две недели я передвигался по дому кувырками через себя. Все были в шоке, а я пользовался безнаказанностью и нагло кувыркался весь день напролет. Однажды я оказался у лестницы на второй этаж и начал подниматься, однако, как выяснилось, наверх мне нельзя: подбежала Сильдра, взяла меня на руки и понесла в родительскую комнату. По пути, в коридоре, она оступилась и упала, я больно приложился на лопатки, ушиб затылок и ногу.

— Ой! Прости-прости, Деган! Только не плачь!

Доводить до подобного я не собирался, выдал ей ладонью по лбу, довольный собой коварно заулыбался и снова кувырнулся через себя в сторону родительской комнаты, откуда покувыркался на кухню, где Сильдра соврала, что я хотел взобраться на лестницу и упал. Мать убрала уже и так пропадающую боль, и я отправился дальше кувыркаться по дому. Да-а-а! Таким нужно пользоваться, повзрослею и уже не смогу так делать!

Через еще пару месяцев, когда странная зима, за все время которой снег выпадал лишь тот единственный раз, подходила к концу и близился новый год, я уже спокойно передвигался по всему дому на ногах. Отлично знал, куда мне нельзя, а куда можно, прекрасно все видел. Самое главное, что я быстро и без помощи сообразил, где уборная и как ею пользоваться, поэтому родители без опаски переселили меня в свою собственную комнату, разве что двери оставляли открытыми и слабый свет на ночь не убирали.

Это самая маленькая комнатка, почти у лестницы на второй этаж, считай коморка. Кровать без ножек, корпус на полу, напротив скамья, куда сложили мою одежду, имелись маленький столик и детский стул. В общем-то мне этого хватит. Когда я смогу полноценно пользоваться магией, то мне станет все-равно, какую площадь занимает моя спальня.

Возможность передвигаться самостоятельно заметно облегчила жизнь. Теперь, если я хотел что-то получить, поесть или выйти на улицу, достаточно было найти кого угодно из семьи и зачастую проблем с выдачей мне желаемого не возникало. С книгами беда. Разбирать речь научился, но поглядев на письменность понял, что это был только первый шаг и мне еще учиться и учиться понимать их.

На протяжении дня дома находится только мать, она домохозяйка: готовка, уборка, забота о детях. Сильдру и Тегана я почти не вижу, они почти весь день гуляют или гостят у подруги, чей дом где-то в деревне. Кирия по вечерам занимается с матерью, она готовится идти в школу. Свободный промежуток времени был у матери днем, после обеда и до полдника, тогда-то я и ловил ее с книгой в руках. Точнее будет сказать: ходил с книгой за ней по пятам, пока она окончательно не освободится, чтобы сесть за чтение. Читать я заставлял медленно по слогам, чтобы связывать сказанное с написанным.

Вечной большую часть времени я проводил на улице, где ко со мной гулял питомец. Волком это чудо назвать было бы оскорблением для волков, тем не менее это хороший и верный друг. Такого пса иметь никто не постыдился бы! Мать поглядывала за мной, пока я копошился на лугу возле окна и я решил, что, так уж и быть, не стану создавать проблем ни себе, ни ей. Будучи всегда на виду, изучал окрестности, изредка беспокоил мать, тыча пальцем куда-нибудь, а она рассказывала, что находится в указанном мной направлении.

Названия ничего не давали. Мой единственный приличный ориентир — это возвышенности далеко на востоке и низкие горы на юго- и северо-западе, они были незнакомы мне, во всяком случае, не с этого ракурса и не с такого расстояния.

Настало время снова попробовать что-нибудь магическое. Теперь-то я уже готов. Мои глаза окрепли, и я прекрасно вижу, моторика все еще оставляет желать лучшего, но уж элементарный контроль стихии я осилить должен. Самое главное, удалось упорядочить мысли.

Плюхнувшись на землю, создал взор фокусировки и у меня получилось! Да, слабее самого базового уровня, но я смогу зацепить возвышенности и получше разглядеть! Тут же выбежала мать, в мгновенье оказалась возле меня, я только и успел, что взор убрать.

— Деган, ты уже магию творишь? Что ты сделал?

Ну точно, барьер! Нужно было ауроманта делать, а не фокусировку, так бы определил, что за барьеры! Ошибка… так, к каким стихиям ближе всего фокусировка? Хороший вопрос… поразительно, я, гранд магос, не помню ответа на него! Ну ладно, возьму под контроль воздух и в дурачка поиграю.

С довольным лицом, я посмотрел на мать и помахал рукой перед собой, гоняя ману в руке. Мать, поняла, что я пытался ей показать, с клирическим взором взяла мою руку и показала, что нужно делать медленно. Небольшой ветерок, способный всколыхнуть траву передо мной я создал и довольный собой завалился на спину, принявшись качаться туда-сюда.

Вечером, когда мать рассказала о происшествии на улице, Сильдра и Теган сильно удивились, вроде даже расстроились, но родители и Кирия легко успокоили обоих, рассказав, что первые потуги в магии происходят примерно в этом возрасте и что у них было также. Речь все-таки идет о колыхании травы легким дуновением, а не о сворачивании гор. Кирия показала нам новое заклинание, которое освоила только сегодня: создала неосязаемые иллюзорные блестки и довольно много. Заметил, как родители посмотрели на это взорами, убедились в безопасности и только после этого похвалили за новинку в волшебном арсенале, заверили, что получилось очень красиво.

На протяжении следующего месяца тренировался в контроле воздуха. Бедой не обернется, урона окружающим при нынешних силах не нанесу и не раскрою себя. Пес, как привык ко мне, всегда был рядом, стоило мне сделать шаг за порог. Дрессирован он хорошо, роль сторожевого пса выполнял отлично, всегда следил за всеми прохожими за забором нашего участка. Всех местных давно запомнил, приветствовал их, вилял хвостом, но от меня никогда не отходил.

Практиковался в ручных печатях только пока меня не видели. Складывал их без применения магии, до чеканки с нынешними показателями еще далеко, а можно ли уже сейчас тренировать тело, большой вопрос. Думается мне, это будет лишним для ребенка, которому нет и года.

И вот мне стукнул первый год. Оказалось, что все четверо детей родились летом: второго дня первого месяца отпраздновали шесть лет Кирии. Сегодня, девятнадцатого, мой день, тридцатый день второго месяца — день рождения Сильдры, а двадцать второго третьего месяца — Тегана.

Кирия привереда похлеще моего и не ест сладкое совсем, а вот по случаю моего дня сладостей все-таки накупили, к ним пару новых деревянных фигурок. Попробовал одну конфету, быстро сгреб всё сладкое в кучу и отодвинул как можно дальше от себя, взялся разглядывать фигурки. Глядя на это, родители пошептались и мать быстренько приготовила мне манную кашу, к которой меня отнес за стол отец. Вот ее-то я умял за обе щеки с величайшим удовольствием. Родители друг другу кивнули, и отец отправился за мясом для пельменей. Так что мы со старшей сестрой нашли друг друга, не едим примерно одно и то же.

Довольнее всех в этой ситуации оказались Сильдра с Теганом, им достались все купленные мне сладости, а эти двое готовы их уплетать за обе щёки.

Следующим, уже в первые дни осени, был тридцать шестой день рождения отца, его праздновали не так ярко, как детские, а вечером впервые все двери дома была закрыты, в родительскую еще и заперты. И это правильно, пускай проведут время вместе. В начале зимы отметили тридцать первый день рождения матери. Отец подарил ей довольно дорогое по меркам достатка деревни серебряное ожерелье с махоньким сапфиром. Кирии и Сильдре оно очень понравилось. Вечером двери вновь были заперты.

Судя по тому, что празднуется день рождения каждый год, этот народ живет немного, предположу, что в районе века-двух. Если я не ошибаюсь, у нас дни рождения, если и праздновались, то раз в десять лет, как и большинство наших праздников, за редким исключением. Эта зима была очень теплой, я выходил на улицу в легкой курточке, порой и без нее, про снег я и вспоминал-то лишь изредка, ведь за весь сезон ни разу его не увидел.

В начале весны началось недельное торжество, сути которого я до конца не понял, несмотря на все рассказы родных. Все жители готовят необычные сладости, ходят с ними по деревне и меняются ими с соседями, а вечером семьи садятся за стол и кушают их.

В первый день празднества мать всё утро пробыла на кухне, готовила тоненькие круглые штучки, которые высокой толстой башенкой складывала на тарелке. После них взялась за похожие изделия, но поменьше и с добавлением натертых кабачков, следом уже известные мне сырники. Прибежавшая на кухню Сильдра назвала те, что были сложены башенкой — блинами. Выглядела осчастливленной и это настроение всецело поддерживалось старшими детьми.

Мне дали самый маленький блин, который был сделан последним из оставшегося материала. Разумно, учитывая, какой я привереда. Блин мне понравился, с удовольствием съел его и потребовал еще. Следующий блин свернули в трубочку и обмакнули в варенье, затем, когда я откусил, также сделали и со сгущенным молоком. Отдельно от блина я не ем ни то, ни другое, но в купе с ним получалось вполне недурно.

После полудня мы пришли на деревенскую площадь, куда вынесли множество столов, укрытых белыми скатертями с красными кружевами и все они были уставлены блюдами и тарелками с блинами, лепешками, сырниками, сладкими варениками, оладушками. Было много кувшинов и пара бочонков с компотами и соками. Праздник мне понравился, особенно те соки, которые заготовил перед зимой старик, живущий через несколько домов от нас. Однако праздник в моей голове выглядел очень странным и несуразным. Он мне понравился: кормили вкусно, люди все веселые и добрые, никто не ругался и даже более того, никто не думал притронуться сегодня к хмельному (я предположил, что в течение этого праздника нельзя). Но он был словно ненужной частью головоломки, кляксой на картине, которую я нарисовал у себя в голове. Собственно, меня беспокоило многое в этом странном месте, вплоть до наличия снега прошлой зимой.

Мы в субтропиках живем! Всюду акации, альбиции, вдали лес каменных дубов, вокруг этой самой площади рассажены цератонии, а на границе деревни виднеются маслины. Я где оказался-то? Неужели на другом континенте? Может, они просто не коренное здешнее население? Пришли из более холодного климатического пояса с десяток поколений назад, сохранив традиции старых мест?

Через пару дней к нам пришли гости и в отличии от матери, они меня на территории дома не чувствовали, привилегий внутри барьера не имели, поэтому я легко спрятался и успешно избегал восторженных фраз о том, какой я вымахал до самого вечера, когда мать нашла меня и показала гостям. Из-за этого до самого их ухода я корчил из себя само недовольство, а самой наглой тетке выдал по носу.