Млечный путь. Вопреки

2.Путь на Голгофу или испытания для любимых

Ночь для Влады пролетела быстро, но не столь приятно, как для Андрея. Работа требовала самоотдачи, ведомой чувством ответственности.

В семь часов она выключила компьютер и стала собираться. Нужно пойти за машиной в гараж, может, удастся сегодня освободиться пораньше, тогда съезжу в Озерск, очень соскучилась по Кирюшке, думала Влада, одевая голубые джинсы и легкие босоножки на низком каблуке, голубая майка в тонкую синюю полосочку, удачно была подобрана к цвету её глаз. Положила в пакет книги и игрушки, которые купила Кирюшке. И уже на выходе из квартиры, увидев, на туалетном столике, заколку, в последний момент решила поднять волосы на затылок. Эта заколка в форме бабочки, с вкраплениями изумрудов, лазурита, черного агата и страз была подарком отца, которую он привез ей из Испании, и была одной из её любимых украшений. Закрыла дверь, позвонила соседке тете Оле и попросила её присматривать за квартирой, так как она вечером уедет к родителям.

Выйдя из подъезда и направившись к переулку, услышала позади себя гудок автомобиля. Она привыкла к тому, что ей часто сигналят, поэтому, не оглядываясь, ускорила шаг. Машина проехала мимо неё и остановилась. Из машины вышел шеф, приглашая садиться. Обменялись приветствиями и поехали в Управление. Яков Петрович никогда раньше не заезжал за ней, да в том и не было необходимости. А сегодня какой-то особый случай, подумала Влада, удивляясь такому вниманию с его стороны. Но Яков Петрович рассеял её удивление своей логикой:

– Дело не терпит отлагательства, решил заехать за тобой пораньше, посидим все обсудим на свежую голову, пока никого нет, потом ведь не дадут сосредоточиться.

Обсуждая материалы проверки, он, обычно такой невозмутимо спокойный и выдержанный, не находил себе места, то дергал себя за коротко подстриженные, усы, то начинал мять мочку уха, а больше всего выдавало его волнение то, что он подходил к окну и отодвигая жалюзи, смотрел на улицу. Таким Влада не видела его никогда. И в очередной его «прыжок» к окну, голос Нюськи внутри Влады сказал:

– Скачет как вошь на гребешке.

Услышав это, Влада вынуждена была прикрыть рот ладошкой, так как к горлу подступил смех. Яков Петрович повернувшись в этот момент к ней, с укоризной сказал:

– Ничего не нахожу смешного. Влада, взяла себя в руки и, извиняющимся тоном, ответила:

– Это у меня нервное. А голос Нюськи всё не унимался. Растягивая по-костромски слова, она опять пошутила:

– Или шпунт в… как там её, в мягком месте.

Некстати появилась Нюська, не ко времени, а когда она появлялась ко времени, всегда вот также неожиданно. Но внутреннее напряжение Влады пошло на спад. С Нюськой пять лет жили вместе в одной комнате в общежитии и сидели рядом на лекциях во время учебы в «Плешке». Такого искрометного характера, как у Нюськи, она больше ни у кого не встречала. Нюська заряжала всех своим утроенным оптимизмом и весельем через край, она могла с деревенским юмором, идущим из глубины веков, обыграть любую ситуацию и тогда они падали на свои спальные места и хохотали до изнеможения.

Яков Петрович отпустил её распечатать материалы и пригласил Романа, заглянувшего в кабинет. Через полчаса Влада вернулась и они подписали документы. Яков Петрович отпустил их, говоря при этом:

– Молодцы, поработали хорошо, а теперь идите и пишите заявления на отпуск и отдыхайте, а эти материалы я передам в отдел по борьбе с экономическими преступлениями, пусть они этим занимаются, мы своё дело сделали.

Влада зашла снова к Хайкину и положила ему на стол заявление на отпуск, сказав Роману, что она его подождёт.

Они, вместе вышли из Управления. На выходе из здания Роман спросил Владу:

– Ты в Озерск, привет всем от меня.

Влада пошла на маршрутку, чтобы доехать до гаражей. Хорошо, что утром не сказала маме, что приеду, будет маленький сюрприз. Сразу заеду в детский сад за Кирюшкой, потом к маме на работу, думала Влада, предвкушая предстоящую встречу с сыном. Размашистой походкой она торопливо шла по дорожке и вдруг в голове мелькнула мысль:

– Что это подруга сегодня появилась, позвонить что ли?

И, свернув к гаражам, Влада достала из сумочки телефон. Она стремительно шла, не замечая ничего вокруг, поглощенная своими мыслями.

Внезапно около неё остановилась машина, и какие-то мужчины схватили её за плечи, и втолкнули на заднее сиденье. Это произошло так молниеносно, что она не успела ни испугаться, ни сопротивляться, ни позвать на помощь. В полумраке салона с затемненными стёклами, мужчина, севший рядом с ней, выхватил из её рук сумочку и пакет, и передал человеку, на переднем сиденье около водителя. А она вдруг почувствовала, как крепко сжала телефон в руке и незаметно сунула его за заколку, подумав про себя, только бы не зазвонил. Голос человека с переднего сиденья спросил:

– А где телефон?

Она ответила, что он выпал, когда они заталкивали ее в машину.

– Обыщи её – приказал он качку, сидевшему рядом с ней.

Он начал лапать её руками, в поисках телефона, затем заставил приподняться и ощупал под ней сиденье. Не обнаружив телефона, доложил об этом «боссу». Влада, начав осознавать случившееся, громко спросила:

– Господа, что Вам от меня надо, что это за произвол, куда Вы меня везёте?

Босс, как окрестила его Влада, не поворачивая головы, властно сказал, как отрубил:

– Заткнись!

Ехали они достаточно быстро, нигде по трассе их не остановил патруль, они не сбавляя скорость, ехали по-хозяйски, похоже, что здесь они свои люди и их хорошо знают. Мысленно она обратилась к подруге:

– Нюська, чтобы ты сейчас сказала, окажись, не дай бог, в моей ситуации?

А Нюська взяла и ответила:

– Не дрейфь, подруга. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Бог не выдаст, свинья не съест. Владка, ты же умный аналитик, обмозгуй все, пока не шлепнули. Да, шучу, я, рабыня ты моя Изаура.

Влада, конечно, сразу догадалась, что это за «интервенция». Историю завода она знала хорошо. В 1993 году директор завода Коломийцев Владимир Матвеевич, возглавлявший его более 30 лет, умер, не пережив перемен, произошедших в стране, а его место занял его заместитель. В течение года завод обанкротился и был выкуплен им же, только на подставное лицо, за сущие «копейки» по тем инфляционным временам. Да время было тяжелое, много политической и экономической неразберихи, государство вроде бы даже и не прочь было раздать государственную собственность в частные руки, ну, а когда наступила политическая стабильность, вот тогда и стал, виден этот экономический просчёт. Во все времена алкогольная продукция была сверхприбыльной. Сделку признали незаконной, таковой она и была, но ставший в одночасье бывшим, директор судиться не стал, а выдвинул условие, что завод будет возглавлять он. И много лет всё на заводе шло гладко. Обычно никакие ревизии серьезных нарушений не находили. И, если бы не то, что пронюхал вчера Роман, а по-другому это и не назовёшь, ведь недостача выявлена незначительная, больше неразберихи в бухгалтерской отчетности, из-за безалаберности главного бухгалтера, кстати, дальнего родственника директора. Значит, Роман попал в десятку, и наши предположения это реальность, а не догадка. Вчера об этом знали мы двое, потом присоединился третий, и с какой бешеной скоростью развились события. Конечно, нас надо срочно устранить, свидетели, да еще такие, как мы, не нужны. Так кто из них подставил меня под удар? Роман? Или Хайкин?

От всего произошедшего сильно разболелась голова, боль пульсировала в висках и притупляла ее размышления, которые вначале были отрывочно лихорадочные, а теперь наоборот, думать ни о чем не хотелось. Дорога, то серой лентой плавно поднималась вверх, то падала вниз, ехали утомительно долго. Не останавливались. Дорога вела её в неизвестность, и она боялась предположить, чем всё это закончится. Никто не предложил ей ни воды, ни остановки в пути. Сейчас мысль её сосредоточилась на Кирюшке. Как обезопасить его, ведь он, не приведи господи, если попадёт им в руки, может стать орудием давления на неё. В душе теплилась надежда, что ей удастся позвонить маме и предупредить, если не будет поздно, и только бы не зазвонил телефон, и не выдал бы её с головой. Бесчисленное число раз читала молитву «Отче наш». Потом мысленно стала искать прибежище для мамы с Кирюшкой. Перебрала множество вариантов, и не один её не устроил. Подумала, что у них, наверняка, имеется досье на неё, её семью и друзей. Где скрыть ребенка, это ведь не иголка, которую не найдешь в стогу сена. И только, на первый взгляд, кажется, что это просто. А может быть, они его тоже похитили, сердце так больно сжалось, что она еле сдержала стон, который рвался из сердца. Остановилась на маминой родине, может быть, это место они не просчитают. Мысли бились в её висках, и она в нетерпении ждала малейшего повода, только бы они остановили машину. Позвонить и предупредить маму, ведь единственная возможность связаться с ней, может в любой момент рухнуть. Господи, помоги мне, просила она бога. Она, неоднократно по пути следования, обращалась к ним с просьбой остановить машину, якобы ей нужно в туалет. Но все бесполезно, у неё возникло ощущение, что её никто не слышит. Только качок с ухмылкой на толстой морде сострил:

– Заедем в аптеку, купим тебе памперсы.

Она понимала, что они ни за что не остановятся. Слишком рискованно, а потом, по-видимому, они четко выполняют чьи-то указания, поэтому ее просьбы, это «глас, вопиющего в пустыне».

Судя по тени деревьев, отбрасываемой вдоль трассы, день клонился к вечеру. Глядя на серую ленту расплавленного асфальта, Влада стала по крупицам перебирать свою жизнь. Но тут голос Нюськи ее одернул:

– Ты, что это подруга, ерундой занимаешься, это только перед смертью у человека вся жизнь проходит перед глазами, а мы еще поживем. Забыла, что мы вместе в Испании отдыхать собираемся? Я Варьку свою возьму, а ты Кирюшку и махнем в Барселону. Она у меня, знаешь, какая заводная, скучать не даст. Фонтан энергии. И в кого она такая уродилась, ума не приложу.

Влада мысленно улыбнулась её последней фразе и поблагодарила подругу за поддержку. Думать об Андрее она не хотела, зачем травить душу, она ведь еще помнит его волнение, и нежное дыхание, когда они плавно покачивались в такт музыке, и его необыкновенно доверчивый, ласковый взгляд. Она тогда подумала, что такая ласковая доверчивость обычно свойственна детям. А когда встречаешь детей с холодным отрешенным взглядом, становится не по себе, это как же надо было сломать и искалечить детскую душу ангела? Она запомнила его обаятельную улыбку, обстоятельность в разговоре, в движениях, он не суетился, а держался уверенно, только улыбка выдавала небольшую робость. Ведь я даже и предположить не могла, чем закончится этот день, так романтично начатый. Музыка, огни города, звезды, нежность, а теперь неизвестность и ожидание худшего, думала Влада. Бог снова послал мне испытание, и это уже в третий раз, первые два станут теперь примером стойкости, терпения, выдержки и конечно опыта. Первый раз, как и сейчас события произошли внезапно и неожиданно, но тогда со мной рядом была самый любимый и родной человек, моя опора – мама и было мне тогда всего пятнадцать лет. Это она поддержала мой дух, это она задала тот психологический настрой и линию поведения, которые позволили нам достойно пройти через то непростое испытание, а сейчас даже в голове это не укладывается, ведь мы были подневольной рабочей скотиной, рабы, а точнее, рабыни. Просто непостижимо, но это было. Автобус, на котором они уезжали из родного города – «горячей точки», остановили на дороге, вооруженные до зубов бандиты и приказали всем выйти, отобрали тех, кто моложе, сильнее. Всё. Так началась у них с мамой другая жизнь. После этого мама все свои жизненные этапы пронумеровала и когда что-нибудь рассказывала, то говорила « это было в первой жизни или во второй». Вторым испытанием в моей жизни оказалось замужество. У каждого человека есть основное базовое желание, это желание быть счастливым. А уж если ты выходишь замуж, то это желание подавляет все остальные, оно на пике. А когда вместо того, чтобы наслаждаться счастьем, испытываешь боль, отчаяние, унижение и просто из личности превращаешься в кусок нервов, то начинаешь осознавать, что счастье с этим человеком – это только мираж, который, то приближается к тебе, то удаляется, а мираж догнать нельзя, потому что его просто не существует.

Дорога медленно тащилась в гору на подъем, серая лента разогретого асфальта наводила на неё панику, сердце рвалось на части, голова раскалывалась от невыносимой боли и тошнота подступала к горлу. Но поднявшись, наконец, на гору, она увидела небольшой курортный городок и не успела ещё оглядеться, как они уже подкатили к огромному особняку, за высоким, как у крепостной стены забором, в котором, только не хватало пушечных дул, ну, а автоматами, судя по охране, он был напичкан сверхмеры. Ворота бесшумно открылись и также бесшумно закрылись. Всё приехали. Качок вышел из машины и открыв перед ней дверцу, кривляясь, съёрничал:

– Прошу вас, мадемуазель.

Влада вылезла, буквально выдирая себя, из салона. Ноги так одеревенели, что она еле удержала равновесие.

– Следуй за мной – коротко бросил качок и устремился вперёд. Босса она так в лицо и не увидела, пока выходила, его уже не было в поле зрения, куда и когда он исчез, осталось для неё загадкой. Они спустились в цокольный этаж и оказались в большой, просторной комнате, почти пустой. В углу стояла широкая кровать и журнальный столик возле неё. Больше из мебели ничего не было, рядом с входной дверью лежала довольно внушительная куча, по всей видимости, ненужных вещей. На жилую комнату она не была похожа, но полы из керамической серой плитки были чистые. На окнах были установлены металлические решетки. Качок с ухмылкой сказал: «Располагайтесь, мадемуазель, будьте как дома, туалет рядом, если есть надобность, то пойдём, отведу».

В туалете, управившись со своими «надобностями», достала сотовый телефон и стала звонить маме. Пошёл сигнал вызова, она подняла ручку сливного бачка и под шум воды, прикрывая ладошкой трубку, чтобы её не услышал качок, быстро, почти шёпотом сказала ей, чтобы она увезла Кирюшку и спрятала его близко к бабушке» в надежде, что мама её поймёт. Качок, разъяренный как зверь, вломился в дверь, выхватил у неё из рук телефон, схватил за волосы и потащил в комнату:

– Сучка, ты захотела в прятки со мной поиграть, я тебя сейчас раздавлю, мокрого места от тебя не останется! – прохрипел он и с силой бросил её на кровать.

Влада ударилась головой о металлическую спинку кровати, резкая боль медленно погасила её сознание.

3.Путь в тупик, или как догнать красный мячик

Подъехав к офису, Андрей нос к носу столкнулся с Сергеем. Тот во все глаза глядел на него и не мог понять, что это с ним произошло, а потом не выдержал и спросил:

– Что это ты так сияешь, как будто миллион выиграл?

– Миллион, это ерунда – весело проговорил Андрей, расплывшись в интригующей улыбке, за которой пряталась загадка. По своему опыту Сергей знал, что будет не просто её разгадать.

– Расколим – бросил ему Сергей на ходу, братски похлопав по плечу, и они вместе вошли в офис. Один с лукавинкой в искрящихся глазах, другой озабоченный этим. В своём кабинете, попросив секретаршу Аллочку никого к нему не пускать, он, расслабленно закинув руки за голову и прикрыв глаза, предался воспоминаниям. Звонок секретарши вывел его из мечтательного оцепенения, и тут он подумал, что надо позвонить Владе. Аллочка доложила, что к нему просится главный бухгалтер с документами на подпись для банка. Коротко бросив:

– Пусть зайдет – он так и не успел достать телефон, отложив звонок на потом.

Он побоялся звонком всё испортить, сначала надо обдумать, что я ей скажу, это очень для меня важно, важнее этого у меня ничего нет, думал Андрей. И закрутилась карусель, ни минутки свободной. Всем почему-то, именно сегодня, нужно ко мне и всем, как всегда, срочно, то кофейничают, когда бы ни зашел, прячась за кульманами, а тут всех прорвало, добродушно ворчал Андрей, пребывая в своём приподнятом настроении.

После обеда, выйдя из кафе и направляясь к офису, до которого было рукой подать, достал телефон, но понял, что ещё не готов. Решил по пути обдумать всё, а потом позвонить в спокойной обстановке кабинета. Открыв барсетку, чтобы положить туда телефон, и не видя перед собой ровным счётом ничего, столкнулся с женщиной, которая подходила к перекрёстку, ведя на поводке большую кавказскую овчарку с намордником, собака дёрнулась в его сторону, вроде бы вполне дружелюбно, но телефон упал, и из него выпала сим-карта. Андрей впопыхах побросал всё в барсетку и подумал, пока соберусь позвонить, Влада уедет с другим.

После обеда свободного времени не оказалось совсем. День мчался бешеным галопом. Только, уже дома после дневной сутолоки, и наконец-то вновь обретя своё «я», он позвонил Владе. Ожидая звонка, почувствовал, как учащённо бьётся сердце, буду говорить ей то, что подскажет интуиция, по ситуации, решил он, готовясь услышать ответ. Но его не последовало, ни сейчас, ни позже. Он потерял счёт своим звонкам. Ничего дельного не лезло в голову, так какая-то ерунда. Пытаясь отвлечься, сел за компьютер, включил музыку, надел наушники. Вдруг, как молнией поразила мысль: «а если она позвонит?» Резко сдёрнул наушники, и выключил музыку. Стал продираться через дебри интернета, но ничего не зацепило. Вышел во двор, поиграл с Рексом, вернулся в дом. Ноги повели в кухню, к холодильнику. Есть не хотелось, выпил охлаждённого сока. В гостиной взяв в руки пульт, стал отщёлкивать телеканалы, но, ни на чём глаз не остановился. Хоть вешайся, подумал он, такая тоска. Лёг на диван, стал предаваться мечтам. А глаза Влады не давали покоя, он почувствовал какую-то тревогу, вначале он не предал этому никакого значения, так, как лёгкое дуновение ветерка, но чем дальше он углублялся в воспоминания о вчерашнем вечере, тем более ветер набирал силу. Одна за другой перед глазами поплыли картинки всевозможных происшествий. И когда, это уже был «труп» в морге, он резко вскочил на ноги и сказал: «Кажется, у меня поехала крыша». Сделал ещё один контрольный звонок. Пусто-пусто, проконстатировал он. Долго не мог уснуть, борясь с накатившей на него бессонницей. Отгоняя из головы плохие мысли и предчувствия, мысленно представлял себе красивую зелёную поляну, залитую утренним солнцем, щебетание птиц, зеркальную гладь воды. Но борьба шла с переменным успехом. Дурные мысли, как тучки налетали ниоткуда, заслоняя собой солнышко на поляне.

И только под утро, в полудрёме, в полуяви ему приснился сон. Небольшой красный мячик, размером с кулачок, прыгая, убегал от него, как живой, а он бежал за ним, пытаясь его догнать. Гнался он за ним долго, и вдруг мячик заскочил в какую-то толпу людей, и все стали кричать: «смотрите, это сердце, живое сердце». А он зацепился за какой-то мешок в руке старой бабки. И, она, хихикая, как сумасшедшая, стала развязывать мешок, и он заглянул туда, и увидел там много таких же мячиков. А она пробормотала себе под нос: «не догонишь – он мой, не догонишь – он мой». И он рванул от неё, отталкивая рукой этот мерзкий мешок, и проснулся от боли. Рукой ударился о спинку кровати, сердце колотилось, как будто он пробежал марафон.

Вскочил с постели и скорее в душ, хотелось расслабиться под водой и освежиться.

Сергей, заметив его мрачное расположение духа, не мог остаться в стороне, решил подбодрить друга. Зайдя следом за ним в кабинет, тихо спросил:

– Что-то случилось, ты такой мрачный, а вчера был взбудораженный, я даже грешным делом подумал, что ты влюбился.

Андрей, косо глянув на него из – под насупленных бровей, не стал долго таиться, а задумчиво ответил:

– Да, ты угадал. Ждал, ждал, и дождался – продолжил он, откинувшись на спинку кресла – чуть крышу не снесло. И замолчал.

Сергей легонько подтолкнул его словами:

– Ну, что же ты, сказал «А», говори и «Б». Выкладывай.

Андрей обстоятельно стал рассказывать ему о встрече с Владой. Когда закончил, Сергей спокойно улыбнулся, почесал затылок, и с недоумением в голосе проговорил:

– И что же ты так волнуешься, подумаешь, не дозвонился. Да мало ли какие возникают жизненные ситуации. Почему сразу нужно предполагать худшее?

– Но у меня в сердце какое-то предчувствие, как гвоздь сидит – сказал Андрей, обратив взор на Сергея, в ожидании его ответа.

– Ну, если так, то я предлагаю узнать обо всём у неё самой. Ты знаешь, где она работает – спросил он. Давай сейчас съездим туда, и ты успокоишься. Лады?

– А я об этом и не подумал – ответил Андрей, вставая из-за стола.

Подъехав к управлению, Сергей предложил ему посидеть в машине, пока он всё разведает. Зайдя в здание управления, попал во внимание бдительного ока вахтёрши, немолодой, но спокойной женщины в очках. Он, улыбаясь ей, показал своё удостоверение личности, и мило спросил:

– А где мне можно найти аудитора Владу?

– Дубровину – переспросила она и добавила – у нас только одна Влада, другой с таким именем нет.

– Конечно, Дубровину – обрадовано подтвердил Сергей.

– Вчера я её утром видела, а сегодня она ещё не проходила. Позвоню ей в отдел, узнаю – она начала набирать номер. Переговорив с кем-то, сказала, кладя трубку:

– Весь отдел с сегодняшнего дня отправлен в отпуска. Вот так, молодой человек, ищите её на морях.

Он с улыбкой поблагодарил её и вышел. Пересказав всё Андрею, спросил его:

– Ну и что будем делать?

– Поедем к её дому, я, правда, не знаю номера квартиры, да ладно разберёмся на месте.

Уже на подъезде к дому, Андрею позвонила секретарша и напомнила о совещании с заказчиками. Андрей, ударил себя по лбу:

– Как я мог забыть про совещание, поедем в офис, заказчики уже сидят у меня в кабинете – сказал он.

Сергей беспрекословно подчинился. Освободившись после полудня, они уехали на обед, а потом решили, что поедут к дому Влады. В кафе за разговорами о прошедшем совещании, и неспешной едой, не заметили, как пролетел час. На окнах были жалюзи, а из кондиционера струился прохладный воздух, выходить в самое пекло не хотелось, но пришлось. Подъехав к дому Влады, припарковались у подъезда и стали ждать, когда кто-нибудь выйдет или зайдёт. Долго не было ни одной души, «как будто все вымерли» – прокомментировал Сергей. Сколько прошло времени, которое зависло раскалённой крышей над их головами, они не знали, да это было и неважно. Время просто остановилось.

– Сейчас бы окунуться в озере с родниками – мечтательно произнёс Андрей. Там вода внизу такая холодная.

– А, что, идея неплохая, поедем на Солнечное озеро, туда ехать минут двадцать – развил идею Сергей.

И в это время, наконец, какой-то пацан мелкий вышел из подъезда, но они не успели его перехватить, пришлось снова ждать. Правда, недолго. Пацанёнок плёлся назад, облизывая тающее мороженное. Сергей двинулся к двери, пацан, увлечённый лакомством, кажется, и не заметил его. Придерживая дверь, Сергей вошёл в подъезд. Он не стал подниматься выше, а здесь же, на первом этаже, позвонил в старенькую, обветшалую дверь, обитую, уже изрядно потрёпанным, допотопным, чёрным дермантином. Кто-то прошаркал к двери и женский голос спросил:

– Кто там?

Дверь перед ним распахнулась, пожилая, интеллигентного вида, женщина спросила:

– Вы к кому, господин?

Сергей стал объяснять, кого он ищет. При имени Влады, женщина заулыбалась и уже более мягко и доверительно проговорила:

– Поднимитесь на шестой этаж, я не знаю номера квартиры, но сейчас объясню вам, где она находится.

И она показала, ориентируясь на планировку своего этажа, где квартира Влады. Сергей поблагодарил, и, открыв дверь подъезда, жестом пригласил Андрея зайти. Они поднялись на шестой этаж и позвонили в дверь, но никто им не ответил. Все их дальнейшие попытки не увенчались успехом. Позвонили в соседскую дверь. На звонок, даже не спросив обычное «кто там?», вышла немолодая женщина, с очень приветливым лицом и подтвердила, что Влада Дубровина действительно живёт в этой квартире, но сейчас её нет, она вчера уехала к родителям и к сыну в Озёрск. Они вышли из подъезда, сели в машину и Сергей спросил:

– Наши дальнейшие действия?

– Не знаю. Может быть, у неё телефон разрядился, или она занята чем. Наверное, я зря волнуюсь.

– Она тебе говорила, что родители живут в Озёрске? И сколько лет сыну? – один за другим посыпались вопросы на Андрея.

– Нет, мы не успели поговорить на эти темы – ответил он, раздумывая, как поступить.

– После небольшой паузы он сказал:

– Да, ты прав, мне не о чем беспокоиться, это просто «крышу у меня снесло». После первого свидания, я заявлюсь к её родителям в Озёрск и что я ей скажу? Что влюбился по уши, что жить без неё не могу, что плохие предчувствия замучили. Она мне может ответить, что это клинический случай, и мне нужно подлечиться. И она будет права.