По ту сторону двери

Пролог

Сумерки опускались на город медленно, словно небо само не решалось наступать на землю.

Последние лучи солнца скользили по черепичным крышам, цеплялись за верхушки старых сосен и постепенно растворялись в холодном вечернем воздухе. На окраине, где заканчивались дома и начинался густой лес, было уже почти темно.

Оттуда всегда тянуло сыростью.

Дети редко обращали на это внимание.

Они носились по дороге, гоняя мяч, спорили, смеялись и кричали так громко, что матери несколько раз выглядывали из окон, требуя вести себя потише.

— Рэй! Пасуй сюда!

Мальчик лет десяти ловко поймал мяч, увернулся от двух друзей и, смеясь, перепрыгнул через неглубокую канаву.

Его пепельно-русые волосы, всегда немного растрепанные, казались почти серыми в вечернем свете. На переносице и щеках россыпью лежали светлые веснушки, а колени, как обычно, были испачканы землей.

— Опять жульничаешь! — крикнул кто-то.

— Потому что вы медленные! — ответил Рэй, широко улыбнувшись.

Смех разлетелся по улице. В этот момент по дороге неторопливо шли женщина с маленькой девочкой.

Девочка держала мать за руку, но то и дело оглядывалась на шумную компанию.

Когда они проходили мимо, мяч неожиданно выкатился прямо к ее ногам.

Она подняла его двумя руками.

Рэй подбежал почти сразу.

Остановился в нескольких шагах.

— Спасибо.

Девочка молча протянула ему мяч.

Он улыбнулся — легко, безо всякого смущения.

— Завтра тоже будем играть.

Она только кивнула.

Мальчик убежал обратно.

Через несколько секунд снова послышался смех.

Анна еще долго смотрела ему вслед, пока мать мягко не потянула ее за руку.

— Пойдем.

Она послушно пошла дальше.

Это был последний раз, когда она видела его таким.

Ночью город проснулся от криков.

Сначала лаяли собаки.

Потом хлопнула чья-то дверь.

Потом раздался женский голос.

Так громко, что казалось, его услышали все жители.

— Рэ-эй!

Огни один за другим зажигались в окнах.

Люди выбегали на улицу прямо в ночных рубашках и наспех накинутых пальто, босиком.

Кто-то схватил керосиновую лампу.

Кто-то ружье.

Кто-то просто звал мальчика по имени.

Дверь его дома была распахнута настежь.

Во дворе лежал перевернутый деревянный табурет.

Калитка медленно покачивалась от ветра.

Рэй исчез.

Без следов борьбы.

Без крови.

Без единого крика, который кто-нибудь мог бы вспомнить.

Только влажная земля за домом хранила цепочку маленьких следов.

Она обрывалась у самой кромки леса.

Будто мальчик сделал еще один шаг...

И больше никогда не коснулся земли.

Глава первая

Война шла уже шестой год.

Никто больше не спрашивал, когда она закончится.

Люди думали только о том, переживут ли следующую зиму.

Над полевым госпиталем висел запах карболовой кислоты, мокрой шерсти и дыма.

Палатки тянулись вдоль размытой дороги, превращенной осенними дождями в вязкую грязь. Повозки утопали в колеях, санитары ругались, лошади тяжело фыркали, а где-то совсем рядом глухо прогремел артиллерийский залп.

Анна осторожно затянула бинт на плече молодого солдата.

— Больно?

— Терпимо.

Она кивнула.

— Через пару дней сможешь снова ругаться с поваром.

Парень тихо усмехнулся.

— Это хорошая новость.

Анна тоже улыбнулась.

Иногда ей казалось, что если однажды она перестанет улыбаться раненым, то война победит окончательно.

— Анна!

Она обернулась.

Из соседней палатки выглянула пожилая медсестра Харпер.

— Новые раненые.

— Уже иду.

Анна быстро вымыла руки в холодной воде и поспешила следом.

На носилках лежали четверо.

Один без сознания.

У второго была перевязана голова.

Третий тихо стонал.

Четвертый сидел прямо на земле, крепко прижимая к груди винтовку.

Он не был ранен.

Он просто смотрел перед собой.

— Что с ним? — тихо спросила Анна.

Один из санитаров снял кепку и устало провел ладонью по затылку.

— Его напарника ночью забрали.

Анна замерла.

— Где?

— В дозоре.

— Он видел?

Санитар медленно кивнул.

— Говорит... сначала стало очень тихо.

Он осекся.

Больше ничего объяснять не пришлось.

Все знали, что означает эта тишина.

Когда исчезал ветер.

Когда замолкали птицы.

Когда даже собственное дыхание казалось слишком громким.

После этого почти всегда кто-то не возвращался.

Анна невольно посмотрела в сторону темного леса, видневшегося за госпиталем.

Он был далеко.

И все же казалось, будто наблюдает за людьми.

Вечером дождь наконец прекратился.

Солдаты сидели у маленького костра, грея руки над полуживым огнем.

Разговор шел вполголоса.

— Говорят, этой ночью опять вернули одного.

— Откуда?

— Из Белой Лощины.

— Живого?

— Да.

Наступило молчание.

Наконец кто-то тихо спросил:

— И... какой он?

Старший сержант долго смотрел в огонь.

Потом ответил так же тихо:

— Как всегда. Усталый. И будто старше, чем должен быть.

Больше никто вопросов не задавал.

Анна, проходившая мимо с пустым ведром, невольно замедлила шаг.

Слова "вернули одного" всегда отзывались внутри неприятным холодом.

Она не знала ни одного человека, который после возвращения снова стал прежним.

Некоторые продолжали жить.

Работали.

Служили.

Разговаривали.

Но рядом с ними люди начинали говорить тише.

Смотреть с опаской.

Будто боялись увидеть в их глазах что-то, чего не должно существовать.

Анна сама не понимала, чего именно боится.

Может быть, не их.

А мысли, что однажды любой человек может исчезнуть ночью... и вернуться уже совсем другим.

К вечеру дождевые тучи стали расходиться.

Над лагерем повисло тяжелое серое небо, а влажная земля медленно выпускала пар. Где-то далеко грохотали орудия. Выстрелы уже давно стали такой же частью жизни, как ветер или дождь.

Анна несла корзину с чистыми бинтами к складу, когда услышала голоса.

— Нет.

— Да говорю тебе, видел собственными глазами.

— Не может такого быть.

Она машинально замедлила шаг.

За углом палатки стояли три солдата.

Самый молодой нервно теребил ремень винтовки.

— Они опять отправили его в разведку.

— Кого?

— Рэя.

Второй недовольно поморщился.

— Замолчи.

— Почему?

— Потому что он услышит.

— И что?

Солдат понизил голос почти до шепота.

— Мне не нравится, когда о нем говорят.

Повисла неловкая пауза.

Потом самый старший тяжело вздохнул.

— Ты его видел хоть раз?

Молодой покачал головой.

— Нет.

— Тогда не болтай лишнего.

— Но ведь это правда?

— Что именно?

— Что его... возвращали.

Старший долго молчал.

Потом кивнул.

— Возвращали.

— И теперь он...

— Теперь он такой же солдат, как мы.

— Но люди говорят...

— Люди много чего говорят.

Старший резко перебил его.

— Они говорят, что он не чувствует боли. Что видит в темноте. Что разговаривает с теми тварями. Что они обходят его стороной.

Он устало потер переносицу.

— Я служу рядом с ним почти два года.

— И?

— Он молчаливый. Хорошо стреляет. Плохо спит. Иногда улыбается. Вот и все.

Молодой растерянно нахмурился.

— Тогда почему его боятся?

Ответ пришел не сразу.

— Потому что никто не знает, что случилось с ним тогда.

Анна медленно пошла дальше.

Имя зацепилось за память.

Рэй.

Оно было знакомым.

Очень знакомым.

Она остановилась.

Корзина чуть не выскользнула из рук.

Перед глазами неожиданно всплыло воспоминание.

Мальчишка с растрепанными пепельно-русыми волосами смеется, убегая с мячом.

"Спасибо."

Всего одно слово.

Его голос.

Она резко вдохнула.

Неужели...

Нет.

Этого не может быть.

Тот Рэй исчез двенадцать лет назад.

Поздним вечером лагерь начал затихать.

Костры постепенно гасли.

Повара убирали котлы.

Дежурные проверяли оружие.

Анна уже собиралась лечь спать, когда над лагерем вдруг повисла странная тишина.

Она остановилась.

Что-то было не так.

Несколько секунд назад слышался стрекот сверчков.

Теперь...

Ничего.

Совсем ничего.

Даже ветер исчез.

По спине пробежал холод.

Кто-то за палатками тихо выругался.

— Только не сейчас...

Еще один голос.

— Фонари не гасите!

Солдаты начали быстро подниматься со своих мест.

Никто не кричал.

Все двигались удивительно тихо.

Будто боялись нарушить эту неестественную тишину.

Анна почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Она уже знала.

Все знали.

Что-то приближалось.

Никто не отдавал приказов.

Они были не нужны.

Солдаты молча поднимались со своих мест, снимали винтовки с плеч и внимательно всматривались в темноту за пределами лагеря.

Тишина становилась почти осязаемой.

Анна поймала себя на мысли, что слышит собственное сердцебиение.

Она огляделась.

Даже лошади перестали переступать копытами.

Несколько животных стояли неподвижно, прижав уши.

— Не двигайтесь без команды, — произнес офицер.

Его голос прозвучал слишком громко.

И почти сразу...

Из темноты донесся звук.

Не рычание.

Не крик.

Будто кто-то очень далеко медленно провел ладонью по струнам огромного музыкального инструмента.

Один длинный, дрожащий звук.

Он исчез так же внезапно, как появился.

Молодой солдат рядом с Анной судорожно сглотнул.

— Господи...

И вдруг из-за крайней палатки вышел человек.

Высокий.

Худой.

В темно-сером плаще разведчика.

Он шел спокойно, не ускоряя шаг, словно уже слышал этот звук десятки раз.

Несколько солдат невольно расступились.

Не потому, что им приказали.

А потому, что так происходило всегда.

Человек остановился возле офицера.

— Сколько времени? — тихо спросил он.

— Минуты две.

Тот коротко кивнул.

— Тогда они еще далеко.

Анна впервые увидела его лицо.

Она ожидала увидеть кого угодно.

Но не настолько молодого человека.

Ему было чуть больше двадцати.

Лицо казалось необычно бледным.

Под глазами лежали темные тени.

На висках среди пепельно-русых волос серебрились тонкие седые пряди.

Щеки и переносицу покрывали веснушки.

Очень темные.

Почти графитовые.

Они резко выделялись на светлой коже.

Но больше всего пугали глаза.

Не цвет.

А выражение.

Они были невероятно спокойными.

Слишком спокойными для человека, стоящего посреди лагеря, которому грозит опасность.

Анна не могла отвести взгляд.

"Нет..."

Мысль возникла сама собой.

"Не может быть..."

Он медленно повернул голову.

На одно короткое мгновение их взгляды встретились.

Но уже через секунду он уже смотрел на человека перед собой.

— Всем погасить костры, — спокойно сказал он. — Сейчас.

Офицер даже не стал спрашивать почему.

— Выполнять!

Солдаты бросились засыпать огонь землей.

Лагерь почти мгновенно погрузился во тьму.

Остались лишь редкие керосиновые фонари, прикрытые плотной тканью.

Рэй продолжал смотреть в сторону леса.

Очень внимательно.

Словно прислушивался не к звукам...

А к их отсутствию.

— Они идут не сюда, — произнес он наконец.

Несколько человек облегченно выдохнули.

Но он добавил:

— Они идут через реку.

Повисло молчание.

— Там дозор, — тихо сказал офицер.

Рэй закрыл глаза всего на секунду.

— Уже нет.

В лагере никто не произнес ни слова.

Даже самые недоверчивые солдаты знали одну вещь.

Если Рэй говорил подобное...

Он еще ни разу не ошибался.

Никто не спорил.

Это было самое страшное.

Если бы кто-то закричал, засмеялся или сказал, что Рэй мелет чепуху, было бы легче.

Но все молчали.

Потому что знали.

За последние годы люди научились различать обычный страх и тот, который приходит вместе с тишиной.

Обычный страх заставлял бежать.

Этот — заставлял стоять неподвижно и ждать.

Через несколько минут со стороны реки раздался выстрел.

Один.

Потом второй.

А затем снова наступила тишина.

Анна боковым зрением заметила, как рядом с ней кто-то перекрестился.

Рэй даже не вздрогнул.

Он только опустил глаза.

Словно заранее знал ответ.

Офицер подошел ближе.

— Сколько?

Рэй молчал.

Наконец он медленно посмотрел на него.

— Двое.

Никто не спросил, откуда он знает.

Потому что все понимали.

И именно это пугало больше всего.

Через час опасность ушла.

По крайней мере, так говорили.

Снова появились звуки.

Сначала ветер.

Потом лошади.

Потом чей-то усталый голос у костра.

Но никто не чувствовал облегчения.

Слишком свежими были воспоминания о тех, кто не вернулся.

Анна помогала проверять солдат, когда заметила Рэя возле склада.

Он стоял один.

Снял перчатки и внимательно рассматривал свои руки.

Она не знала, почему подошла.

Возможно, потому что перед ней был не просто солдат.

Перед ней был мальчик из ее прошлого.

Или же нечто, что сейчас пыталось им казаться.

— Рэй?

Он поднял голову.

На мгновение в его взгляде появилось что-то похожее на удивление. Спустя мгновение он моргнул и выражение его лица снова стало пустым, не пропускающим никаких эмоций.

Анна остановилась. Что это имя сейчас может для него значить? Это пустой набор звуков или же оно может сохранять в себе какую-то информацию?

— Ты…помнишь?

Несколько секунд он молчал.

— Да.

Одно слово.

— Относительно.

Анна не знала, что ответить.

Перед ней стоял человек, которого когда-то потеряли.

Но он был здесь.

Живой.

— Что произошло тогда? — спросила она.

Вопрос повис между ними.

Рэй отвел взгляд.

На несколько секунд ей показалось, что он сейчас развернется и уйдет.

Что он прямо перед ней, наяву станет тем человеком, о котором говорят только шепотом. Неприступным. И пустым.

Но он ответил:

— Я не помню.

Анна нахмурилась.

— Совсем?

— Нет.

Он посмотрел на свои руки.

— Я не уверен, что это реальное воспоминание. Скорее, что-то похожее на сон или мои собственные фантазии. Был лес.

Пауза.

— Не пустой лес, там был кто-то еще.

Анна почувствовала холод.

— Кто?

Рэй долго молчал.

А потом спокойно сказал:

— Не знаю.

Анна не сразу поняла, что все еще стоит рядом с ним.

Вокруг продолжалась жизнь. Или нечто такое, что люди еще ей считали.

Кто-то переносил ящики с медикаментами.

Кто-то спорил у костра.

Кто-то слишком громко смеялся, пытаясь забыть прошедшую ночь.

А они просто молчали.

Двенадцать лет. Внезапно в ее голове возникла эта цифра. Довольно приличная и громоздкая сама по себе, сейчас она казалась слишком маленьким промежутком времени. Будто его на самом деле и не было.

— Ты не говоришь — тихо сказала Анна, — о том месте.

Рэй поднял взгляд. Он немного помолчал.

— Я не могу.

Эта короткая фраза, как и его предыдущие, прозвучала чересчур спокойно. Как констатация самого очевидного и ничтожного факта.

Но при этом в этих словах было что-то неизменно человеческое.

Она впервые услышала это от вернувшегося.

Не «не хочу вспоминать».

Не «оставьте меня в покое».

А именно — не могу.

Словно между ним и теми событиями существовала стена, которую он сам не мог пробить.

Рэй отвел взгляд.

— Слишком много информации, которую сложно усвоить.

— Анна.

Она обернулась.

Харпер стояла у палатки и смотрела прямо на них.

— Мне нужна помощь.

— Сейчас.

Она уже собиралась уйти, но остановилась.

— Рэй.

Он посмотрел на нее.

— Знаешь, твое возвращение кажется мне многообещающим.

Несколько секунд он ничего не говорил.

Потом тихо ответил:

— Возможно.

Всю оставшуюся ночь Анна думала о произошедшем событии.

О том веселом мальчике из прошлого, который будто был отражением солнца.

О человеке, который стоял перед ней сейчас. Пустом, сухом и немногословном. Слишком сером для того, чтобы хотя бы отдаленно походить на былой призрак. Хотя, пожалуй, сейчас он как никогда больше был похож на призрака, чем на человека.

В течение дня пыталась найти между ними сходство.

И находила.

Иногда.

Когда он слегка наклонял голову, вслушиваясь в чужие слова.

Когда морщил лоб, пытаясь что-то вспомнить.

Когда смотрел на дождь за палаткой.

Это был он.

Но словно через множество слоев усталости и отчуждения.

Утром пришло сообщение от разведчиков.

Двое солдат, пропавших у реки, были найдены.

Живыми.

Все знали, что это означало.

Их вернули.

Когда Анна увидела их впервые, она сразу поняла.

Они были живы.

Но что-то было не так.

Один из мужчин выглядел так, будто не спал несколько недель.

Его лицо стало серым

Под глазами появились глубокие тени.

Волосы, раньше темные, местами потеряли цвет.

Медсестры пытались задавать вопросы.

— Что произошло?

— Где вы были?

— Вы видели их?

Никакого ответа.

Только тишина.

Анна стояла немного в стороне.

И вдруг почувствовала взгляд.

Она повернула голову.

Рэй наблюдал за вернувшимися.

И в его лице впервые появилось не спокойствие.

А смятение.

В лагере никто не праздновал возвращение.

Это было странно.

Раньше, когда пропавший солдат находился живым, люди радовались бы.

Обнимали бы его.

Били по плечу.

Говорили бы, что ему повезло.

Но теперь все изменилось.

После появления первых вернувшихся люди научились бояться даже счастливых новостей.

Потому что возвращение не означало, что человек вернулся полностью.

Двое солдат лежали в отдельной палатке.

Потому что никто не знал, что с ними делать.

Анна помогала осматривать их вместе с врачом.

— Пульс нормальный, — сказал он, нахмурившись. — Температуры нет.

Он посмотрел на бумаги.

— Никаких повреждений.

— Тогда почему они так выглядят?

Врач устало вздохнул.

— Если бы я знал.

Он перевернул страницу.

— Каждый раз одно и то же.

Анна посмотрела на мужчин.

Они действительно выглядели похожими на других вернувшихся.

Бледная кожа.

Серые лица.

Усталые глаза.

Словно несколько лет жизни просто исчезли за одну ночь.

Но было кое-что еще.

Они оба избегали света.

Когда солнце пробилось сквозь щель палатки, один из них невольно отвернулся.

Анна заметила это.

— Вам больно?

Мужчина медленно поднял взгляд.

Несколько секунд смотрел на нее.

Потом тихо ответил:

— Нет.

— Тогда почему вы отвернулись?

Он долго молчал.

— Потому что там было темно.

Анна нахмурилась.

— Где?

Мужчина замер.

Его лицо изменилось.

Будто он только сейчас понял, что сказал.

— Не знаю.

Больше он ничего не добавил.

Вечером Анна нашла Рэя у края лагеря.

Он сидел возле старого дерева и смотрел в сторону леса.

Не как солдат, ожидающий нападения.

А как человек, который пытается вспомнить что-то забытое.

— Ты знал, что их вернут? — спросила она.

Рэй не обернулся.

— Нет.

— Но ты сказал, что они живы.

— Я почувствовал.

Анна остановилась.

— Что именно?

Долгая пауза.

— Их.

Это слово прозвучало слишком просто.

И от этого стало еще страшнее.

— Ты чувствуешь всех, кого они забирают?

— Нет.

— Тогда почему их?

Рэй наконец посмотрел на нее.

— Потому что они были похожи.

— На тебя?

Он ничего не ответил.

И этого было достаточно.

Анна села рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— Когда тебя вернули...

Она осторожно подбирала слова.

— Ты тоже был таким?

Рэй посмотрел на свои руки.

— Нет.

— Нет?

— Хуже.

Она хотела спросить, что это значит.

Но остановилась.

— А ты помнишь свой возраст? — немного помолчав спросила Анна.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Что?

— Когда тебя забрали.

Рэй задумался.

— Десять.

Анна едва заметно улыбнулась.

— Я помню.

— Что?

— Тебе было десять.

Он впервые за весь разговор выглядел растерянным.

— Занятно. И ты это помнила?

— Да.

Она посмотрела на него.

— Ты тогда постоянно пачкал одежду. В чем-нибудь мазался, а потом бегал за другими ребятами и вопил, изображая монстра.

Улыбка исчезла.

Слишком быстро.

Анна это заметила.