Взахлёб. Невыдуманные истории

Рица

Море всё штормило и штормило. И мы снова отправились на экскурсию: на озеро Рица.

Первый раз в жизни я ехала в горы. Автобус кружил по горному серпантину. Может быть, на дороге были такие страшные виражи. А может это у нас был такой лихой водитель: всю дорогу нас прижимало то к одному, то к другому краю, как на аттракционе «Музыкальный экспресс».

Нам попался такой экскурсовод, что мы хохотали всю дорогу:

– Этот поворот я называю «обними меня»!

Так объявил наш балагур, когда первый раз все в автобусе скатились на одну сторону.

– А вот этот – «потом я тебя»!

Всех прижало к другому боку. Какое-то время автобус ехал почти прямо. И вдруг водитель резко свернул, так, что ближние к проходу чуть не попадали с мест:

– Отпусти же меня наконец!!!

Наш экскурсовод так назвал этот поворот.

Первая наша остановка была у Голубого озера. Вода в озере была действительно голубая. Это просвечивало через абсолютно прозрачную воду дно. Оно было невероятного, яркого, ослепительного цвета.

Потом мы были у водопадов: «Девичьи слезы» и «Мужские слезы». Подводя нас к последнему, экскурсовод не удержался от шутки:

– Да! Так плачут водители и экскурсоводы, когда заканчивается сезон!

В самом прекрасном настроении мы добрались, наконец, до главной остановки.

– Гуляйте, фотографируйтесь! Не забудьте про сувениры! Обязательно загляните в кафе: здесь готовят настоящий кавказский шашлык! Предупреждаю: купаться в озере запрещено! Желаю приятно провести время!

Мы честно выполнили все напутствия экскурсовода. Купили сувениры, побывал в кафе, любовались озером.

Первый раз я видела горы так близко. Вдали над озером поднимались настоящие горные вершины, на них был виден снег, несмотря на лето.

Было странное чувство какой-то невесомости. От высоты слегка кружилась голова, но одновременно во всём теле была неведомая лёгкость. Эта лёгкость не покидала меня ещё несколько дней…

Горные озёра – это что-то незабываемое. Само озеро Рица, Голубое озеро, водопады и горные речки – от них осталось впечатление, как будто побывал на другой планете…

Мушмула

Место, где мы жили, было совершенно не курортное. Рядом находился важный объект: дачи министерства обороны, которые в народе прозвали «дача Гречко». Дача эта охранялась, казармы солдат стояли прямо на территории учхоза.

Весь учхоз был обнесён высоченной кованой оградой, и пускали туда только по пропускам. Хозяин нашей квартиры, Гурам, сочинил для руководства какую-то длинную историю о том, что его двоюродный брат женат на русской, а мы – её родственники, которые приехали к ним погостить. В результате нам выписали пропуска, и мы ходили к морю прямо через сады учхоза.

Чего только не было в этих садах! Вдоль дорожек стояли кипарисы и гранаты, в глубине росли огромные эвкалипты и невероятные магнолии. Было много совсем неведомых мне плодовых деревьев: шелковицы, мушмулы, алычи. Вдали виднелись плантации мандаринов, лимонов и хурмы. Все сады были расчерчены бетонными дорожками, вдоль которых росли невысокие живые изгороди из каких-то декоративных кустиков.

От калитки шла прямая дорожка, по ней мы и ходили до моря, никуда не сворачивая. Нам очень не советовали подходить к забору «дачи Гречко»: там дежурила охрана. Казармы были расположены в стороне от дорожки, посреди посадок мандариновых деревьев. Проходя мимо, мы видели, как маршировали солдаты на плацу или шли на смену патруля к «даче».

Близнецы Марина и Манана, а ещё больше маленькая Майя, любили сказки. И как-то раз я рассказала им сказку «Курочка Ряба». Эта сказка, в моем исполнении, так поразила всех девочек, что они ходили за мной как хвостики и просили рассказать её ещё и ещё.

В доме учхоза все друг друга знали и сплетничали, как в деревне. Новость про чудесную сказку распространилась по дому, и слушателей прибавилось. По вечерам я выходила во двор и рассказывала сказки. Послушать их собирались и дети, и подростки.

Приходил даже самый главный хулиган, парень лет шестнадцати. Он ложился на траву, подпирал голову руками и тянул:

– Алэна, расскажи ещэ про золотоэ яйцо…

Мне тогда было тринадцать лет, и только детское личико и две косички выдавали во мне школьницу, а фигура была уже как у взрослой девушки. Он пристально смотрел на меня и мечтательно улыбался…

Благодаря сказкам, я быстро подружилась с местными. Девочки показывали мне, какие ягоды и растения съедобные, а какие нет. Мы ходили с ними рвать шелковицу и дикую алычу. Но больше всего меня поразила мушмула. Тот самый хулиганистый мальчишка принёс её и угостил меня. Как она была вкусна!

Заметив, что мне очень понравилось, он стал этим пользоваться. Я знала много интересных рассказов, и детская сказка «Курочка Ряба» отошла на второй план. Но хулигану почему-то нравилась именно она.

Появляясь вечером с целым тазиком мушмулы, он говорил:

– Расскажешь про золотое яйцо пять раз, отдам всю мушмулу…

И заворожённо слушал сказку, прикрыв глаза. Думаю, ему просто нравилось, как звучал мой голос…

Детвора с восторгом слушала о курочке пять раз, а девочки постарше жутко возмущались и переговаривались по-своему. По их интонациям я понимала, что ругают они хулигана, на чём свет стоит.

Терпели они это безобразие дня три, а потом отозвали меня в сторону и предложили самим добыть мушмулы:

– Сторож учхоза живёт в нашем доме. У него есть дочь Марина, ей уже восемнадцать. Она – позор отца! Про неё сплетничает весь дом. Поносят, ругают и плюют вслед. Марина берёт ключи от калитки и по ночам бегает в казарму к солдатам. Это не сплетни! Мы сами несколько раз следили и видели, как она в темноте открывала калитку и проходила на территорию учхоза! У входа в будке горит всю ночь свет, но отец Марины обычно выпьет стаканчик и завалится спать. Когда Марина идёт вперёд, она калитку не запирает – на случай, если придётся быстро бежать обратно! Мы проследим за Мариной, а когда калитка будет открыта – зайдём в сад и наберём мушмулы. Идёшь с нами?

Конечно же, я согласилась. На юге темнеет рано и быстро – ещё в сумерках мы спрятались у калитки и стали ждать.

Как же чудесна южная ночь! Цветы магнолии начинают необыкновенно пахнуть и как будто светятся в темноте, летают светлячки, на небе огромные звёзды, а в этот вечер была ещё и полная луна. Луна взошла довольно быстро, и стало почти светло.

И вот из тени под деревьями вынырнула женская фигура. Девушка открыла калитку, потом заглянула в окно домика охраны. Видимо, убедившись, что отец спит – растворилась в темноте сада.

Мы юркнули в калитку и через некоторое время оказались под деревом мушмулы.

Я всю жизнь видела плохо, но очки постоянно не носила, надевала только в школе. А если я шла с кем-то, то дорогу не запоминала вообще. Луна, не луна – под деревьями в саду всё равно темно. Как мы попали к мушмуле, я совершенно не представляла.

Эта мушмула была старая и огромная. Одна из девчонок взяла с собой маленький фонарик. Она им посветила, и мы увидели, что на земле мушмулы не так уж и много. У нас были приготовлены треугольные кулёчки из газеты, довольно большие: во весь лист. Мы собрали всё, что было под деревом, но не набрали и половины кулька. Тогда одна из девочек забралась на дерево и стала трясти ветки, мушмула посыпалась градом.

Поднялся шум, мы перепугались. Одно дело – тихо собирать под деревом, другое дело – трясти. Шумят ветки, с треском падают плоды.

Мы быстро собрали всё, что нападало. Получилось у каждого по полному пакету. И тут вдруг кусты зашумели, и по дереву забегал луч фонаря:

– А!!! Нас засёк патруль!!!

Девчонки пустились бежать. Я, конечно, побежала за всеми, но где мы и куда бежим – не понимала.

Наконец мы оказались на бетонной дорожке, где светила луна. И тут, как назло, пакет раскрылся, и драгоценная мушмула рассыпалась. Я наспех собрала, что смогла. Осмотрелась и вдруг поняла, что никого нет, и куда бежать я не знаю. Услышав вдали какой-то топот, я подумала, что это девочки бегут, и побежала быстрее их догонять.

Долго я бегала в темноте по каким-то непонятным дорожкам, но так никого и не догнала. Постепенно мне стало совсем страшно. Вдали раздался топот, и фонари забегали по листве. Я вихрем понеслась в другую сторону. Только попасться солдатам мне не хватало!

Погоня приближалась, меня охватил какой-то ужас обреченности. Я почувствовала себя загнанной жертвой: в темноте, брошенная всеми, бегу куда-то, сослепу не разбирая дороги… Сейчас меня поймают, отличницу, пионерку – и с ворованной мушмулой! Зашвырнув пакет подальше в кусты, я помчалась ещё быстрее.

Мне показалось, что я увидела знакомую дорожку, по которой мы ходили к морю. Я резко повернула и со всего размаху налетала на солдата. Он то ли охнул, то ли хрюкнул и обхватил меня руками. Его пряжка больно впилась мне в рёбра, и я почувствовала, как колотилось его сердце. Он почему-то сказал:

– Попалась!

– Которая кусалась, которая кусалась…

Эта фраза завертелась у меня в голове. Солдат отстранился, взял меня за плечи и строго спросил:

– Что ты тут делаешь? Ночью, на охраняемом объекте?

– Я заблудилась…

И так это прозвучало нелепо, я пищала таким детским голоском, что мы оба прыснули со смеху. Тут его окликнули, он шепнул:

– Быстро пригнись и под куст.

– Ну, что там?

– Опять местные лазили за мушмулой, убежали!

– Проверить калитку и в казарму!

– Есть!

И топот нескольких ног стал удаляться. Солдат крепко взял меня за запястье и зачем-то сказал:

– Пройдёмте!

Это было прямо как в кино, когда милиционер говорит арестованной:

– Пройдёмте, гражданка!

Оказалось, что я очень далеко убежала от калитки, пока блуждала в темноте. Мы шли и шли в лунном свете через благоухание южной ночи. На небе сверкали огромные звёзды, трещали цикады, и летали светлячки. И он держал меня почти за руку.

Кровь стучала в моих ушах. Молчание становилось всё невыносимее. Казалось, даже воздух начинает звенеть. Видимо, он тоже это почувствовал, потому что вдруг отпустил мое запястье и сказал:

– Меня зовут Алёшей.

Он так и сказал: Алёшей, а не Лёшей или Алексеем. И мы заговорили: сбивчиво, одновременно, торопливо разрушая неловкую тишину. Пока мы дошли до калитки, я узнала всю предысторию нашего столкновения. Ловили они Марину, а вовсе не нас:

– До командования дошли слухи, что кто-то из солдат крутит роман с местной девушкой. Прямых доказательств не было, решили устроить засаду и взять «на месте преступления». Но кто-то парочку предупредил, так как засада никого не обнаружила. Уже хотели расходиться, как вдруг вдалеке промелькнула какая-то девичья фигура. Меня, как лучшего бегуна, послали на перехват, чтобы перекрыть дорожку к калитке. Я бежал, а тут ты! Совсем с неожиданной стороны! И так на меня налетела!

У калитки метались в панике мои девчонки, темпераментно укоряя друг друга в том, что меня потеряли. От радости они меня чуть не до смерти затискали. Алёшу горячо благодарили, что он меня отпустил, а не сдал начальству.

Алёша разбудил Марининого отца:

– Калитка открыта, а сторож спит! В саду шпана мушмулу обтрясает!

Мы к тому времени уже спрятались, так что все проклятия сторожа посыпались на Марину. Он запер калитку и побежал, ругаясь, домой – проверить, где его дочь.

Когда взволнованная мама выбежала меня искать, мы мирно сидели у подъезда. Облегченно вздохнув, она на радостях разрешила:

– Так и быть, погуляй ещё полчаса с девочками. Только у дома!

Все мне очень сочувствовали: ведь мой пакет мушмулы погиб в пылу погони, поэтому мы честно разделили всю добычу поровну.

Всю ночь, вместо того чтобы спать, я мечтала, как мы встретимся в будущем с Алёшей. Поскольку в темноте и со слепых глаз, я его толком не рассмотрела, мне он представлялся таким же красавцем как Ален Делон…

Утром мы пошли с родителями на море и увидели солдат, собиравших мушмулу в ящики. Сколько бы я не вглядывалась, никого, похожего на Алена Делона, не заметила…

Один из них, белобрысый и конопатый, так на меня уставился! Я ему показала язык. Он почему-то расстроился…

Вечером девчонки рассказали мне новые подробности вчерашнего приключения:

– Парни узнали, что мы полезли за мушмулой, и решили нас напугать! Они взяли фонари, стали светить на деревья и кидать камни в кусты из-за забора, чтобы мы подумали, что это патруль. А всё из-за сказки «про золотое яйцо»!!!

Но самая загадка была в том, что когда сторож с проклятиями прибежал домой, Марина спала сном младенца…

С тех пор сплетникам Маринин отец гордо отвечал:

– За своими смотрите, моя ночами дома спит!

Через неделю мы уезжали. Когда за нами уже пришло такси в аэропорт, и папа грузил чемоданы, из подъезда выскочил этот хулиганистый мальчишка:

– Вот, возьми!

И он, с каким-то отчаяньем, сунул мне в руки огромный пакет мушмулы…

Недавно я искала что-то в интернете про сорта хурмы. И вдруг в картинках появилось «Учхоз Эшеры». Я кликнула на картинку и увидела. Подпись гласила:

– Учхоз, село Эшеры. Следы войны.

На фото был дом, точная копия того, где жили мы. Такая же пятиэтажка с магазинами на первом этаже. Только в этом доме не было окон, на крышах и балконах росли огромные деревья, а первый этаж, где были магазины, вообще превратился в заросли.

Я быстро закрыла картинку:

– Нет!!! Пусть это будет другой дом! Пусть все они будут живы: и смешливый Гурам, и его жена, и близняшки Марина и Манана, и маленькая Майя, и все девчонки, и тот ушастый хулиганистый мальчишка, который так любил сказку «про золотое яйцо».

Подарок

С раннего детства я очень много читала, особенно фантастики. И целыми днями пересказывала во дворе прочитанные книги. Начиная, всегда говорила:

– Сейчас расскажу один фантастический рассказ…

И называла кого-то из известных фантастов. На самом деле, я импровизировала «на тему» и никогда не запоминала свои рассказы…

В деревне мои друзья, Колька и Андрюшка, ходили за мной и упрашивали:

– Ну, расскажи, расскажи же чего-нибудь…

Слушать мои рассказы было любимым развлечением у костра…

Однажды мы пошли гулять по краю бора, вдоль Волги. На закате мы оказались на большой поляне, с которой только что уехали туристы. Они оставили очень хорошо оборудованное кострище, вокруг которого были разложены чурбачки-сидения и даже дрова. Моя соседка, Валя, сунула руку в карман:

– Ой, а у меня есть спички! Зачем нам в деревню возвращаться, давайте жечь костёр тут!

И наша компания расположилась у Волги. Мы развели костёр. Когда огонь хорошо разгорелся, все уселись вокруг огня и приготовились слушать.

В этот вечер я рассказывала особенно вдохновенно. Время летело незаметно. Уже совершенно стемнело, наступила ночь. На небе высыпали звёзды. Ветер стих, и Волга стала гладкой, как зеркало. Теперь даже плеск волн не нарушал ночной тишины.

Со всех сторон нас обступил глубокий, непроглядный мрак. Огонь костра освещал небольшой оранжевый островок. Все замерли, слушая мои рассказы. Сполохи огня выхватывали из темноты отдельные черты и причудливо отражались на них, делая всех почти неузнаваемыми. Было что-то нереально прекрасное в этих застывших лицах, обращенных к огню…

Внезапно всю магию момента разрушила Валя:

– Ребята, а есть у кого-то фонарик? Как мы через лес ночью пойдём?

Фонаря ни у кого не оказалось. Мы залили костёр водой из Волги и замерли на краю леса. Надеялись, что глаза немного привыкнут, и можно будет хоть что-то разглядеть. Напрасно мы так думали – темнота была полной.

Наш знакомый, исхоженный вдоль и поперёк, бор в этой темноте казался чем-то страшным. От одного взгляда в лес холодело в животе. Мы топтались на краю, не решаясь пойти вглубь.

Но возвращаться было нужно.

– Не ночевать же в лесу!

Ребята придумали, что делать: они отрывали кусочек берёсты и поджигали его. Пока горел огонь, мы все быстро бежали вперёд. Потом поджигали следующий факел…

Когда гас огонь, было очень жутко. Со всех сторон нас обступали темные силуэты деревьев – они казались чудовищными великанами. Мир вокруг был чужим и мистическим, как будто мы путешествовали по другой планете.

В один из таких моментов, когда мы утонули в темноте, я почувствовала, как кто-то взял меня за руку. Мне сразу стало легко и спокойно. Я уверенно пошла сквозь тьму, куда вели меня эти тёплые пальцы, бережно сжимавшие мою ладонь. Разглядеть, кто идёт со мной рядом, было совершенно невозможно, и я терялась в догадках.

Впереди начал отчаянно ругаться Колька. Отрывая очередную порцию берёсты, он выронил наш единственный коробок спичек. Ползая вокруг ствола, Колька пытался найти спички, но только царапал руки упавшими ветками.

Нам повезло: вместо спичек Колька нашёл тропинку. Радостно перекликаясь, мы высыпали из леса на дорожку.

Вдруг что-то холодное оказалось у меня в руке. Те же пальцы быстро свернули мою руку в кулак и исчезли. Я сжимала в руке какую-то толстую цепочку.

Пока мы шли по тропинке, становилось всё светлее, тьма отступала. Вскоре мы вышли из леса и двинулись к фонарям деревни.

Я подозрительно осматривала всех ребят, надеясь понять, кто же держал меня за руку. Но все эмоционально обсуждали наше приключение, не обращая на меня внимания.

Дома я рассмотрела подаренную цепочку – это был очень модный в то время самодельный металлический браслет с пластинкой. На её внутренней стороне по-английски было написано: «I love you».

Долго потом я пыталась найти дарителя браслета. Но тайна эта так и осталась во тьме…

Олимпиада

В нашей деревенской компании первый магнитофон появился у меня: родители подарили на день рождения. Всё лето я воображала и гордилась перед мальчишками. А в сентябре Андрюшке тоже подарили магнитофон.

Обычно в Москве мы не встречались: разъехались из деревни, и всё – до следующего лета. Иногда мы звонили друг другу, если случалось что-то очень важное. Андрюшка, конечно, позвонил:

– Мне магнитофон подарили. Теперь у меня тоже есть! Магнитофон-то есть, а записей почти нет.

– Хорошо! Перепишем как-нибудь мои кассеты.

Уже где-то в октябре, Андрюшка опять позвонил, радостный такой:

– На выходные родители уезжают в деревню. Бери магнитофон и приезжай! Запишем мои кассеты. А ещё я переписал у друга «Pink Floyd»!

Я «Pink Floyd» просто бредила. Так радовалась, что скоро он у меня появится! Заранее собралась, настроилась, что поеду. И вдруг в школе объявляют:

– В следующее воскресенье нужно явиться на районную олимпиаду по математике.

Как я злилась! Просто бесилась:

– Раз в кои веки решили встретиться в Москве, и тут эта олимпиада, чтоб её! И не поехать никак нельзя! А как же мой любимый «Pink Floyd»? До лета ждать, я просто не выдержу…

Собрав кассеты, магнитофон, я, с огромной сумкой, поехала на олимпиаду. Злая, как фурия. Олимпиаду надо было писать шесть часов:

– Считай, весь день пропал…

Раздали варианты. У меня была одна мысль:

– Быстрее, быстрее! Решить и бежать.

Было такое правило:

– Если сдаёшь раньше времени, нужно решить все задачи.

Иначе не примут и не отпустят. Особо не вчитываясь в условия, я писала, что первое в голову придёт, только бы быстрее. За час всё решила, пошла сдавать. Преподаватель взял у меня работу и посмотрел так грозно:

– Не пытайтесь сбежать, я проверю. Если что-то не решено, не отпущу!

Сидел, листал. Я на месте подпрыгивала, стремилась уехать. И чудо случилось: он меня отпустил. Даже олимпиада не смогла мне помешать переписать мой любимый «Pink Floyd»!

Через неделю в школе объявили, что я заняла первое место в районной олимпиаде по математике. Торжественная линейка, грамота, аплодисменты…

Потом передали варианты в школу для разбора в классах. Смотрела я на них, как будто в первый раз видела. Вообще не понимала, как могла такое решить. Словно кто-то другой их за меня сделал…

Аза

Родители моей подруги Марины были геологи, и папа летом ездил «в поле»: в экспедиции. Однажды он привёз щенка сибирской лайки, ему его подарили. Вернее, не его, а её – Азу.

Аза была очень красивая: белая с рыжими пятнами по спине и бокам, хвост – тугим колечком. Утром Маринин папа сам выгуливал Азу, а вечером с ней гуляли мы.

Как-то раз я зашла погулять с собакой. Через дверь мне было слышно, что в квартире творится что-то невообразимое. Аза лаяла, младшая сестра кричала диким голосом, Маринин папа тоже, и в квартире были шум и топот. Я позвонила в дверь, Марина сразу выбежала с Азой, и мы пошли гулять. Уже на улице она мне рассказала, в чём дело.

Её младшая сестра никак не отвыкала сосать палец. Папа пожаловался на это сотрудницам на работе:

– Дочь всё время сосёт палец! Мы и ругали, и уговаривали, и палец бинтовали. Ничего не помогает!

– А вы натрите ей палец острым перцем! Раз лизнёт – навсегда забудет!

Достать в Москве зимой острый перец в те времена было невозможно. Зато на окне у них росло несколько декоративных. Маринин папа, не сказав ничего маме, взял и натёр палец младшей дочери этим перчиком. Как она заревела, только лизнув! Пришлось ему признаться во всём:

– Это я ей палец перцем натёр!

Чтобы прекратить поток упреков, папа решил доказать, что ничего такого страшного в этом перчике нет:

– Да что тут такого? Подумаешь, палец натёр! Вот смотри, я целый сейчас съем!

Как раз, когда я позвонила в дверь, был самый разгар событий. Маринин папа носился по квартире с высунутым языком и кричал:

– Воды!!!

Аза решила, что с ней играют, и бегала за ним с громким лаем. Сестра ревела, а мама отмывала ей палец и язык под струей воды.

Когда я вечером заходила, то ждала в коридоре. Аза в нетерпении скулила под дверью, а Марина, как всегда, металась. При этом мы болтали или обсуждали новости, от чего сборы еще затягивались. Слышимость в доме была феноменальная, и все наши разговоры доносились до её родителей.

И вот однажды мы обсуждали, можно ли будет Азу натренировать, чтобы она таскала лыжника, как Карус. Марина утверждала, что можно:

– Когда Аза взматерится…

Тут из комнаты выглянул со смехом её папа:

– Если вы ещё часик прособираетесь, то Аза точно взматерится!

Долго потом Марина оправдывалась, что хотела сказать:

– Когда Аза вырастет и станет взрослой, матёрой собакой.

Мы, конечно же, рассказали эту историю во дворе. Она имела такой успех, что ещё много лет в нашей компании ходила присказка: когда Аза взматерится…

Поход

В студенческие годы мои родители были заядлыми туристами: у них в институте подобралась целая компания байдарочников. Потом у всех родились дети, и молодёжная группа на время развалилась.

Считая, что я уже достаточно выросла для походов, родители решили возродить былую компанию. Всю зиму они готовились, созванивались и встречались со своими друзьями-туристами. Наконец сложилась примерная группа для сплава: родители с такими же детьми-подростками.

Но чем ближе к лету, тем меньше оставалось желающих. В конце концов, билеты для поездки купили только мы и ещё одна семья с двумя детьми. За день до отъезда они позвонили и сказали, что не поедут. Но мы всё равно решили идти в поход, пусть и втроём…

Планировалось высадиться в верховьях Лузы, потом идти по Югу и, добравшись по Сухоне до Великого Устюга, вернуться оттуда на поезде. Дача, деревня, море – так я проводила до этого лето. Поход был чем-то новым и неизведанным для меня.