Ключ Мудрости и Ключ Имён

«Сефер Мафтеах ха-Хохмот»

Книга Ключа Мудрости составленная его честью, мудрецом совершенным и всеобъемлющим, светилом, великим и прославленным гаоном, благочестивым и смиренным, божественным каббалистом, учителем нашим равом Авраамом Абулафией, которого все называли «Авраам Провидец» (ЗаЦаЛь). «Мафтеах ха-Хохмот» написал наш учитель на сорок девятом году жизни. Отпечатано в святом граде Иерусалиме, да будет он отстроен и утверждён вскоре, в наши дни (תובב»א), в месяце Тевет 5761 года по малому счислению. Наша благодарность — книгохранилищу университета и Отделению еврейских рукописей в Иерусалиме, оказавшим нам содействие.

1. «Ключ Мудрости» (Мафтэ́ах hа-Хохмо́т)

«Ключ Мудрости» (Мафтэ́ах hа-Хохмо́т) — эзотерический комментарий на первую книгу Пятикнижия — Бытие (Берешит). Трактат открывает грандиозный цикл «Ключей Торы» и закладывает метафизический и языковой фундамент всей системы пророческой каббалы (Каббала Невуит).

Ключевые темы и концепты:

Тайна Сотворения (Маасе Берешит): Радикальное переосмысление библейской космогонии. Абулафия трактует акт сотворения мира не как физическое событие прошлого, а как непрерывный процесс эманации Божественного Разума в человеческое сознание.

Язык как матрица бытия: Анализ иврита и 22 букв алфавита как первоосновы мироздания. Раскрытие логики, по которой комбинации букв формируют структуры материи и духа.

Мистическая антропология: Аллегорический анализ историй об Адаме, Еве и Древе Познания. Грехопадение описывается как подчинение человеческого разума (сехель) иллюзиям воображения (дамион) и чувственным страстям.

Метод буквенной комбинаторики (Цируф): Первичное введение в методы анаграмм, гематрии и деконструкции текста для извлечения эзотерического смысла из первых глав книги Бытие.

Место в системе: Трактат выступает в роли «первичного ключа»: он формирует у читателя базовое каббалистическое мировоззрение, обучая видеть за внешним сюжетным повествованием Торы универсальные законы метафизики и структуры человеческого ума.

2. «Ключ Имён» (Мафтэ́ах hа-Шемо́т)

«Ключ Имён» (Мафтэ́ах hа-Шемо́т) — эзотерический комментарий на вторую книгу Пятикнижия — Исход (Шемот). Это один из самых важных практико-теоретических трудов Абулафии, посвященный глубокому исследованию природы и структуры Божественных Имён.

Ключевые темы и концепты:

Теология и метафизика Имен: Подробный анализ Тетраграмматона (4-буквенного Имени), а также 12, 42 и особенно 72-буквенного Имени Бога (Шем hа-Мефораш). Имена рассматриваются как каналы подключения человеческого интеллекта к Божественному источнику.

Египетский Исход как духовное освобождение: Аллегорическая интерпретация истории Исхода. Рабство в Египте трактуется как пленение человеческой души материальным миром, а Исход под руководством Моше — как мистический прорыв и освобождение ума от оков материи.

Феноменология пророчества Моше: Исследование природы пророческого уровня Моисея (Моше) как высшей возможной степени единения человека с Активным Интеллектом (Сехель hа-Поэль).

Медитативные технологии: Переход от теоретического анализа к практическим указаниям по ментальной концентрации на буквенных комбинациях Божественных Имён.

Место в системе: Если «Ключ Мудрости» дает теоретическую карту мироздания, то «Ключ Имён» предоставляет непосредственные инструменты — священные Имена и методики работы с ними, переводящие практикующего от изучения космогонии к прямому медитативному и пророческому опыту.

Малое предисловие

Возрадуются праведники, возвеселятся благочестивые и воспоют пророчествующие – кто бы мог подумать и кто бы мог сказать, что мы в столь осиротевшем поколении, кажущемся замкнутым и глухим, и о нас более всего сказано и исполняется речение мудрецов, благословенной памяти: комар предшествовал тебе (Берешит Раба 8:1). И всё же мы удостоились ключей Торы, чтобы положить их в нашу суму и размножить для каждого ищущего, дабы отворить запертый сад – сокрытое райское сокровище в Амрей Шефер, – с великой страстью войти в жизнь грядущего мира, принять знак в свете разума, в тайнах Торы, совершенным свидетельством, удостоиться жизни души, быть вписанным в Книгу Жизни от человека-Адама, и принять помысел в обновлённом завете из уст ходатая, хранящего заповедь, войти в семь стезей Торы и заниматься прямым сочетанием, очищающим разум – светильник Божий, – подобно горнилу для серебра и отборному золоту, научающему печатью Ѓафтары и Книгой Избавления; и всё это – в «Ключе Мудрости», и «Ключе Имён», и «Ключе Сфирот», и «Ключе Обличений». И с помощью Дарующего знание да пошлёт Он нам «Ключ Жертвоприношений» вскорости, воистину, дабы мы вознесли всесожжения и жертвы, творя благоухание Богу духов, и воскурили курение, огнепалимую жертву, благоухание, приятное Господу, и послал бы нам дыхание жизни нашей, помазанника Господня (Плач Иеремии 4:20).

Я уже предпослал в Амрей Шефер выражение моего волнения и потрясения от мощи тайн и откровений, которые сообщает нам учитель наш рав Авраам Абулафия. И многие из читателей стояли у дверей моих, полагая, что уже лежат у меня в кармане все грозные тайны и все пути пророчества. Подобно многим вникающим в эти писания, и я жаждал слова Божия, ибо нет у нас никого ближе пророчествующего, чтобы возвестить подлинное слово Божие. А кто уже вкусил от слов учителя нашего, знает и чувствует, что нет у нас, в смысле отворяющего двери и раскрывающего тайны, большего, чем учитель наш. Многократно приводит наш дух в трепет автор своими волнующими вступлениями: вот это великая тайна, а теперь я открою тебе тайну, и многими подобными. А мы, словно хищный зверь, изготовившийся броситься на добычу, в безмолвии напряжены и с жадностью проглатываем каждое слово и букву, по примеру: дай мне похлебать этого красного, красного (Бытие 25:30). И мы чаем увидеть голоса и услышать молнии, как вдруг ощущаем, что напряжение спало, добыча исчезла, а тайна улетела прочь.

И вот я выступаю без ложной скромности, чтобы объявить, что я человек, лишённый достоинств, что разумение и постижение моё в словах автора – как у осла и червя, пребывающих в галахических тонкостях Абайе и Равы, и я принюхиваюсь, словно пёс, чующий кость в глубине земли, а в конце концов вытаскиваю рыбью кость. И тем не менее, силой моего многолетнего занятия писаниями учителя, и благодаря тому, что я многократно возвращался к каждому сочинению, дабы извлечь чистую муку, смешанную с прозрачным елеем, – я знаю, сообщаю и обещаю всякому, кто исполнит требуемое, то есть достигнет половины дней своих и тому подобное, и возжаждет великой жаждой, и очистит, и улучшит свои качества: если он будет вновь и вновь вникать, утомляя свой мозг и свой разум, и станет следовать путём наставления автора, и проверять – всякий раз, когда он идёт его путём, ему откроются эти тайны. И даже там, где учитель наш говорит: «Это тайны, которые невозможно раскрыть иначе, как из уст в уста», – по милости Творца он достигнет и их, и даже изобилующей эманации и Деятельного Разума.

И да не подумает читатель, будто в моих руках находится ключ отпирающий, ибо ключи находятся здесь, но получить их тебе надлежит в умопостигаемых доказательствах, которые невозможно принять и передать иначе как от Божественного изобилия (шэфа) через Деятельный Разум (сэхель ха-поэль), обретаемый путями буквенных сочетаний (церуфим), произносимых неспешно, на долгом и цельном дыхании, в чистоте и непорочности, при очищении души (нэфеш) и духа (руах) и в добром помысле.

Эти ключи – то есть толкования на Пятикнижия (хумашим) – относятся к поздним сочинениям учителя нашего, написанным на сорок девятом году его жизни, в аспекте «49 врат святости». Они открывают нам проходы на путях пророчества, каждое Пятикнижие в его особом единстве. И горе об утраченном! Ибо Пятикнижие Ваикра, именуемое «Ключ жертвоприношений» (Мафтеах ха-корбанот), как упоминает его учитель наш несколько раз в остальных ключах, пропало. Я же – в молитве и просьбе к Господу, чтобы Он послал нам его и, разумеется, прочие писания автора, которые всё ещё сокрыты в хранилищах Всевышнего и скрыты от глаз наших.

Я разделил четыре ключа на два тома. Этот том – а именно толкования на Пятикнижия Берешит и Шмот, называемые «Ключ Мудрости» (Мафтеах ха-хохмот) и «Ключ Имён» (Мафтеах ха-шемот), – а во втором томе последуют толкования на Пятикнижия Бемидбар и Дварим, называемые «Ключ Сфирот» (Мафтеах ха-сфирот) и «Ключ Обличений» (Мафтеах ха-тохахот).

Труд по расшифровке рукописи был тяжелейшим, особенно в «Ключе Имён», поскольку почерк чрезвычайно блёклый, а с другой стороны, в конце он очень зачернён, и отсутствует последняя страница. Мы посвятили долгие часы каждому стёртому слову, чтобы не оставить много прорех в теле книги. Конечно, многие ошибки переписчиков были исправлены, но всё же остались некоторые неясные вопросы, непонятные гематрии, а порой и слова, лишённые смысла. Мы также обращаем молитву, подобно молитве Давида: Ошибки – кто уразумеет? От тайных очисти меня (Псалмы 19:13). И да судит читатель меня на чашу заслуги, если я по недосмотру прибавил ошибки, и я с радостью приму любое замечание, чтобы исправить.

Дабы облегчить читателю, мы пользовались условными знаками, принятыми у нас во всех сочинениях автора. Во-первых, мы расставили точки и запятые для удобства читателя. Мы привели библейские ссылки к стихам из Пророков и Писаний (НаХ), выделили стих и заключили его в кавычки. Поскольку иногда слова из стиха используются в гематриях и на них стоят кавычки, стих приводится выделенным, но без кавычек, чтобы можно было опознать кавычки слов, подвергаемых гематрии. Поскольку мы занимаемся Пятикнижиями, я не приводил источник для стихов из Пятикнижия, потому что часто автор приводит стих и сразу продолжает его истолкование, а библейские ссылки могли бы прервать последовательность; тем более что большинство цитат идут по порядку глав, а также в надежде, что читатель знаком с ними – в отличие от стихов Пророков и Писаний, в которых мы, в большинстве своём, менее сведущи. Там, где слово выглядело как ошибка переписчика, я заключал это слово в (круглые) скобки и приводил вместо него слово, кажущееся правильным, в [квадратных] скобках. Там, где слово было пропущено или стёрто, я также приводил недостающее в [квадратных] скобках, исходя из понимания вещей или по причине повторения этого вопроса в другом месте. Иногда, когда казалось, что слово пропущено из-за нечаянной оплошности переписчика, я добавлял слово в [маленьких] квадратных скобках. Если же слова находятся в (круглых) скобках, это служит для пояснения или для связи вещей. Иногда бывает пустое окно, и кажется, что слова не хватает, – я писал (слово стёрто). Когда не было в моих силах восстановить стёртые слова, я приводил их в таких скобках ( . . . ), и точки обозначают число отсутствующих слов.

От вашего слуги, редактор Амнон Гросс.

Во имя Господа, Бога духов, я запишу тайны Торы посредством ключей:

Кто мудр, чтобы понять это, разумен, чтобы познать это? Ибо прямы пути Господни, и праведники будут ходить по ним, а грешники преткнутся на них (Осия 14:10).

Кто тот человек, боящийся Господа? Он наставит его на путь, который избрать (Псалмы 25:12).

Бог богов – Господь, Бог богов – Господь, Он знает, и Израиль да знает (Иегошуа 22:22).

Ибо дело это, которое я предпринимаю – простереть руку, несмотря на краткость моего разума и сердца, чтобы говорить о тайнах Торы, – совершается не от злого сердца и не для того, чтобы обнажить лик в Торе, как могут подумать люди, не достигшие совершенства ни в одном из истинных совершенств. И это также не потому, что я мудрец в собственных глазах или более совершенный каббалист, нежели те мудрецы-каббалисты, которые предшествовали мне и не раскрыли того, что я раскрываю в тайнах Торы. И не потому, что я думаю, будто, если это не откроется через меня, оно уже не откроется через другого, кто совершеннее меня. Но привели меня к этому две причины: одна – причина Божественная, вторая – причина человеческая. Божественная же причина – это близость времени конца, то есть близость срока избавления народа Господня и дней их выхода из тьмы к свету. А человеческая причина – отсутствие сегодня мудрецов науки каббалы. И когда эти две упомянутые причины открылись некоторым из наших товарищей из мудрецов острова Сицилия, из которых уцелевшие находятся в Мессине, – а это раби Саадия бен раби Ицхак Га-Ламаси, раби Авраам бен раби Шалом Комти и раби Натан бен раби Саадия Харар (да удостоятся дней Машиаха, амен), – а из них уцелевшие находятся в Палермо, – а это раби Ахитув врач бен раби Ицхак врач, раби Давид врач, брат его, раби Шломо хазан бен раби Яхин и раби Шломо врач бен раби Давид (да хранит их Твердыня их и Спаситель), – тогда согласилось мнение этих семи сановников вместе создать для них и подобных им книгу «Освещающий потемки», которой держались во дни мудрецов изгнания. И они увидели в сердце своём, что свет, который осветит им сегодня через науку каббалы тайн Торы, – это тот самый свет, упомянутый в семи днях творения, о котором сказано, что Святой, благословен Он, сокрыл его для праведников в грядущем будущем, ибо видел, что грешники недостойны пользоваться им, и которым Адам видел от края мира и до края его. И эти упомянутые мудрецы (да укрепит Твердыня их и Спаситель), видя то, что видели силой изобилия того света, хотя его у них и немного, попросили у меня ключи, чтобы отворить ими его врата, доколе малое у них не вернётся многим. И крайне убеждали меня, и обязали меня узами любви, что между мной и ими, не отсылать их прочь ни с чем от этой дивной их просьбы.

Ибо дело это, которое я предпринимаю – простереть руку, несмотря на краткость моего разума и сердца, чтобы говорить о тайнах Торы, – совершается не от злого сердца и не для того, чтобы обнажить лик в Торе, как могут подумать люди, не достигшие совершенства ни в одном из истинных совершенств. И это также не потому, что я мудрец в собственных глазах или более совершенный каббалист, нежели те мудрецы-каббалисты, которые предшествовали мне и не раскрыли того, что я раскрываю в тайнах Торы. И не потому, что я думаю, будто, если это не откроется через меня, оно уже не откроется через другого, кто совершеннее меня. Но привели меня к этому две причины: одна – причина Божественная, вторая – причина человеческая. Божественная же причина – это близость времени конца, то есть близость срока избавления народа Господня и дней их выхода из тьмы к свету. А человеческая причина – отсутствие сегодня мудрецов науки каббалы. И когда эти две упомянутые причины открылись некоторым из наших товарищей из мудрецов острова Сицилия, из которых уцелевшие находятся в Мессине, – а это раби Саадия бен раби Ицхак Га-Ламаси, раби Авраам бен раби Шалом Комти и раби Натан бен раби Саадия Харар (да удостоятся дней Машиаха, амен), – а из них уцелевшие находятся в Палермо, – а это раби Ахитув врач бен раби Ицхак врач, раби Давид врач, брат его, раби Шломо хазан бен раби Яхин и раби Шломо врач бен раби Давид (да хранит их Твердыня их и Спаситель), – тогда согласилось мнение этих семи сановников вместе создать для них и подобных им книгу «Освещающий потемки», которой держались во дни мудрецов изгнания. И они увидели в сердце своём, что свет, который осветит им сегодня через науку каббалы тайн Торы, – это тот самый свет, упомянутый в семи днях творения, о котором сказано, что Святой, благословен Он, сокрыл его для праведников в грядущем будущем, ибо видел, что грешники недостойны пользоваться им, и которым Адам видел от края мира и до края его. И эти упомянутые мудрецы (да укрепит Твердыня их и Спаситель), видя то, что видели силой изобилия того света, хотя его у них и немного, попросили у меня ключи, чтобы отворить ими его врата, доколе малое у них не вернётся многим. И крайне убеждали меня, и обязали меня узами любви, что между мной и ими, не отсылать их прочь ни с чем от этой дивной их просьбы.

А я, младший из учеников мудрости тайн Торы, услышав из их уст этот глубокий вопрос, который чрезвычайно отяготил меня со многих сторон, о которых нет нужды упоминать, едва не отослал их прочь. Но когда я увидел, что в мире возникло новое обстоятельство, а именно: некоторые из учёных-талмудистов, уподобляющиеся предшествовавшим им мудрецам Тосафот и кичащиеся каббалой, задумали упразднить Талмуд, именуемый Устной Торой, путём истины, а не по измышлениям, [решая,] кто достоин, а кто недостоин, – тогда прошёл по мне дух ревности, и возревновал я о Господе Боге Израиля, восседающем на херувимах, Боге моём и Боге отцов моих, и пробудила меня моя ревность вступить на путь усовершения души ради исполнения желания моих упомянутых друзей в деле этого сочинения, чтобы раскрыть в нём свидетельство против помысла гоняющихся за тщетой и пробудить в нём стремление любящих истину, пока их стремление не обратится в ясный свет, прилепляющийся к свету, озаряющему сердца стремящихся, ради которого они и стремятся. [А именно] в том, что они желали постичь его разумом и удалить от себя всякую преграду для их вечного света, чтобы не осталось у них никакой преграды со стороны сомнений. А когда удалятся эти преграды, которые тяжелее всех прочих преград, тогда любая преграда обрекает её обладателя на вечную смерть, – кроме той, что уже удалена, из-за которой уста всякого согрешающего на этом пути были отверсты сказать: «И что мне делать, ведь я не знаю, каков путь к Древу жизни, и не распознаю пламень вращающегося меча, и не постигаю сущности херувимов, которые издревле обитали к востоку от сада Эденского, чтобы охранять путь к Древу жизни. И как же я простру руку и вкушу от его плода, если уже ел от Древа познания, обрекающего на смерть вкушающих от него?»

Вот что привело меня к тому, чтобы возвестить истинность этих понятий и их суть тем упомянутым разумеющим, вначале, а после них – ради них удостоятся и все видящие их, желающие жить жизнью, в которой нет причастной смерти, которая не подобна этой нашей жизни, сопряжённой со смертью. Ибо прежде чем они существуют с нашим веществом, мы были мёртвым веществом, а оно – тленным семенем человеческим. Когда же [плод] возрастает, к нему от мгновения к мгновению присоединяется жизнь, и это жизнь его матери, пока он в её чреве. А при выходе на воздух мира это наше вещество становится живым существом, подобно жизни быка и осла, и его жизнь подвешена на воздухе, приходящем к нему извне в его ноздри, а также на его пище, ибо именно она противостоит прочей его части, подверженной тлению. Поэтому из-за недостатка пищи или из-за недостатка воздуха он умирает, когда от него отнимется некая мера от каждого из них: воздуха – на малое время, пищи – на несколько дней. Выходит, жизнь этого мира – ничто, и Адам сотворён не для того, чтобы достигать только их. Подлинная же жизнь, ради которой сотворён человек, не бывает для него полной, пока он не выйдет цельным из этого мира и не войдёт в грядущий мир цельным. И так же как зародыш не зовётся живым в полноте, пока он в чреве матери, до своего выхода оттуда цельным, обладающим силами, на которых держится жизнь в этом воздухе, – так и человек: то, что отделяется от него для принятия вечной жизни, не называется живым в полноте, пока он не примет её, а то, что было с ним и недостойно принять эту жизнь, остаётся в том мире, из части которого оно возникло. И возвратится прах в землю, как он и был, а дух возвратится к Богу, Который дал его. И вот, уподобляется тело тогда последу для младенца: хотя он и возрос в нём, но он выбрасывает его при выходе на воздух мира. И уподобляется тело человека телу телесного мира, охватывающему небо и землю и всё их воинство. Но как жизнь младенца, когда он жив в чреве матери, не равна той, когда он жив в этом мире, так и жизнь души человека в этом мире не равна его жизни в мире грядущем. Однако как зародыш, питаясь во чреве матери и взращивая свои члены, получает там силы, которые будут хранить и направлять его при выходе в этот мир, так и душа, пребывая в этом мире, получает понятия и качества, которые хранят её бытие и жизнь при выходе из этого мира и уходе в мир грядущий. И как зародыш, находясь во чреве матери, жив жизнью этого мира, и может выйти в этот мир живым, и может выйти мёртвым, так и о душе говорят, что она живёт жизнью мира грядущего, и может выйти из этого мира живой, и может выйти мёртвой. Смерть же её – это выход из этого мира без формы мудрости и праведности, то есть обладатель этой души не был ни праведником, ни мудрецом, но был злодеем и глупцом. И потому причина её жизни по этому пути также в том, что она праведна и мудра. А дабы осуществились оба этих качества в руке каждого из сынов человеческих, изначально вложено в него разумное знание по природе. И дабы это естественное знание возросло в нас, дана нам Тора, указующая эти пути прежде всего согласно своему простому смыслу и укрепляющая наши мнения в истинности добрыми преданиями Торы, объемлющими всех нас.

А ещё открыл нам Господь, да превознесётся Он, в Своей святой Торе понятия более тонкие, чем первые, а за ними – ещё более тонкие, и ещё более тонкие, доколе не достигнем мы в нашем последнем углублении того, чтобы полюбить то, что мы ненавидели, и возненавидеть то, что мы любили. И ведь известно: тот, кто любит то, что ему надлежит ненавидеть, по справедливости достоин быть ненавидимым, а тот, кто ненавидит то, что ему надлежит любить, по справедливости также достоин быть ненавидимым. Ибо в обоих случаях искажается намерение Направляющего любовь и ненависть, Который направил их на то, чтобы ненавидеть ненавистное и любить любимое; и всякий, поступающий по справедливости в обоих, по справедливости достоин быть любимым. И уже известно, что человек не мог бы обрести бытие иначе как в мире человека. А поскольку человек есть человек, составленный из Божественной духовной формы и из природного прахоподобного вещества, и он стал после того, как не был, и к тому же не будет после того, как был, и всякая вещь от него возвратится к тому, откуда она возникла согласно своей природе, – то Господь, видя, что это возникновение и возвращение к небытию окажется в конце напрасным для индивидов, присоединил к составу этого человека третью вещь, а именно – разум. И не подобало этому разуму связывать свою сопричастность с человеческим веществом, но – с его формой, из-за её высоты, и он для неё – как образ наставника-руководителя, спасающего её от сил, проистекающих из вещества. И потому по справедливости этот разум, ведущий душу, призван усовершать душу во всех её обстоятельствах. И иногда он называет её «мать моя», а иногда – «сестра моя», а иногда – «дочь моя», а иногда – «невестка моя». Так же и она, по справедливости, может называть его иногда «отец мой», иногда «брат мой», а иногда «сын мой», а иногда «муж мой», – то есть «возлюбленный мой», подобный тому, к кому я стремлюсь, как невеста, чей смысл – страстно желанная. И выходит, что «дод» (возлюбленный) и «кала» (невеста) по смыслу подобны «страстно вожделеющему» и «страстно вожделенной», а общее между ними – это понятие «хэшек» (страстное стремление). И тогда можно сказать, что разум страстно вожделеет душу, вожделеющую его, и разум именуется «возжеланным» душою, а душа – «возжеланной» разумом, и страстное стремление – это нечто вне их обоих, а они – его носители. И это понятие возвышенности разума и понятие возвышенности души, то есть душа любит разум, потому что он изливает на неё от света своего, жизни своей и сияния своего, так что она получает от него великое наслаждение, видя через него все сущие. И нет среди них подобного ему, ни равного ему, ни сопоставимого с ним, ибо всякая красота – ниже его красоты, и всякое возвышение – ниже его возвышения, и всякое наслаждение – ниже его наслаждения. И потому надлежит ему быть любимым единственным превыше всех любимых ею ради него самого. Так же и разум – он смотрит и взирает на все создания, и не видит ни одного создания из всех Его творений, более прекрасного и более достойного возвышения и наслаждения, чем совершенная душа человека, познающая его высоту, красоту и смысл. Ибо она – форма, превосходящая все возникающие формы, соединённые с этим низменным веществом. И таковы пути любви, привязанности и страстного стремления, что между разумом и душой.