- -
- 100%
- +
«И если тот, чье намерение наполовину – приводить вещи к бытию, ищет полезного, а тление [принимает как] необходимое из-за самого бытия, – то тем более подобает тому, чья польза вся принадлежит ему, намереваться приносить пользу себе в действии своем. И если поступит так, тогда будет действие его – действием обладающего разумом. И чем более полон будет человеческий разум в человеке, направленном на пользу, тем большей будет польза согласно сущности своей. И тем более будет она крепка и совершенна, если приобщится нечто от намерения разумного, Божественного, к намерению его, – ибо тогда достигнет она предназначаемого, сущности пользы.»
«И вот, известно всякому целостному [или: совершенному] разумеющему, что польза, достигаемая ему тем, что он ограждает пролом проломанный, есть спасение его от всех видов возможного вреда. И если бы пролом был легок [доступен], многие пострадали бы от него, а он оградил его – вот, сущность пользы становится более отдаленной [по времени] и более почтенной. И если ограда пролома полезна одному и многим в телах или в имуществе, тем более, если ограда пролома полезна одному и многим в спасении душ. И потому всякий, кто является правителем государства или части его частей, или многих государств, когда направляет он действия свои к упорядочиванию людей поколения своего и устанавливает постановления, и издает указы, чтобы оградить проломы поколения, и возводит сокровенное его от ступени к ступени, пока не достигнет пользы приумножения имущества для народа, а оттуда – к пользе быть им мирными, спокойными и здравыми в телах своих, а оттуда – к пользе быть наследниками мудрости, приводящей к жизни душ вечной.»
«Вот, человек этот, поступая так, достиг он и все слушающие слова его и следующие за ним – конечной цели целей в пользе. Ибо если сущность всякой пользы вообще есть благо, то необходимо, чтобы эта польза была тем, для чего создан человек в мире низком. И если так, то сущность пользы конечной, которая среди всех благ и самая почтенная, есть достижение жизни конечной, вечной. И в намерении всех благ первых и средних было – достигнуть всего этого последнего упомянутого. И если достигнуто – завершилось высшее намерение в них; а если нет – отсутствовало намерение и было тщетным. И известно, что вместе с существованием пользы конечной вообще, совместное с существованием человека, всегда предназначено вывести ее в действие. А если сократится или убудет от существования, так что не достигнет ее этот человек, намеченный к тому, существующий тленный, – вот, возможно, что достигнет ее этот другой. И ради этого сохранен род, чтобы достиг этот и восполнил недостаток того. И если так, то со стороны Намеревающегося [Бога] объяснилось, что сущность пользы конечной существует для некоторых лиц рода.»
«Часть третья. Предмет третий. Знак Реш. Включает познание существования пользы.»
«Нет сомнения, что за первым Намеревающимся [Богом] последовало намерение к существованию пользы более, нежели к действию принесения пользы, ибо необходимо и обязательно, чтобы она обреталась. И если существование ее для малой части частей человека достаточно, то лишь в умножении ее она становится более почтенной у народа принимающего, подобно тому, как необходимо, чтобы обретались отдельные люди. И хотя Он допустил, чтобы обрелись эти существующие или иные до их существования, – вот, после их существования говорится о них, что они «обязательные в существовании» при рассмотрении причины их, и «возможные в существовании» при рассмотрении их самих. И Тот, Кто был первопричиной их существования, – Он направлял к цели их и созерцал сущность пользы их согласно сущности их. И было возможным в начале их существования, но обязательным и необходимым в конце – ибо Он привел их к существованию.»
«И все это – для ведающих верующих в то, что существование каждого человека созерцаемо От Создателя его, – то есть, что Тот, Кто намеревался привести к существованию, намеревался принудить существование пользы его и обязал его обрестись перед Ним, или с Ним, или после Него, – то есть во время отделения нашего от мира низкого. Как мы видим, что Он намеревался привести к существованию для него потребности его и пользы его в мире сем. И это – для ведающих верующих в то, что всё это в природе: уже принудило их ощущение их и обязал разум их признать, что это исправление подобно исправлению целенаправленному, – хотя и нет там намерения, приложимого к нему в этом. И нет у нас нужды затруднять их в мыслях их, ибо намерение наше далеко от намерения их.»
«Воистину, если бы не ради познания существования пользы, ничто не пребывало бы, – как, скажешь ты, пища необходима для природы всякого питаемого, и если бы не было в ней пользы необходимой для существования его, не обрелась бы она.»
«Воистину, пять совокупных чувств, сила ощущающая, суть жизненны для пользы его. И среди них есть необходимые, то есть без которых не просуществует он и единого времени, и есть полезные, но не необходимые. Необходимые – те два, что весьма близки к жизни его, и суть они: осязание и вкус. А полезные – те три, что более духовны, нежели первые, и суть они: зрение, и слух, и обоняние. И это потому, что если не будет видеть человек – может он жить, и также если не будет слышать или не будет обонять. Ибо дыхание, что в носу, – не есть обоняние, но дыхание, от которого зависит имя “жизнь”, не относится к чувствам. И свидетельство тому – состязание [или: противоречие]: хотя и не обоняет он – дышит, а если не будет дышать мгновение малое – умрет. Но если не будет обонять все дни жизни своей – не умрет из-за этого, ибо дело обоняния в том, чтобы обонял он запах приятный, или запах дурной, или средний. И дыхание, следовательно, – иное дело, не обоняние.»
«Но если не будет вкушать – уже сказали бы мы также, что может жить без вкуса, ибо пища – не вкус. Однако, поскольку видим мы, что у того, кто не ощущает вкуса пищи, не пробудится влечение его к еде, и не сможет он провести пищу свою через глотку свою, а если проведет – извергнет ее, ибо желудок его не вынесет ее, и будет сие дело причиной смерти его, – потому узнаем мы, что вкус сопряжен с пищей. И как пища необходима для жизни его, так и вкус необходим для жизни его.»
«Также скажем и об ощущении осязания: не то, что известно, будто кто не осязает плоти своей и крови своей – умирают они. И если они, что суть обитель жизни, умирают, – тем более все прочее тело, что мертво, и даже при жизни плоти и крови, тем более после смерти их. И если так, вот необходимость существования пользы – в необходимости существования живого, пока он жив, а также в некоторых вещах…»
«Часть четвертая. Предмет четвертый. Знак Хе. Включает смысл необходимости полезного.»
«Поскольку польза необходима согласно намерению Изобретателя [Бога], создавшего обладателя пользы, как мы упомянули, покажется, что необходимость и есть смысл сам по себе. Но при добром рассмотрении выяснится, что смысл отличен от необходимости. И это потому, что если бы необходимость возможно было отменить, то существование ее было бы тщетным. А если бы необходимость была бесполезной, то Изобретатель ее, Владыка действия, не создавал бы ее с намерением и волей. Но смысл необходимости состоит в том, что подобает вопросить: почему чудесная вещь необходима для пользы вещи чудесной? И знай, что этот смысл относится к путям сокрытия Закона и тайнам существования. И выслушай суть его в общем: знай, что смысл на этом месте, – то есть причина. И тот, кто уразумел, что «обязательное в существовании» с точки зрения Самого Себя, благословенно Имя Его, есть Первопричина всего существующего, – уже уразумеет, что все вещи имеют причины необходимые. Ибо существование проистекает от причины к причине, пока не достигнет от Причины Первой до существующего одного, которое не есть причина чему-либо, но есть цель для всех причин.»
«И будет все, что между Причиной Первой, у которой нет причины, и существующим, которое не есть причина причинам, – то есть причинными и причиненными по необходимости. И Причина Первая – это Бог, благословенно Имя Его. А последнее причиненное, которое есть крайнее, то есть следствие, не являющееся причиной для иного, – это разум человеческий, обретенный им в действии совершенном, за которым нет ничего иного.»
«И уподобится это роду родов высшему, который над ним в нем, – то есть субстанции или телу согласно двум мнениям, – и виду видов, за которым нет вида, – то есть живому говорящему, или, скажи, человеку, определение которого: живое, говорящее, смертное согласно двум известным мнениям. И вот, все, что между двумя пределами, есть род и вид в отношении высшего и низшего. И это известно тому, кто знает немного логику из философских рассуждений.»
«И пойми из сего, что нет тебе во всем существовании ничего без смысла. И как возможно при этом, чтобы Тора и заповедь были без смысла, – ведь если у существования блох и вшей и яиц их есть смысл в том, что видны они, а также в том, что причиняют они страдание человеку, то тем более есть смысл в вещах, что в высотах мира, то есть в Торе и заповеди.»
«И уже писали мужи мудрости в книгах своих, что у всякого деяния – четыре причины существования его: материя, и форма, и действователь, и цель. И разъяснили, что цель – причина почтеннейшая среди них, и ради нее обретаются три [остальные]. И если не достигнута цель, не завершено намерение Владыки цели; а если достигнута – завершено намерение Его. И если так, то смысл познания полезного ясен: он – для достижения того, на что направлен Владыка цели. Ибо сначала создал вещь, потом создал для нее пользу ее, потом еще создал для нее необходимое для существования ее, потом создал для нее цель. И если так, то цель есть причина необходимости, необходимость – причина пользы, а польза – причина существования существующего, – то есть, не найдется вещь без пользы. И необходимость существования Создателя привела Его к созданию существующего и благ его, и то, что необходимо Ему, дабы достичь цели намерения Своего, которая есть Причина Первая, и она же – последняя сама по себе. И довольно сему в месте сем согласно намерению его в сочинении сем. И хотя разъяснение сих глубоких предметов требует умножения даже книг для истины их в подробностях их, положили мы здесь намерение наше – сокращать, а не распространять.»
«Часть пятая. Предмет пятый. Знак Мем. Включает ущерб от отсутствия ограды.»
«Уже вспомнили мы, что всякая ограда направляется от Ограждающего, и когда направлена она к пользе его, и польза достигается через сохранение ограды, и когда направлена она как подобает, – так же и ущерб достигается из-за отсутствия пользы его преднамеренной. И когда будет польза ограды велика согласно сущности ее и природе или мала, – также и лишение той пользы, по мере своей, заранее причинит утрату Промысла и руководства соответственно величию и малости, как ценность их.»
И после того, как завершили мы части первой части в подробностях их, известим вообще, к чему направляли мы, упоминая их в начале сочинения сего, – ибо почти подумает думающий, что не относится оно к намерению сочинения. И истина намерения нашего в этом – вот она:
«Знай, что цель целей существования человека в мире сем – дабы постиг он Первое Постигаемое, которое есть Разум Первый, Всевышний, постигающий всё постигаемое, под которым – в постижении Им сущности Своей, объемлющей все сущности их. И всё, что прибавит всякий разумеющий, и разумеющий к постижению Его, – будет более почтенно и превосходно у Него, и любимо и желанно Ему, нежели иное, от того, что ниже разумеющего того. И будет уподобляться Ему более, нежели иное, из постигающих в дни наши. И всё, что будет отстраняться от истины существования Его, – удалится от него, и прибавит удаленность во время возрастания разумения его, если не постарается прибавить в постижении своем Его. Имею в виду: при возрастании разумения его, когда приближается он ко времени постижения, – а это дни старости и седины, – ибо если стареет он, не давая старости своей удела, коий есть мудрость, как сказано [Иов 12:12]: «У старцев – мудрость, и у долгоденствующих – разум», и продолжает прилепляться к суетам мира сего при приближении к разлуке с ним по природе, – вот, прибавит он стеснение всякое с каждым днем. И сей человек, если состарится и думает, что стал мудрым, – вот, он стар и глупец.»
«И если подумает он сказать: «Вот, я храню то, что повелел мне Создатель мой, соблюдением некоторых из заповедей Его», – должен он пробудиться от сна своего. И если это сон опьянения, благо, если пробудят его «ударами молота кузнеца», нежели оставят его спать сном вечным и не пробудится он. И дать ему знать, что после того как состарился, – время старости не есть время [для] преступлений, которых будет лишаться он, и тем хранить заповеди Создателя своего. Ибо думал он, что вот, преступления для него уже умерли по природе, и нет нужды ему в предостережении Создателя своего. Но ведь после того как преступления, причиной коих – дурное побуждение, а оно в сущности – воображение, действующее много во время юности и мало во время отрочества, – и нет у нас действия во время старости, чтобы извести что-либо в дело. И если есть у него существование в сердце старцев, то по большей части в потенции, то есть в мысли, а не в действии, ибо сила слаба, чтобы выйти в дело. И это потому, что причина, близкая к преступлению по природе, – кипение крови, а старец – кровь его весьма холодна, и нет у него сильной теплоты, ибо уже одолела его сила черной желчи, природа которой холодна и суха, и прах требует своей доли, которая есть большая часть тела, сложенного из него, и все твердые вещи в теле, как-то: кости, и жилы, и хрящи, и ногти, и волосы, и подобное им, которые не чувствуют при жизни своей, – они мертвы даже во время кипения крови, тем более после того. И из-за них совершаются дела, в коих движение близко [к прекращению]. И потому ослабли движения старцев во время старости. И после того, как так, – какие преступления совершит слабый старец?»
«А если скажешь: "Может ли согрешить он устами своими и сердцем своим, ведь преступления обретаются в трех местах первоначальных, кои суть сердце, и уста, и дело?" – вот, услышь намерение мое в сем во второй части. Однако же, что касается заповедей, которые думает он соблюдать, – известно, что все они проистекают вслед за заповедью одной, особой, и это тайна речения первого из десяти речений. И также преступления все проистекают вслед за речением вторым. И уже сказали мудрецы наши, благословенна память праведных: "Всякий, признающий идолопоклонство, – отрицает всю Тору целиком, и всякий, отрицающий идолопоклонство, – признает всю Тору целиком". Вот уже видишь ты, что вся Тора целиком зависит от двух вещей первых. И если не распознает человек, что есть вещь, называемая идолопоклонством вообще и в частности, – не будет знать, как отрицать ее в сердце своем. А если будет отрицать ее устами своими – этого недостаточно для завершенности, хотя и благо это, и Милосердный требует сердца. И невозможно постичь сущность идолопоклонства в пределе постижения, разве что через постижение знания Имени Великого и Страшного. И поскольку это постижение не подобает никому, кроме того, кто "стар в мудрости и в числе", ибо постигнет он в мудрости истину вещей в ясности их и постигнет в "числе" слабость идолопоклонства и силу Господа, – постановили передать ее достойному и удержать от недостойного.»
«И поскольку не все мнения равны в ограждении проломов, и сказали, что знание Имени требует многих условий, – дабы не подумал также знающий Имя, что уже освободил себя от всего, что необходимо предшествует знанию Имени, когда в силах его сделать, но подобает хранить два хранения, ибо это хранит то, и то хранит это, – подобно образу тела и души, которые даны, нуждаясь друг в друге, и подобно образу буквы с точкой, ибо существование их обоих вместе в одно время. И хотя буква указывает на тело, а точка – на душу, ибо точка движет буквой, а буква движима, и наука двигать обоими подобна разуму, ведущему тело и душу вместе.»
«И вот, когда захочет человек передать одно предание в знании Имени, должен передать его ограждающим проломы. Ибо если бы не находили заповедей написанных нигде, их сильный природный разум постановил бы, чтобы установили их по разумению своему, ибо ограждение проломы подобно дарованию заповеди, – с той лишь разницей, что это в разуме человеческом, а то – в приобщении разума Божественного к человеческому. И после того, как это так, тем более этот принимающий, цельный, не станет проламывать никакой ограды, но постарается всеми силами ограждать проломы на месте проломанном согласно поколению и времени.»
Завершение первой части и переход ко второй
Часть вторая. Буквы его: Вав, Заин, Хет, Тет, Йод. Частей его – пять, и предметов его – пять.
И имя – Самех, Пей, Реш, Далет, Йод [Сфаради].» «Часть шестая, знак Вав, предмет первый, знак Самех, включающий все заповеди.»
*«Всякая заповедь из шестисот тринадцати заповедей, которые заповедал нам Моисей, учитель наш, да пребудет над ним мир, по слову Господню, как сказано [Втор. 33:4]: «Тору завещал нам Моисей, наследие обществу Яакова», — она, как и всякая другая, связана тайной слова Тора, ибо гематрия его [букв тав-вав-реш-хей] равна шестистам одиннадцати [*тав-реш-йод-алеф]. И так же связано слово йира [«страх»], и так же написано [Втор. 10:20]: «Господа, Бога твоего, бойся». И также «и бойся Бога твоего» — и это тайна страха Небес. И так же написано [Притчи 1:7]: «Страх Господень — начало познания; глупцы только презирают мудрость и наставление». И вот, знай, что из шестисот тринадцати остались две заповеди, и они — две крайности. Крайность первая — в пределе высоты, за которой нет высоты, и это тайна знания Имени. И если задумаешь достигнуть цели ее, потребуется тебе быть разумом отделенным [от материи], а это невозможно для всякого обладающего материей. Но должен ты знать из нее то, что недостоин ты быть разумом в ней, по причине того, что ты — «обладатель образа Божия» и «обладатель подобия Божия», — то есть постигающий умопостигаемое и правящий силами духовными, природными и душевными, ибо для этого сотворен. «И если изучил Торы много — не держи [этого] добром для себя, ибо для этого сотворен» [Поучения отцов 2:9], — то есть, чтобы постигать многое и не быть невеждой, как скот в облике человека.»
«А крайность вторая — в пределе низости, за которой нет низости, и это противоположность знанию Имени, то есть удаление от Него в пределе удаления. И это — если будешь ты невеждой в знании Имени совершенно, со всякой стороны и из всякого угла, и нет у тебя о Нем ни веры принятой, ни веры осознанной, — тогда ты как тот, у кого нет Бога, а у кого нет Бога — не человек. И так же, если есть у тебя о Нем вера принятая, но не осознанная, — ты висишь меж истиной и ложью, ибо не знаешь, истинно ли твое принятие или ложно. И если оно истинно, и ты служишь Богу согласно принятию твоему, — служишь ты Имени в истине, но случайно, а не по сущности. И как служение твое случайно, так и воздаяние твое случайно. А если оно ложно, и служишь ты тому, что не имеет существования в качестве имени “Бог”, — то выходит, что служишь ты идолопоклонству случайно, а думаешь, что служишь Богу. Потому наказание твое будет больше воздаяния твоего. И как думаешь ты быть вознагражденным за служение Ему, так же подобает думать, что если не служишь Ему в истине, — ты обязан быть наказанным за противление служению Его, которого Он не желает.»
«И также высшее совершенство, взыскуемое от тебя, не достигается в деле веры, но в изображении тобою существования Господа и единства Его, и того, что Он — без тела и не сила в теле, — в вере принятой и осознанной. И если вера первая, цельная, с тобою, — все дела твои будут во имя Небес; а если недостает ее тебе, — все дела твои будут во имя противоположного им.»
И тайна четырехбуквенного Имени [Бога] заключается в том, что оно есть ש'מ'י'ם' (Шамаим — «Небеса»), что постигается через способ удвоения его первой половины на самое себя, и затем через удвоение его же на свою последнюю половину. Ибо половина на половину, и половина на половину, то есть одна на саму себя, а другая на саму себя, суть י'ה'ו'ה' ש'מ'ו' (Й-Х-В-Х имя Его). И когда изложишь его полное произношение в соответствии с именем Его, и получится ד'ם' (Дам — «Кровь»), то откроешь тайну ז'כ'ר' ו'נ'ק'ב'ה' (Захар вэ-Нуква — «Мужское и Женское») в творении. И это заключено в одиннадцати особых Именах, из которых семь имеют знак י'ע'ק'ב' (Йааков), а восемь имеют знак י'צ'ח'ק' (Ицхак). И суть они — два свойства Истины и Благоговейного Страха: первое объемлет познание Бога, что есть свойство Истины, а второе объемлет благоговение перед Богом, что есть свойство Страха [Господня].
И вот, после того как представишь себе два упомянутых крайних предела [веры] — а именно веру, не утверждённую на делах, — представь себе, что Тора является срединным путем между ними. Ибо изучение Торы указывает тебе путь дел достойных, коими следует идти, и путь дел постыдных, от коих следует удаляться. И поскольку все заповеди суть порождения веры, то и восходят они в равной мере к познанию Имени [Божьего] и его тайне, согласно [стиху]: «Это имя Моё навеки, и это памятование Моё из рода в род» (Исх. 3:15). Ибо когда сложишь [гематрию слов] «Это имя Моё» (זה שמי), найдёшь число שס"ב (362). А когда сложишь [гематрию слов] «Это памятование Моё» (זה זכרי), найдёшь число רמ"ט (249). Соедини שס"ב (362) с רמ"ט (249), и взойдёт תור"ה (Тора — 611). Также присовокупи еще [буквы] י"ה (Йуд-Хей) к [слову] «имя Моё» (שמי), и найдёшь число שס"ה (365). И присовокупи еще [буквы] ו"ה (Вав-Хей) к [слову] «памятование Моё» (זכרי), и найдёшь число רמ"ח (248). Соедини их, и взойдут תרי"ג (613) [заповеди]. И вот тебе знак: Моше-рабейну (Моисей, учитель наш). Возьми букву כ' (Каф, числовое значение 20) из слова רבינ"ו (рабейну) и прибавь к מש"ה (Моше — 345), и будет שס"ה (365). Затем напиши רבינו (рабину — «учитель наш»), исключив כ' (20) из רבינ"ו, и останется רמ"ח (248). Напиши משה רבינו (Моше-рабейну) и объедини их [значения], и откроется тебе [тайна букв] י"ה (Йуд-Хей) в [слове] בשרנ"ו (бесарену — «плоть наша»? / тайное указание).
И вот, число 365 соответствует числу дней солнечного года, а число 248 соответствует числу органов человеческих. И то, что [число заповедей] соответствует твоим органам, повелел Господь исполнять в них заповеди, дабы намекнуть: «Нет в тебе ни одного органа, созданного не для того, чтобы служить им Творцу, а для чего-либо иного». Ибо они [заповеди] соответствуют числу повелительных заповедей. И если ты будешь служить ими чему-либо иному, то по сути своей будешь служить иным богам. И если это произойдёт случайно, то вот — [влияние] иных богов. И потому подобает тебе служить Имени, которое есть Бог Всемогущий (אל שדי), и которое противостоит иным богам, всеми органами твоими, через повелительные заповеди. И если ты уразумеешь это Имя, то работа твоя будет совершенна, ибо все органы твои будут двигаться во всех своих движениях к одной цели — достижению той особой конечной цели во всех твоих устремлениях. И даже во время твоего труда, и твоего достояния, и твоей еды, и твоего питья — о Нём будешь ты размышлять. И не введёт тебя в заблуждение суетность времени, чтобы следовать за ней в делах твоих, разве что по случайности или по необходимой природе человеческой.
И потому запретительных заповедей — по числу дней солнечного года, 365, дабы намекнуть: «Не совершай дел своих согласно суетности времени». И потому что солнце изглаживает всё более и более, и высокие дела сынов человеческих перекатываются из года в год, и изменяется также всё течение дней.
Органы человека исчисляются согласно солнечным годам, и намекает это на то, чтобы предостеречь органы от изменчивых дел, переменяющихся от времени ко времени, в воображении о мнимых, чувственно воспринимаемых удовольствиях. Следовательно, все они — суета и зло духа, которые проходят в свой час, «как утренний туман и как роса, рано исчезающая» (Ос. 13:3), и не имеют никакой остаточной сущности в делах отдельного человека — ни по существу, ни случайно, но лишь на малое воображаемое мгновение. И вот почему вы не должны делать мацу, подобную числу солнечных дней, чтобы подразумевать, что вы не должны совершать свои поступки в соответствии со временем без времени, и потому что жара все больше ослабевает, и дела людей текут из года в год, и правление мертвых также изменится.:
Органы человека находятся среди солнечных лет, подразумевается, что это делается для того, чтобы предупредить органы об изменяющихся делах, которые время от времени меняются в воображении о воображаемых испытываемых удовольствиях, следовательно, все это суета и зло духа, которые проходят в свой час, подобно облаку крупного рогатого скота, воска и вечателей, которые продолжаются и не имеют остатка в делах отдельного человека, не фактически и не случайно, а на небольшой воображаемый миг.: