Собирающая Стихии

Что ж до моей личной жизни, то, увы, она неотделима от жизни всего государства. И нелады в семье правителя не лучшим образом влияют на имидж верховной власти в Доме, олицетворением которой являюсь я, король Артур II, император Авалонский, владыка Земли Артура, покровитель Срединных миров, Главный Страж Источника – и так далее.

Нельзя сказать, что я привык к тому, что люблю двух женщин одновременно. Боюсь, к этому привыкнуть невозможно... во всяком случае, человеку моего склада – пусть и любвеобильному, но по натуре своей убеждённому приверженцу моногамии. Последние три десятилетия я словно хожу по лезвию бритвы. Это сущая каторга – но при всём том я не считаю себя несчастным страдальцем. По-своему я даже счастлив... правда, только по-своему.

Так уж получилось, что Диана – женщина, которую я любил и которую давно считал погибшей, – была чудом возвращена к жизни. Чудо сие сотворила Дейдра, Хозяйка Источника, – женщина, которую я любил после Дианы и которую бросил, когда влюбился в Дану, мою нынешнюю жену. Не знаю, чем был продиктован поступок Дейдры – милосердием или жаждой мести, а может, и тем, и другим, – но я на неё не в обиде. У меня просто язык не поворачивается упрекнуть её в этом. Я искренне, всей душой благодарен ей за то, что она разрушила нашу с Даной семейную идиллию и превратила мою жизнь в нескончаемую пытку.

Да и вообще, с какой стороны ни глянь, Дейдру не в чем винить. В моих мучениях повинен лишь я сам, и только я один. Когда Диана вернулась из царства теней, я оказался перед выбором – она или Дана. Но я не смог выбрать. Не могу это сделать и по сей день – обе равно дороги мне, хоть и по-разному, обеих я одинаково сильно люблю. А обвинять в моих бедах Дейдру, значит перекладывать с больной головы на здоровую. Это не в моих привычках.

Ещё одна моя головная боль – дети. В общей сложности, их у меня тринадцать – семь дочек и шесть сыновей – чёртова дюжина. Впрочем, я не суеверен, и меня не смущает зловещая магия этого числа. К тому же три года назад, ещё до рождения Дункана, дела обстояли ничуть не лучше. И всё-таки я нет-нет да задумываюсь: какой же сюрприз преподнесёт мне мой тринадцатый отпрыск, когда вырастет? А что сюрприз будет, я почти не сомневаюсь. С каждым взрослым сыном у меня полно хлопот. С дочками тоже, но сыновья... сыновья...

Джона. Он так жаждал моей крови, что пролил кровь десятков ни в чём не повинных людей и едва не спровоцировал войну между Израилем и Царством Света. Я признаю, что Джона имел полное право мстить мне за разбитую жизнь своей матери Ребекки. Но, ослеплённый ненавистью, он перешёл все допустимые границы и из мстителя превратился в преступника.

Шон. Мой сын – мой соперник. Живой упрёк моей совести. Он тоже любит Диану и этим причиняет мне страдания. Мне больно не за себя, а за него. Будь у Шона хоть малейший шанс, я ушёл бы с его пути, но – увы. Извини, сынок, в этом нет ни твоей, ни моей вины, это наша общая беда. Надеюсь, ты ещё встретишь своё счастье...

Артур. Мой тёзка. Рыцарь без страха и упрёка. Ярый поборник справедливости, защитник слабых и угнетённых. Он странствует по мирам, беспощадно искореняя зло, учит людей жить в мире и согласии друг с другом, а если тёмные и невежественные людишки не желают добровольно встать на праведный путь, то он силой принуждает их возлюбить ближнего, как самого себя. Ему невдомёк, чем стелится дорога в ад...

Марвин. Моё разочарование. Ему только пятнадцать лет, а он уже твёрдо решил стать священником. В принципе, нет ничего плохого в том, что человек решил посвятить себя целиком служению Богу, в которого искренне верит. Однако Марвин слишком резок, нетерпим и обладает чересчур бурным темпераментом для будущего пастыря человеческих душ. К тому же его одержимость религией живо напоминает мне фанатизм Александра. Я очень за него беспокоюсь...

И, наконец, Кевин. Мой наследник. Моя гордость – и моя боль. Он так похож на меня – и внешне, и характером, и складом ума, и даже комплексами, – что это приводит его в бешенство. И вовсе не потому, что он видит во мне плохой пример для подражания, дело в другом. Как и любая незаурядная личность, Кевин стремится к самоутверждению, он хочет быть похожим только на себя, и, ясное дело, его раздражают постоянные, а порой неуместные, сравнения со мной. Я прекрасно понимаю, что он чувствует, когда слышит умилённое: «Ах, вылитый отец!». Я понимаю, почему он всячески отмежёвывается от меня, по малейшему поводу и без всякого повода идёт на конфронтацию, при любом удобном случае подчёркивает наши разногласия. Всё это я понимаю – но от понимания мне легче не становится...

Особенно сильно меня огорчает, что целых четырнадцать лет Кевин ни единым словом не обмолвился о своём открытии, которое коренным образом меняет все наши прежние представления о месте и роли человека в общей картине мироздания. А когда его прикрутило, то за советом и поддержкой он обратился не ко мне – хотя кто, как не я, мог лучше других понять его, – а к Бренде и Дейдре (я имею в виду мою дочь Дейдру, а не Хозяйку Источника, – вечная неразбериха!). Я ни в коем случае не умаляю достоинств обеих девочек, они умницы и отличные помощницы, на них можно положиться во всём. Я целиком одобряю выбор Кевина... но не могу одобрить его отношение ко мне.

Даже теперь, когда наконец решил посвятить меня в свои дела (спустя полтора месяца после того, как я дал ему понять, что кое-что знаю), он не пришёл ко мне лично для серьёзного разговора, а направил в качестве парламентёра Бренду. Сам же Кевин, по моим сведениям, сейчас сидит у матери и рассказывает ей то, что через пару минут поведает мне Бренда.

Ну и семейка у нас! Явно неладно в королевстве короля Артура...

Мои размышления прервал стук в дверь «ниши». Я про себя выругался – надо же, так задумался, что не почувствовал появления Бренды! – и пошёл открывать. Как выяснилось, чутьё мне отказало не по причине моей задумчивости. Вместе с Брендой были Брендон и Дейдра – не моя дочь, а Хозяйка Источника. Эта последняя перемещается настолько бесшумно, что мне ещё ни разу не удавалось учуять её.

– Вот так сюрприз! – озадаченно произнёс я. – Чем обязан визиту столь представительной делегации?

Брендон ответил мне вымученной улыбкой:

– Дело есть, Артур.

Он выглядел немного не так, как обычно в последние три месяца, и был скорее взвинчен, чем угнетён. Бренда тоже была взволнована. Дейдра, по своему обыкновению, приветливо улыбалась мне, и нельзя было догадаться, что скрывалось за её неизменной улыбкой на сей раз. Зато она, помимо своего желания, всегда с предельной ясностью знала помыслы своих собеседников.

– Что ж, проходите, присаживайтесь, – сказал я. – Займёмся делом.

Бренда, не мешкая, устроилась в кресле возле моего стола. Со времени нашей последней встречи её живот заметно вырос, но при всём том она не потеряла ни капли свойственной ей грации. Я не знаю другой женщины, которая переносила бы беременность с такой лёгкостью, с таким изяществом, как Бренда.

Дейдра и Брендон облюбовали диван. На нём могло свободно разместиться трое, а то и четверо человек, но так получилось, что они сели очень близко, едва не прижавшись друг к другу. А когда Брендон на мгновение прикоснулся к руке Дейдры, будто ища у неё поддержки, я понял, что это не просто «так получилось». Каюсь: я частенько задумывался над характером отношений между Брендоном и Дейдрой, и всякий раз мне было стыдно за моё неуместное любопытство. Их отношения – это их личное дело. Кто я такой, чтобы судить их? Да, действительно, когда-то Дейдра была моей женой – но это было давно...

Дейдра посмотрела на меня и вновь улыбнулась – немного смущённо. Я тоже смутился и поспешно перевёл взгляд на Бренду.

– На каком ты месяце, сестричка? – спросил я.

Мой вопрос был отнюдь не праздный, если учесть, что в период беременности Бренда вела весьма активный образ жизни, и её собственное биологическое время явно отличалось от времени Авалона.

– Почти тридцать четыре недели, – сказала Бренда. – В частности, это и подстегнуло Кевина. Я собираюсь рожать в Авалоне и беру с собой Дженни, поскольку она находится в основном под моей опекой... Кстати, ты уже слышал о Дженнифер?

– Слышал, но мало. Есть предположение, что она дочь Александра и что, вдобавок, она ждёт ребёнка от Кевина. Это правда?

Бренда кивнула:

– Совершенно верно. Гм... Интересно, как ты об этом узнал?

– От Дианы, – прямо ответил я. – Она случайно подслушала отрывок твоего разговора с Кевином. Ей очень жаль, и она приносит свои извинения.

Бренда посмотрела на Дейдру. Та утвердительно кивнула.

– Ну, раз так, – сказала Бренда, – может быть, стоит пригласить сюда Диану? Кевин, конечно, встанет на дыбы, но...

– Нет, – покачал я головой. – Диана не хочет ни во что вмешиваться. Она боится, по её собственному выражению, наломать дров.

Дейдра снова кивнула.

– Однако, – продолжал я, – Диана просила передать (и я целиком присоединяюсь к её мнению), что вы поступаете не очень разумно, оставляя Дженнифер в том мире. Наши с Кевином недоразумения не должны ставить под угрозу безопасность его будущего ребёнка и моего внука. Если Александр прознает о дочери, то, без сомнения, попытается похитить её.

– Он уже знает, – сказала Бренда. – И один раз пытался похитить её. Тогда мы едва его не поймали.

– И продолжали подвергать девочку опасности? – возмутился я. – Ну, знаете, это уже слишком!

Бренда развела руками:

– А что нам ещё оставалось? Только денно и нощно охранять Дженни – что мы, собственно, и делали. Но не спеши винить Кевина, он-то как раз настаивал, чтобы отправить её в Авалон... впрочем, не рассказывая тебе всей правды.

Я угрюмо пожал плечами. От Кевина этого следовало ожидать.

– А кто же был против?

– Сама Дженнифер.

– Но почему?

– Причины две. Во-первых, сам того не желая, Кевин внушил ей сильный страх перед тобой. Нам с большим трудом удалось убедить её, что тебя нечего бояться.

Я фыркнул:

– Что за глупости!

– Вот именно. Я говорила то же самое. Впрочем, я подозреваю, что до конца её опасения так и не развеялись. Скорее, она устала от нашей чрезмерной опеки. Мы буквально ни на секунду не оставляем её одну, кто-нибудь из нас – главным образом это я – всегда находится рядом с ней, чтобы не дать ни единого шанса Александру. В конце концов ей это надоело, и она постаралась убедить себя, что ты её не съешь.

– Очень мило! – через силу улыбнулся я. – Признаться, никогда не мечтал быть пугалом для детей... А что за вторая причина? Какой-то парень?

– Нет, девушка. Близкая подруга. Её зовут Софи де Бельфор.

Краем глаза я заметил, как мельком усмехнулась Дейдра. Видимо, её позабавили мои мысли.

– Гм, близкая подруга... Надеюсь, это не то, что я думаю?

Бренда энергично мотнула головой:

– Нет, просто дружба. Хотя, полагаю, Софи была бы не против более тесных отношений, но Дженни не из тех, кого привлекают женщины.

– Хоть это хорошо, – с явным облегчением произнёс я. – Стало быть, Дженнифер не хочет расставаться с подругой?

– Да. В общем, да.

– Так в чём проблема? Берите её с собой, – предложил я и почему-то вспомнил, что на днях Ди рассорилась со своей очередной «милочкой». Дейдра опять не удержалась от улыбки.

– Мы так и собираемся сделать.

– Правда, – заметил я, – соответственно возрастает риск разглашения вашей тайны.

– Насчёт этого мы не беспокоимся. Софи умеет держать язык за зубами. Но до последнего момента она колебалась, и лишь когда Дженнифер окончательно решила...

– Короче, – подал голос Брендон. – Хватит воду в ступе толочь. Ближе к делу.

Я вопросительно взглянул на него:

– Кстати, я не знал, что ты в команде Кевина.

– А я не в его команде. Речь идёт про Эрика.

– Про Эрика? – Я перевёл взгляд на Бренду.

Сестра кивнула:

– Да, Артур. С Эриком всё гораздо сложнее, чем мы думали. Тебе известно, что перед своей предполагаемой смертью он успел побывать в космическом мире?

– Нет. Но от Дианы я знаю, что он проявил жгучий интерес к открытию Кевина, и тогда она отвела его в Безвременье... – Тут я умолк и недоуменно посмотрел на Дейдру: – Значит, ты рассказала ему, как найти этот мир?

Дейдра покачала головой. А Брендон взволнованно принялся объяснять:

– Эрик знал всё и без Дейдры, и без подслушанного Дианой разговора. Оказывается, он просил меня помочь ему замести следы, чтобы скрыться от...

– Погоди, – перебила его Бренда. – Так ты вконец запутаешь Артура. Лучше давай я расскажу обо всём вкратце, но с самого начала. Хорошо?

Брендон, поджав губы, кивнул. Он явно сгорал от нетерпения, но не мог не признать правоту сестры.

Бренда удобнее устроилась в кресле, повернулась ко мне и заговорила:

– Итак, начать следует с того, что большую часть этой истории мы узнали от Мориса де Бельфора. Ты слышал о таком?

– Это тот, которого Эрик приютил в доме Дианы?

– Он самый. Так вот, Морис де Бельфор родом из космического мира. Около двух лет назад с ним приключился несчастный случай: его межзвёздный челнок выбросило в соседний мир, и он попал на Землю Юрия Великого...

– Которая погибла в ядерной катастрофе?

– Да. У тебя отличная память, братишка, но, пожалуйста, не перебивай. Дойдёт и до ядерной катастрофы. Около полутора лет Бельфор провёл в плену у тамошних аборигенов, которые решили воспользоваться образчиками технологии будущего и ускоренными темпами достичь звёзд. Однако терний избежать им не удалось – экспериментальный звездолёт, построенный на основе трофейного челнока, взорвался при входе в Туннель, поскольку на его борту находились радиоактивные материалы. Свидетелем этой катастрофы был Ладислав из Даж-Дома...

– Кото... – начал я, но осёкся на полуслове.

– Да, который погиб. Но до того как погибнуть, он поделился своим открытием с Эриком. Бельфор считает, что уже тогда Ладислав знал – или, по крайней мере, подозревал – о существовании космической цивилизации, а Эрика он привлёк с тем, чтобы тот помог ему в поисках. По мнению того же Бельфора, Ладислав собирался отдать найденный мир на растерзание колдунам, а милую его сердцу Землю Юрия Великого хотел спасти, полностью очистив её от «космической скверны» – это его собственное выражение. В ходе такой «чистки» и был освобождён Морис де Бельфор. Эрик поселил его в Сумерках Дианы, вроде как взял под своё покровительство, и вскоре они подружились. Эрик не знал об истинных планах Ладислава, он помогал ему и в поисках космического мира, и в очищении Земли Юрия Великого от «космической скверны». В будущем он надеялся найти форму мирного сосуществования двух вселенских цивилизаций – колдунов и простых смертных, овладевших с помощью науки Формирующими. В одной из его бесед на эту тему с Бельфором последний упомянул о некоем Кевине Макартуре, который уже много лет предупреждает об угрозе из других миров... В общем, Эрик насторожился, принялся расспрашивать, и в конце концов, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что этот самый Кевин Макартур – не кто иной, как наш Кевин. Забегая немного наперёд, отмечу, что именно это открытие позволило Эрику узнать местонахождение космического мира. Во время своего последнего посещения Авалона он проник в кабинет Кевина и, проявив чудеса сообразительности, отыскал секретное сообщение, предназначенное Дейдре.

Разумеется, Бренда имела в виду мою дочь Дейдру, а не Хозяйку Источника, и в её голосе мне почудилась зависть. Можно не сомневаться, что она не раз и не дважды без спроса наведывалась к Кевину в гости, но отыскать то, что нашёл Эрик, ей не удавалось.

– Между тем, – продолжала сестра, – Ладислав, убедившись в том, что, несмотря на все его старания, «скверна» продолжает распространяться по Земле Юрия Великого, и предотвратить это он не в силах, решился на крайний шаг. Нервы его сдали, и в порыве отчаяния он уничтожил тамошнюю цивилизацию, спровоцировав ядерную войну между Британией и Славянской Империей...

– Ого! – воскликнул я. – Так вот оно что! Выходит, версия Амадиса была не так уж нелепа?

– А сейчас будет ещё одно «ого», – пообещала Бренда. – И даже «ого-го». Когда Эрик узнал о происшедшем, он в приступе гнева убил Ладислава.

Я действительно чуть не сказал «ого-го», однако в последний момент сдержался и промолчал. Впрочем, выражение моего лица наверняка было красноречивее любых восклицаний.

– Эрик полагал, что замёл все следы, – так и не дождавшись от меня «ого-го», вновь заговорила Бренда. – Но он ошибался. Кто-то (до сих пор неизвестно, кто) оказался случайным свидетелем его ссоры с Ладиславом и сообщил об этом Звёздной Палате... Не делай такие круглые глаза и закрой рот, Артур, сейчас у тебя глупый вид. Лучше скажи: «Звёздная Палата?! Так это же бабушкины сказки!»

– У меня просто нет слов, сестричка, – с трудом произнёс я, не поспевая переваривать всё услышанное. – Так что буду изумляться молча.

– Что ж, дело хозяйское. Признаться, раньше я тоже не верила в существование Звёздной Палаты, но оказалось, что слухи о её мифичности слегка преувеличены. Деятели из Звёздной Палаты схватили Эрика и устроили судилище, однако свой вердикт в его присутствии не вынесли. Именно после суда Эрик, прибегнув к помощи Брендона, скрылся. Он боялся не приговора Звёздной Палаты; он боялся, что этим людям станет известно о космической цивилизации.

– И почему я не последовал за ним?! – угрюмо пробормотал Брендон. – Ведь был такой соблазн, и очень сильный. Чуяло моё сердце... надо было послушаться его!

Уже не стесняясь нашего присутствия, Дейдра вложила свою ладонь в руку Брендона. Он нежно сжал её и, почувствовав поддержку, немного успокоился.

– А что было дальше? – спросил я, прерывая неловкую паузу.

– Эрик и Морис де Бельфор направились прямиком в космический мир. Они прибыли на Землю, остановились в горном особняке Бельфоров, что в швейцарских Альпах, и там расстались. Морис полетел в Монако к отцу, а Эрик, видимо, решил немного проучить Кевина и, воспользовавшись имевшимися в его секретном послании кодами, перевёл на своё имя кругленькую сумму из необъятных Кевиновых капиталов и завладел солидным пакетом акций. После чего вернулся в Сумерки Дианы, чтобы забрать забытый им ноутбук со звёздными картами космического мира. Там он, на свою беду, повстречался с Зораном, который затеял роковую для них обоих дуэль. Так, во всяком случае, следовало из записки, обнаруженной Франсуа де Бельфором, отцом Мориса. И так нам представлялось происшедшее до недавних пор.

– А что изменилось с недавних пор?

– Пять дней назад Джо... Кстати, я забыла тебе сказать, что, кроме нашей команды и Александра, в космическом мире присутствует ещё одна сила извне – твой сын Джона.

Я закашлялся:

– Чёрт возьми! Да там просто кишмя кишит родственничками... Как он туда попал? Не думаю, что его пригласил Кевин.

– Его пригласил Александр. Уже давно – сразу после суда в Израиле. Этот мир первым обнаружил Харальд и рассказал о своём открытии отцу. Когда ты уб... когда Харальд погиб, Александр решил использовать мощь космической цивилизации, чтобы отомстить за его смерть. Потому-то он исчез так внезапно. А Джону привлёк в качестве помощника.

– И Джона согласился?

– Если верить его словам, то лишь для вида. Улучив подходящий момент, он попытался убить Александра, но тот был начеку. С тех пор, вот уже девятнадцать лет, они играют в прятки: Александр скрывается и втайне продолжает свои приготовления, а Джона охотится за ним. И не только за ним. В том мире Джона весьма известная личность. Его зовут Джо Кеннеди, он специальный агент Интерпола, гроза злодеев всех мастей и оттенков. Впрочем, я надеюсь, что вы с ним встретитесь, и он более подробно расскажет тебе о своей жизни. А пока я веду к тому, что дней десять назад Джо накрыл базу Александра в одном из соседних миров. Это происходит уже не впервые, но на сей раз ему попалась довольно ценная добыча – он захватил Давонна Гааххера, сына Морота Гааххера. Может, слыхал о таком?

– Гм-м... – промычал я и задумался. Имя было мне смутно знакомо, но за сотню лет жизни я знавал стольких людей, что всех и не упомнишь. – Ага! Это, случаем, не тот Давонн Гааххер, который прикончил свою жену и обоих детей, когда узнал, что она изменяет ему, и дети не от него?

– Он самый, – подтвердила Бренда. – У тебя потрясающая память, братишка, ведь дело было лет восемьдесят назад. Давонна Гааххера приговорили к смертной казни, но наш отец Утер заменил её на пожизненное изгнание. Этот Гааххер был в числе тех одиннадцати исчезнувших изгнанников из Света, которых, как мы подозревали, завербовал Александр.

Я присвистнул:

– Так что ж это получается?! У Александра есть своя команда?

– Получается, так. Но дела обстоят не настолько паршиво, как мы опасались. Судя по всему, Александр не доверил своим сообщникам главную тайну – местонахождение космического мира. Во всяком случае, Гааххер этого не знал. Зато он сообщил нам нечто весьма любопытное: оказывается, в день исчезновения Эрика Александр захватил Зорана и рассказал ему о том, что Эрик убил Ладислава. Гааххер несколько часов присматривал за Зораном, а потом явился Александр с бесчувственным Эриком, забрал Зорана и исчер в неизвестном направлении. – Бренда умолкла и выразительно посмотрела на меня.

Я раскрыл рот, но не смог выдавить из себя ничего членораздельного и лишь тихо хрюкнул.

– Таким образом, – отозвался Брендон, – дуэль Зорана с Эриком была не случайна, а подстроена Александром. Мы полагаем, что он взял Эрика под контроль и заставил его биться с Зораном, а сам находился рядом, окутанный чарами невидимости.

– Или даже, – заметила Бренда, – он управлял обоими – и Эриком, и Зораном. Потом появилась Радка... Между прочим, я уверена, что её вызвал Александр, а не Зоран.

Наконец ко мне вернулся дар речи. Я удивлённо произнёс:

– И она ничего не заподозрила?

– Она дура! – в сердцах воскликнул Брендон. – Не понимаю, что Эрик нашёл в этой пустышке. – Брат вздохнул. – Правду сказать, я был рад, когда он сошёлся с Дейдрой... с твоей дочерью, – сделал он совсем необязательное уточнение и искоса взглянул на Дейдру-Хозяйку. – Жаль, что у них ничего не получилось.

– Я согласна с Брендоном, – сказала Бренда. – Не насчёт Эрика и Дейдры, это отдельный разговор, а насчёт глупости Радки. Она приняла всё за чистую монету, и её рассказ об увиденном не оставил никаких сомнений, что Эрик погиб. Однако теперь, в свете новой информации, мы предполагаем, что Александр просто позволил Зорану ранить Эрика, может быть, даже тяжело, после чего, оставаясь невидимым для Радки, вместе с ним скрылся в Туннеле. Конечно, ему пришлось постараться, чтобы сбить Радку со следа, но, учитывая её способности и уровень интеллекта, это было не слишком хлопотно.

Я в задумчивости почесал затылок (говорят, что в таких случаях умные люди потирают лоб, но менять свои привычки я не собирался).

– Уж больно лихо всё закручено. Что бы это значило?

– Прежде всего, – заявил Брендон, – это значит, что мой сын жив.

«Блажен, кто верует», – с сомнением подумал я.

В ответ на мою мысль Дейдра покачала головой:

– Мне кажется, Брендон прав. Скорее всего, Эрик жив и до сих пор находится в плену у Александра. Я не имела сомнительной чести лично познакомиться с вашим старшим братом, но из рассказов о нём могу судить, что, если бы он убил Эрика, то непременно постарался бы довести это до вашего сведения. Он не из тех, кто довольствуется тайной местью; ему нужно, чтобы враг знал причину своих бед. С другой стороны, если бы Александр хотел заставить вас помучиться неизвестностью, то скрыл бы труп Эрика и замёл все следы – дескать, ищите его и гадайте, жив он или нет. А инсценировка дуэли с Зораном – если допустить, что Эрик всё-таки убит, – не укладывается ни в одну из возможных схем поведения Александра.

Я должен был признать, что в рассуждениях Дейдры есть логика. Но есть и один существенный изъян. Что если Александру пришлось убить Эрика – и не из мести, а в силу обстоятельств? Вдруг Эрик по чистой случайности нарвался на Александра или раскрыл одну из его тайн? Принимая во внимание такую версию, инсценировка дуэли с Зораном представляется вполне логичной – Александр стремился направить следствие по ложному пути, чтобы мы не стали копать в непосредственной близости от него.

– В таком случае он не стал бы забирать Эрика с собой, а оставил бы его мёртвого рядом с убитым Зораном, – сказала Дейдра. – Но Бренда считает (и тут я полностью согласна с ней), что даже в этих обстоятельствах Александр не преминул бы, что называется, совместить полезное с приятным – убрать свидетеля и попридержать Эрика в живых, чтобы впоследствии шантажировать вас.

– Совершенно верно, – подтвердила Бренда. – Я полагаю, что Александр захватил Эрика и теперь держит его в плену с прицелом на шантаж.