- -
- 100%
- +
Полина
Честно выслушав мой рассказ, Тася сказала:
— Полина, не обижайся, но он — идиот!
Бросила на неё украдкой взгляд, будто сомневалась в её словах. На самом деле у меня уже давно закралась эта мысль.
— Да нет, Тася! Это я набитая дура! Сама за такого пошла. А теперь…
— Полин, я, если честно, удивлена! Ты же такая умная и ладная девочка, как тебя угораздило? Ты что, с ним до свадьбы не разговаривала?
Выпив с горя бокал вина, я смахнула слезу безысходности.
— Тася, я просто хотела семью, детей… А он… В общем-то, неплохой. Были у нас, конечно, расхождения во взглядах, ну а у кого их нет? Раньше, в старину, вообще родители выбирали дочери жениха.
— Вот именно. Родители! Они-то уж точно знали, кого выбрать. Ладно, не переживай. Всегда можно развестись!
— Мне даже это слово страшно слышать. Думаю, это как минимум стыдно. Ой, а что я скажу родителям?! Даже думать боюсь. Мама не выдержит, у неё слабое сердце.
Я взялась за голову, а на душе становилось всё тяжелее и тяжелее, когда видела перспективу развития событий.
— А ты сразу и не говори. Вы что, прям часто вместе ездите к ним? И вообще, твой Стёпа, по-моему, ни с кем не общается.
— Нет, я, пожалуй, не готова к кардинальным изменениям в жизни, — ещё раз представив глубину разрушений, которые повлечёт за собой развод, сказала я утвердительно.
— Ну, не готова и не готова, тебе самой, конечно, решать.
— Может, ему устроить романтический ужин и всё такое?
— Да-да, особенно может подействовать «всё такое».
Тася многозначительно улыбнулась.
— Так и сделаю. В конце концов, родители меня всегда учили, что я сама виновата во всём. Может, что-то упустила. Может, была неласкова?
Тася прятала взгляд и поддакивала. А я была рада, мне надоело слышать от неё сплошные упрёки. Ещё психолог, называется, или с друзьями у них другая методика?
На следующий день на работе Тася уже не придерживалась резких высказываний и старалась поддерживать. Обняла её, если б не она, я бы это всё не пережила. По пути домой заскочила в магазин нижнего белья, очень кстати сегодня выдали аванс. Принарядилась и полная оптимизма вошла в дом. Степан встретил меня на пороге и взял сумки. «Вот какой джентльмен!», — мысленно похвалила я мужа.
— Привет, дорогой!
— Привет!
— Как дела?
— Всё хорошо.
— Будешь есть? — снимая на ходу обувь, поинтересовалась я.
— Голодный как волк.
— А что ж сидишь?
— Поль, я же сто раз говорил, что готовить — это чисто женское занятие, меня от него тошнит.
Помчалась на кухню, на энтузиазме, совершенно не замечая бардака в виде грязных тарелок от завтрака, обеда и полдника, нагромождённых друг на друга, минут за двадцать накрыла стол. Сидели и вместе ужинали. Степан неизменно был в тельняшке. Я даже не понимала его любовь к этой одежде, вроде он старался быть высокоинтеллигентным, но почему всю жизнь в «тельнике»? На мой вопрос, отчего он её не снимает, отвечал, что так чтит память деда, который служил на флоте, и что она ему приносит удачу. Мне он напоминал алкаша, и никаких других ассоциаций. От сидения дома и малоподвижного образа жизни у него начали появляться животик и чрезмерная рыхлость в теле. Что-то было в нём от Обломова, если всё-таки романтизировать образ мужа. Но что мне очень нравилось в нём, так это то, что он не выпивал. Мог выпить вина или пива, в меру, но никогда не злоупотреблял и не курил тоже. Значит, всё не так плохо, у других вон алкаши!
— Расскажи что-нибудь. Мне очень интересно, как прошёл твой день?
Довольный тем, что я накрыла стол и вела себя, как прилежная жена, Степан стал жаловаться на несправедливость жизни.
— Ты представляешь, звонил старый приятель, предлагал халтурку.
— И что?! — с надеждой спросила я, так как днём и ночью мечтала, чтобы муж устроился на нормальную работу, которая бы приносила доход.
— Конечно, отказался. Я совершенно чётко решил, что не хочу быть холопом. Работать на дяденьку. Вот ещё! Я творческая личность, мне прям так и не даёт спокойно спать мой талант.
Опустила глаза, скрывая разочарование и заталкивая глубже под стол обновки.
— Здорово. Но выкладывать плитку у тебя отлично получается. Чем не творческая работа?
Он сделал вид, что не услышал последней фразы, и продолжал о своём.
— Конечно, это долгая и трудная работа. Стать писателем. Стать в ряд на полку с Достоевским, Толстым…
— Сегодня мой класс как раз писал сочинение по Толстому. Ох, хоть бы не напортачили в конце года, — поделилась я своими переживаниями.
— Вот-вот. А я могу лучше! Скоро и по моим романам будут писать сочинения в школе.
Я опустила взгляд.
— Ну а как твоя книга? Нравится твоим подписчикам?
Читать мне свои романы он не давал, псевдоним не раскрывал, чтобы я не портила его настроение критикой. Но я больше одного романа прочесть и не смогла, это был полный мрак без надежды на какую-либо перспективу. Поэтому, мне казалось, он проявлял гораздо больше себя в выкладывании плитки, бывало, за его работой становились в очередь. А потом он решил не отвлекаться по мелочам…
Видела, как он потихоньку менялся в настроении.
— Эти глупые курицы не способны оценить моего таланта. Им подавай тупое, неправдоподобное чтиво.
Уже пожалела, что задала этот вопрос. В принципе, он был риторический, и я уже и так всё знала.
— Хочешь, почитаю и вместе поработаем над текстом?
Он засмеялся и надменно сказал:
— Женщина, что можешь ты понимать в высокой литературе! Твоё дело варить борщи!
На этой ноте я встала и отправилась в комнату, где меня ждала уйма тетрадей для проверки.
Почему он такой? Ни тепла, ни душевности. Он и правда относится ко мне как крепостной, которая должна его обслуживать и ему угождать. Да он меня и не любит. Как, впрочем, не люблю его и я. И вроде бы нам не быть вместе и нет ни одной причины, которая нас бы держала друг возле друга, но от одной мысли о разводе внутри всё сжималось.
А ещё он живёт в моей квартире, а его — мы сдаём. Это что ж, его выгонять?
Чем больше я думала о нашей жизни, тем больше осознавала, что живу с чужим человеком. За два года брака мы только отдалились. Меня не тянуло к нему, я не скучала. Лишь думала, что жизнь настолько однообразна, что пора бы родить ребёнка. Степан был первым и единственным мужчиной в моей жизни, и пока я не понимала восторженных мнений по поводу секса. У меня это было скорее обязательство, которое выдавалось по требованию. Но вроде его всё устраивало, а меня никто не спрашивал.
В принципе, мы неплохо жили: квартиру купили мои родители, машину взяли в кредит. Я переехала из своей деревни, чему была очень рада. Хоть мы и жили на окраине столицы, школа, в которой я работала, была чем-то нереальным по сравнению с сельской. Директор школы, Зоя Петровна, меня взяла сразу же после первого собеседования, я сама удивилась, как такое могло произойти. Но она сказала, что я именно тот учитель, каким бы она хотела видеть всех. Была удивлена и старалась изо всех сил, к тому же мне сразу же назначили более чем приличную зарплату. И если честно, в декрет уходить пока было нельзя, я отработала всего лишь два года. Поэтому сознание мне благоразумно подсказывало: ребёнок не спасёт ситуацию, а только усугубит.
Глава 2. Надо что-то менять...
Полина
Рассказывала тему на уроке и видела, всем плевать, за окном так призывно чирикали птички, что я бы сама отправилась на пикник, если бы не работа. Да и до конца года оставалось меньше месяца. Начала задавать вопросы детям, чтобы они хоть как-то проснулись, но они были очарованы весной и природой, мальчишки стали замечать девчонок, а те в ответ кокетничать. Какая может быть учёба?
— А давайте отложим тему и обсудим поездку в Питер на каникулах?
И тут все оживились. Кто же не хочет сбежать от родительского контроля?
— А по крышам ночного Петербурга будет экскурсия? — выкрикнул Федя Носов. Все засмеялись.
Я улыбнулась.
— Боюсь, родители не одобрят.
— А мы им не скажем! Честное слово!
— У меня есть более интересное предложение. Как насчёт аквапарка? Думаю, они будут не против, если вы обещаете хорошо себя вести. Остальную программу обсудим и согласуем.
Моё предложение встретили одобрительными звуками. Теперь все развеселились и опять были не настроены на занятие, да и оставалось всего несколько минут до конца урока.
— Ребята, осталось всего несколько минут, напишите каждый свои пожелания, что хотите посетить, я постараюсь учесть их все.
Ученики старательно начали излагать на листочках свои идеи, пытаясь позаковыристей написать желание. Очень многие дети хотят выделиться своей оригинальностью и нестандартным подходом. По крайней мере, в моём классе было именно так.
Чувствую, могу сильно пожалеть об этой поездке, так далеко мы ещё не забирались, но по плану необходимо выездное мероприятие. И мы решили не мелочиться, а рвануть в Северную столицу. Подростки — самый сложный возраст, но мы с моим классом ладим. Они меня принимают за свою, может, потому что мне двадцать пять и я не обременена проблемами. Конечно, повезло, что я в частной школе, в классе всего-то двенадцать человек. Всё под контролем, все будто на ладони. Прозвенел звонок, ребята начали сдавать листочки: цветочки, граффити, узоры и прочие знаки отличия на листах вызвали у меня улыбку. Дети, одним словом. Раздала доклады и отправила всех домой.
Ко мне подошла Лиза. У неё всегда миллион вопросов. Это здорово, что она всерьёз интересуется историей. Но сейчас в ютьюбе можно найти любую дичь, которую рассказывают с серьёзным видом. Предполагай всякую фантастическую вещь, и ей наверняка найдётся подтверждение. Мне нравилось, что она не тупо смотрела «сенсационные открытия», а хотела разобраться. И мы после уроков с ней частенько сидели и обсуждали мифы, правду и выдумки, а где-то спорный и неизведанный вопрос.
Внешний вид Лизы меня сначала вводил в замешательство и некоторый шок, потому что в отношении одежды я крайне консервативна. В частной школе нет формы, каждый одевается, как хочет. У Лизы были русые волосы, и она носила длинные дреды. У меня, как у сельской учительницы, это вызывало удивление как минимум, но потом я привыкла. Причёска и причёска, это не самое страшное, что могут вытворять подростки. Балахонистая одежда не по размеру, оранжево-зелёных и песочных тонов, неизменно чёрный лак на ногтях. С одной стороны, ничего критичного, а с другой — всё это непривычно. Но к детям в нашей школе относились сверхлояльно, и никому и в голову не приходило ввести какие-то нормы одежды. Ну а я привыкла: свобода выражения — значит свобода выражения.
— Полина Леонидовна, куда дели пять тысяч лет истории России?
— В смысле? — не сразу поняла, о чём она.
— Ну вы же в курсе, что Пётр изменил летоисчисление. На самом деле сейчас 7525 год!
— Ах, ты об этом. Лиза, мне кажется, ты зря паникуешь. Тут надо посмотреть с другой стороны, а откуда в России было летоисчисление такого плана? Я имею в виду 7525 год. Почитай о крещении Руси. Именно с этого момента было введено летоисчисление, которое было перенято у Византии.
Лиза задумалась.
— Вот же! А я думала…
— Здесь, кажется, всё чисто, — будто детектив на расследовании, сказала я.
— Спасибо, Полина Леонидовна! И откуда вы всё знаете?
— Ты что! Я знаю далеко не всё. Но вот именно этот вопрос — это первый курс исторического факультета.
— Ну надо же так попасться! Обязательно напишу гневный комментарий. Нужно людей предостеречь.
— Да, думаю, это хорошая борьба с фейками.
— О! За мной уже приехали, — глянув через плечо во двор школы, сказала Лиза и заторопилась домой.
— До завтра.
— До завтра.
Моя работа и мои ученики были единственной радостью в жизни на данный момент. Даже не представляю глубину своего несчастья, если бы пришлось проводить весь день где-то на нелюбимой работе. Так хоть пятьдесят на пятьдесят. Даже в вопросе путешествий меня спасала моя работа. Лучшей компании придумать сложно, с ними всегда не скучно.
Не удержалась и посмотрела в окно. Лизу всегда забирал человек на чёрном джипе. Данные о наших учениках были закрыты: никаких тебе анкет о маме и папе. Для учителей это лишняя информация. В принципе, ко мне ни разу не обращался ни один родитель, из чего можно сделать два вывода: либо им было плевать, либо они были всем довольны. После обычной государственной школы это странно. Но как же здорово! Потому что проблемы чаще всего возникали именно с родителями, а не с детьми.
******
— Степан, я не хочу с тобой больше жить. Нам нужно развестись.
Сердце замерло. Он смерил меня пренебрежительным взглядом.
— Хорошо, — холодно и как-то безразлично кинул он.
С сердца вмиг обрушился булыжник. Не ожидала, что всё будет так быстро и просто.
— Правда? А... я думала, ты будешь против…
— С чего бы это? Мы же свободные люди. Зачем заставлять делать тебя то, что ты не хочешь?
И я даже не нашла что ответить. Стояла и переваривала информацию. А оказывается, он не совсем безнадёжен!
— Полина, только позволь мне пожить здесь пару-тройку месяцев, пока я не решу вопрос с квартиросъёмщиками и работой.
— Конечно! Живи сколько хочешь! Когда пойдём оформлять развод?
— Да хоть завтра.
— Нет, завтра я не могу, у меня контрольная. В пятницу тебе подойдёт?
— Да.
— Отлично.
Степан смотрел на меня вопросительным взглядом, какой-то вопрос оставался не решён. Ещё бы! Всё так динамично!
— Ты что-то хотел спросить?
— Да. А сексом мы будем заниматься, как и прежде?
Я часто захлопала глазами.
— Не-ет! Иначе в чём смысл расставания?
— А у тебя уже кто-то есть? — достаточно ревниво спросил он.
— Нет! Ты что!
— Ну вот и я об этом. Когда ещё мы найдём вторые половинки? А людям нельзя без секса, и мужчинам, и особенно женщинам. Я просто тревожусь за твоё здоровье.
— Эм… Нет. Если мы решили развестись, я бы не хотела ничего такого устраивать. Будем жить, как квартиранты, пока ты свои вопросы не решишь.
— Смотри. Пожалеешь! Я-то точно быстрее найду себе женщину. Ведь такие креативные люди, как я, на дороге не валяются.
— Ну что ж… Я переживу. Но если решили, значит, точка.
— А почему ты так решила? Что со мной не так?
Я зависла, мне не хотелось в очередной раз проходиться по его недостаткам, не хотелось его обидеть. Однако меня удивляла сама постановка вопроса, мне кажется, Степан впервые задумался о том, что он мог делать что-то не так.
— Степан, любви нет. А я обязательно хочу полюбить по-настоящему и чтобы меня любили. Это же нормально, что наша искорка угасла? Просто мы оказались немного не теми, кем себе друг друга представляли.
— Да, такое бывает…
Разговаривала с ним, и вроде даже он был нормальным. Но неожиданно для меня появилась дополнительная мотивация. Любовь! Да, именно любовь стоит и разводов, и неудобств, и всего прочего. Ведь я так и не испытала того чувства, которое толкнуло Каренину на измену. Ведь не зря оно так превозносится. И я несомненно хочу его испытать.
— И ты такой видный мужчина. Тебе тоже нужно найти свою музу, которая будет тобой восхищаться и ценить тебя. Я совсем не понимаю твоего творчества.
— Тут ты права как никогда. Творческая личность, как никто, нуждается в поддержке. Полина, спасибо, что открыла глаза! Прям сейчас пойду искать музу.
И он взял телефон и начал пролистывать анкеты желающих познакомиться. Я отметила тот факт, что приложение уже давно установлено. Но это было уже неважно, и цепляться к этому я не стала.
Выбрала себе непроходную комнату, перенесла свои вещи. А Степан уже с задором и увлечением выбирал себе новую подругу жизни, я даже не стала его отвлекать. Лишь думала о том, какая я идиотка. Почему так долго тянула с решением? Уже год я точно могла быть свободна…
Сразу же отписалась Тасе.
— Подруга, ну ты даёшь! Я думала, ты никогда не решишься. И даже удалось обойтись без скандалов?! Прям респект и уважение и тебе, и Степану твоему. Всё же он не конченый идиот.
— Да уж... — хотелось мне возразить и рассказать про сайт знакомств, но это всё теперь было не со мной, и мне было безразлично, даже слова теперь не хотелось тратить на описание этой ситуации.
Спала я, как никогда, крепко, с лёгкой душой и сердцем, в полном предвкушении приключений и путешествий. Даже не представляла пока, куда же мне отправиться? Может, в Турцию, а может, в Египет… ладно, потом посмотрим по бюджету. Пока надо закончить год и свозить детей в Питер, а в отпуске займусь поиском любви и путешествиями.
Глава 3. Переходный возраст
Борис
Сидел и весь кипел от злости. Хотелось надрать задницу этой девчонке. Но так нельзя. Анфиса Петровна сказала: «У девочки переходный возраст, надо быть поаккуратнее». Ремень по ней плачет, да и всё. Никогда не интересовался тем, что происходит в голове у женщин, но что за мыслительные процессы происходят у этого непутёвого ребёнка, знать всё же хотелось. Пока молчал. Подбирал слова… Слов не матерных, подходящих не было. Начал рассматривать её одежду. Как в этом можно ходить? Где туфли-лодочки и юбочка в складочку? На Лизе какие-то тряпки!
— Лиза, ответь, где ты была?! И почему не отвечала на звонки? Ты понимаешь, тебе только тринадцать лет! Вокруг столько опасностей.
— В таком тоне я не собираюсь продолжать разговор, — сказала Лиза, и я чуть не упал от удивления. Было много слов, но наверное, не стоит горячиться. Тяжело вздохнул, посмотрел на Анфису Петровну, она сигнализировала о том, чтобы я уходил. Ещё раз кинул взгляд на Лизу, она молчала, и не было даже намёка на то, что дочь собирается что-то мне рассказать. Она провинилась, всё сделала наперекосяк и даже не ответит за это? Это вообще не укладывалось в мои рамки. Если есть проступок — должно быть и наказание. Я был в корне не согласен с ними обеими, но чувствовал, эту битву мне не выиграть. Хлопнул дверью вгорячах и ушёл. Выходя из комнаты, я всё же рявкнул:
— Неделю сидишь дома! Только в школу и из школы!
Она истерично и надрывно крикнула:
— Ты не имеешь права!
А потом заплакала. Мне было её не жалко, сама виновата. Но мысли о том, что делаю что-то не так, не покидали меня. Так всегда! Если честно, ничего сложнее, чем заниматься воспитанием дочери-подростка, в жизни мне делать не приходилось. Нужна была здравомыслящая мать для Лизы, которая всегда её поймёт. Серьёзная у девочки проблема, или она хочет меня провести. Я был, как идиот, и не понимал никаких намёков, полутонов, и вообще не представлял, как этот переходный возраст прошёл мимо меня? Почему нынешнюю молодёжь так бомбит?
Следом за Лизой, как квочка, понеслась Анфиса Петровна, успокаивать «бедное дитя». Да в её возрасте раньше уже готовили на всю семью, а я шесть раз ходил на тренировки по хоккею и даже боялся заикнуться о своих желаниях. С миром явно что-то не так.
К вечеру я сбросил пар и был готов поговорить нормально, насколько это возможно между нами. Зашёл к ней в комнату, она лежала в кровати и игнорировала меня. Лежала ко мне спиной. Так даже лучше, не могу выдержать её взгляд, такой же тяжёлый, как и у матери, кажется, что видит тебя всего насквозь. Я присел на кровать и первый начал:
— Лиза, прости! Ты же знаешь, как я за тебя переживаю.
Поглаживал через одеяло по спине, она даже не проявляла недовольства.
Потом резко повернулась и кинулась мне на шею. Плакала и не могла остановиться.
— Ну не переживай! Ведь близкие люди ссорятся часто. Ты на меня не обижайся. Считаешь, что мне не нужно знать, где ты была, и ладно.
— Нет, папа, я хочу тебе сказать. Ты всё равно узнаешь.
Я как-то напрягся, сразу поняв, что это не к добру. Пока пытался настроиться, Лиза быстро повернулась спиной и подняла волосы. На шее, сразу у корней, была выбита татуировка.
У меня случился шок. И я, как и советовала Анфиса Петровна, вышел из комнаты. Я не мог нормально реагировать на это. Прямо сейчас мне хотелось выпороть ремнём эту девочку. Кто, блин, ей мог сделать татуху в тринадцать лет? Я убью этого чела, он реально охренел. Это наверняка какая-то подпольная организация. В голове был миллион мыслей и ни одной хорошей. Дочь мне доверилась, однако я совсем не готов разделить с ней радость от набитой татухи, я, безусловно, старомоден, но живу в том мире, где татуировки — это фишка тюремщиков. У меня тряслись руки, и ничего лучше, как выпить полстакана виски, я не придумал. Мне нужна помощь психолога, всё — завтра же звоню по номеру. А пока Анфиса Петровна будет буфером между нами.
— Алло, Анфиса Петровна, простите, что так поздно.
— Да ничего, Боренька. Что случилось?
Вылил на неё всё. Она молчала.
— Ох, да… Не переживай, это не самое страшное. Я с ней поговорю. Скажу, что тебе сложно понять, но ты стараешься. Ты же стараешься?
— Да. Но мне нужно время. И мне интересно, что же может быть самое страшное? Вы каждый раз говорите это, а каждый раз происходит что-то хуже и хуже.
— Да брось ты! Наркотики, преступления, жестокость — вот это крайности. А это… Хотя, конечно, зря… Но вырастет — сведёт, если что. А что написала?
— Не знаю. Я был в гневе и, чтобы всё не испортить, вышел.
— Ну это ты правильно. Жена тебе нужна, Боренька, жена. Сколько можно ходить в трауре? Пять лет уже.
— Да я не хожу, правильно меня поймите. Но мне нужна не жена, а мать для Лизы. А такую где найти?
Анфиса Петровна вздохнула и попрощалась.
Через двадцать минут прислала фото. Это была татуировка Лизы. Сейчас я сразу понял, что витиеватыми буквами, не с первого взгляда понятным почерком написано «Мария». Я закрыл лицо руками и быстро ринулся в комнату к Лизе. Она не плакала, сидела немного растерянно, теперь рыдал я. Мы опять обнялись и в который раз помирились.
— Папа, я боюсь, что скоро забуду маму, поэтому решила оставить воспоминание о ней.
— Милая, как мы можем её забыть? Ты что?
И мы сели и, как всегда, когда тучи сгущались и становилось совсем одиноко, смотрели наши фотоальбомы. Наверное, когда-нибудь станет легче, но когда — мы с Лизой не знали. Время от времени накатывало и казалось, не было выхода.
Глава 4. Первая встреча
Борис
Выезжал из двора любовницы, на дороге, раскорячившись на весь узкий проезд, стояла маленькая машина ярко-зелёного цвета. Несмотря на то что я уже спешил, всё же терпеливо остановился. Без всяких сомнений, понимал, там сидит девушка. У них прям дар к парковкам. Пошла уже седьмая минута, и за мной стала скапливаться очередь, а Гетс всё продолжал короткие рывки туда-сюда, и я так и не мог понять: то ли дама паркуется, то ли, наоборот, выезжает. Но что ей мешало осуществить свою задумку — вот в чём вопрос?
Я всё-таки вышел из машины и подошёл. Девушка не обращала на меня никакого внимания, пока я не постучал в окно.
Она открыла стекло и быстро затараторила, кажется, совсем потеряв надежду справиться самостоятельно.
— Здравствуйте! Я вам мешаю выехать? Простите, но никак не могу выбраться. Поможете?
Я кивнул. Внутри сидела молоденькая девушка привлекательной внешности, она была растеряна и напряжена. Что-то явно шло не по плану. Она открыла окно, и ветер развевал её волосы, добавляя неразберихи в ситуацию. Девушка пыталась их угомонить, но ничего не получалось. Волосы были, словно одно большое вьющееся облако, которое непослушно перемещалось. Она взглянула встревоженным взглядом, и я оценил необычную внешность. Бездонные голубые глаза растерянно смотрели на меня. Девушка безусловно была привлекательная, но не по классическим канонам красоты. Пару секунд потратил на рассматривание девичьей внешности. А потом выдал чёткие инструкции, куда крутить руль. За пару минут она выбралась из заточения.
— Спасибо! Уж и не знаю, что бы я без вас делала. Никогда больше не буду парковаться так близко к другой машине.
Улыбка сделала лицо незнакомки ещё привлекательнее, и мой взгляд скользнул автоматом на безымянный палец руки. Да, любовница любовницей, но хотелось бы настоящей семьи. Кольца у девушки не было, однако след от него имелся. Может, где-то забыла своё украшение… Мой интерес к ней сразу остыл. Да и молоденькая она… Мне нужна более понимающая, что ли, с опытом материнства, а не ещё один ребёнок. Проводил взглядом её кузнечика и, усевшись на своего коня, отправился на работу.
С Верой всё было сложно. Она прекрасная любовница и привлекательная для меня во всех смыслах женщина. Ей уже тридцать пять, и мне нравится, что мы на одной волне, с ней можно поговорить по-взрослому и посмотреть фильм, отличный от романических комедий. Но она совершенно не годится на роль матери для Лизы. И в этом был тупик наших отношений. Эффектная женщина, знающая себе цену, была эгоисткой, и именно своей любовью к себе она и привлекала мужчин. Я застрял и, как под гипнозом, хожу к ней по расписанию, не скупясь на подарки. Мне хорошо с ней, и совершенно не хочется никаких новых любовных приключений. Не так-то просто найти нормальную женщину, которая бы всех устраивала. И ещё у меня есть страх. Я найду женщину, а Лиза её не примет. Что тогда? Я не могу менять женщин просто по требованию дочери. Вот и застрял на самом приемлемом варианте. Получаю порцию секса, общения и всего, что мне нужно от женщины, но больше ни на что не претендую.