Разлейте время по бокалам

Кассии повезло, она оказалась в укрытии до того, как ливень прогнал с улиц торговцев и прохожих, намочил дома и залил булыжные мостовые водными потоками. Маркусу же пришлось испытать на себе все капризы стихии: сначала сильный ветер попытался сбить его с ног, затем ливень промочил насквозь. Но он не пожелал зайти под какой-либо навес или в харчевню. Буйство природы только подстёгивало его, заставляя идти всё быстрее и быстрее. Укрывшиеся от дождя люди с удивлением смотрели на мужчину, уверенно и торопливо шагающего по улице. Оказавшись в переулке перед домом Феликсов, Маркус подошёл к его третьей боковой двери. Дело в том, что всё это громадное строение, превышающее размерами жильё Сатриев в два раза, имело по краям немалое количество мелких помещений. С давних пор хозяева сдавали их в аренду под лавки и жильё. Большинство из них не сообщались с внутренними покоями. Только некоторые комнаты, в которых сейчас или прежде хозяева торговали сами, имели ходы в дом. В двери одного из таких, теперь арендуемых помещений вошёл Маркус. Сначала он попал в тёмный, тускло освещённый, благодаря высокому окну, холл. Затем поднялся по крутой каменной лестнице и открыл лёгкую дверь.

Только теперь Маркус перевёл дыхание и остановился. Здесь уже больше года жила его невольница, жила в такой тайне, что абсолютно никто не знал о её существовании. Маркус снял это помещение под вымышленным именем через управляющего и регулярно вносил щедрую плату, так что никого не интересовали его жильцы.

Одного взгляда на девушку было достаточно, чтобы понять желание Маркуса поскорее увидеться с ней. Ещё заслышав звук шагов на лестнице, она встала со скамна47, на котором сидела возле окна. Девушка безвольно опустила руки в ожидании своего господина, не замедлившего появиться в дверях. Самодовольная улыбка украсила угрюмое лицо Маркуса. Он любовался совершенной красотой рабыни, его восхищало и приводило в трепет то, что эти небесно-голубые глаза, розоватая кожа, белые волосы, тонкий стан, словом, весь этот облик, которым могла бы обладать Венера, принадлежит ему. Как и с любой вещью, он может сделать с ней всё, что угодно: продать, подарить, убить, покалечить.

– Подними глаза. Я очень спешил к тебе, неблагодарная.

Девушка вздрогнула и, окинув хозяина быстрым взглядом, проговорила:

– Вы могли бы где-нибудь переждать дождь, сильный ливень быстро кончается. А теперь с вас так течёт, что весь ковёр уже промок под вами.

– Промок ковёр? Великая беда! – Маркус быстро начинал злиться. – Тебя волнует тряпка, каких множество продаётся на рынках. А то, что я могу заболеть, это тебя нисколько не беспокоит?

Рабыня съёжилась, поняв свою оплошность. Хотя хозяин никогда не бил её, страх перед наказанием жил в ней с первых дней рабства. Маркус медленно развязал пояс и сбросил мокрую тунику, представ перед рабыней полностью обнаженным. Девушка стыдливо зажмурилась.

– Почему ты не смотришь на меня? Разве я некрасив? – Вопрос казался излишним, Маркус был очень красивым мужчиной. – Я владею тобой уже год, но до сих пор не разбудил в тебе чувственность. При этом ты досталась мне не девственницей.

Маркус двинулся к рабыне, но она отступила. Он сделал ещё шаг и схватил её за волосы. Подняв руку, девушка попыталась защитить лицо от удара. Но Маркус завёл локти рабыни за спину и, вместо того, чтобы ударить, крепко прижал её к себе и поцеловал в плотно сжатые губы. Сквозь тонкую ткань одежды она ощутила горячее тело хозяина и приготовилась отдаться ему без сопротивления, но и без желания.

– Ты холодна, как рыба, – от неожиданного толчка девушка с трудом удержалась на ногах. – Ты не способна приносить радость мужчине! Может, в лупанаре тебя научат тонкостям любовных утех? Так я и сделаю: я продам тебя дёшево и с плохими рекомендациями, тогда беречь тебя никто не станет, а когда ты что-то усвоишь там, я приду и проэкзаменую твои способности. А сейчас я хочу наказать тебя.

Сильный удар отбросил рабыню на ложе. Она упала вниз лицом, одежда поднялась, оголив её стройные ноги. Зверь, сидевший в глубинах сознания Маркуса, вырвался на волю. Настал момент, когда его не смогли удержать в узде ни привитые с детства правила поведения, ни элементарная человеческая жалость. Оглядевшись по сторонам и увидев плеть на стене, Маркус яростно сорвал её, и с удовольствием садиста нанёс по несчастной рабыне первый удар. В предвкушении нового для себя удовольствия, он почувствовал сильнейшее плотское желание и с жестокостью овладел девушкой. Теряя сознание, она увидела, что хозяин не выпустил плеть из руки…

Выполнив все распоряжения хозяйки, Асканий отправился на поиски Камиллы, её личной рабыни. Не найдя девушку в её комнате, он обошёл сад, а потом решил сходить на хозяйственный двор. Утром в усадьбу привезли большой урожай винограда и многие, даже домашние рабы были заняты его переработкой. Для того чтобы быстрее попасть туда, Асканий воспользовался старыми потайными ходами, которые давно уже забросили. При строительстве их проложили в толще мощных стен дома Феликсов, были они узкими и тёмными, а потому неудобными.

Преодолев почти половину пути и находясь на уровне второго этажа, Асканий услышал женские крики. Они доносились из-за узкой двери, от которой на пол и противоположную стену падали тонкие и тусклые полоски света. Асканий попытался через щель увидеть, что творится за дверью, но – тщетно. Такой же неудачей окончилась попытка открыть дверь: её единственная створка поворачивалась в сторону юноши, а никакой ручки или выступа, чтобы ухватиться, он не нашёл.

Асканий начал злиться на себя за бездействие. Он понял, что ему нужен проводник, человек, отлично знающий дом. Им мог быть или старый раб, или управляющий, или… хозяин – Спурий Феликс. В надежде найти кого-либо из них, Асканий продолжил путь на задний двор. Разочарование вскоре настигло его: он увидел, что испортившаяся погода прогнала всех внутрь дома. Вдруг сквозь шум дождя Асканий услышал голос Камиллы. Он рванул в её сторону и, завернув за угол, столкнулся с хозяйской рабыней. Потеряв равновесие, девушка могла упасть, но вовремя поймала Аскания за руку.

– О боги! Куда ты так спешишь? – воскликнула удивлённая Камилла.

– Тебя ищу!

– Да? Я рада… – девушка приблизилась к Асканию.

– Ты знаешь, какие из внешних помещений связаны с домом внутренними ходами? – Юноша не заметил интереса Камиллы к себе.

– Нет. Это не касается меня. А зачем они тебе? Ты искал меня только для этого?

– А где хозяин или управляющий? Не видела? – разочарование девушки также осталось незамеченным.

– Недавно видела их возле бань, они обсуждали, как их переделать, – Камилла совсем упала духом, поняв, что симпатичный раб ею не интересуется.

– Спасибо, – Асканий собрался уйти, но вовремя вспомнил: – Юлия звала тебя. По-моему, она хочет, чтобы ты ей почитала.

Камилла отпустила руку Аскания и грустно улыбнулась, но тут лучик надежды сверкнул в её чёрных глазах:

– Может быть, меня скоро отпустят.… Сегодня Тлепомен, что ухаживает за дикими зверями, задумал собрать всех для игры в кости. Ты придёшь?

– Вряд ли, – но тут он увидел, как сникла Камилла, каким тоскливым стал её взгляд. И не мудрено, ведь она давно мечтала позвать Аскания в свою комнату, где припрятала амфору с молодым вином и постоянно обновляла запас любимых сладостей и фруктов. Они провели бы чудную ночь, уж Камилла постаралась бы не оставить Аскания равнодушным. К тому же утёрла бы нос другим рабыням, давно и с интересом смотревшим на молодого мужчину. А теперь такой удобный случай ускользал из её рук, как тут было не расстроиться! Девушка начала жалеть себя и слёзы уже готовы были покатиться по её щекам.

Но неожиданно Асканий взял её за руку и, ласково глядя в лицо, проговорил:

– Я постараюсь быть там.

От счастья у Камиллы перехватило дыхание, и она не смогла больше вымолвить ни слова. Асканий развернулся и уверенным и лёгким шагом пошёл в сторону бань. Девушке оставалось только смотреть ему вслед, а когда его не стало видно, слушать удаляющиеся шаги.

Асканий, решив искать хозяина, а не управляющего, с которым он со первого дня не смог найти общий язык, обошёл все подсобные помещения, но без результата. В банях строители сказали, что он недавно ушёл на кухню, на кухне подтвердили, что заходил сюда, но куда направился после – неизвестно. На складах Асканий чуть было не застал его, но, увы, и оттуда он уже ушёл. Решив поискать хозяина в личных покоях, юноша вышел в перистиль с бассейном и замер, поражённый переменой погоды: солнце старательно просушивало мокрые портики и статуи, лёгкий и нежный ветерок ласково успокаивал встревоженные бурей траву и кустарники. Вдруг в дальнем конце колоннады Асканий увидел Спурия Феликса, входящего в экседру, небольшое крытое помещение, ведущее в огромный сад и в таблинум. Обрадовавшись, он понёсся к нему, по пути чуть не сбил с ног раба, собирающего дождевую воду с плит. Поскользнувшись на повороте, он упал, а когда поднялся, Спурий Феликс уже скрылся за дверью. На одном дыхании Асканий преодолел оставшееся расстояние и буквально влетел в экседру, едва не сорвав с петель резные двери.

Удивлённый шумом хозяин оглянулся и вопросительно поглядел на запыхавшегося раба.

– Я…. Это, – выпалил Асканий, успокаивая сбившееся дыхание. – Я шёл из летнего триклиния на задний двор и услышал отчаянный крик женщины.

– Крик женщины?

– Да. Он донёсся из-за двери, но у меня не получилось её открыть. Я хочу помочь, но не знаю, как войти в то помещение с улицы. Я ещё плохо ориентируюсь в доме.

– Ты хочешь помочь, не зная, кто там? Ты уверен в своих силах?

– Да.

– Завидная убеждённость, мне бы её. А разобраться, конечно, нужно. Говоришь, шел из летнего триклиния на задний двор? Значит, крики ты слышал в проходах у восточной стены. Идём, я знаю, где это.

Спурий отпустил дверь таблинума, которую придерживал во время разговора, и она мягко захлопнулась. Он развернулся в противоположную сторону и, пройдя несколько коридоров, вошёл в атриум. Асканий ни на шаг не отставал от хозяина.

В главном приёмном зале было пусто и тихо. В нём не было портретов предков48, так как Спурий Феликс, в силу рабского происхождения не имел права на изображение. Только роскошный ларарий49 притягивал взор и, освещённая солнцем, вода в имплювии разбрасывала солнечные зайчики во все стороны. Раб-привратник распахнул перед ними дверь, и они вошли в тёплый, влажный воздух улицы, опять наполнившийся разноцветной толпой. Пройдя вдоль окрашенной в золотистый цвет стены, они повернули налево и вошли в переулок, по которому незадолго до того уверенно шагал Маркус Сатрий. В этой стене было несколько дверей. Спурий в раздумье приостановился.

– На каком этаже находилась та дверь?

– Где кричали? На втором.

– Здесь два помещения связаны потайными ходами с домом, но только одно расположено на втором этаже. Нам нужна вот эта, третья дверь.

Тут Асканий запнулся за выступающий из мостовой булыжник и ударился левым плечом о неровную стену дома Феликсов.

– Проверяешь крепость этих стен? Не трудись, они надёжны. – Спурий насмешливо посмотрел на своего раба. – Будь осторожнее, а то некому будет спасать униженных женщин. Подожди меня здесь, я принесу ключ.

Вскоре хозяин вернулся. Ему не сразу удалось зацепить ключом за колодки и приподнять их. Он несколько раз подёргал задвижку, наконец, она поддалась его усилиям.

– Здесь очень крутая лестница, да к тому же без перилл.

Не успели они войти в полутёмный холл, как сверху донёсся крик. Асканий взлетел по лестнице и грудью распахнул дверь. Сначала он увидел на постели только мужчину. Когда тот обернулся на созданный Асканием шум, стала видна полуодетая женщина, которой мужчина закрывал рот огромной волосатой ладонью.

– Ты кто? – удивлённо спросил он.

– Отпусти её.

– Кого? Её? – Мужчина медленно слез с кровати и предстал перед Асканием во весь свой атлетический рост. – А какое тебе до неё дело?

– Маркус? Маркус Сатрий? – Спурий Феликс вошёл в комнату и вмешался в разговор. – Что ты делаешь в моём доме?

– О, явился сам хозяин! А ты и не знаешь, кому сдаёшь комнаты? Живу я здесь! Точнее, она живёт…

И он указал на девушку, скорчившуюся в углу постели.

– Почему она кричала? Ты её бил? – Асканий испытывал сильнейшее отвращение к этому красивому самоуверенному мужчине, даже не попытавшемуся прикрыть свою наготу от посторонних людей.

– Спурий, кто он такой? Его одежда позволяет предположить, что это раб.

– Ты прав, он мой раб…

– Так уведи его! – Маркус начал злиться. Он заметил, что мужчины с интересом и сочувствием посматривают на его невольницу.

– Нет, я не уйду, – обратился Асканий к своему хозяину. – Нельзя оставлять несчастную наедине с этим животным.

Такое заявление способно вывести из себя даже очень спокойную натуру, не говоря уже о неуравновешенном Маркусе.

– Ну ты, merda50. Как ты смеешь вмешиваться в мои поступки? Да я, Маркус Кассий Сатрий, никогда и ни у кого не стану спрашивать, как мне поступать с моей собственностью! А тем более, у низменного раба. Уходите!

Спурий Феликс, хорошо знакомый с характером и репутацией Маркуса не сомневался в том, какая участь ожидает его рабыню в случае их ухода. Но в тоже время он понимал правоту Маркуса в том, что он может делать со своей рабыней всё, что угодно. А девушка, крепко закутавшись в простыню, смотрела на всех красными от слёз глазами, её немигающий взгляд молил о помощи.

– Нет. – Спурий покачал головой. – Это мой дом. Я не позволю, чтобы в нём…

Он не успел договорить. Быстрым движением Маркус схватил со стола нож и замер, как вкопанный. Нет, не страх перед двумя соперниками остановил его, а раздумье, кого избрать первой жертвой. В мироощущении младшего Сатрия всё перевернулось с ног на голову. Люди, помешавшие ему, стали врагами. Маркус не задумывался над тем, какие последствия может вызвать стычка с уважаемым, хотя и неродовитым гражданином Помпей. Не говоря уже о том, чем ему обернётся убийство троих людей. Ведь понятно, что расправившись с неожиданными посетителями, он не оставит в живых девушку. Правда, высокопоставленное общество осудило бы его только за смерть Спурия Феликса – свободного человека. В том, что он сможет справиться с обоими мужчинами, Маркус абсолютно не сомневался, ведь многие годы тренировок в палестрах51 сделали его сильным и изворотливым бойцом.

Асканий напрягся. Но Маркус метнулся не к нему. Он шагнул в сторону Спурия Феликса и, прочертив отточенным лезвием смертоносную дугу, попытался полоснуть его по горлу. К счастью, Маркус не достиг своей цели, потому что Спурий успел откачнуться назад. Тут же Асканий поймал противника за запястье и до боли заломил его руку за спину. В следующий удар Маркус вложил всю ярость. Хотя он был полностью обнажён, на ногах его всё ещё были тяжёлые кальцеи52 на деревянной подошве. Правой ногой он пнул Аскания по голени. Сильная боль заставила его ослабить хватку, и Маркус вырвался на свободу. И в ту же секунду увидел перед собой Спурия, спешащего на помощь своему рабу и неожидавшего, что Маркус так быстро освободится. Последний не замедлил воспользоваться ситуацией, и вонзил тонкое лезвие в живот хозяина дома по самую рукоятку. Спурий Феликс охнул и ногтями впился своему убийце в руку. Медленно опускаясь на пол, он потянул за собой Маркуса, и тот поспешил выдернуть нож из раны. Тут же хлынула кровь. Пропитав белоснежную тогу Спурия Феликса, она множеством ручейков потекла по его голым ногам, и наполнила собой кожаные сандалии. В ужасе раскрыв глаза, смертельно раненый ещё немного постоял на коленях и упал.

Асканий, поражённый этой дикой сценой, ничего не предпринимал. Казалось, Маркуса тоже ошеломило произошедшее, он бессмысленно смотрел на окровавленный нож и шевелил губами. Наступила по-настоящему мёртвая тишина. Вдруг Маркус дико рассмеялся, зажал рукоятку ножа обеими руками и твёрдым шагом пошёл на Аскания. Безоружный юноша вынужден был отступать и вскоре почувствовал спиной гладкую поверхность стены. Помощи он ниоткуда не ждал и потому, когда рядом с ним появилась рабыня, о которой все забыли, и сунула ему в руку кинжал, он почувствовал благодарность сразу ко всем богам на свете. Девушка не успела отойти, как сильный удар по голове сбил её с ног.

– Доберусь и до тебя, – злобно прошипел её хозяин.

Но ему не суждено было это сделать. Той секунды, на которую отвлёкся Маркус, хватило Асканию для нападения. Он мог бы сразу убить его, но решил только ранить в плечо. Но даже после ранения взбешённый мужчина не отступил и представлял смертельную угрозу для Аскания. И тогда, нисколько не жалея, он убил Маркуса Сатрия точным ударом кинжала в сердце. Мёртвое тело рухнуло сразу, раскидав в стороны руки и подмяв под себя согнутую левую ногу. Голова его дёрнулась в судороге, рот по-звериному оскалился. Мёртвый, ненавидящий взгляд устремился в бездну…

Асканию впервые пришлось убить человека. Ему стало плохо, и он потерял сознание.

Очнувшись, Асканий не сразу вспомнил, что с ним произошло. За окном наступили сумерки, и в комнате почти ничего не было видно. Он рассмотрел девушку, сидящую на полу

– Как тебя зовут?

– Тана, – она попыталась встать, но, застонав, снова опустилась.

Асканий осмотрел её голову и обнаружил большую, пульсирующую шишку за левым ухом.

– Кружится голова? – спросил он.

– Угу…и болит сильно.

– Давай помогу тебе встать. Тебе бы полежать.

– Здесь? В этой комнате? – Тана покосилась на мертвецов. – Нет, не могу. Я хочу уйти отсюда.

– Я тоже, но нельзя. Не знаю пока, что нам делать, но бежать сейчас мы не можем. Кстати, меня зовут Асканий.

Он довёл Тану до ложа и усадил.

– У тебя есть другая одежда? – Девушка кивнула. – Где она? Я подам.

Тана указала на шкаф, из которого Асканий достал бежевую льняную столу и такого же цвета тунику. Он отвернулся, чтобы дать девушке переодеться.

– Ты можешь к кому-нибудь обратиться за помощью? Есть у тебя родственники или знакомые? Может не в Помпеях, а где-нибудь в другом городе? – Спросил Асканий.

– Нет. Я родилась не в Италии. Моя родина очень, очень далеко. Римляне называют её Британь. Римляне напали на мою деревню, когда мне исполнилось пять лет. Они были очень жестоки. Не знаю, что стало с братьями – они тогда жили на другом краю селенья со своими семьями. Меня, папу и маму захватил какой-то солдат и, связав, посадил в свою повозку… Я прижималась спиной к матери и видела, как римляне поджигали дома, убивали стариков и сопротивляющихся мужчин, а трупы бросают в пожарища. Думаю, что в огонь попадали не только мёртвые… Крики, плач. И запах гари, смешанный с запахом горелого человеческого мяса.

Асканий слушал молча. В углу окна появилась первая звезда. Он осторожно коснулся вздувшегося рубца на её плече.

– Болит?

– Немного. Не привыкать… Я не боюсь боли. У меня сменилось несколько хозяев, и все они били меня. Только Маркус не трогал. Я принадлежала ему около года, думаю, что обо мне никто не знал, мне нельзя было никуда выходить, мне всё время казалось, что произойдёт что-то страшное – и вот…

Они одновременно посмотрели на мёртвого хозяина Таны. Ночная темнота, смело выползающая из углов, почти полностью укрыла его тело, оставив видимым только бледное лицо с распахнутыми глазами и оскаленным ртом.

– Кто он? – Спросила Тана.

– Я прожил здесь только полгода, и мало о ком что-то знаю. Слышал только, как о нём несколько раз неуважительно отзывался хозяин. Он из очень родовитой семьи, но его самого никто в Помпеях не желает знать из-за безнравственного характера и жестокости. Когда хозяин назвал его имя – Маркус Кассий Сатрий, я сразу вспомнил, что немного слышал о нём.

Асканий поглядел в сторону Спурия Феликса и подумал, что мёртвых нужно накрыть. Он снял с ложа покрывало и набросил его на Маркуса. Подойдя к телу Спурия Феликса. Асканий присел рядом с ним.

– Прости, что привёл тебя к смерти, ты был хорошим человеком, – услышала Тана его шёпот.

Накрыв всё тело Спурия, Асканий не спешил опускать простыню на его лицо.

– Мистика, да и только! – вдруг вырвалось у него.

– Что?

– Мне показалось, что они похожи…

– Смерть уравнивает многих, к тому же темно. Тебе померещилось.

Асканий закрыл глаза и тряхнул головой.

– Конечно, ты права. Что может быть общего между потомком патрициев и бывшим рабом?

– Бывшим рабом? – удивилась Тана.

– Да, Спурия Феликса отпустили на свободу в юности вместе с отцом.

– И он уже так богат?

– Другие рабы говорили, что при отпуске их хозяйка дала очень много денег его отцу.

– Бывает же такое…

Они замолчали. Возбуждение последних минут проходило, взвинченные нервы успокаивались. Теперь можно было подумать о том, что делать дальше.

– Асканий, что будем делать?

– Будем?

– Не поняла.… А-а, ты удивлён тем, что я говорю о нас обоих, – Тана сникла. – Ты бросишь меня?

Она стояла перед юношей и, тревожно глядя ему в лицо, ожидала ответа. Только сейчас он понял, насколько она красива. Асканий сравнил её с нежным, диким цветком. Одинокая, казавшаяся слабой и беспомощной, на самом деле она имела такой огромный запас жизненных сил, какого хватило бы на несколько человек.

– Я думал, что так лучше для тебя.

– С чего бы?

– Ты теперь свободна. Никто не знает, что ты была рабыней. Никто вообще не знает о твоём существовании. Ты можешь идти, куда захочешь.

– Правда? – С иронией уточнила Тана. – Далеко ли я уйду? Как ты считаешь? Я прекрасно понимаю, насколько привлекательна для мужчин и без сопровождения и поддержки в ближайшую ночь меня…Ты мне нужен, я не выживу одна!

Тана отвернулась, скрывая слёзы отчаяния. Асканий обнял её за плечи и произнёс:

– Значит, уйдём вместе.

– А если не уходить, а рассказать всё, как было?

– И кто нам поверит? Нет, нельзя этого делать.

– Тогда пойдём отсюда поскорее, – в голосе Таны послышались жалобные нотки.

– Я понимаю твоё нетерпение и желание покинуть эту комнату. Но! Но у нас нет денег, у меня нет одежды свободного человека…

– Здесь есть одежда Маркуса! – перебила его Тана и, открыв сундук, извлекла из него тогу.

– Нет, – Асканий с сожалением поглядел на неё. – Не подходит. Эта – с тонкой пурпурной каймой по краю, она всадническая. Людей с таким званием, наверняка, крайне мало в Помпеях, все они, думаю, известны и я очень быстро вызову подозрение. Мне нужна полностью белая тога, в какой чаще всего ходит молодежь. Или паллий53.

– Паллия здесь нет. Как быть?

– Надо поискать в доме.

– Что? Как это?

Не торопясь отвечать, Асканий провёл рукой по стене. На ней была удивительно натуральная панорама оживлённой улицы: булыжная мостовая, высокие тротуары, разноцветные дома, уходящие в даль. Пользуясь объёмным эффектом обманки, неизвестный художник смог заставить поверить в то, что эта улица существует на самом деле.

Очень интересный рисунок…

– При чём здесь эта стена? Не понимаю.

Асканий потрогал контур двери ближайшего дома.

– Ты не подумала о том, почему мы пришли тебе на помощь?

– Услышали мой крик?

– Откуда? Окно плотно закрыто, да и по переулку крайне редко кто-то ходит.

– Тогда не знаю, – пожала плечами Тана. – А как вы узнали про меня?

– Я шёл потайными коридорами, предназначенными для рабов. Правда в этом доме редкий слуга ими пользуется. И около узкой двери услышал твой крик. Открыть её я не смог и позвал хозяина, обрисовав ему ситуацию.

– Здесь есть тайный ход? – Заинтересованная девушка подошла к стене и внимательно всмотрелась в неё.

– Вот тут. Дверь в этот дом обведена чёрной каймой. Теперь потрогай…

– Щель!

– Точно. В коридоре темно и никто не подумает о том, что это рисунок с секретом. Но вот как её открыть?

Асканий медленно ощупал все стороны двери. Тана с интересом и волнением наблюдала за его действиями.

– Нашёл!

По верху двери проходила широкая коричневая полоса, благодаря ей овальное углубление, в котором скрывалась задвижка, совсем не было заметно. Асканий легко сдвинул её. Он толкнул дверь, но она не открылась. Тогда юноша присел и в глубине точно такой же выемки внизу увидел ещё один засов. Как только Асканий сдвинул его, дверь мягко открылась в коридор.

– Я прожила тут год и не догадывалась о таком великолепном секрете! – Восторженно прошептала Тана, робко заглядывая во тьму потайного хода.

– Ночью, когда в доме все улягутся, я проберусь в таблинум хозяина, – отозвался Асканий. – Пока я прикрою дверь, не-то вдруг кто-нибудь надумает пройти мимо неё.

Затем он подошёл к окну и отворил его. Лёгкий ветерок донёс до них запах моря и цветов. В высоком небе множество звёзд присоединилось к самой первой. Асканию показалось, что все они с холодным интересом смотрят на него и ждут, как он поступит дальше. Ни совета, ни поддержки от них не дождешься, точно так же, как и от людей, укладывающихся сейчас спать на дорогие ложа и дешёвые постели.