Критика «Критики чистого разума», или Теория номенофеноменальной реальности. Полный двухтомник

§1. Древнее презрение

Существует предрассудок, который старше философии. Он прячется в глубине нашей культуры, в нашей речи, в наших инстинктах. Этот предрассудок гласит: «То, что мы видим, — это не совсем реально. Настоящая реальность — где-то ещё, за видимостью».

Мы говорим: «это всего лишь явление». Мы противопоставляем явление сущности, как противопоставляют тень — телу, сон — яви, ложь — истине. Явление всегда на вторых ролях. Оно — бедный родственник бытия.

Откуда взялось это презрение?

Его первый великий архитектор — Платон. Он рассказал нам миф о пещере. Люди сидят спиной к выходу, прикованные к стенам, и видят только тени, отбрасываемые проходящими мимо предметами. Они принимают тени за реальность. Но истина — вне пещеры, там, где свет солнца освещает подлинные вещи.

Платон сказал: явления — это тени. Сущности (идеи) — это подлинная реальность. Философ должен освободиться от оков пещеры и выйти к свету.

Прошли тысячелетия. Христианство сказало: земная жизнь — только тень вечной жизни. Наука сказала: чувственные качества (цвет, вкус, запах) — это вторичные свойства, субъективные; первичные свойства (масса, форма, движение) — объективны. Кант сказал: мы знаем только явления, но не вещи-в-себе.

Везде — одно и то же: явление обесценено. Оно — ступенька к чему-то высшему, или помеха, или тюрьма. Но никогда — не самоценность.

Мы хотим сказать: это ошибка. Великая, древняя, роковая ошибка. И пришло время её исправить.

§2. Два смысла слова «кажимость»

Чтобы защитить феномен, мы должны сначала разобраться, что именно мы защищаем. Слово «кажимость» (или «видимость») имеет два совершенно разных смысла, и их путают с катастрофическими последствиями.

Первый смысл: кажимость как обман.

Это когда мы принимаем одно за другое. Например, палка, наполовину погружённая в воду, кажется сломанной. Мы знаем, что она прямая. Её «сломанность» — это кажимость в плохом смысле: ошибка восприятия. Или миражи в пустыне: мы видим воду, но её нет. Это обман. Это кажимость, которую мы должны разоблачить.

Этот смысл не вызывает споров. Никто не говорит, что палка на самом деле сломана. Мы все согласны: это иллюзия, вызванная преломлением света.

Второй смысл: кажимость как явление вообще.

Это когда мы противопоставляем любое явление сущности. Мы говорим: «Это — только явление, а не сущность». Но здесь мы делаем нечто другое. Мы не говорим, что явление ложно. Мы говорим, что оно неполно, что за ним есть что-то ещё. Это не обман — это глубина.

Проблема в том, что эти два смысла постоянно смешивают. Платон смешал их, когда превратил тени в пещере в метафору всех явлений. Тени в пещере — это обман (первый смысл). Но когда Платон говорит, что все чувственные вещи — тени идей, он применяет логику обмана ко всему феноменальному миру. Он говорит: «Весь этот мир — обман». Но это не так. Это не обман. Это — неполнота. А неполнота — это не ложь.

Мы должны различать:

Во втором случае мы не говорим, что восприятие ложно. Мы говорим, что оно — начало, а не конец.

§3. Защита чувственного опыта: пять аргументов

Теперь мы готовы защитить феномен. Мы предлагаем пять аргументов против презрения к явлению. Каждый из них — это шаг к пониманию того, почему феномен достоин нашего доверия.

Аргумент первый: феномен есть единственная данность.

Мы никогда не имели дела с сущностью напрямую. Никто из нас не видел «идею стула» или «вещь-в-себе стула». Мы видели только этот стул — коричневый, деревянный, с царапиной на ножке. Если мы обесцениваем феномен, мы обесцениваем всё, что у нас есть. Мы становимся нищими, которые презирают свою единственную монету. Феномен — это не «всего лишь». Это всё, что нам дано. И с этим нужно обращаться как с сокровищем.

Аргумент второй: феномен не есть искажение.

Кантовская модель предполагает, что сознание искажает реальность, накладывая на неё априорные формы. Но это неверная метафора. Когда мы надеваем розовые очки, мир становится розовым. Но пространство и время — это не очки, которые мы можем снять. Это сама ткань нашего восприятия. Они не искажают реальность — они организуют её. Феномен — не карикатура на ноумен. Феномен — это ноумен, ставший доступным. И доступность — это не потеря, а обретение.

Аргумент третий: феномен обладает собственной реальностью.

Цвет существует не «в голове» и не «в мире». Цвет — это событие встречи света, поверхности и глаза. Но эта встреча — реальна. Она происходит. Она имеет свою онтологию. То же самое — со звуком, с запахом, с текстурой. Феномен не сводится к физическим процессам и не сводится к субъективным переживаниям. Он есть третье, которое не менее реально, чем первое и второе. У него своя плотность, своя структура, свои законы. И мы можем их изучать — в науке, в искусстве, в повседневной жизни.

Аргумент четвёртый: феномен есть язык сущности.

Хайдеггер был прав: сущность не прячется за явлением. Она говорит через явление. Явление — это язык, на котором сущность обращается к нам. Цвет яблока — не обман. Это послание. Оно говорит нам о спелости, о химическом составе, об отношении яблока к свету. Но оно говорит и о чём-то большем: о временах года, о красоте, о жизни и смерти. Явление — это не завеса, а откровение. Нам нужно только научиться его читать.

Аргумент пятый: презрение к феномену ведёт к отчаянию.

Если мы говорим, что мир явлений — это тюрьма, мы отрезаем себя от реальности. Мы становимся призраками, которые бродят по пещере и тоскуют по солнцу, которого никогда не увидят. Но это — не философия. Это — депрессия. Наша теория исходит из другого: мир явлений — это не тюрьма. Это — дом. И в этом доме мы можем жить полноценно, глубоко, радостно. Не потому, что мы забыли о сущности, а потому что мы видим её в каждом явлении.

§4. Феномен и ноумен: не разрыв, а градиент

Теперь мы можем сделать важный шаг. Если феномен — не кажимость, а подлинная реальность, то как мы должны мыслить его отношение к ноумену?

Кант сказал: это две разные реальности. Мы говорим: это один и тот же континуум.

Представьте себе градиент цвета от белого к чёрному. Белое — это ноумен (сущность, неявленная). Чёрное — это чистый феномен (явление без глубины). Но между ними — бесконечное множество оттенков серого. Каждое явление находится на этом градиенте. Оно всегда немного ближе к сущности, чем кажется. И всегда немного дальше от неё, чем нам хотелось бы.

Феномен не есть нечто отдельное от ноумена. Он есть степень его проявленности. Чем глубже мы всматриваемся в явление, тем больше мы видим в нём ноуменального. Чем поверхностнее наш взгляд, тем больше явление кажется нам «просто явлением».

Это значит, что граница между феноменом и ноуменом подвижна. Она зависит от нашего внимания, от нашей способности видеть, от нашей готовности к встрече. И в этом — надежда.

§5. Как защита феномена готовит нас ко Второй части

Завершая первую главу, мы хотим сказать главное.

Мы не отрицаем, что есть реальность, которая не дана нам. Мы не отрицаем ноумен. Мы говорим другое: ноумен не является врагом феномена. Он — его источник, его глубина, его тайна. Без ноумена феномен был бы пуст. Без феномена ноумен был бы нем.

Мы не должны выбирать между явлением и сущностью. Мы должны научиться жить в их встрече.

Феномен — это не стена. Это дверь. Мы не проходим сквозь неё, оставляя её позади. Мы проходим вместе

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.