Жулик. Часть 2. СВ

СЛУЧАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ

Дохтурша

Посвящается

Третьяковой Елене,

дерматологу МОНИКИ

им. М.Ф. Владимирского

Солнце неумолимо падало в море, санаторский пляж быстро пустел, а тетка в годах с поредевшими пергидрольными волосами, как ни в чем ни бывало, храпела на лежаке рядом. Пелевин про таких писал: «Возраст уже благополучно эвакуировал ее из зоны действия эстетических характеристик», но жирная грудь ее эротично оттягивала купальник.

Выждав, когда вечерняя прохлада приведет бабу в чувство я пристал к ней, и мы договорились встретиться после ужина.

В мой номер визитерша вошла готовой ко всему. Ярко накрашенное лицо слащаво улыбалось, сиськи в пуш-апе стояли как Эльбрус, ажурные стринги делили здоровую задницу на две булки. Однако без сюрпризов не обошлось. Ее «домашний» кавалер любил заросли в бикини и спрашивал каждый раз перед сексом: «Бахча выросла?» Растила она усердно и с пышным «огородом» пришла и ко мне. В постели ждал еще реприманд: синяя моль на левой ягодице и серьга в клиторе. Ко всем мужским прихотям дама готовилась основательно и серьезно!

Тетка работала врачом в Москве и оказалась весьма кстати. Расставшись с Мариной Щемировой, проблядушкой из Удольмы, я искал ей замену и появление дохтурши восстановило у меня гормональный обмен.

Такая же беспринципная и порочная, преемница оказалась любительницей БДСМ. Желая удивить, как-то на свидание она пришла в красных туфлях, розовом белье и с алым чокером на шее. Не оценив маскарад, я отымел фантазерку у зеркала, и наручники с плеткой так и остались невостребованными в ее сумке.

Мы начали встречаться, и я лучше узнавал ее. Поначалу врачиха производила эффект интеллигентной дамы: одевалась строго, имела степень кандидата наук и вела активную культурную жизнь, посещая театры и выставки. Но первые впечатления, как говориться, обманчивы. Уехав из деревни, доктор увезла ее с собой! Она страдала от массы комплексов. Внешних – большого носа и огромной ступни, а также внутренних, главным из которых был синдромом Мессалины. Обложенная запретами в детстве, повзрослев, она стала избавляться от них, меняя любовников. Отдаваясь новому, она чувствовала себя желанной, востребованной и на время успокаивалась. Хватало не на долго. Статус партнера роли не играл. Медик давала и сильным мира, и гастарбайтерам, и летчикам, и морякам! Имелся даже свой художник. Тот вызывал ее как врача на дом и, закрывшись от жены в комнате, она делала ему минет.

Год спустя дохтурша вновь приехала в санаторий «Металлист». Я там принимал ванны, массаж и в ее номере заканчивал оздоровительный процедуры.

Однажды врачиха напросилась в гости и осталась на ночь. Легли спать, она захрапела. Вставив беруши, я так и не уснул – под боком гудел паровоз!

Поднялись рано. Не сомкнув глаз, смотреть на бодрую и свежую докторицу, я не мог. Она торопилась к завтраку и санузел заняла первой. Смывая следы грешной ночи, медик что-то мурлыкала себе под нос, долго красилась и сушилась. Она не выходила минут тридцать. Я терпеливо ждал, потом крепился, лихорадочно соображая, куда отлить. А вдруг захочу чего-то большего? Нешуточный страх овладел мной!

‒ Готова! – отозвалась она, и замок щелкнул.

‒ Пока! – переминаясь с ноги на ногу, я открыл дверь на лестницу.

– Проводи! Охрана скажет: «Блядь выгнали!»

«И будет права!» – подумал я, вызывая лифт. С 13-го этажа мы ехали целую вечность. Внизу доктор продолжила изливать любовь и не думала прощаться. «Когда же ты уйдешь, сука!» – паниковал я и, наконец, расставшись, понесся обратно. Лифт, по-моему, не полз, а стоял на месте! Попав в номере куда очень хотел, я облегченно вернулся к жизни.

Однако геморрой и не думал отступать. На столе, мигая светодиодом, лежал забытый врачихой телефон! Перспектива вновь видеть ее ужасала. В одних трусах, кивнув удивленному охраннику, я рванул в гору и, пробежав метров триста, с трудом выполз на остановку. Она, слава небу, еще не уехала. Отдав пропажу, держась за ноющий бок, я с трудом поплелся обратно в корпус.

Протрахались мы года три. В 52 года у докторицы пропали месячные, испортился характер. Лоно иссохло и грешить не получалось. Она стала порицать то, на что по старости оказалась уже не способна. Климакс и раскаяние овладели ей. Баба скорбела о потерянном навсегда женском счастье, и в этом помочь ей я не мог.

Как-то медик рассказала о своем конфузе. Вместо заболевшего коллеги, ее неожиданно направили в богом забытую районную больницу. Толком не успев собраться, поехала. Пока добралась, стемнело: стояла поздняя осень. Заночевала. Пошла в кабак ужинать, а там мужик подвернулся. Напилась и только у него дома вспомнила, что пятки до черноты грязные и месяц не брила ног. Отказать уже не могла: парень настроился, да и у самой зачесалось. Говорит ему: «Я тебе дам, но сапоги снимать не буду». Залезла голая на кровать и прела в ботфортах до утра, пока он драл ее.

Вспоминая дохтуршу, я задумался, кому из нас повезло больше.

Последняя ночь

Южная ночная мгла, наполненная стрекотом цикад, неумолимо вползала в комнату. Мне не спалось. Завтра я уезжал, навсегда покидая «самый скверный городишко из всех приморских городов России», в котором провел пятнадцать лет.

– Тоже не спишь? – лежащая рядом девушка приподнялась на локте. – Сказать, почему вчера согласилась пойти с тобой?

– Давай, – из вежливости ответил я. Говорить не хотелось. Она осталась для меня в прошлом.

– Ты напомнил мою любовь в Турции.

– Как попала туда? Ты вроде с Волги?

– Длинная история. Могу рассказать. Ты что-то пишешь, может, для сюжета и пригодится.

Я промолчал, и она начала издалека:

– Десять лет тому назад я жила с отцом и младшей сестрой под Уфой. Папа тяжело болел, сестренка училась, а я работала мастером на арматурном заводе. Безнадега полная. Денег не хватало. Дома лазарет. В цеху грязь, солидол, мужики пристают, а я молоденькая, в теле. Приезжает на каникулы Динара, сестра, и заявляет: «Хочу в Москву перевестись. Надо туда съездить, разузнать, что и как. Дай денег на билет».

Отпускать ее одну не хотелось, но понимаю: перспектив здесь нет, и согласилась. Она улетела. Отправив из столицы эсэмэску, Динара пропала. Я чуть с ума не сошла, пока сестра не нашлась – правда, не в Москве, а в Турции.

– Бойкая. Как она там оказалась?

– Познакомилась с турком по Интернету и полетела к нему в Стамбул.

– Что ты сделала?

– Взяла отгулы, попросила соседку за отцом приглядеть, и за ней.

– Вернула?

– Куда там! На два года сама зависла.

– Хорошо отдохнули! Чем закончилось?

–Закончилось в турецкой тюрьме, а начиналось, как в восточной сказке.

В Стамбуле меня встречали счастливая Динарка и с ней двое: молодой и в возрасте. Избранника сестры звали Мурат, второго Шакро. Вы похожи, он тоже лысый, хотя Шакро переводится как «блондин». Турки держали за городом золотую фабрику и выпускали luxury. Динарка блестела, как новогодняя елка в мишуре. Мы вышли из аэропорта, сели в BMW и поехали в город. После далекой, заваленной снегом Башкирии в происходящее верилось с трудом. Летящие по highway дорогие машины, турки в белоснежных рубашках, стремительно приближающийся город казались сном, миражом, который вот-вот рассеется. Усиливая впечатление, хитрые мужики завезли нас в Беязит, старый город. Там находится Гранд Базар, или золотой рынок. Ты был в Стамбуле?

– Нет. Больше в Анталии, на море.

– Тогда тебе сложно представить целые улицы, кварталы, торгующие исключительно золотом. Мы зашли в один из сотен магазинов, Шакро сказал: «Выбирай что хочешь!» Я в растерянности уставилась на сверкающую витрину, тогда он коротко сказал продавцу: «Дай самое дорогое».

– Ты знаешь турецкий?

– Татарский и турецкий относятся к тюркской группе языков. Смысл понимаешь.

Продавец открыл футляр. На белом атласе лежало шикарное колье, украшенное мелкими прозрачными камушками. «Мне?» – я еще не могла поверить в происходящее. Шакро, улыбнувшись, кивнул. Сестра и Мурат рассмеялись, и тут я заметила, что грудь Динары украшает подвеска с бриллиантом.

Ужин в ресторане затянулся за полночь. Устав от перелета и дневных впечатлений, я боролась со сном, но нет-нет да клевала носом. Заметив это, мужчины повезли нас домой.

В машине я задремала и проснулась от мягкого толчка, когда авто нырнуло в подземный паркинг. «Где мы?» – «Дома!» – ответила Динара.

Лифт остановился на цифре 32. Сестра карточкой открыла дверь, и, пройдя темную комнату, мы подошли к огромному, во всю стену, окну: «Смотри!» От увиденного перехватило дыхание. Внизу, до самого горизонта, колыхалось море огней, а вокруг, как в фэнтези, высились башни, уходящие в черноту неба. Так я попала в Аташехир, район Стамбула.

Утром проснулась от световых зайчиков, прыгающих вокруг. Яркое солнце, отраженное стеклами небоскребов, пробивалось сквозь приоткрытые жалюзи. Динарка в пижаме сидела рядом.

– Welcome to Turkey! Надо что-то объяснять?

Я молчала. Мираж стал реальностью.

Мужчины не оставляли нас одних. Когда они работали, непонятно. Мы ездили в старый город, на шопинг, плавали по островам. Праздник без конца!

– Турки – и без «конца»? – вставил я.

– Не пошли! – в голосе ее зазвучала обида. – Если интересует секс, то наши отношения исключением не являлись.

Сглаживая неловкость, я спросил:

– Фабрика ваших ухажеров – доходное дело?

– Там не так просто. Цена золота для всех одинаковая, делают одно и то же, а продают по-разному. Наши контрабанду в Европу возили.

– Расскажи! Теперь точно не усну!

– Набивали чемодан контрафактными «Tiffany», «Cartier», другими брендами и сдавали в Италии оптом. Когда Интерпол прикрыл лавочку и взятки выросли, возить перестали. Парни приуныли, но появились мы, и Шакро предложил таскать контрабанду морем. Купили «Galleon» за четыреста кусков, наняли капитана и подняли мальтийский флаг.

– А вы при чем?

– Я и Шакро играли семейную пару. Им доверия больше, и смотрят формально. Хотя мы и так не притворялись – просто любили друг друга.

– Как это происходило?

– Золото везли на Мальту, там фасовали нужные партии и ночью выходили в море. К Африке, если товар забирали ливийцы, или к Сардинии – тогда итальянцы. Подходил катер, и мы отдавали рыжье.

– Смело!

– Однажды чуть не прокололись. Во время плавания погода испортилась, надвигался шторм, и капитан зашел на Кос, греческий остров. Там порядок строгий: нерезидентов смотрит таможня. Проверяют документы, а заодно и собачку пускают на наркоту. Шакро любил шмаль покурить и меня приучил. Перед заходом в порт анашу выбросили, однако запах остался, собачку не проведешь! Тщательно обыскали, оторвали панели. Наркотики не нашли, а чемодан с рыжьем – да. Шакро увели, золото забрали, мне запретили покидать яхту. Я не знала, что делать. Слава богу, вечером Шакро пришел, и за ним чемодан вернули. Он сказал, что какому-то министру звонил, с ним договорился.

– Повезло. А в тюрьме как оказалась?

– Не спеши, расскажу по порядку. Доставив на Мальту золото, я оставила Шакро в Валетте, а сама улетела по делам в Стамбул. Как чувствовала.

– И что случилось?

– Ночью, при передаче, их накрыл корабль береговой охраны, и выкрутится не удалось.

– Дальше что?

– Шакро в тюрьме, под следствием. Товар на два миллиона евро конфисковали. В банк за золото платить нечем. Мурат подался в бега. Мы с ним, куда нам деваться. Хотя я сестре предлагала, пока деньги есть, купить билеты и вернуться. Та ни в какую: «В беде не брошу!» Бегали по стране месяца два. Жили в деревнях, в горах, вместе с овцами. Деньги кончились, хотели бэху двинуть, да там ни у кого бабок нет. Золото с себя продавали. Вычислили нас по телефону. Арестовали. Привезли в Стамбул. Доказать ничего не смогли, хотя шили соучастие в мошенничестве. Полиция не церемонилась: и на колени ставили, и пистолет наводили. Но закон мы нарушили все равно: без визы в Турции три месяца можно, а мы два года прожили. Нас оставили в тюрьме ждать депортации. А это там за свой счет: будешь сидеть, пока посольство или кто-то другой билет не купит и штраф не выплатит. Дипломаты не торопятся. А нас, у кого с турками не сложилось, – сотни, не считая проституток!

– Как турецкий цугундер?

– Расскажу особо. По сути, это средневековый зиндан с оконцами в потолке. В нем около сотни женщин разного возраста и разных национальностей: черные, азиатки, наши, с Украины. Туалет – дыра в полу, один кран на всех, насекомые, антисанитария полная. На стене телефон висел, из-за него и подралась с негритоской.

– И кто кого? Не посрамила родину?

– Тебе смешно, а я чуть не умерла. А началось с того, что Мурат стал звонить Динаре из своей камеры, там это можно. Народу полно, телефон один, рядом всегда толпа, ругань, ор. Я внимание не обращала, но однажды кричат: «Смотри, твою сестру лупят!» Я подскочила и вижу, как черномазая вырывает у Динары трубку и наотмашь бьет ее по лицу. Сестра отключилась и по стенке сползла. Я зарядила негритянке в пах, а та ногтями разодрала мне грудь. Озверев от боли, я била ее до потери пульса. Картина жуткая: обе в крови, сестра в ауте. Я первым делом привела в чувство Динару, и у самой кровь льет ручьем, футболку выжимать можно. Девки напихали тряпок, кровь остановили и говорят: «Продезинфицировать надо. Ее ногти – зараза одна, только с пальмы слезла!» А чем? Ни йода, ни зеленки. Духов и тех нет: отобрали.

– Что придумала?

– Собственную мочу неделю прикладывала. Воняло, а что делать?!

– Как выбрались? Где деньги взяли?

– Мурат Rolex охране продал, хотя за двоих не хватило. Пришлось подработать, сестру пожалела. Не спрашивай, как, вспоминать противно.

Догадавшись, я ждал, когда она закончит.

– Вернулись домой. Отец умер, люди схорони-

ли. Жить там не смогли, соседи блядьми считали.

Разъехались. Динара в Уфу, а я на север. Замуж вышла, сына родила. Муж бросил. Сейчас ипотеку одна выплачиваю. Тяжело, а делать нечего!

– Не жалеешь ни о чем?

Она не ответила и, помолчав, спросила:

– Ты когда-нибудь управлял яхтой?

– За штурвалом не был, а катать – катали.

– Это не то. Когда стоишь на флайбридже и вся мощь судна в твоих руках, охватывает ощущение полного счастья: ты на гребне волны, и лучшее невозможно! Веришь в вещие сны?

– Не задумывался.

– А мне часто снится одно и то же. Я снова живу на востоке. У меня дом, семья, родилась дочь.

Слова ее пробивались сквозь вязкую пелену сна. Исчерпав интерес к рассказчице, я засыпал. Утром мы расстались.

Через два года на мой e-mail пришло фото. В глубине арабского дворика сидела одетая в белый хиджаб женщина. Лицо ее показалось знакомым. На руках она держала маленькую смуглую девочку с кучерявыми темными волосами.

Невыдуманная история

Лето перескочило в август. Второй месяц стояла жарища, кондишены кипели, а граждане упрямо летели к морю. Интерес к Сочи подогревали недавняя Олимпиада, курс доллара и русская привычка.

Вдыхая остатки ночной свежести, я ехал на работу. Удачно проскочив проспект, свернул к гостинице. «Black see», омытая утренним туманом, свечой устремлялась в небо, отражая фасадом первые лучи.

Несмотря на ранний час, в холле меня ждали. Склонная к полноте женщина с бейджем на массивной груди, встала с кресла и пошла навстречу.

– Доброе утро, Алексей Валентинович. Я Елена Альбертовна, из Челябинска, участник семинара региональной прессы.

– Не устраивает номер? – на ходу спросил я. – Подойдите к рецепции, вам помогут.

– Размещением довольна. Все хорошо! – она улыбнулась и, подстраиваясь под мой шаг, продолжила: – Я хотела бы взять у вас интервью. Газета готовит цикл статей о наших курортах, а интерес к Сочи после Игр огромный. Когда мы сможем поговорить? Непроизвольно я поморщился. Бесцеремонные журналисты не давали работать и, чтобы отделаться от назойливой дамы, стандартно ответил:

– Согласуйте время у секретаря, – и, зная наперед, что ей откажут, вошел в приемную.

Неприятность случилась днем. Вернувшись из города, я почувствовал неладное. Охранник отвел взгляд, администратор, выскочив из-за стойки, взволнованно затараторила:

– У нас ЧП. Ребенок пропал. Маленький, шесть лет. Мамаша в приемной. Откачивают.

Не дослушав, я поднялся в кабинет. На диване зареванная девушка вытирала платком слезы. Секретарь Галя со стаканом воды приводила ее в чувство. Зам Коля отрешенно смотрел в окно.

Я попросил:

– Успокойтесь и расскажите, что произошло.

– Не поверите, я на минутку отвернулась, сувенир выбрать, а так за руку его крепко держала!

– Кого?

– Мишеньку, сыночка! Билеты в цирк взяли. Пришли рано и захотели что-то на память купить. Он вертелся, я отвлеклась, обернулась, а его нет. Искала, звала, куда там, один народ! – и она зарыдала.

– Галя, на твое попечение. Коля, зайди, – понимая, что большего не добьюсь, я вошел в кабинет.        – Шеф, надо мусоров звать! – горячился зам. – Остановка, центр. Могли цыгане увести.

– Умнее придумать ничего не мог? По ментам соскучился? – набросился я. – Когда девка в окно вышла, месяц по цугундерам таскали! А наркоша тот?

Под действием аргументов Николай насупился:

– Делать-то что будем?

– Возьми у нее фото ребенка, распечатай, собери, кто не занят, и прочешите район. Не увели – найдете. Мальчик маленький, далеко не уйдет.

– А если… – Коля продолжал гнуть свое.

– Тогда в полицию! – отрезал я. – Свободен.

Я откинулся на спинку и закрыл глаза.

Из ступора вывел голос Галины:

– Алексей Валентинович, к вам посетитель!

Не дожидаясь разрешения, вошла та самая женщина-журналист.

«Тебя здесь не хватало!» – подумал я.

Визитерша опередила:

– Пропал ребенок. Могу помочь.

‒ Каким образом? Статью напишете?

– Не иронизируйте. Сейчас главное – найти малыша. Я знаю, где он. Дайте план «Дендрария»?

Я удивленно посмотрел на нее и, порывшись в ящике, вытащил рекламку парка. Разложив его на столе, она задумалась. Лицо ее ничего не выражало, и, взяв карандаш, женщина обвела угол картинки.

– Мальчик здесь, – и она вышла из комнаты.

Я вновь вызвал Колю и, отдав схему, приказал:

– Проверь участок.

Спустя час радостный зам орал в трубку:

– Шеф, нашли. Спал на лавочке в бамбуке. Пока мамаша цацки мерила, он пролез в забор и заплутал – для его роста и трава джунгли. Как догадались, от куда информация?

Ответа я не знал и, когда страсти улеглись, попросил секретаря:

– Галя, соедините с номером той женщины.

Через минуту селектор ожил:

– Слушаю вас!

– Елена Альбертовна, нет слов, чтобы выразить признательность. Я отвечу на все вопросы, хотя у меня их к вам не меньше! В девять удобно?

– Вполне.

Мы встретились у ресторана «Катран», когда оранжевый диск заходящего солнца коснулся горизонта. Ее лицо отливало бронзой. Изменилась и она: платье с вырезом сменило костюм, шпильки превратили полноту журналистки в интригующие формы.

– Как узнали, что пропал ребенок? – спросил я.

– Здесь без мистики, – она сдержанно улыбнулась, – я пила в лобби кофе, когда ваши забегали.

– Ах да! – я удивился своей наивности. – С этим понятно, а как вы догадались, что мальчик в «Дендрарии», и так точно указали место?

– Мне дали эту информацию.

– Кто?

– Что-нибудь слышали о торсионных полях? – спросила журналист, когда мы определились с меню.

– Torsion переводится как вращение.

– Да-да! – перебила она. – Все в мире вращается: Вселенная, атомы, электроны и мы с вами. Возникает торсионное поле, несущее гигантскую информацию. При когнитивном резонансе она попадает в подсознание. А дальше зависит от умения индивида воспользоваться этим.

– Судя по всему, вы знаете, как, – похвалил я и добавил: – Читал об этом в Интернете. Там торсионная теория названа лженаучной, а связь с информационным полем – недоказанной.

– Думайте что хотите! – скепсис не смутил ее. – Днем сами все видели. Хотя сверхъестественного ничего нет. Вы тоже сможете. Надо заниматься.

– Как вы развили способности? Или они передались по наследству от бабки-знахарки?

– Давняя история, а надо ли? – сомневаясь, сказала Елена Альбертовна и, решившись, продолжила: – В 90-е мы жили на окраине Челябинска, в однокомнатной хрущобе. Родился младший, и места в квартирке совсем не стало. Я задумалась, что делать. Муж, хотя и юрист, не напрягался. Денег хватало только на еду. Я брала из ателье работу домой, вертелась как могла, однако изменить ситуацию не получалось. Увидела анонс: «Крупная компания привлекает инвестиции под высокий процент», взяла кредит под залог квартиры и все туда вбухала.

– И получили круг от бублика! – вставил я.

– Угадали. Спустя месяц узнала о банкротстве.

Дети стали бомжами. Мир рухнул, и я решила уйти из него, – она замолчала. На столе остывало горячее.

– Налейте, пожалуйста, – попросила Елена.

– И вы, – продолжил я, – сделали это? Каким образом? До вас никогда не говорил с живой самоубийцей.

– Прочитала, как уйти наверняка, без боли и не уродуясь. Взяла у туристов жумар – приспособление для альпинизма. Он позволяет затянуть шнур и не дает ему обратного хода. Поехала в лес и там…

– Но раз вы сидите здесь, порвалась веревка?

– Давилась лежа. Меня спас мужчина, хотя я уже прошла «туннель» и видела себя со стороны.

– Кто он? Грибник? Охотник? Прохожий?

– Он пришел осознанно. Его привели туда.

– Вы знали спасителя? Оставили сообщение?

– Ему приснился сон, как он вынимает девушку из петли. Он понял, где и когда. Поэтому я с вами.

– Я тоже читал «Алхимика».

– Принимаю ваше недоверие и убеждать ни в чем не собираюсь, – пододвинув тарелку, она спокойно принялась за второе.

– Осмелюсь предположить, чем закончилось, – не унимался я. – Мужик увез вас к себе и, оставив на ночь, утешил хорошим сексом.

– Браво! Вы способный ученик. Я действительно пожила у него, но близость возникла много позже.

– Чем же вы занимались?

– Говорили. Вернее, говорил он, а я слушала, и передо мной раскрывался доселе не известный мир, большая вселенная! Он первый рассказал о торсионных полях, квантовых переходах и многом другом.

– Он ваш гуру?

– Не люблю штампы. Наставник. Он не только спас жизнь, он помог поверить в себя и обрести истинный смысл бытия. Я ему безмерно благодарна.

– Разбудил в вас интерес к эзотерике?

– Эзотерика не совсем то, хотя я пожила в ашраме, прошла инициацию – крещение. Другое имя есть: Деви Раджани. Переводится как «Дева ночи».

– Песенка «Baby to night» – про вас!

– Зря ерничаете, хотя я вас прощаю, «ибо не ведаете, что творите».

Она поверх очков строго посмотрела на меня.

Оправдываясь, я сказал:

– В Анапе вдоволь насмотрелся на буддистов-кришнаитов и прочих мракобесов. Одна «Тайны души» чего стоит! До тысячи человек собирают. Многие на эту муть из-за границы приезжают, будто своей ереси нет. Ходят по пляжу радостные и обнимают друг друга. Спрашиваю одну даму: «Когда вас трогают незнакомые, вы испытываете дискомфорт?» – «Нет, – говорит, – мы меняемся энергией. Правда, от некоторых перегаром пахнет и моются плохо».

– Убежденный человек никогда не сомневается в выбранном пути и поэтому счастлив. Вы не верите и завидуете им. Это плохо.

– Отчасти вы правы. Только я, к примеру, предпочел бы верить в силу созревающих колосьев. Этим можно заниматься в чистом поле и бесплатно.

– Во что верить – дело ваше. Однако последствия духовных практик непредсказуемые. Если интересно, могу рассказать, как я впервые получила информацию.

– Расскажите, – попросил я. – Даю слово воздержаться от комментариев.

– Десять лет я работаю у местного олигарха в качестве Мэри Поппинс и фрекен Бок в одном лице.

– Печете пирожки и вытираете сопли детям?

– Почти угадали, – она улыбнулась и продолжила: – Сопли – ему самому, а печь пирожки, готовить и убирать учу его жен, а когда разводится – домработниц. Куратор всей его жизни! Звонит однажды: «В коттедже света нет. Разберись, в чем дело». Я начинаю искать причину. На улице мороз градусов тридцать, и вечером, если не сделаем, лопнут трубы.

– Как вышли из положения?

– Отрешилась от всего, и пришла первая подсказка. Летом в дом кабель вели и соединили специальной муфтой. Я и подумала, что дело в ней, провод-то новый! Привезла тех электриков. Холодища страшная! Вспоминаем, где муфта зарыта. День короткий, найти надо с первого раза. Бригадир говорит: «Здесь», а я помню, что левее. Спорили до хрипоты. Начало смеркаться. Вернулась в машину, сосредоточилась, и в мозгу всплыла картинка того, что ищем. Вышла и уверенно показала работягам место. Они не верят. Грозятся: «Роем один раз. Не найдем – уедем!» – «Копайте, – говорю, – отвечаю!»