Музейная ценность

Колючие ветки-пальцы промокших деревьев тянулись к мохнатым сизым тучам, которые окутали сыростью и мраком все вокруг. Казалось, никогда не будет конца дождю, никогда рыжая липкая глина не выпустит из цепких объятий старые башмаки Бьянки. Девушка ничком лежала на земле, черный плащ с капюшоном ничуть не спасал от тяжелых холодных капель, падающих молотом инквизиции на ее бедную голову. Она думала, что все хляби небесные разверзлись над этим проклятым местом.

– Помоги ему, Господи… – прошептала девушка синими от холода губами.

Башни замка, почти призрака, неясно вырисовывались в небе, они то пропадали в седых космах туч, то, словно стрелы, взмывали ввысь, пронзая купол неба. Завывал ветер, он пронизывал Бьянку, стены замка, покрытые мхом, трепал чахлые деревца, тревожил старые вязы и дубы в аллее. Его порывы походили на стоны, будто он давно и тяжко скорбил о доблестных воинах, погибших в этих землях. Туман, поднимавшийся от земли, низко полз по мокрой траве, стараясь все укрыть, укутать, утаить печаль северного ветра.

Тяжело поднявшись, девушка откинула со лба растрепавшиеся волосы, запахнула плащ и направилась к замку. Толкнув тяжелую дубовую дверь, окованную воронеными железными пластинами, она вошла в зал. Шаги гулко отдавались в пустоте, эхо таяло в сводах потолка. С мореных балок свисали темные занавеси паутины, серые окна плакали слезами дождя и не пропускали света. Темнота сковывала движения, и страх тихо крался, проникая в самые потайные уголки души. Подняв голову, Бьянка осмотрелась.

– Тюрьма?.. Темница?.. Подвал… Подвал, о да, конечно! Он там еще быть может…

Бьянка посмотрела туда, где темнота особенно сгущалась. Сперва осторожно ступая, потом все смелее и смелее, она направилась к потайной лестнице, ведущей в подземелье.

Глава 1

Мое утро начинается у компа. Прежде чем прошлепать пятками по полу в сторону кухни, где проживает один из моих лучших друзей – холодильник, я смотрю почту. Это даже не традиция, скорее привычка, как у Антоновского кота – Угля мочалить лапой морду после обеда.

Ничего особенно интересного. Разве что результаты баскетбольного матча на энтевешном сайте порадовали. Я их ждал с таким нетерпением – думал, просто загорюсь, ведь трансляции не по одному из каналов ТV не было! Но самое главное счет: о таком я даже не мечтал – разрыв в пятнадцать очков! Супер!

Поплескавшись для приведения себя любимого в норму, я выбрался из ванной, оставляя на полу мокрые следы. Ну, теперь и на кухню можно. Завтракать пришлось бутербродами с сыром и крепким кофе, растворимым, конечно, это Красильников любит молоть и варить, а мне бы что попроще. Да мне вообще не важно, чего в желудок положить, главное, чтобы сытно, ну и вкусно, разумеется!

Я пошел одеваться. Нужно торопиться на тренировку и еще за Антоном зайти, я ему вчера пообещал, а то Леня не любит, когда кто-нибудь опаздывает. Тем более мы – надежда и совесть команды! Ну, может, не только я с Красильниковым надежда и совесть, но играем мы на самом деле отлично и в паре, и по одному.

Кинув в сумку полотенце, минералку и сменную майку, я побежал к дому Красильникова. Странно, что он не ждет меня у подъезда. Может, проспал? Зато вечные бабульки, как часовые у Мавзолея уже сидят, а ведь еще и девяти нет. Как-то была у нас идея проследить за ними – вообще, уходят они с лавочки когда-нибудь…

– Здравствуйте, Ольга Афанасьевна! А Антон не выходил?

– Здравствуй-здравствуй! Не выходил твой Антон, не выходил… – протянула бабка нараспев и покачала головой, как фарфоровый китаец.

Я поднялся. Позвонил. Красильников открыл мне почти одетый, быстро пережевывая и глотая что-то.

– Проспал! – я сразу решил взять быка за рога и как следует отругать засоню. К тому же такая возможность бывает у меня крайне редко.

– Будешь со мной завтракать?

Вот ведь хитрюга, знает мои слабые места. И как потом на него ругаться?

– А чего вкусненького у тебя есть? – спросил я, потягивая носом воздух из кухни.

– Беляши! – гордо выпалил Антон.

Я второй раз позавтракал, погладил себя по брюшку и ждал, пока Красильников оденется. Тренировка в половине десятого.

Мы неслись к школе как угорелые и просто чудом не опоздали.

Леня, как полагается, погонял нас по стадиону пару кругов, провел разминку, и когда мы стали мокрыми, как мыши, начал отрабатывать очередные приемы.

Получалось, конечно, не сразу, но наверное, в баскетболе нет ничего такого, чему научиться нельзя. А может, я просто так зациклен на спорте. В общем, это то, без чего я пока жить не могу. Красильников тоже любит мячом постучать, но это больше на увлечение похоже. Хотя я им горжусь – не каждый в своем увлечении таких высот достигает!

Мы все выкладывались по полной программе. Не только потому, что Леня на нас слегка покрикивал. Дело в том, что после экзаменов родители посовещались и решили сделать нам, всему классу, презент в виде поездки в Ярославль. Всего на недельку, но и это так здорово, что никто не решился отказываться. Только Светка Лоза, наша староста-отличница, не сможет поехать, она практику по языку будет проходить.

Жаль, конечно, а что делать?

Нам когда сказали про поездку в Ярославль, мы безумно обрадовались. Красильников со свей своей сдержанностью так сиял, что я думал все лампочки в актовом зале выключить – его бы одного хватило. Еще бы – уехать с другом, с классом, с Лидией Васильевной! Просто супер!

Последняя тренировка на этой неделе прошла великолепно. Мы шли с Красильниковым домой. И откуда только мог появиться этот Серый – сын Бульдозера? Так не хотелось махать кулаками, но он реагирует на меня, как бык на красную тряпку. Не люблю связываться и идиотами, но пришлось. Как обычно, Серый начал нарываться на грубость, и словесная перепалка закончилась в мою пользу. Я вообще не понимаю, как человек с пустой черепной коробкой что-то может произнести.

Разумеется, он был разъярен, и первый намахнулся. Мне, видимо, очень повезло с комплекцией: худой и длинный – не так-то легко попасть. Серый промахнулся, я по сложившейся между нами традиции дал ему в глаз.

Красильников молодец, он не ввязывался, потому что двое на одного – это низко. Даже по отношению к сынку Бульдозера. В аллее появился Леня и хотел было нас разнять, но Серый, видимо, напугавшись, засверкал пятками.

– Ну что? После трудов праведных и одержанных побед в борьбе с паразитами школы пойдем на зуб чего-нибудь положим? – спросил Антон.

– Я не против.

– Конечно, ордена и королевский обед тебя в моем скромном жилище тебя не ожидают, но быстро и сравнительно вкусно накормить могу.

Во дворе Красильникова дежурство бабулек продолжалось. Баба Вера, едва завидев нас у ворот, тут же замолкла. Ольга Афанасьевна, яркий, цветастый платок которой, по-видимому, никогда не снимался и служил ей дворовой униформой, широко заулыбалась нам вставными зубами и спросила:

– Куды собрались, соколики?

– Домой идем, – несколько смутившись сказал Антон.

Красильников пожарил картошки, залил ее майонезом с горчицей и кетчупом. Смесь, может быть, и зверская, но получилось довольно вкусно. Пока он открывал и закрывал холодильник, Уголь буквально нырял в него. Я все время боялся, что половина кота останется в кухне, а другая застрянет в холодильнике. Антон обзывался на него паразитом и попрошайкой, на что котяра почти никак не реагировал, а только истошно мяукал и таращил желтые глаза.

Когда все было готово и мы наконец-то уселись за стол, завывания Уголька увенчались успехом, и он получил картошку, правда, без горчицы и кетчупа, но зато с половиной сардельки. Ели мы втроем на перегонки. Черный мохнатый проглот легко выиграл у двух изможденных тренировкой начинающих спортсменов и даже миску успел вылизать!

Я к финишу пришел вторым и быстренько выскочил из–за стола, потому что у нас дома действует «морской закон» – кто доедает последним, тот и убирает со стола и моет посуду. Еще дожевывая сардельку Антон показал мне кулак в знак того, что не честно, мол, так себя вести. Разбуженная усиленной работой желудка, во мне проснулась совесть, и я решил помочь другу убрать со стола. Мы быстро с этим справились и пошли играть. Запасливость и прозорливость мои не безграничны, но утром я успел кинуть в сумку новый диск с занятными геймами, с которыми и упражнялись часа полтора. Вот уж правда говорят, что от компьютера невозможно оторваться.

Потом на обед пришел Николай Борисович – отец Антона. Он просто супер! Предложил перед поездкой в Ярославль съездить с ночевкой на рыбалку. У нас за Псковом много заливных озер, они до середины лета стоят, не высыхают. А караси там как кролики, только по два на сковородке помещаются. Только надо машину посмотреть, у него что-то с правым поворотником случилось, если мы ему поможем, то ехать можно хоть в эти выходные. Ну, ясное дело, мы тут же согласились.

– А когда проводку посмотрите, орлы? – спросил Николай Борисович.

Мы с Антоном моментально переглянулись:

– Да хоть сейчас!

Работа это не сложная, главное, чтобы руки росли откуда надо, и голова на плечах была. А все остальное – что называется, дело техники. Не зря же мы на уроки труда ходили целый год!

Пока Антон показывал отцу, что где лежит, что нужно разогревать, а от чего и в холодном виде не отравишься, я вышел во двор, осмотрелся: почетный караул бабулек на месте, значит, все в порядке. Если они когда-нибудь уйдут отсюда, мне кажется, Земля перестанет крутиться. Я открыл капот и начал ковыряться в проводке. Умница Уголь как приведение появился у машины, такое ощущение, что он просто материализовался из воздуха, и начал тереться о мои ноги, оставляя клочья черной шерсти на джинсах.

– Тебя же кормили или ты уже успел соскучиться? – завел я разговор с котом, пока более подходящий собеседник кормил папашу.

– Мяу! – раздалось в ответ.

Неужели он все понимает? Вот черт, никогда не видел такого кота, целого котяру. Здоровый, умный, чем-то на Булгаковского Бегемота похож.

– А я смотрю, ты себе помощника уже нашел, так что, может быть, я уже и не нужен?

– Ну и кот же у тебя, Антон! Никогда таких не видел!

– И не увидишь. Его же Клавдия Никитична воспитывала, ты же знаешь, какая она была… – многозначительно и несколько таинственно проговорил Красильников.

– Не знаю ничего я про твою бабку. Ну, то есть толком ничего не знаю. Ты же так у отца все до конца и не выяснил… Колдунья, не колдунья, черт ее знает, кем она на самом деле была.

– А что с фарой? – спросил Антон, меняя тему разговора, потому что понимал – рыбалка сейчас важнее, чем умершая двоюродная бабка, пусть даже и невероятно загадочная.

– По-моему, просто испортилась изоляция. Посмотри тот синий провод, – я уже был полностью поглощен устранением маленькой неполадки в старом жигуленке Антоновского отца.

Так и оказалось – испортилась проводка. Мы заменили провод, и поворотник как прежде замигал нам оранжевым глазом.

Николай Борисович закончил с обедом и как раз выходил из дома. Уголь гордо вышагивал ему навстречу, высоко подняв пушистый хвост. Отец Антона очень удивился тому, что мы так быстро со всем этим справились. Скромно опустив глаза и выслушав все похвалы в свой адрес, мы не забыли напомнить про обещание съездить на рыбалку в эти выходные.

Красильников старший торжественно заверил нас, что так и будет, и послезавтра, рано утром, а, может быть, даже завтра вечером мы выйдем.

– Ну что? Пойдем мыть руки и пить чай, а то с гонками мы так и не успели, – предложил Антон.

– Мяу! – это Уголь снова очень к месту заявил о своем существовании.

– Вот чертенок! – я не переставал удивляться бабкиному коту.

Все вместе: Антон, Уголь и я вошли в дом. Пока я отмывал руки, перемазанные машинным маслом и смазкой в трудах праведных, Красильников со своим великолепным котом суетились на кухне. Ароматный чай с цветным зефиром еще больше поднял наше настроение, которое и без того обитало где-то в верхних слоях атмосферы.

– Давай подумаем, что нам для рыбалки надо? И когда лучше выезжать – если после обеда, то мы на вечерний и утренний клев успеем. А если рано утром, то сам понимаешь… – я уже сидел весь в предвкушении.

– Я тоже думаю, что надо к вечеру ехать. Можем, вообще, все ночь ловить. И еще, нам палатку или спальники брать, удочки или спининг? – Антон тоже, судя по всему, загорелся.

После чая с зефиром мы повозились в чулане, извлекая из недр этого почти бездонного помещения все нужные нам вещи. Я даже отыскал резиновую лодку. Антон тут же захотел ее опробовать, и мы около часа пыхтели и потели, надувая ее. Наши старания были вознаграждены: лодка оказалась не только целой, но и вместительной. В ней легко могло поместиться четыре человека.

Хорошо, что до реки было не так далеко, всего полчаса. Нет, пожалуй, немного побольше, но это ничуть не убавило нашего энтузиазма, и спустя полтора часа после обнаружения лодки мы с другом уже спустили плавсредство на воду.

Как же здорово было плавать. Я совсем забыл о том, что еще утром ушел из дома, и так больше и не появлялся там. Мама от беспокойства, наверное, уже с ума сходит. Я, как ошалелый, начал грести к берегу, Красильников страшно удивился:

– Ты чего это?

– Да мне домой надо! Смотри, сколько времени уже!

Мы так быстро стали грести, что нас легко бы записали в сборную по гребле. Я думал, что брошу Антона с лодкой на берегу, а сам побегу домой, но моя совесть не дремала. Она тотчас принялась стыдить, корить и увещевать меня. Так что мы оба водрузили лодку на головы и помчались со всей скоростью, на которую только были способны. Влетев во двор Красильникова, мы бросили лодку у сарая, и я побежал домой.

Дома была мама. Она всегда за меня переживала, все родители такие. Но моя мамочка совершенно особенная – стоит мне задержаться на пару минут, и у нее уже глаза на мокром месте. Всегда так. Поэтому, когда я исчезаю из дома, то обязательно оставляю записку с запасом времени минут в тридцать. На всякий случай.

Мама нервничала. Пила крепкий кофе и сидела у телефона.

Значит, обзванивала все возможные места моего нахождения.

Судя по всему, безрезультатно.

– Юра, ну где же ты был?! Ты же знаешь, как я волнуюсь! Ушел еще утром, и все нет и нет! Где твое человеческое сознание?

Мама могла еще очень долго взывать к моему «человеческому сознанию», но оно, по всей видимости, куда-то удалилось.

Может, я и чувствовал себя виноватым, но где-то в глубине души. Очень глубоко, как сказал один из киногероев. Поэтому я поспешил прервать душещипательную тираду мамы, к тому же никакого воспитательного эффекта она не имела.

– Мам, ну чего ты так, я был на тренировке, потом зашел к Антону, и его отцу нужно было помочь. Со мной же ничего не случилось! Да и вообще, что может случиться?.. – я, разумеется, не успел закончить речь в сою защиту, как мама снова напустилась на меня.

– Все, что угодно, может произойти! Ты не понимаешь! А помнишь, как ты сломал руку?

– Так это же в четвертом классе было, вспомни еще, как я в саду с велосипеда упал! – мое терпение катастрофически таяло, и я понимал, что нужно временно покинуть поле боя, чтобы сохранить дипломатические отношения с родительницей.

– Мамочка, милая моя, я больше не буду. Я буду приходить вовремя и всегда оставлять записки. Я буду звонить, если задерживаюсь. Я буду очень хорошим. Клянусь моим рыжим мячом!

Мама махнула на меня салфеткой, которая лежала у нее на коленях. Этот жест всегда означал одно и тоже: уходи и не появляйся мне на глаза, пока я не успокоюсь. Ну вот и ладненько, значит, я успею собрать все нужное мне для рыбалки. И я тихонько пробрался на балкон.

Вечером мне позвонил Антон и сказал, что они с отцом решили ехать часов в семь вечера. Я рассказал о том, как мама безумно переживала, и поэтому не знаю, что будет с моей кандидатурой завзятого рыбака: могут отнять удочку и поселить в пустыне. Красильников знал, что я так домашний арест называю. Он тут же предложил выход, чтобы Николай Борисович, его отец, поговорит с мамой. Я не знал, соглашаться на это, или нет. Вот придет отец с работы – тогда видно будет.

Как только мы поужинали, я решил поговорить с папой, но война, как говорится, меняет планы. Как только мы сели за стол, мама моментально рассказала отцу, как я на весь день пропал и заставил ее глотать таблетки от давления. Я сидел насупившись, прикидывая в голове, как можно из этого выпутаться. Рассказал отцу про тренировку, но о драке ничего говорить не стал – ему не обязательно все знать. Сказал, что Красильникову-старшему была нужна наша помощь, и что потом он обещал свозить нас на рыбалку. И завтра мы решили ехать, а теперь мама со своими нервами вряд ли меня отпустит.

Все-таки у меня мировой отец. Он – не мама, нервы у него стальные, так что отец мне даже собраться помог. Осталось дождаться следующего дня. А потом – Ярославль.

Я пошел к себе в комнату, посидел за компом, побродил по сайтам. Открыл ящик – новый адресат: UFO3@yandex.ru. Это еще что такое? На всякий случай лучше включить антивирус, мало ли чем это может оказаться. Рассылка фантастики. Вот здорово! День прошел просто великолепно, несмотря на инцидент с мамой, а про фингал серого я уже почти забыл. Так что осталось откинуть плед с кровати, взбить подушку и лечь спать.

Утром весь наш класс во главе с Лидией Васильевной собрался в школе. Мы обговаривали поезку. Что кому понадобится взять, какие документы, нужна ли провизия. Макс обозвал всю эту канитель вещмешком. Все галдели как на базаре, особенно девчонки. Кирсанова, наша прима, говорила о том, что без душа в поезде она не проживет. Лидия Васильевна ответила, что поезда с ванными и соляриями пока, к сожалению, не ходят, и если Кирсанова хочет, то может подождать такой, а потом догонит нас в Ярославле. Всем было весело, а Светка так расстроилась, что даже смотреть жалко.

Мы с Красильниковым поспешили ото всей этой компании побыстрее отделаться. Не то чтобы нам это было неприятно, напротив, просто Ярославль замаячит на нашем горизонте только через три дня, а рыбалка с отцом Антона уже сегодня вечером. Никому ничего не сказав, мы внимательно выслушали и написали все то, что от нас требовалось. На моей совести или под мою ответственность была отдана видеокамера. Значит, будет возможность попробовать себя в качестве оператора.

Супер! Я об этом мечтал!

Еще часов в пять я пришел к Антону, и мы, как сумасшедшие, начали перетряхивать рюкзаки друг друга. Надувная лодка вместе с насосом, что немаловажно, стояла у входной двери.

– Насос – это хорошо, – заметил я Антону, – а то в прошлый раз почти час щеки дули.

Убедившись, что все необходимое и он, и я взяли, мы пошли немного побомбить «Стратегию», тем более, что еще не успели в полной мере насладиться этой игрой. К тому же мы – противники, достойные друг друга, а это добавляет остроты любой игре. Разложив бутерброды с сыром вокруг компа, мы начали сражение.

В шесть пришел с работы Николай Борисович. Он сказал, что уже заправился и даже взял на всякий случай канистру бензина, и если мы его быстро накормим, то он переоденется и – можно выезжать.

Пока Антон кормил отца и складывал провизию, я перенес все вещи в машину. Уже через каких-то полчаса мы выехали из города. Отличная компания, вид за окном и погода возносили меня буквально до небес. Это было так здорово, что я думал: а можно ли быть счастливее?

Мы приехали к озеру, но машину оставили метрах в ста от берега. Николай Борисович попросил меня помочь ему с палаткой, а Антон отправился за дровами для костра. Потом мы спустились к самой воде и закинули наши удочки.

Озеро было глубоким, а его вода, казалось, была из черного стекла: удивительно, как только грузило пробивает его?

Стрекозы садились на поплавки, а когда рыба начинала клевать, они взлетали, замочив лапки. Я боялся, что какая-нибудь из стрекоз не успеет вспорхнуть вовремя и останется в черной воде, как в капкане.

Всю ночь мы удили рыбу и загадывали желания на падающие звезды. Ну и пусть, что может не исполниться, зато это так красиво. И немного торжественно, когда летящий по черному бархату неба огонек исчезает за верхушками сосен.

Наш улов удался: и караси, и красноперки, а Красильников поймал очень приличного леща. Мы подумали, что наловить рыбы для Уголька еще успеется, а потому из всей нашей добычи решили сварганить себе шикарный завтрак – уху и жареную рыбу. А как без этого на рыбалке? Что поймал, то и съел.

Пока Антон кашеварил, мы с его отцом пристально, даже неотступно, как сказал наш главный повар, следили за котелком. То ли на запах, то ли по великой случайности (озеро было достаточно далеко от населенных пунктов), к нам на дымок пришел парнишка, наш ровесник, судя по виду.

У него была отличная удочка и ведерко с весьма скромным уловом. «Не рыбак», – подумали мы с Антоном, но в слух не сказали ничего. Меня почти что насмерть съедало любопытство, а Красильников, вообще, тонкий психолог, никогда просто так ничего не ляпнет. Про таких говорят – шпион.

– Утро доброе! – поприветствовал нас незнакомец.

И ведь именно поприветствовал! У нас так говорят только в общешкольном активе на собраниях Зои Александровны. Разве нормальный парень будет здороваться? Мои мысли раскинулись до Китая, я просто не знал, что и думать о нем. А вот Антон совсем не потерялся:

– Весьма доброе! – скопировал он мальчишку и даже точно так похлопал ресницами.

Я чуть не покатился со смеху, и наконец нашелся сам:

– Позавтракать с нами изволите?

Еще немного, и Николай Борисович поперхнулся бы, он не так давно меня знает, но, по-моему, мой словарный запас ему известен, а я тут такой финт ушами отколол!

– Если вы, конечно, не против, то я бы с великим удовольствием присоединился. Меня Евгением зовут.

Актер из меня никудышный, я только про драки соврать могу да и так, только кое-где приукрасить, поэтому не стал больше ломаться и хлопнул его по плечу:

– Женька, значит. А я – Юра.

– Николай Борисович Красильников, – представился отец Антона.

– Красильников-младший. Зовут – Антон.

Знакомство состоялось, и мальчик, слегка поколебавшись, сел рядом с нами. Я порылся в своем рюкзаке и отыскал ложку для нашего гостя. Женька робко придвинулся к котелку, но не спешил приниматься за ароматную уху, от запаха которой просто слюнки текли. Мы с Антоном уписывали так, что сторонний наблюдатель наверняка решил бы: их не кормили с прошлой осени.

– Женя, не заставляйте вас упрашивать, а то эти двое, по всей видимости, на перегонки едят. Кстати, может быть, мы все перейдем на «ты»? – предложил Николай Борисович.

– Да, конечно, – сказал наш новый знакомый и отправил в рот первую ложку Антоновской стряпни.

Повар перестал жевать и так пристально смотрел на гостя, что я подумал – дырку он на нем просмотрит точно. А Евгений медленно, с несвойственной для поглощения пищи задумчивостью, глотал уху.

– Ну как? – не выдержал Красильников.

– Очень вкусно, просто великолепно для ухи в походных условиях. Думаю, что за все время пребывания в Псковской области, вкуснее завтрака у меня не было.

Антон засиял, как начищенный пятак и спросил:

– А ты разве не из Пскова?

– Нет, к сожалению, хотя город и его окрестности мне весьма и весьма нравятся. Я бы хотел провести здесь все лето, но мои планы не всегда совпадают с моими желаниями.

«Вот это завернул, – подумал я, – ему только очков не хватает».

– И откуда же ты, Женя, к нам приехал? – поинтересовался Николай Борисович.

– Из Ярославля. Я прохожу обучение в спецшколе, где каждый из учеников получает задание написать труд об одном из старейших городов России. Я решил выбрать Псков и область – у них богатейшая история.

– Я мы классом через три дня едем в Ярославль! – я, наконец, решился поучаствовать в разговоре.

– Это просто замечательно! – обрадовался Женя. – Я думал уезжать в первых числах, но могу перенести отъезд на двадцать второе и вернуться вместе с вами.

– А что ты будешь делать до отъезда? – спросил Антон.

– Отдохну на озерах, посмотрю город. Моя работа, в принципе, закончена. Осталось только проявить фотографии.

Мы с Красильниковым переглянулись. Мальчишка нам нравился.

Все-таки удивительно, до чего быстро иногда можно сойтись с людьми! А ведь бывает, что всю жизнь живете в одном дворе или учитесь в одной школе и на дух друг друга не переносите.

Жизнь – странная штука.

Весь день рыбачить не получилось, потому что мы постоянно болтали с Женькой, а рыба шума не любит. Так что наловили столько, сколько затребовал Антон для заливного с расчетом на прожорливого Угля. Смотали удочки, упаковали палатку и решили возвращаться. Только вот что делать с новым знакомым не было понятно. Николай Борисович поинтересовался, как он добрался до озера. Женька сказал, что автостопом. Мне это жутко понравилось: такой парень! По нему не скажешь, что он на поездку автостопом может решиться, это же в голливудских фильмах, где все хорошо и гладко.