Актуальные проблемы современного уголовного права и криминологии

Об объективных признаках убийства при эксцессе обороны

Уголовно-правовая характеристика объективных признаков состава убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, начинается с характеристики объекта преступления. Только с учётом особенностей объекта можно понять специфику превышения пределов необходимой обороны, дать правильную квалификацию образующих такое превышение действий, отграничить их от сходных преступных и непреступных деяний, установить пределы уголовной ответственности за эксцесс обороны[14].

Объектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, является жизнь другого человека. Жизнь любого человека – всегда бесценное благо, не зависящее от той или иной характеристики потерпевшего. Ценность объекта убийства как такового не претерпевает каких-либо изменений в зависимости от вида убийства. Вместе с тем уголовный закон за рассматриваемый вид преступления устанавливает существенно более низкие санкции. Объясняется это тем, что жизнь посягающего менее ценное благо, чем любого другого законопослушного человека.

Однако понятие жизни нельзя рассматривать только как биологический процесс, так как жизнь человека носит общественный характер. Поэтому прав был Б. С. Никифоров, который считал, что «нельзя отделять интересы личности от неё самой и затем выводить личность за рамки общественных отношений»[15].

Противоположную точку зрения высказывал А. Н. Красиков, который утверждал, что виновный, совершая преступление, посягает прежде всего на право лица, а не на те общественные отношения, которые призвано защищать право. По его мнению, непосредственным объектом посягательства при убийстве является «право на жизнь»[16].

С данным подходом трудно согласиться. Включение термина «право» в непосредственный объект преступления ничего не добавляет, а лишь усложняет его правильное понимание. Провозглашённые в Конституции РФ право на жизнь, право на личную неприкосновенность и другие права предназначены для непосредственного пользования ими. Защита этих благ осуществляется с помощью целого комплекса общественных отношений, а непосредственный объект посягательства выражает их сущность. Со смертью человека прекращаются и общественные отношения, связанные с охраной его личности, прекращается и уголовно-правовая охрана его жизни.

Потерпевшими при эксцессе обороны выступают любые лица, независимо от возраста и психического состояния, совершившие акт посягательства. Соответственно, посягательство, совершенное лицом не подлежащим уголовной ответственности, не отменяет право лица на оборонительные действия. Осведомленность обороняющегося лица об этих обстоятельствах никак не должна менять оценку его оборонительных действий.

Потерпевшими при убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны, не могут выступать третьи лица. Если с целью защиты от общественно опасного посягательства вред причиняется лицу, непричастному к нападению, то действия обороняющегося не образуют необходимой обороны и, соответственно, не рассматриваются как превышение ее пределов. Причинение в таких случаях вреда третьему лицу должно оцениваться по правилам о крайней необходимости. Если при этом состояние крайней необходимости не возникает, то наступает ответственность на общих основаниях.

Если вред третьим лицам причинен случайно или по неосторожности при защите от общественно опасного посягательства, то и в этом случае не применимы правила о необходимой обороне. Действия обороняющегося по отношению к третьим лицам подлежат квалификации как за неосторожное преступление, либо вообще будет исключена уголовная ответственность за случайное причинение вреда.

Не может рассматриваться как превышение пределов необходимой обороны причинение при защите от общественно опасного посягательства вреда не нападающему, а лицу, ошибочно принятому за нападающего. Такие действия должны квалифицироваться по правилам о фактической ошибке, то есть в зависимости от наличия или отсутствия вины.

В соответствии с указаниями Уголовного кодекса РФ уголовно наказуемое превышение пределов необходимой обороны имеет место лишь в случаях наступления смерти или тяжкого вреда здоровью посягающего лица. Убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны, относится к материальным составам, то есть в объективную сторону в качестве обязательного признака включено не только деяние, но и общественно опасное последствие, а также причинная связь между деянием и последствием. Таким образом, объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, слагается из действий, в которых выразилось превышение пределов необходимой обороны, его общественно опасных последствий (смерть), и причинной связи между действием и результатом.

По мнению абсолютного большинства учёных, необходимая оборона возможна только в результате активных действий. Следовательно, превышение пределов необходимой обороны – это активное действие, направленное на отражение посягательства. Посягательство как основание для применения необходимой обороны совершается путём общественно опасного действия по своему характеру открытого, агрессивного. В юридической литературе такого рода посягательство именуется нападением. Отразить активное общественно опасное посягательство путём бездействия нельзя. Можно не допустить наступления вредных последствий путём уклонения от отрицательного воздействия посягающего. Но в этом случае не будет обороны, так как уголовный закон под защитой понимает такую оборону, которая сопровождается причинением посягающему вреда. Причинить же вред лицу, активно посягающему, путём бездействия нельзя.

Иной, противоположной точки зрения придерживался Т. Г. Шавгулидзе, который считал, что «необходимая оборона может быть осуществлена как путём действия, так и путём бездействия», при этом он тут же делает оговорку о том, что «логически возможное осуществление необходимой обороны путём бездействия на практике может выразиться в исключительных случаях, очень редко»[17]. Таких случаев нет, и вряд ли они возможны. Итак, бездействие и необходимая оборона исключают друг друга, и она возможна только в форме действий.

Вторым признаком объективной стороны рассматриваемого преступления является наличие общественно опасных последствий – смерти посягающего лица. Названные последствия предусмотрены в диспозиции ч. 1 ст. 108 УК РФ. Поэтому оконченным это преступление может быть признано лишь в случае наступления вышеуказанных последствий, поскольку состав преступления по своей конструкции является материальным.

Согласно п. 2 Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 20 сентября 2012 г. № 950, моментом смерти человека является момент смерти его мозга или его биологической смерти (необратимой гибели человека).

Убийство при превышении пределов необходимой обороны признаётся оконченным с момента наступления смерти посягающего. При этом не важно, когда наступила смерть: немедленно или спустя какое-то время. Уголовный кодекс РФ не устанавливает каких-либо сроков наступления смерти, если у виновного был умысел на убийство.

Убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны, в некоторых случаях может иметь одно или несколько отягчающих обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 111 УК РФ. В подобных случаях возникает конкуренция специальных норм. Исходя из общих правил квалификации при данном виде конкуренции, применению подлежит состав преступления со смягчающими обстоятельствами. Верховный Суд РФ в п. 16 Постановления Пленума «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1 по этому поводу разъяснил, что «убийство не должно расцениваться как совершённое при квалифицирующих признаках, предусмотренных п.п. «а», «г», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено… при превышении пределов необходимой обороны».

Причинная связь между общественно опасным действием и наступившими последствиями, является третьим обязательным признаком материальных составов преступлений. Отсутствие такой связи исключает состав преступления и, следовательно, уголовную ответственность в целом.

Причинная связь устанавливается между начальным и конечным моментом преступления, которое совершается в конкретной обстановке. При определении причинной связи необходимо установить временную последовательность деяния и следствия. Деяние, принимаемое за причину, всегда предшествует последствию, признаваемому следствием.

Деяние, которое выступает в качестве причины, представляет собой необходимое условие наступления общественно опасного последствия. Деяние является таким условием, без которого определенные последствия не наступили и не могли наступить.

Причинная связь между общественно опасным деянием и общественно опасным последствием является необходимой и закономерной в том случае, если деяние выступает в роли необходимого условия наступления этого последствия. Из этого следует, что деяние является причиной наступления последствия только в том случае, если оно выступает и необходимым условием и непосредственной причиной.

Обязательным условием рассматриваемого состава преступления является обстановка его совершения. Под обстановкой в данном случае следует понимать наличие общественно опасного посягательства на правоохраняемые интересы или непосредственной угрозы такого посягательства. При этом обстановка необходимой обороны включает в себя не только преступное посягательство, но и силы, средства и возможности обороняющегося по отражению данного посягательства, а также иные объективные факторы, определяющие соотношение сил посягающего и обороняющегося.

Иные факультативные признаки объективной стороны преступления: место, время, способ, орудия и средства могут способствовать возникновению у обороняющегося ошибки в оценке характера и опасности посягательства и служить одним из оснований признания превышения пределов необходимой обороны деянием непреступным.

К вопросу о концептуальных основах освобождения от уголовной ответственности по нормам особенной части УК РФ

Освобождение от уголовной ответственности является одним из наиболее сложных в теоретическом понимании и практическом применении институтов уголовного права. Отечественное уголовное законодательство имеет довольно длительную историю эволюции «общеуголовного» освобождения от уголовной ответственности, законодательно оформленного в Общей части УК и детально изученную в литературе.

Однако, наряду с системой «общеуголовных» видов освобождения от уголовной ответственности, в Особенной части уголовного законодательства получил развитие институт освобождения от уголовной ответственности за конкретные преступления (нередко в литературе его называют «специальными видами освобождения от уголовной ответственности»). Обычно освобождение от уголовной ответственности связывается по нормам Особенной части УК РФ (и вполне справедливо) с проявлением гуманистического начала в уголовном праве и уголовном законодательстве. В отечественной теории круг принципиальных проблемных вопросов, касающихся освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ, традиционно сводился и сводится к следующим:

1. Является ли такое освобождение от уголовной ответственности самостоятельным институтом уголовного права или носит «комплексный» характер?

2. Соответствует ли принципу законности и конституционным презумпциям (презумпции невиновности) само существование института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ или оно диктуется лишь соображениями целесообразности уголовной репрессии?

3. В чем состоит функциональное предназначение освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ в плане государственной уголовной политики?

4. Каковы формально-юридические последствия применения норм об освобождении от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ?

С принятием УК РФ 1996 г. и расширением системы освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ интерес к данной проблематике значительно возрос, хотя данный институт, как правило, по-прежнему рассматривается в виде «специального вида деятельного раскаяния» (работы А. Г. Калугина, А. В. Савкина, В. В. Сверчкова и др.; диссертационные исследования И. В. Миронова[18], X. С. Шакирова[19]).

С другой стороны, в доктрине появились работы, в которых говорится об иной правовой природе рассматриваемого вида освобождения от уголовной ответственности (А. Г. Антонов, В. А. Кушнарев, В. В. Мальцев, А. И. Рарог, П. С. Яни и др.). Применительно к действующему законодательству проблемы освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ исследовались в диссертациях Ю. В. Арсентьевой[20], Е. Д. Ермаковой[21], А. В. Каболова[22], Р. Г. Камнева[23], В. В. Наумова[24].Особо следует выделить монографию А. Г. Антонова[25].

Несмотря на немалое количество трудов, посвященных указанным проблемам, в теории уголовного права отсутствует единство в понимании юридической природы и значения института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ. Кроме того, научные разработки не всегда «успевают» за развитием уголовного законодательства, ведь законодательное определение видов, оснований и условий освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ тоже меняется в связи с модернизацией самого Уголовного закона.

В отечественной литературе не получил разрешения целый ряд теоретических и правоприменительных проблем, связанных с пониманием и применением норм Особенной части об освобождении от уголовной ответственности (например, характер обязательности либо факультативности такого освобождения для правоприменителя; возможность освобождения по нормам Особенной части УК РФ при наличии в деянии субъекта иного состава преступления; соотношение норм Особенной части УК РФ с «общеуголовными видами освобождения от ответственности, предусмотренных ст. ст. 75-761 УК РФ).

Полагаем, что разработка концепции института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ должна строиться на следующих основных посылках:

1. Освобождение от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ является одним из наиболее эффективных средств дифференциации уголовной ответственности на законодательном уровне. Глубинный смысл существования института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ состоит в необходимости сбалансированного решения охранительной и предупредительной задач уголовного законодательства.

2. Социально-юридическая обусловленность института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ носит комплексный характер. В ней взаимосвязаны интересы государственной уголовной политики («компромисс» в борьбе с преступностью с целью максимально возможной минимизации вреда, причиненного совершенным преступлением), требование соблюдения принципов уголовного законодательства, учета личностных характеристик совершившего преступление лица, а также целесообразности и экономии уголовной репрессии.

3. Законное существование института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ возможно в ситуации параллельного соблюдения презумпций невиновности и материального правоотношения ответственности, вытекающих из предписаний Конституции РФ и актов международного права. Во избежание формального противоречия между презумпцией невиновности и институтом освобождения от уголовной ответственности под «лицом, совершившим преступление» следует понимать лицо, совершившее деяние, содержащее признаки преступления, и подлежащее уголовной ответственности.

4. Освобождение от уголовной ответственности по существующим в Особенной части УК РФ основаниям должно прекращать охранительное правоотношение уголовной ответственности и аннулировать все правовые последствия совершения преступного деяния. Поэтому необходимо исключение законодательной «увязки» возможности такого освобождения с отсутствием в действиях субъекта иного состава преступления.

5. Перспектива развития института освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ видится в следующем: а) в случае противоречия положений норм Особенной части УК РФ нормам об «общеуголовном» освобождении от ответственности приоритетному применению должна подлежать норма Особенной части УК РФ как специальная; б) противоречащим основным тенденциям развития уголовного закона является сохранение в Особенной части УК РФ (ст. ст. 337, 338) возможности факультативного освобождения от уголовной ответственности – оно должно стать обязательным для правоприменителя.

Влияние патопсихологических особенностей личности на механизм преступного поведения

Как подчеркивает Г. Кайзер, «основное положение, согласно которому преступники отличаются от непреступников свойствами личности, оказалось столь устойчивым, что оно, несмотря на вескую критику, до настоящего времени не поколеблено решительным образом».

Судебная психиатрия изучает психологические особенности личности преступника: вменяемость или невменяемость и влияние психических нарушений на способность человека отдавать отчет в своих действиях и руководить ими[26].

Наличие психических аномалий помогает понять причину совершения некоторых видов преступлений, в частности насильственных преступлений. Как пишет Ю. М. Антонян, отдельные преступления могут совершаться людьми, имеющими отклонения в психике, однако эти отклонения могут не иметь никакого отношения к преступлению (например, совершение хищения психопатом). В зависимости от формы, группы и стойкости психических аномалий они могут быть криминогенны в одних случаях и совершенно нейтральны в других»[27].

Однако возможности использования психиатрических факторов для объяснения преступного поведения ограничены, поскольку криминогенные аномалии обусловливаются и формами патологических изменения личности, которые могут иметь временный, преходящий характер с последующим восстановление личности либо структурный, необратимый – с последующим дефектом личности[28].

Криминологическое изучение личности предполагает учет индивидуальных психических особенностей и социально значимых биологических свойств, которые играют важную роль в механизме преступного поведения.

Исследование патопсихологических особенностей личности имеет большое значение для решения вопроса о соотношении биологического и социального в развитии психики и влиянии их на преступное поведение. Нарушение личности не означает «высвобождения» её биологических инстинктов и потребностей, а характеризуется, прежде всего, изменением самих человеческих мотивов и потребностей. Таким образом, результат изучения криминогенности психических патологий, в конечном счете, сводится в поиске непосредственной связи между патологией психики и преступлением.

Ряд авторов считают, что психические отклонения выступают в качестве катализирующего фактора взаимодействия в механизме преступного поведения при ведущем факторе нравственной невоспитанности, усугубляя при этом социальную дезадаптацию, но не определяя социальной направленности конкретных действий. Позиция Ю. М. Антоняна и В. В. Гульдана по этому поводу, что психические отклонения существенно влияют на социальную направленность конкретных действий[29].

В. Н. Бурлаков считает, что «если личность не имеет возможности контролировать и оценивать свои действия, так как непосредственной причиной оных является психическое заболевание, следует говорить о невменяемости субъекта, а значит, поведение не может рассматриваться как преступное»[30].