Фантасофия. Выпуск 4. Шпионский триллер

© Э. А. Байков, 2004

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Эдуард Байков

Время собирать

Где-то там, на пороге сознания, заскреблась не прошеным мышонком мысль и слегка удивила, что жизнь его через триста шестьдесят дней перевалит за сороковник. Виктор Муромов усмехнулся. У него и привычки-то такой не было – отмечать свои дни рождения, а тут вот как-то спонтанно получилось, хотя и дата была не круглой. Пришли трое сослуживцев, без жен – он решил устроить мальчишник – и без мундиров – впрочем, они и на службу ходили чаще всего во всем цивильном, так уж у них, разведчиков было заведено. Виктор же, сколько себя помнил, какие только прикиды не примерял – чуть ли не всех стран и народов. Лохмотья клошара[1] и тысячедолларовые смокинги, монашеские рясы и камуфляж – любые тряпки смотрелись на нём как собственная кожа, а однажды даже пришлось наряжаться в дамское платье и изображать из себя трансвестита. И все ради целей, которые ставила перед ним Родина.

Что же сделали с Родиной? Была великая держава, а теперь остались от нее рожки да ножки.

«Советский Союз, – думалось Муромову, – был, как известно, самым крупным государством во всем мире, занимал территорию, равную без малого шестой части всей суши. Причём Россия составляла примерно семьдесят семь процентов площади СССР, а оставшиеся двадцать три – остальные четырнадцать республик, вместе взятых». Помнил он и о том, что по размеру своей территории Россия и сейчас занимает первое место в мире. За нею идут Канада и Китай. США – мировой господин занимает лишь четвертое место в этом ряду, затем следуют Бразилия и Австралия.

Муромов прекрасно осознавал и гордился этим, что ни одна из великих империй прошлого не достигала ТАКИХ границ и ТАКОГО влияния как Советская империя – ни Римская, ни империя Александра Македонского, ни в более далёком прошлом легендарная Атлантида, ни даже обширная Монгольская империя Чингисидов. Единственная в своем роде, уникальная, грандиозная держава с поистине МИРОВЫМ значением, дух и плоть Евразии, наследница арийской Арктиды[2]. А самое главное – преемница Рима и Византии; Третий Рим, принявший знамя истинного духовного Завета Господа Нашего Иисуса Христа – ортодоксального христианства, православия.

«Где же она теперь, моя Родина?! – в отчаянии думал Виктор. – Ее изнасиловали, изгадили и продали грязные ублюдки с нечистыми душами и помрачённым рассудком! Народы и их правители, которые должны были стремиться к России, как к свету Божьему, сияющему во мраке погрязшей в суевериях, с одной стороны, и в грубом культе материи, с другой, мировой цивилизации околдованных зомби и фарисействующих молохов! Они перерубили сук, на котором спокойно сидели до этого, и теперь летят прямиком в ад, куда им всем и суждено было попасть. Но не смейте тянуть нас вслед за собой, нам с вами не по пути, алчные гешефтмахеры Сиона и Уолл-Стрита!»

Вот об этом они и говорили, наполняя рюмки, и по традиции чокались, провозглашая тосты. На мгновение задумывались, а за что пить – за свою нищенскую, жалкую зарплату, или за то, что все идеалы похерены, а патриоты вымерли? Конечно, каждый из их четверки, офицеров одной из самых могущественных спецслужб мира – в свое время даже при слове «КГБ» так не трепетали – любой из них мог бы легко, играючи стать миллионером. И дело здесь было не только в обладании ценнейшей для противника информацией и опытом, но и из-за статуса, который они имели в этом засекреченном, недоступном для глаз большинства, мире разведок и спецслужб. Статуса, позволявшего им заводить какие угодно знакомства и контакты – деловые, любовные, дружеские – в среде богачей и знаменитостей, в творческой элите, в самых высших эшелонах власти.

Организация, на которую трудился Виктор Муромов в звании полковника, имела внушительное название – Главное Разведывательное Управление Генерального штаба Вооруженных Сил, или просто и коротко – ГРУ.

И вот, решая, за что пить, друзья поднимали рюмки за именинника, за его заслуги перед российским народом и за дальнейшие успехи и удачу во всех начинаниях. Потом пели песни, перебрав, кажется, все какие знали – от советских патриотических до общеизвестных народных. Далеко за полночь гости разошлись, а хозяин остался в одиночестве, пьяно уставившись на заставленный теперь уже пустой посудой стол с пепельницами, доверху наполненными окурками. Виктор так и не заметил момента, когда сон сморил его, успев перед этим добраться до кровати и плюхнуться на нее, не раздеваясь.

Сегодня, спустя двое суток после памятного вечера, он лежал в темноте с открытыми глазами и размышлял о том, сколько уже прожито лет и, если быть честным перед самим собой, то всё впустую. Он не нажил богатства, не приобрел славы и не отыскал счастья. У него даже не было семьи. Издержки профессии – скажете вы и окажетесь… совершенно, не правы. Большинство сотрудников разведок мира, а особенно советских, имели семьи, любили жен и радовались детям. Хотя в виде исключения были и такие плейбои как он – причём обоих полов.

Муромов принадлежал к элитной и очень засекреченной даже в недрах ГРУ категории сотрудников спецотдела, выполняющих особо важные для обороноспособности и безопасности страны задания. Полковник Муромов был на особом счету и как «оперативник-крышевик» не имел себе равных. Под его руководством была особая группа, а перечень его умений мог бы составить целую брошюру, этакое пособие для начинающего разведчика. Владел он также навыками спецназовца и диверсанта.

В последнее время их организация слегка поубавила свою мощь и влияние, впрочем, все основные позиции за собой сохранила – потенциал-то был накоплен огромный. Пришлось переориентироваться, меняя направление – теперь всё чаще приходилось работать на своей территории. Тем самым нарушалась основная заповедь любой разведки, в том числе ГРУ и СВР[3][4] (бывшего ПГУ КГБ[5]) – работать только за пределами своей страны, внутренними же «разборками» всегда занималась контрразведка. Теперь враг чувствовал себя вольготно в самой России. Государство было разделено на множество противоборствующих лагерей. Муромов помнил, что такое мы уже проходили во время междоусобицы русских князей, которой успешно пользовались враги с Запада и Востока.

Последнее свое задание, которое Муромов получил, было связано с заграницей. И проделал он всё, на этот раз в одиночку, без поддержки группы, далеко от родных просторов. После удавшейся акции ему пришлось уносить ноги в таком быстром темпе, как, пожалуй, никогда за всю свою долгую и успешную карьеру оперативника высшего класса. С большим трудом, обрубив все «хвосты», он сумел оторваться от преследовавших его повсюду искусных убийц, работавших на сицилийские мафиозные кланы. Лишь очутившись в Москве, он смог спокойно вздохнуть, убедившись в сохранности своей шкуры.

На следующий день он взял отпуск на месяц. А ещё через двое суток полковник пересёк тридцать девятый рубеж своей жизни.

Жизнь наша, а вместе с нею и мы, меняется либо медленно и незаметно, по капле в час, либо резким виражом, зигзагом, внезапно раздавшимся громом и блеснувшей во тьме молнией.

В тот день поутру пролил сильный ливень, но к полудню небо очистилось от туч, оставив легкую пелену сплошных облаков, за которыми скрывалось солнце. Муромов, решивший не брать машину со стоянки, шел по мокрым тротуарам и, перепрыгивая лужи, не переставал удивляться, как всё-таки похожи улицы больших городов в любой из стран Европы – сегодняшняя Москва ничем не отличалась от них – и, в то же время, как они различаются своим особым национальным колоритом, историческим духом каждой местности и людьми, которые их населяют.

Вскоре полковник свернул с оживлённой улицы в один из переулков Садового Кольца. Когда проходил мимо старого, довоенной постройки дома, из распахнутого на втором этаже окна донёсся хриплый баритон, под бренчание гитары распевавший «Поручика Голицына» в собственной интерпретации:

Слово «демократы» невидимый исполнитель пропел с нескрываемой ненавистью и презрением.

«Браво!» – мысленно поаплодировал певцу Муромов и в следующую минуту, миновав дворик и арку, очутился в очередном пустынном переулке.

Впереди двигалась одинокая фигура девушки, показавшейся ему со спины очень даже привлекательной. Из подъезда отремонтированного по высшему разряду здания показалась группа мужчин, направляющаяся к похожему на раскормленного бегемота огромному лимузину с работающим двигателем. Намётанным глазом Виктор определил богатого бизнесмена и его трёх телохранителей. Девушка поравнялась с ними, замедлив шаг, пропуская шедших ей наперерез. Один из охранников не спускал с неё глаз, двое других внимательно смотрели по сторонам, не забывая и про окна близлежащих домов.

«Жигули» пятой модели («форсированный движок», – успел отметить про себя Муромов) появились неожиданно для всех, и в ту же секунду из его окон с приспущенными стёклами застрочили автоматы («АКМ и АКСУ», – вновь отметил Муромов) – стрелков было двое, третий из нападавших сидел за рулём. В следующее мгновение полковник, действуя чисто рефлекторно, ушел с линии огня, укрывшись за мусорными баками, стоящими неподалеку.

Наблюдая оттуда, он с ужасом заметил девушку, напуганным зверьком застывшую посреди этой бойни. Вокруг неё свистели пули, а она стояла и не двигалась, обезумев от нереальности происходящего.

«Падай, идиотка!» – в отчаянии крикнул Муромов, решивший было броситься к ней, но тут всё и закончилось.

Киллеры изрешетили очередями бизнесмена и четверых его телохранителей, включая и водителя лимузина. Девушка осталась целой и невредимой, и это было похоже на чудо. Лишь один из охранников прежде, чем его пристрелили, успел выхватить оружие и разок пальнуть. Девушка, наконец, опомнилась и в шоке, выкрикнув что-то гневное, подхватила «пушку» неудачливого рынды[6]. Зажав пистолет в обеих руках, она неумело прицелилась и надавила на спусковой крючок.

Она стреляла, как выяснилось потом, первый раз в жизни, тем более по движущейся мишени. Но, тем не менее, все три выстрела, которые она успела сделать, достигли цели. Первая пуля чиркнула по переднему крылу, вторая сорвала колпак с заднего колеса, третья разнесла вдребезги заднее стекло автомобиля. Дальше стрелять не имело смысла – машина вильнувшей акулой скрылась за поворотом.

Муромов, тем временем, не упуская картину из виду, позвонил по телефону-автомату в милицию. Сообщив всё, что нужно, в том числе марку и номер машины киллеров, он повесил трубку, протерев её носовым платком. Затем подскочил к девушке, потрясённо взиравшей на окровавленные трупы, без слов забрал у неё «ствол» и так же тщательно обтер его, сунув в руку мертвого владельца.

– Пойдёмте, нам незачем здесь оставаться, – увлек он её за собой, подумав, что в лучшем случае её затаскают по судам да следствиям, а в худшем просто уберут как опасного свидетеля.

– Куда вы меня ведёте? – спустя какое-то время, словно только очнувшись от наваждения, взволнованно спросила она, остановившись и пристально глянув ему в глаза.

– Подальше от головной боли, – серьезно ответил полковник, скользнув взглядом по её прическе, лицу, фигуре – спереди она оказалась просто очаровашкой. Его интерес не укрылся от девушки, она отвела взгляд.

– А вы смелая, – добавил он, усмехнувшись, – и отчаянная.

– Да, какая к чёрту смелость, – пробормотала она, – просто я до такой степени перепугалась, что разозлилась на этих ублюдков, вот и схватила пистолет. Сама до сих пор не пойму, как решилась на такое.

– Ладно, пойдёмте. Лучше уйти от греха подальше. Извините за любопытство, а вы куда направлялись?

– Да по делам шла, по работе, – пояснила та, – но теперь какие дела, после этой мясорубки.

Она поморщилась, добавив:

– Сейчас неплохо было бы расслабиться с чем-нибудь покрепче и лечь спать.

– А вы это любите? – Виктор слегка приподнял бровь.

– Что? – непонимающе переспросила девушка.

– «Расслабляться».

– Да нет, что вы, – рассмеялась она, – терпеть не могу. Это я так, к слову. Ну, если только чуть-чуть и по значительному поводу – вино там полусухое или шампанское. От остального меня воротит.

– Я восхищен вами. Девушки вашего возраста теперь…, – он замялся, подыскивая слова.

– Пьют, что попало, курят, «забивают косячка» и спят со всеми подряд, – нарочито грубовато и откровенно закончила за него она, с вызовом глядя ему в глаза.

– Ну, не совсем так…

– Но, верно по существу.

Муромов быстро глянул на неё и, покачав головой, скорчил смешную гримасу, вызвав в ответ смех.

– А, вы – не такая?

– Не такая, – всё ещё смеясь, ответила девушка, – вообще-то курю, но время от времени бросаю.

– Ну, что ж, в таком случае давайте, познакомимся, что ли для начала?

Он представился.

– Татьяна, – просто ответила его спутница.

– Тать и Яна, – в шутку пробормотал Виктор.

Девушка лукаво посмотрела на него, смешливо наклонив голову и прищурившись.

– Знаете, а ведь я – журналистка. Доводилось писать и о подобных случаях. Но, чтобы самой участвовать в такой передряге…

– Журналистка – очень интересно…

– А вы, чем занимаетесь, если не секрет?

– Вообще-то секрет, – серьезно заявил её собеседник, – но вам откроюсь, я – агент национальной безопасности.

Сказал и чуть не рассмеялся, вспомнив шедший по каналу НТВ одноимённый сериал.

– Неужели? – иронично воскликнула она, готовая включиться в игру.

– Шучу, – улыбнулся полковник и, достав удостоверение сотрудника МИДа – любой «грушник» имел подобное для прикрытия – развернул его, показывая спутнице.

Та взяла удостоверение в руки, прочитала – на её лице отразилось удивление.

– Так вы – дипломат? – наивно переспросила она.

– Как видите. Не разочаровал?

Она с интересом смотрела на него, не находя, что ответить.

– Не возражаете, – неожиданно обратился он к ней, – если мы зайдём в бар и выпьем вашего любимого вина?

И так же неожиданно для себя она согласилась.

Когда выходили из бара, обоим показалось, что между ними появилось чувство некоторой близости. Обменявшись телефонами, они расстались. Муромов с грустью возвратился в свою пустую двухкомнатную квартиру на Чистопрудном бульваре. И одиночество показалось ему сейчас особенно острым и тягостным.

Познакомившись с очаровательной журналисткой, Муромов стремительно развивал достигнутый успех, призвав на помощь весь свой опыт и обаяние.

Но перед этим он по своим каналам «пробил» все, какие только могли относиться к ней сведения о личной жизни, учебе, работе, родителях, контактах и прочих несущественных на первый взгляд мелочах. Ничего, что могло бы насторожить опытного разведчика, он не нашел. Перед их конторой и «соседями» девушка была чиста.

После этого он расслабился, посмеявшись над своей профессиональной подозрительностью. Муромов водил ее в лучшие рестораны. Они обошли все музеи, выставки, вернисажи – было заметно, что Татьяне нравится его общество. Порой они просто гуляли вдоль набережной и по аллеям Бульварного кольца, каждому из двоих было интересно мнение собеседника по самым разным вопросам, какие только приходили в голову.

Виктор до этого и не подозревал, что можно так замечательно проводить время с понравившейся женщиной – разве мало было у него раньше связей? Но в том-то и дело, что увлечения эти, мимолетные и ни к чему не обязывающие, не заходили слишком далеко, а, если он чувствовал, что подобное может случиться, то сразу же прерывал все отношения, исчезая из жизни своих временных подруг. Сейчас он совсем не хотел, чтобы их связь оказалась подобной ошибочному телефонному звонку.

Все те годы, что отдал службе в ГРУ, он постоянно пребывал в колоссальном напряжении, не позволяя себе расслабиться и допустить просчет, чреватый провалом и гибелью не только его самого, но и боевых товарищей. Он уже почти свыкся с тем, что как искусный актер все время играет разные роли, вживаясь в те или иные образы и примеряя на себя многочисленные маски. Но все это было чужим, не его личной, настоящей сущностью, о которой знал только он, да те несколько посвященных в его работу кураторов с седым ежиком волос и генеральскими звездами на погонах. Даже его престарелые родители и многочисленная родня, проживающая в Курске, не могли знать, чем конкретно занимается их сын и родственник в рядах Вооруженных Сил.

Раз в год Муромов наезжал к ним погостить на недельку, а то и того меньше. И разве могли они за столь короткое время прочувствовать его характер, понять изменения, произошедшие с ним с тех пор, как еще восемнадцатилетним парнишкой он был призван в армию, да так с того памятного дня отправки эшелонов с призывниками и не вернувшийся больше в родной город.

Дальнейшая судьба определилась его физическими и умственными способностями – два года службы в частях ВДВ, под конец которой сложилось стойкое убеждение остаться в армии. После – учеба в Рязанском высшем воздушно-десантном училище, несколько лет службы офицером в Прикарпатье, затем вновь учеба в Военной академии им. М. В. Фрунзе. Отсюда его взяли в ГРУ, снова готовили в закрытой спецшколе. После этого обучение закончилось, началась работа.

Работа, о которой до сих пор мало что известно, несмотря на «откровения» предателей и перебежчиков, мемуары отставников и скандальные статьи ушлых журналистов. На самом деле секреты строго охраняются, как в ЦРУ, Моссаде, МИ-6[7], так и в ГРУ, КГБ, или в какой-либо иной разведке мира. КГБ как такового давно нет, исчезла «Штази»[8], переродились и перекрасились спецслужбы других стран бывшего соцлагеря. А вот ГРУ как стояло со дня его основания, вырисовываясь грозным неприступным бастионом в тумане геополитического противостояния, так и стоит крепко, по сей день.

Муромову было известно, как и многим настоящим патриотам России, что в КГБ за последние десятилетия просочилось немало враждебно настроенных по отношению к Советскому Союзу кадров, в ГРУ же такого не было никогда.

Вскоре после знакомства с Таней Муромов почувствовал, что Москва становится для них несколько тесноватой. Той любви, что возникла у обоих, притянув в порыве взаимного чувства, требовались иные просторы, смена обстановки, романтический антураж. Подсчитав свои сбережения, полковник удовлетворенно хмыкнул – вполне хватало на поездку вдвоем и двухнедельное проживание где-нибудь на южном курорте. Не долго думая, он выбрал Крым и, посоветовавшись со своей подругой, приобрел билеты на самолет, вылетавший через два дня.

В тот же день, когда Муромов после встречи с Татьяной возвращался домой, во дворе возле подъезда его ждали. Припарковав «восьмерку», он заметил расположившегося на скамеечке пожилого мужчину с большой лысиной и добродушным лицом. В руках у пенсионера была сумка, доверху набитая продуктами. И разве мог кто-нибудь из окружающих подумать, что перед ними генерал-«грушник» и непосредственный начальник Муромова.

– Здравствуйте, Николай Степанович, – не выказывая удивления, поприветствовал полковник.

– Здравствуй, Витюша, – тот легко поднялся со скамейки, – в гости вот к тебе собрался. Не прогонишь старика?

– Ну, что вы, – усмехнулся Муромов, – да и потом, разве вас прогонишь?

Генерал рассмеялся.

Не успели войти, гость принялся расставлять бутылки, закуску. Заметив удивленный взгляд хозяина, пояснил:

– Я у тебя вроде как в первый раз, да и отпуск твой следует обмыть.

Подняли рюмки, чокаясь, выпили. Прожевав шпротину, Виктор испытующе посмотрел на шефа:

– Что-нибудь случилось, Николай Степанович?

– А ты сам не догадываешься? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Полагаю, плакал мой отпуск?

– Все правильно, Витюша, твоя проницательность как всегда на высоте. Кстати, ты еще не забыл, как пару недель тому назад убегал от волков?

– Такое забудешь, – усмехнулся Муромов.

– То-то и оно. И на этот раз задание будет не только чрезвычайно важное, но и опасное. Образно говоря, нужно залезть прямиком в пасть тигру. Тебе лучше всех известна обстановка в том регионе. Но… из соображений безопасности мы можем отклонить твою кандидатуру.

– Николай Степанович…

– Ты подожди, Витя, послушай старшего по званию, – остановил его генерал, – сам посуди, кто ты есть на этой земле и сколько у тебя врагов. От страны пребывания, где тебе предстоит выполнять задание, рукой подать до Сицилии, откуда ты еле унес ноги. Это все хорошо, Витюша, твой роман с замечательной девушкой… Только, ты, не подумай, будто мы лезем в твою личную жизнь. Это твое и только твое дело, и дай вам Бог счастья обоим. Но, Виктор, будем говорить прямо – на этот раз придется рисковать не только самому, но и работать в паре со спутницей, так как она послужит твоим прикрытием. А легенда такова: состоятельный мужчина едет со своей невестой на Кипр отдохнуть и развеяться. Ну, что скажешь?

– Я все прекрасно понимаю, – спокойно ответил тот, – только и вы чересчур высокого о них мнения. Им не было известно мое имя, моя точная внешность, национальность – я для них был просто призраком, который появился из мглы и туда же ушел, растаяв. Они могли меня схватить, но не получилось. И сейчас достать меня никак не смогут, даже, если я снова сунусь в их логово. А ведь это – Кипр, где тысячи отдыхающих, туристов со всего света. А, уж сколько там россиян околачивается… Я полагаю, вы преувеличиваете риск. Извините, но это мое мнение. И если вы мне доверяете, я готов выполнить любое ваше задание.

Генерал молча выслушал его, кивнув, поднял рюмку:

– Ну, давай, за правоту твоих слов. Если бы я захотел, то запретил бы тебе. Но я не хочу давить на тебя сейчас. Слишком многое ты вытерпел ради служения Родине. И… Виктор, я рад, что ты принял именно это решение.

Прошло определенное время, которое было потрачено на спецподготовку для выполнения задания. Затем любовники вылетели из столицы. Их ждал солнечный Кипр.

Божественный остров, на берег которого из волн морских когда-то вышла Афродита. Давно это было, так давно, что никто уже и не помнит, когда. Здесь она, самая прекраснейшая из богинь, проводила счастливые дни со своим любимым Адонисом, столь же ослепительно красивым и совершенным, как и она сама. Забыв о своих братьях и сестрах – небожителях, позабыв о светлом Олимпе, верной спутницей сопровождала она его повсюду. На охоте ль, на отдыхе ли – везде богиня была рядом с ним, а горы, холмы и леса стали свидетелями их любви.

Неразлучны были влюбленные, пока не вмешался в эту идиллию слепой рок. Отнял на охоте жизнь прекрасного юноши свирепый вепрь, свершилось предначертанное мойрами[9] в отсутствие Афродиты. А, когда узнала о страшном событии, горько рыдая, отправилась искать тело своего смертного мужа. Камни резали ей ноги, колючий терновник рвал кожу, и на месте пролитой крови вырастали прекрасные розы. Нашла она своего суженого, и не было предела ее горю. Но разве не преодолевает великая любовь все преграды, побеждая даже саму смерть?! Благодаря милости Зевса лишь полгода пребывает Адонис в царстве мертвых, а остальные полгода возвращается в мир наш к своей богине любви.

Прекрасный остров, помнящий поступь многих богов и героев.

Они поселились на берегу моря, в четырехзвездочном отеле «Амальфия», хозяином которого был жизнерадостный коротышка грек, умеющий, к их огромному удивлению, довольно сносно изъясняться по-русски. Оправдывая свое название, отель оказался столь же щедрым на дары природы – ярко сияющее солнце, теплый песок, ласковое море, заросли пальм, пестрые клумбы с экзотическими цветами, горы фруктов и отменная кухня. Море было рядом, стоило лишь спуститься вниз по каменным ступеням, и вот он – пляж. Первые несколько дней они не покидали его, с утра до вечера валяясь на песке, впитывая в себя живительные лучи солнца, барахтаясь в соленых волнах и вдыхая полной грудью влажный воздух, насыщенный неповторимым запахом моря. Вскоре наступило пресыщение. Вдоволь накупавшись и успев покрыться золотистым загаром, они решили перейти к более активному отдыху – вылазкам по окрестностям, осмотру местных достопримечательностей – одним словом, насладиться прелестями туризма по полной программе.

Виктор взял напрокат машину – далеко не самую плохую модель «Фольксвагена». В это время года дожди здесь – явление чрезвычайно редкое, почти всегда стоит ясная, солнечная погода и, если бы не освежающий ветерок с моря, ощущение было бы таким же, как от пребывания в жарко натопленной парилке.