Святые Алексии

Житие преподобного Алексия,

человека Божия[2]

В Риме, в царствование Аркадия и Гонория, жил благочестивый человек по имени Евфимиан: он был весьма знатный и богатый вельможа, так что даже слуги его, число которых доходило до трех тысяч, носили шелковые одежды, но при всём этом он не был вполне счастлив, так как по причине неплодства жены своей не имел детей. Евфимиан строго соблюдал заповеди Божии и отличался добротою: ежедневно в доме своем он устраивал три трапезы для вдов, сирот, нищих, странных и больных, сам же принимал пищу лишь по истечении девятого часа, разделяя ее со странствующими иноками, а до этого времени всегда постился. Если случалось, что в иной день к нему собиралось мало нищих и поэтому приходилось раздавать милостыни менее обыкновенного, то Евфимиан падал тогда в горе на землю и говорил:

– Я недостоин жить на земле Бога моего.

Супруга его, Аглаида, была женщина богобоязненная, любящая своего мужа и щедрая на милостыню. Сокрушаясь о своем бесплодии, она часто обращалась к Богу с такою молитвою:

– Господи, вспомни о мне, недостойной рабе Твоей, и избавь меня от неплодства моего, чтобы мне быть матерью. Дай нам сына, который был бы и радостью в жизни, и опорою в нашей старости.

Господь по милосердию Своему услышал молитву ее: к великой радости мужа своего, она родила сына, при Святом Крещении названного Алексием.

С шести лет святой Алексий начал учиться и, скоро усвоив обычные для того времени светские науки, особенно хорошо изучил Священное Писание и церковные книги. Из отрока образовался разумный и благочестивый юноша; постигнув суетность скоропреходящих мирских благ, он решил отречься от них для получения благ вечных, поэтому он даже начал носить острую власяницу для умерщвления своей плоти. Когда же Алексий достиг совершеннолетия, Евфимиан сказал жене своей:

– Женим нашего сына.

Слова эти очень обрадовали Аглаиду, и она, припав к ногам мужа, сказала:

– Пусть Бог благословит намерение твое, чтобы мне видеть супружество сына моего и детей его; эта великая радость побудит меня быть еще более щедрой к убогим и неимущим.

После этого они обручили Алексия с девицею из царского рода, а затем над ними было совершено таинство Бракосочетания в церкви св. Вонифатия, и весь день тот до ночи прошел в веселии и ликованиях. По окончании торжества святой Алексий вошел, с благословения отца своего, в комнату невесты и нашел ее сидящей в кресле. Взяв свой золотой перстень, он завернул его вместе с драгоценным поясом в порфирную ткань и отдал невесте со словами:

– Сохрани это, и пусть Господь находится над нами, содействуя Своею благодатью возникновению в нас новой, истинно христианской жизни.

Сказав это, он удалился в свою комнату; здесь святой Алексий заменил богатые одежды бедными и вышел тайно из дома и города, захватив с собою из своего собственного имущества немного золота и драгоценных камней. Придя к морю, он нашел корабль, отправлявшийся в Лаодикию[3], на который и сел, отдав предварительно положенную плату. Во время пути святой Алексий так молился Богу:

– Боже, спасающий меня со дня моего рождения, спаси меня и теперь от суетной мирской жизни и удостой меня на Страшном Суде Твоем стояния на десной стороне со всеми благоугодившими Тебе.

По прибытии корабля на место святой Алексий вышел на берег, где встретил путников, направлявшихся в Месопотамию[4]. Он присоединился к ним и пошел вместе с ними в Эдессу[5], в которой хранился Нерукотворенный образ Господа Иисуса Христа, посланный Им во время земной жизни Своей князю эдесскому Авгарю. При виде образа Христова святой Алексий весьма обрадовался и, продав все взятые из дома драгоценности и полученные от продажи деньги, раздал нищим, а сам оделся в рубище и стал жить подаянием. Местом пребывания святого была паперть церкви Пресвятой Богородицы, а жизнь его была строго подвижническая: он постоянно постился, лишь немного съедая хлеба. И даже воду пил в чрезвычайно умеренном количестве; каждый воскресный день святой Алексий приобщался Пречистых Христовых Таин и всю свою милостыню всегда раздавал престарелым нищим. Ходил он с постоянно опущенной вниз головою, возносясь умом к Богу, непрестанно размышляя о Нем. От такой суровой жизни иссохло всё тело святого, увяла красота лица, глаза впали и зрение ослабело.

На рассвете, когда святой Алексий уже ушел из дома, пришли родители в комнату невесты и, к удивлению, нашли ее одну, сидящую в скорби с печальным лицом. Они начали всюду искать своего сына и, не нашедши нигде, горько плакали – так радость их обратилась в горе. Мать святого, вошедши в комнату свою, затворила окна, постлала вретище и, посыпав его пеплом, с рыданиями бросилась на него, причем молилась и говорила:

– Я не встану и не выйду из затвора своего до тех пор, пока не узнаю, что случилось с моим единственным сыном, почему и куда он ушел.

Невеста, стоя около нее, тоже говорила со слезами:

– И я не уйду от тебя, но, как пустыннолюбивая и верная голубица, с печальным пением ищущая по горам и долинам потерянного мужа, буду терпеливо ждать известия о муже своем – где он и какой образ жизни избрал себе.

Отец также был весьма опечален; он повсюду разослал слуг своих на поиски сына. Некоторые из них пришли и в Эдессу; увидев святого Алексия, они не признали его, но приняли за нищего и подали ему милостыню. Святой же Алексий узнал их и поблагодарил Бога, давшего возможность принять милостыню от слуг своих. Последние, возвратясь, сказали господину своему, что не нашли сына его, хотя и искали везде.

Святой Алексий прожил в Эдессе при церкви Пресвятой Богородицы семнадцать лет и своим житием снискал себе любовь Божию. В это время было о нем откровение пономарю церкви Пресвятой Богородицы: он увидел святую икону Ее, говорящую к нему:

– Введи в Мою церковь человека Божия, достойного Царства Небесного; молитва его восходит к Богу, как кадило благовонное, и Дух Святой почивает на нем, подобно венцу на главе царской.

После видения пономарь искал человека такой праведной жизни и, не находя, обратился с молитвою к Пресвятой Богородице, прося Ее помощи для исполнения данного ему повеления. И опять в видении он услышал голос от иконы Пресвятой Богородицы, что человек Божий есть тот нищий, который сидит у ворот церковной паперти. Пономарь, найдя святого Алексия, ввел его для пребывания в церковь, и многие, узнав о праведной жизни человека Божия, стали почитать его. Он же, избегая славы человеческой, тайно ушел из города. Придя на морскую пристань, он сел на корабль, плывущий в Киликию[6], думая про себя: «Пойду в Киликию, где меня никто не знает, и буду жить при храме святого апостола Павла». Во время плавания внезапно, по соизволению Божию, началась на море буря, и корабль, много дней носимый волнами, неожиданно прибыл в Рим. Сойдя с корабля, святой Алексий сказал себе:

«Жив Господь Бог Мой! Не буду никому в тягость, но пойду, как чужой, в дом отца моего».

На пути к нему он встретил отца своего, возвращавшегося домой из дворца в сопровождении многих слуг. Поклонившись ему до земли, святой Алексий сказал:

– Раб Божий, помилуй меня, нищего и бедного: дозволь мне поселиться в каком-либо углу двора твоего и питаться крупицами, падающими с твоего стола; Господь же благословит дни твои и дарует тебе Царство Небесное, а если ты имеешь кого-либо из родных твоих, находящегося где-либо в странствовании, то Он возвратит тебе его здоровым.

При словах нищего о странствовании Евфимиан тотчас вспомнил возлюбленного сына своего, Алексия, прослезился и милостиво исполнил его просьбу, дозволив жить во дворе своего дома. Он сказал рабам своим:

– Кто из вас хочет послужить этому нищему? Если он угодит ему, то клянусь – получит полную свободу и награду от меня. Устройте ему небольшое помещение при дверях дома, чтобы я мог чаще видеть его; пища пусть подается ему с моего стола, и никто из вас не должен оскорблять его.

После этого начал святой Алексий жить при дверях дома отца своего. Евфимиан каждый день посылал ему со своего стола пищу, но он раздавал ее нищим, а сам ел лишь хлеб и пил только воду, да и то в таком количестве, чтобы не умереть от голода или жажды; все ночи он проводил, бодрствуя на молитве, и всякий воскресный день приобщался в храме Святых Христовых Таин. И удивительно было терпение человека Божия! Много неприятностей и огорчений, особенно поздним вечером, приходилось ему испытывать от рабов отца своего, из которых иные таскали его за волоса, другие за уши, третьи выливали на голову помои и вообще издевались над ним самым жестоким образом. Он же переносил всё молча, зная, что они так обращаются с ним по наущению диавола, и молитвою вооружался против его козней, побеждая их терпением. Было и другое обстоятельство, побуждавшее его к великому терпению: против его помещения находилось окно комнаты его невесты. Она, подобно Руфи[7], не захотела идти в дом своего отца, но сидела, горюя со своею свекровью, и часто слышал святой рыдание и жалобы матери и невесты своей: одной – об утрате сына, а другой – мужа. Их слезы переполняли его сердце жалостью, но любовью к Богу он побеждал плотскую любовь к невесте и родителям; это терпение почти невыносимых скорбей ради Бога даже утешало его.

Так прожил святой Алексий в доме родителей своих семнадцать лет, и никто не узнал его, но все почитали его за нищего, не имеющего приюта; над тем, кто был господином дома, сыном и наследником, рабы издевались, как над пришельцем и чужим. Когда же Господь восхотел призвать его из этой временной жизни, в которой он испытал столько нищеты и лишений, в жизнь вечную, то открыл ему день и час кончины его. Святой Алексий тогда спросил у служащего ему раба чернил, хартию и трость, описал всё житие свое и для убеждения родителей в том, что он действительно их сын, упомянул о некоторых обстоятельствах своей жизни, известных только им одним, написал и о том, что́ говорил невесте своей в ночь ухода из дома, – как отдал ей перстень и пояс. Письмо свое он окончил следующими словами:

«Молю вас, любезные мои родители и честная невеста моя, не обижайтесь на меня, что я, покинув вас, причинил вам столь великую скорбь; я и сам скорбел сердцем о печали вашей; многократно молил я Господа, чтобы Он даровал вам терпение и сподобил вас Царства Небесного. Надеюсь, Он по благоутробию Своему исполнит молитву мою, ибо я из любви к Нему избрал столь многотрудное житие, не изменяя его ради ваших слёз, так как для каждого христианина лучше более повиноваться Творцу и Создателю своему, чем родителям своим. Верую, что насколько великую скорбь причинял вам, настолько большую радость получите вы в Царствии Небесном».

Написав это, он молился до самой кончины своей.

Однажды, когда папа[8] совершал в соборной церкви святых апостолов Божественную литургию, при окончании ее во всеуслышание из алтаря раздался чудесный голос:

– Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас[9]. Присутствовавшие в храме в великом ужасе пали на землю, взывая:

– Господи, помилуй!

Затем вторично послышался голос:

– Поищите человека Божия, уже отходящего в другую жизнь; пусть он помолится о городе: молитва его для вас будет весьма благодетельна.

По всему Риму искали такого человека и не знали, что делать, так как не находили его. Поэтому, снова собравшись вместе с папою и царем с вечера четверга на пятницу в соборную церковь, совершили в ней всенощное бдение, моля Христа указать им угодника Своего. Утром же в пяток святой Алексий отошел ко Господу. Между тем в церкви, подобно тому как и в первый раз, опять раздался во время богослужения голос из алтаря:

– Ищите человека Божия в доме Евфимиана.

После этого царь[10], обратившись к последнему, сказал:

– Почему ты, имея в доме своем такое сокровище, не сообщил нам об этом?

Евфимиан отвечал:

– Господь свидетель, что я ничего не знаю.

И, подозвав главного слугу, спросил его:

– Не знаешь ли из сотоварищей своих человека добродетельного и угождающего Богу?

– Не знаю, – сказал тот, – нет ни одного добродетельного; все живут небогоугодно.

Царь и папа решили сами идти в дом Евфимиана искать человека Божия. Евфимиан, пойдя вперед, приготовился к принятию папы и царя с вельможами и устроил им торжественную встречу. Сетующая супруга Евфимиана, услышав из комнаты своей смятение и говор на дворе и в доме, спросила:

– Что это значит?

И очень удивилась, когда узнала о пришествии царя с папой и о причине их посещения. Невеста также недоумевала, видя из комнаты своей царя и папу, идущих со множеством народа, и старалась объяснить себе это зрелище.

Когда папа, царь и вельможи сели и наступила тишина, то раб, служивший святому Алексию, сказал Евфимиану:

– Господин мой, нищий, которого ты поручил мне, не есть ли человек Божий? Я свидетель великих и дивных дел его: он постоянно постится, лишь по истечении дня принимая немного хлеба и воды; все ночи проводит на молитве и каждый день воскресный приобщается Святых Христовых Таин; он кротко и с радостью переносит побои и оскорбления, наносимые ему некоторыми рабами.

Услышав это, Евфимиан тотчас поспешил к жилищу нищего и, позвав его трижды чрез окошко, не получил ответа. Тогда он вошел в жилище, где нашел человека Божия лежащего мертвым с покрытою головою и согнутой хартией в правой руке. Евфимиан открыл лицо его и увидел, что оно сияет, как лицо Ангела; когда же он хотел взять хартию и прочесть, то не мог этого сделать, потому что рука не выпускала ее. Быстро возвратившись к царю и папе, он сказал:

– Нашли уже мертвого того, кого искали; он держит в руке хартию и не отдает нам.

Царь и патриарх, приказав приготовить драгоценный одр, покрыть его богатыми тканями, вынесли честное тело человека Божия и благоговейно положили его на том одре. Преклонив потом колена, они, лобызая священные останки, говорили к нему, как живому:

– Умоляем тебя, раб Христов, дай нам сию хартию, чтобы по начертанному в ней мы могли узнать, кто ты.

После этого папа и царь беспрепятственно взяли хартию из руки святого и передали ее хартуларию великой церкви[11] Аетию для прочтения; при великом молчании окружающих он начал читать ее. Когда же он дошел до места, где было написано о родителях и невесте, о перстне и поясе, переданных ей, тогда узнал Евфимиан в почившем сына своего, Алексия. Он упал ему на грудь и, обнимая и целуя его, говорил с плачем:

– О горе мне, возлюбленный сын мой! Что ты сделал с нами? Зачем такую скорбь причинил нам? Увы мне, сын мой! Столько лет пребывая с нами и слыша плач родителей твоих, ты не открыл себя, не утешил нас, несмотря на старость нашу, в великой печали, вызванной тобою. О горе мне! Сын мой, любовь моя, утешение души моей, я не знаю, что мне теперь делать – оплакивать ли смерть твою или радоваться обретению твоему.

Так безутешно рыдал Евфимиан, терзая седины свои.

Аглаида, слыша рыдание мужа и узнав, что умерший нищий есть ее сын, открыла двери своего затвора; в разодранной одежде, устремив полные слёз глаза к небу и вырывая распущенные волосы, она шла среди толпы теснившегося народа, говоря:

– Дайте мне дорогу, чтобы я могла видеть надежду мою – обнять возлюбленного моего сына.

Подойдя к одру, она склонилась над телом сына своего, обнимала его и целовала со словами:

– Увы мне, господин мой! Чадо мое сладкое, что ты сделал? Зачем доставил нам столь великую скорбь? Увы мне, свет очей моих! Как ты не открылся, столько лет живя с нами? Как не сжалился над нами, постоянно слыша наши горькие о тебе рыдания?

Невеста, тридцать четыре года прожившая без жениха и носившая в знак печали черные одежды, также пала на честное тело; омочая его ручьями слез и с любовью лобызая, она горько и неутешно рыдала, говоря:

– Увы мне, горе мне!

Ее рыдание и скорбные жалобы возбудили в присутствовавших слезы, и плакали все вместе с невестою и матерью.

Царь и папа повелели нести одр с честным телом человека Божия и поставить его среди города, чтобы все могли видеть его и прикоснуться к нему, и, когда это было исполнено, сказали народу:

– Вот мы нашли того, кого искала вера ваша.

И собрался весь Рим; все прикасались к святому, лобызая его. Все недужные исцелялись: слепые получали зрение, прокаженные очищались, бесы покидали одержимых ими, словом, какая бы ни была у кого болезнь, каждый получал совершенное исцеление от мощей угодника Божия. Видя такие чудеса, царь и патриарх пожелали сами нести одр в церковь, чтобы приять благодать от прикосновения к телу святого. Родители и невеста с плачем сопровождали их; народа же, стремившегося прикоснуться к честному телу, собралось такое множество, что от тесноты невозможно было нести одр. Чтобы заставить народ отступить и дать дорогу к церкви, царь велел бросать в толпу серебро и золото, но никто не обращал на это внимания, все усиленно желали лишь видеть человека Божия и прикоснуться к нему. Тогда папа обратился с увещанием к народу, прося его отступить и обещая не предавать погребению честное тело до тех пор, пока все не облобызают его и не приимут благодати чрез прикосновения к нему. С трудом убежденный народ немного отступил и дал возможность принести святое тело в соборную церковь, где оно стояло целую неделю, так что каждый желающий мог ему поклониться; всю ту неделю при одре святого Алексия находились плачущие родители и невеста. Царь же приказал сделать гробницу из мрамора, украсить ее золотом и изумрудами, в которую и положили человека Божия; тотчас же от святого тела истекло благовонное миро, наполнившее раку; все помазывались тем миром во исцеление всяких болезней и погребли с честью честные останки[12] святого Алексия, славя Бога.

Святой Алексий преставился в 17-й день марта месяца в год от сотворения мира 5919-й, от воплощения же Бога Слова 411-й, когда в Риме царствовал при папе Иннокентии Гонорий, а в Константинополе Феодосий Младший, и над всеми ними царствовал всегда владычествующий со Отцом и Святым Духом Господь наш Иисус Христос, Ему же слава вовеки. Аминь.

Почитание святого Алексия,

человека Божия

На Руси житие святого Алексия исстари было одним из самых любимых на Руси нашими благочестивыми предками. Таковой идеал полного самоотречения в стремлении ко Всевышнему был примером, которого жаждала Святая Русь. И пусть не многие в народе находили в себе силы для подобных подвигов, но в каждом жила память о высоком пути святого, пробуждая ревностность в благочестии, вдохновляя на добрые дела, призывая падших к покаянию.

По слову архиепископа Владимира, «среди духовного оцепенения недавних десятилетий, в смутах нынешнего времени мы утратили способность видеть истинно высокое, истинно прекрасное. Даже желая для себя чистого и благородного пути, мы часто продолжаем блуждать в потемках, обольщаемся ложными кумирами. Так да возродится в наших сердцах идеал святорусский – стремление к высочайшему, любовь ко Всевышнему.

Человек Божий Алексий всего себя посвятил своему Создателю и Спасителю. А мы, неразумные и неблагодарные, так часто отодвигаем память о Вселюбящем Боге на задворки своего сознания. Пусть не многие из людей способны служить Всевышнему в таком совершенстве, как угодник Его Алексий. Но каждый из нас среди земных радостей и забот может сохранить память о главном, непреходящем, о том, что придает вечную цену здешней жизни.

Каждому по силам нести легкое бремя и благое иго Господа Спасителя – выполнять святые заповеди Его, быть послушным Святой Церкви Его, обращаться к Нему с молитвой и благодарением. Тогда Милосердный Господь снизойдет и к нам, немощным, и по великой благости Своей сотворит и из нас людей Своих, людей Божиих.

Вот истинная слава и честь, вот истинное счастье, перед которым ничтожны все блага земной жизни. Пройдет этот мир, исчезнут все дела его, но воссияют в вечности Божии люди. Страшно тогда будет нам, если мы не окажемся в их числе, но пойдем в нескончаемый мрак и страдания. Будем же стараться угодить Всевышнему, да причислит Он нас к блаженному сонму человеков Своих в грозный час, когда малые и великие встанут пред Богом и судим будет каждый по делам своим (см. Откр. 20, 12). Аминь».

Считается, что царь Михаил Фёдорович по молитвам преподобного получил наследника, Алексея Михайловича. Особое почитание святой приобрел в царствование Алексея Михайловича, небесным покровителем которого он являлся; тогда в 1671–1674 годах была составлена служба святому Алексию, человеку Божию. Святому Алексию посвящена кантата Римского-Корсакова. В «Путешествии из Петербурга в Москву» (1790 г.) Александра Радищева история Алексия приводится в песне слепого солдата, который просит милостыню в городе Клин недалеко от Москвы.

В храме Тихвинской иконы Божией Матери в Москве преподобному посвящен отдельный крайний правый придел (в 1824 г. построенную в 1642 г. обветшавшую Алексеевскую церковь разобрали, а престол перенесли в храм).