Москва литературная. Новейшая московская одиссея

В одну из октябрьских суббот мы с группой школьников и их классным руководителем прошли по следам героев романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Встретившись в центре зала метро Смоленская Арбатско-Покровской линии, мы отправились на Старый Арбат. Вспомнили о том, что в XIX веке это была одна из самых аристократических улиц Москвы. Селились здесь самые известные дворянские семьи – Толстые, Ростопчины, Гагарины, Шереметевы, Голицыны, Трубецкие.

Предвкушая встречу с героями «Войны и мира» и самим Толстым, мы знакомились и с другими достопримечательностями, связанными с жизнью писателей и поэтов. Возле Мемориальной квартиры Андрея Белого, филиала Государственного музея им. А.С. Пушкина (Старый Арбат, д. 55), поговорили о жизни и творчестве поэта, писателя и философа, который здесь родился и прожил 26 лет. Прочитали и попытались выучить наизусть одно небольшое стихотворение Белого:

Прошли мимо Мемориальной квартиры А.С. Пушкина (Старый Арбат, д. 53). Вспомнили зиму 1831 года, счастливое для поэта время: прощание с холостяцкой жизнью и устроенный здесь 17 февраля по этому случаю мальчишник, женитьбу на Н.Н. Гончаровой 18 февраля, венчание в храме Большого Вознесения у Никитских ворот (в том числе дурные предзнаменования во время церемонии), первые три месяца семейной жизни поэта.

Полюбовались памятником А.С. Пушкину и Н.Н. Гончаровой (скульпторы А.Н. Бурганов, И.А. Бурганов, архитекторы Е.Г. Розанов, Е.К. Шумов), установленным в 1999 году напротив Мемориальной квартиры А.С. Пушкина.

Свернув в Плотников переулок, оказались в Арбатском дворике. Остановились возле памятника Булату Окуджаве скульптора Г. Франгуляна. Монумент был открыт 8 мая 2002 года. Глядя в лицо бронзовому Окуджаве, хором прочли стихотворение:

В Плотниковом переулке школьники попросили меня рассказать о доме Наташи Ростовой – доме Ростовых (ул. Поварская, д. 52). С собой у меня были фотографии дома и томик «Войны и мира» с закладками.

Поварская улица – место домов тогдашней московской знати и старинная дорога в Новгород – ключевая из московских улиц романа.

На здании установлена мемориальная доска «Памятник архитектуры московского классицизма. Ансамбль городской усадьбы конца XVIII – начала XIX в. Л.Н. Толстому эта усадьба послужила прообразом дома Ростовых в его романе «Война и мир». Охраняется государством».

Во дворе дома – памятник Толстому работы скульптора Г.Н. Новокрещеновой, установленный в 1956 году. На памятнике писатель изображен углубленным в размышления.

Фасад дома выходит на Большую Никитскую. А колоннада, просторный круглый двор, изящные боковые флигели, полукружьем сходящиеся к парадным воротам, обращены на Поварскую.

Облик усадьбы начал складываться в 1756 году, когда И.И. Воронцов-Вельяминов построил по линии Большой Никитской небольшой дом с угловыми пилястрами. В 1770-х годах владение перешло к Долгоруковым, при которых усадьба была расширена до Поварской улицы. Они построили два симметричных служебных корпуса по краям главного дома.

На рубеже XVIII–XIX вв. главный дом усадьбы был украшен двумя портиками, надстроен мезонином, а также получил строгое классическое оформление фасадов.

В 1812 году в доме квартировали французы, однако огонь его не тронул.

Во второй половине XIX в. владение отходит роду баронов Боде-Колычевых. Барон Михаил Львович Боде купил эту усадьбу примерно в 1853 году. Его мать Наталья Федоровна Колычева была последней в роду, по этой причине в 1876 году Михаил Львович получает разрешение присоединить к своей фамилии фамилию матери. При нем двор усадьбы получил современную замкнутую композицию.

В 1859 году к восточному торцу главного дома была пристроена домовая церковь в память о митрополите Филиппе (Колычеве). В этой церкви в 1866 году поэт И.С. Аксаков венчался с А.Ф. Тютчевой.

Михаил Львович был историком и археологом, поэтому свой дом превратил в музей древностей. Здесь был устроен зал с родовым древом Колычевых и Боде.

В середине XIX века в этом доме останавливалась вдова А.С. Грибоедова Нина Чавчавадзе.

Дом этот был хорошо знаком Толстому. Старшая дочь Михаила Львовича Боде-Колычева Мария Михайловна была первой женой Михаила Сергеевича Сухотина, который после ее смерти в 1897 году женился на старшей дочери Толстого Татьяне Львовне. Дочь М.С. Сухотина от первого брака Наталья Михайловна стала второй женой князя Николая Леонидовича Оболенского, который первым браком был женат на средней дочери Толстого Марии Львовне. А сын М.С. Сухотина Сергей был первым мужем внучки Толстого графини Софьи Андреевны Толстой, той, которая вторым браком была замужем за Сергеем Есениным.

Это усадьба под пером Толстого становится местом, где жили, любили, радовались и страдали Ростовы.

В романе Толстой дает подробное описание местоположения дома: «С утра не переставая подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской».

Речь идет о Натальином дне – дне именин тринадцатилетней Наташи Ростовой и её матери Натальи.

Мысленно проходим в парадные залы дома. Здесь собрались хорошо известные нам герои романа. К столу направляются «граф <Илья Андреевич> с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник, нужный человек, с которым Николай должен был догонять полк. Анна Михайловна – с Шиншиным. Берг подал руку Вере». Улыбающаяся Жюли Курагина идет к столу с Николаем Ростовым. За ними следуют другие пары, протянувшиеся по всей зале. Замыкают шествие дети, гувернеры и гувернантки, идущие «сзади всех, поодиночке».

А вот какие звуки наполняли этот дом в романе: «Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка, и гости разместились. Звуки домашней музыки графа заменились звуками ножей и вилок, говора гостей, тихих шагов официантов».

Этот дом был свидетелем и первых робких любовных полупризнаний молодых Ростовых (Наташи и Бориса, Николая и Сони), и жизни старшего поколения – графа Ильи Андреевича и графини Натальи. Отсюда в 1805 году на войну уходит Николай Ростов, сюда он в начале 1806 года приезжает в отпуск. Вот что сказано об этом в романе. Николай узнает родные места: «Вот он угол – перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и все та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!»

«К какому дому-то?» – спрашивает его ямщик.

«Да вон на конце, к большому, как не видишь! Это наш дом, – говорил Ростов, – ведь это наш дом!»

Мы видим дом глазами Николая Ростова. Толстой дает ещё одно детальное его описание. Герой видит «знакомый карниз с отбитою штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб».

Николай на ходу выскакивает из саней и бежит в сени. А что же дом? Как он реагирует на приезд дорогого гостя? «Дом так же стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него…».

Толстой обращает внимание даже на такие мелкие детали, как дверная ручка: «Все та же дверная ручка замка, на нечистоту которой сердилась графиня, так же слабо отворялась».

В зале этого дома произошла долгожданная встреча Николая с семьей, столь волнующая, будто и мы тоже были ее участниками: «Он не мог разобрать, где и кто папа, кто Наташа, кто Петя. Все кричали, говорили и целовали его в одно и то же время».

Отсюда уезжали Ростовы, покидая Москву, в которую входили французы. Толстой дает подробное описание дома, который вот-вот покинут хозяева. «31 августа, в субботу, в доме Ростовых всё казалось перевернутым вверх дном. Все двери были растворены, вся мебель вынесена или переставлена, зеркала, картины сняты. В комнатах стояли сундуки, валялось сено, оберточная бумага и веревки. Мужики и дворовые, выносившие вещи, тяжелыми шагами ходили по паркету. На дворе теснились мужицкие телеги, некоторые уже уложенные верхом и увязанные, некоторые еще пустые».

В «последний день Москвы» Наташа «старалась заворотить на свой двор как можно больше раненых».

«Наступил последний день Москвы. Была ясная, веселая осенняя погода. Было воскресенье. Как и в обыкновенное воскресенье, благовестили к обедне во всех церквах. Никто, казалось, ещё не мог понять того, что ожидает Москву».

И в этот день здесь, в этом доме, юная Наташа настояла на том, чтобы подводы, на которые было уложено все добро Ростовых, отдали под раненых. Она помогала беспомощным людям выехать из оставляемого города. И, указывая родителям на подводы с вещами и на раненых, бродивших подле них, говорила: «Раненые, вот кто! Маменька, ну что нам-то, что мы увезем? Вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!»

Подводы были отданы под раненых, и вскоре их вереница и четыре экипажа Ростовых покинули Москву.

Повернули, наконец, в переулок Сивцев Вражек. Когда-то здесь был овраг, по которому текла небольшая речка Сивец, или Сивка. Она впадала в текший вдоль стены Белого города ручей Черторый. Название переулка Сивцев Вражек появилось в XVII веке.

Перед нами дом Николая Ростова (Сивцев Вражек, д. 34), в котором герой жил в эпилоге романа.

Главный дом городской усадьбы А.Д. Негуневой – Е.А. Ивановой – П.Н. Иванова был построен в 1833 году на месте сада. В декабре 1850 года квартиру из пяти комнат в этом одноэтажном особняке снимает 22-летний Лев Толстой.

Дом был построен в 1833 году, но, вопреки хронологии, Толстой поселяет в него героя своего романа «Война и мир» Николая Ростова. Как видим, и в данном случае Толстой значительно сдвигает события во времени, перенося их, как минимум, на 15–17 лет назад.

Софья Андреевна Толстая позже записывает со слов Льва Николаевича: «В первый раз, живши в Москве, ему пришло в голову описать что-нибудь. Прочитав Voyage Sentimental par Sterne (“Сентиментальное путешествие” Л. Стерна. – Е.Е.), он, взволнованный и увлечённый этим чтением, сидел раз у окна, задумавшись, и смотрел на всё происходящее на улице. “Вот ходит будочник, кто он такой, какова его жизнь; а вот карета проехала – кто там, и куда едет, и о чём думает; и кто живёт в этом доме, какая внутренняя жизнь их… Как интересно бы было всё это описать…”». Так рождается замысел «Истории вчерашнего дня» Толстого, описывающей один день – 25 марта 1851 года.

Дело в том, что писатель всегда вел «Журнал ежедневных занятий», каждая страница которого была разделена на две части. В одной из них, под названием «Будущее», Толстой писал о том, что намерен был сделать на следующий день, в другой же, под названием «Прошлое», – делал отчет о выполнении плана.

Теперь же Толстой хотел «написать нынешний день со всеми впечатлениями и мыслями, которые он породит». Но оказалось, что описать один день непросто. За три недели Толстой не продвинулся дальше утра. И на этом остановился. Рассказать «задушевную сторону жизни одного дня» не получилось.

Здесь же Толстой пишет «Повесть из цыганского быта», которая не дошла до наших дней.

Этот дом связан с неустойчивым положением в жизни Толстого. Кажется, именно поэтому писатель «отдает» его разорившемуся и подавленному Николаю, который только что оставил военную службу: «несмотря на нежелание оставаться в Москве в кругу людей, знавших его прежде, несмотря на свое отвращение к статской службе, он взял в Москве место по статской части и, сняв любимый им мундир, поселился с матерью и Соней на маленькой квартире, на Сивцевом Вражке».

Сюда, к Ростовым, приедет на свидание с графиней княжна Марья. Описывая эту встречу, Толстой воссоздает некоторые приметы жилища: «Николай первый встретил ее, так как к графине можно было проходить только через его комнату».

Особняк многократно перестраивался: в 1850-е, 1870-е и 1910-е годы, но очарования своего не утратил, хотя и обзавелся в XXI веке решетками на окнах и кондиционерами.

Свернули во Власьевский переулок. «А где же дом Болконского?» – спросили меня школьники. Свой рассказ о доме старого князя Болконского (ул. Воздвиженка, д. 9) я сопроводила показом фотографий.

Строителем этого дома был купивший владение в 1774 году полковник В.В. Грушецкий – офицер лейб-гвардии Семеновского полка, участник Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, а впоследствии генерал и сенатор. Унаследовала дом его дочь Прасковья Васильевна, вторая жена Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола, отца трех декабристов.

В 1816 году Муравьевы продали дом князю Николаю Сергеевичу Волконскому – деду Толстого по матери, прототипу старого князя Болконского из романа «Война и мир». «Старый, мрачный дом на Воздвиженке» неоднократно фигурирует в «Войне и мире». Вот что сказано о нем в романе: «В Николин день, в именины князя, вся Москва была у подъезда его дома, но он никого не велел принимать; а только немногих, список которых он передал княжне Марье, велел звать к обеду

Дом князя был не то, что называется “свет”, но это был такой маленький кружок, о котором хотя и не слышно было в городе, но в котором лестнее всего было быть принятым».

Дом был куплен Волконским (в романе – старым князем Болконским) в 1816 году, но в романе Толстой события, происходящие в этом доме, отнес к более раннему времени. Примерно в 1811, в период «испытательного срока», назначенного князю Андрею и Наташе, старым князем Болконским, Наташа в качестве невесты вместе с графом Ростовым посещает дом тестя и встречает здесь отнюдь не радушный прием. Любопытно отметить, что специально для этой встречи Ростовы приезжают из Петербурга в Москву и останавливаются в доме Ахросимовой, в Чистом переулке, и именно отсюда совершают визит, оказавшийся для них таким неудачным.

В доме на Воздвиженке, уже после смерти старого князя в 1812 году, устраивается партия княжны Марьи Болконской и графа Николая Ростова, чьими прототипами были родители Толстого.

В 1830-е годы усадьба перешла к богатейшим рязанским дворянам Рюминым. Дом Рюминых был хорошо известен Толстому. В нем на балу он увидел княжну Прасковью Сергеевну Щербатову, будущую графиню Уварову, ставшую одним из прототипов Кити Щербацкой из романа «Анна Каренина».

Архитектурный облик дома на рубеже XIX–XX веков претерпел существенные изменения. Фасад по Воздвиженке с гербовым щитом над балконом выполнен архитектором

Константином Терским в 1897 году, а корпус по Крестовоздвиженскому переулку с угловым купольным объемом пристроил архитектор Петр Заруцкий в 1907 году.

Дошли до Храма Успения Пресвятой Богородицы на Могильцах (Большой Власьевский переулок, д. 2/2).

Церковь относится к числу самых древних в Москве. Первый деревянный храм появился здесь не позднее XVI века, при Иване Грозном он впервые упоминается в летописи в 1560 году в связи с пожаром. Считается, что в камне эту церковь впервые выстроил царь Алексей Михайлович около 1653 года.

Вероятно, наименование церкви «на Могильцах» произошло от холмистой местности, на которой она первоначально была выстроена. Такие места в народе назывались «могилистыми» или «могильцами».

Нынешнее здание храма построено под руководством

В.И. Баженова французским архитектором Н.Н. Леграном в 1791–1799 годах на средства статского советника В.И. Тутолмина. Храм представлял собой обычный для архитектуры московского классицизма тип «световой ротонды на четверике».

В эту церковь тетушка Марья Дмитриевна Ахросимова приводила молиться Наташу Ростову из соседнего Чистого переулка, где располагался ее дом (том 2, часть 5, глава XII). В ней же венчались Левин и Кити в романе «Анна Каренина».

В числе прихожан церкви была сестра Владимира Соловьева, жившая на углу Большого Власьевского переулка. Философ часто у нее останавливался и, возможно, сам посещал этот храм. Также прихожанином храма был Н.В. Гоголь.

В архитектурном облике храма мы увидели что-то готическое. Школьникам здание показалось устремленным к небу. Во время проектирования Н. Легран мог вспоминать о соборе Парижской Богоматери, возможно, у него родилась идея придать храму сходство с ним.

Мы с удовольствием посетили этот храм. Школьницы признались, что представляли себя кто Наташей Ростовой, а кто – Соней.

Через две минуты мы оказались возле дома Офросимовой – Ахросимовой в Чистом переулке, д. 7.

Особняк, издавна известный в Москве как усадьба Офросимовой, был построен еще в XVIII веке для первого владельца – капитана Артемия Алексеевича Обухова, по фамилии которого Чистый переулок до революции именовался Обуховским или Обуховым.

Дворянской семье Офросимовых этот участок земли вблизи Пречистенки перешел в 1796 году. В частности, с 1805 года собственником усадьбы числился генерал-майор, обер-кригскомиссар Павел Афанасьевич Офросимов, а после его кончины в 1817 году – его вдова Анастасия Дмитриевна Офросимова, известная в московском светском обществе особа, многократно упомянутая в мемуарах своих современников.

Анастасия Дмитриевна была крайне популярна в столичных кругах. Она славилась в свете своим умом, честностью, решительностью, властностью и крутым нравом. Офросимову побаивался и ее собственный муж, который по сравнению с ней был нрава кроткого и которого она, как сама с гордостью признавалась, похитила из отцовского дома и доставила к венцу. И в семейной жизни она с ним не церемонилась. Когда была в гневе, при всех срывала с мужа парик и бросала его на землю.

Боялись Анастасию Дмитриевну и великосветские особы. Она любому, даже именитому и всеми уважаемому человеку, могла высказать все, что о нем думала. К ее мнению всегда прислушивались, а ее критики порой даже жаждали. Она могла выругать кого-то в Благородном собрании или прилюдно отчитать московских полицейских за плохую работу.

Существовала легенда, что однажды в Арбатском театре в присутствии императора Александра I Офросимова разоблачила одного сенатора-взяточника. Погрозив ему пальцем, она указала на царскую ложу и во весь голос произнесла: «Берегись, NN!» Услышав это, император решил узнать, чего же должен опасаться сенатор. Когда, наконец, все выяснилось, тот был уволен со службы.

По словам П.А. Вяземского, «Офросимова была долго в старые годы воеводою на Москве, в московском обществе имела силу и власть». М.И Пыляев так описывал «Настасью Дмитриевну»: «старуха высокая, мужского склада, с порядочными даже усами; лицо у неё было суровое, смуглое, с черными глазами; словом, тип, под которым дети обыкновенно воображают колдунью».

Об Офросимовой в Москве и Петербурге ходило много рассказов, легенд и анекдотов. Два классика русской литературы вывели её в своих произведениях. Грибоедов в комедии «Горе от ума» представил ее в образе старухи Хлестовой, свояченицы Фамусова, правда, поселив своего персонажа на Покровке. А Лев Толстой оставил свою героиню жить на Пречистенке, и Марья Дмитриевна Ахросимова «поселилась» в том же доме, где жил ее прототип.