Право Евразийского экономического союза

§ 1. Евразия: народы и государства

В географическом понимании Евразия – континент (плато), расположенный между Атлантическим и Тихим океанами. В политико-цивилизационном смысле[2] Евразия включает народы, проживающие на восточно-европейской и азиатской части географического плато. Как отмечал историк Н.М. Карамзин, «сия великая часть Европы и Азии» населена племенами славян и остатками племен гуннов – «древних соседей Китайской империи, соединившихся с другими ордами единоплеменными и завоевавшими всю южную Сибирь»[3].

Восточно-европейские славяне и азиатские племена на протяжении веков создавали свои общины (племенные общности), затем – государства и объединения государств, в том числе в форме империй – исторического типа государства, объединившего разные народы, сочетавшего центральное и периферийное управление территориями и населением. Азиатские империи Чингисхана, Тамерлана со временем распались на более мелкие государства – ханства: Бухарское, Хивинское и т. д., выбравшие в качестве религиозной основы мусульманство.

У славянских племен процесс государственного оформления шел схожим путем – от древних государств (Киевская Русь в IX–XII вв.; Московская Русь с XIII в.) к империи, религиозной основой которой стало православие, – Российская империя с XVIII в. втягивала в свой состав и азиатские государственные образования, оставшиеся от великих империй Азии. Как отмечал Лев Гумилев, «евразийские народы строили свою общую государственность исходя из принципа первичности прав каждого народа на определенный образ жизни (в том числе и на религию. – Т.Н.). Таким образом обеспечивались и права отдельного человека. <…> Исторический опыт показал, что, пока за каждым народом сохранялось право быть самим собой, объединенная Евразия успешно сдерживала натиск и Западной Европы, и Китая»[4], и мусульман всех ханств.

В этом смысле Российская империя сложилась как государство-полицивилизация, потому что ее культура основана на исторической многонациональности, многоконфессиональности, многокультурности. О подобном историческом развитии писали многие, причем самые разноплановые историки (от консервативных до «активистских»[5]), подчеркивавшие, что исторически Московская Русь отличалась от ранее сложившегося государства Киевской Руси тем, что позволяла мирно существовать на своей территории элементам различных цивилизаций (мультикультурализм) при главенствующей роли стандартов восточного христианства.

На полицивилизационности русского народа сказалась и сложность его генетического кода, тесно связанного с западноевропейскими нациями (происхождение из славян, выделившихся из народов Римской империи, ориентировочно спустившихся на равнину с Карпатских гор и расселившихся вдоль рек – Дуная, Днепра, Двины, Вислы и т. д.). Позже в этот код были включены угро-финская (уральская) и азиатские группы (арии). Именно эти три составляющие (славяне, угро-финны и азиаты) и определяют современный генетический код великорусской нации, что не исключает определяющей славянской взаимосвязи с малороссами и белороссами, входившими прежде в единство с русскими[6]. Каждая из славянских ветвей включала в свой состав иные народы: так, белорусы связаны с поляками и литовцами, а украинцы – с древними хазарами и т. д. Именно «вставные» элементы и отличают сегодня друг от друга русских, белорусов и украинцев. Однако три ветви славян, имеющие общий корень, – велико-, бело- и малороссы – относятся к славянам – европейской восточно-христианской цивилизации. В правовом смысле эта цивилизация основана на римской правовой пандектной системе.

Отсюда основой цивилизации и, как следствие, правой системы России в первую очередь являются христианские ценности, в том числе те, что по традиции ошибочно относятся лишь к «западным», прежде всего верховенство права. Учитывая происхождение российского права из римского, причем в его восточном, византийском прочтении, следует сказать, что верховенство права – также основа российских правовых институтов. Но ценностная основа российского права ими не ограничивается – очень большое значение имеют элементы, которые происходят от мусульманства, буддизма и т. д. и были внесены народами, вошедшими в состав Российской империи.

В правовой системе России можно выделить три особенности, сосуществование которых отличает ее от иных цивилизационных правовых систем:

1) уважение к праву, точнее к закону, борьба за право[7] (иногда бескомпромиссная) – в этом Россия очень похожа на государства западного христианства, различие заметно лишь в том объеме, который включается в понятие «право»[8];

2) в российском праве при этом заложено верховенство, уважение к власти[9]. Исторически особое отношение к власти, верховенство власти также прослеживается в концепции Гегеля[10], других западных теоретиков: подобные философские основы присущи западной культуре в целом. Но в России уважение к власти имеет иной оттенок – более похожее на то, что присуще синским и мусульманским культурам: особое почитание власти – беспрекословное подчинение ей, стремление занять властное положение и т. д.

Подобное отношение к властным институтам связано с двойственной идеей российской идентичности, основа которой заложена философией евразийства, образно описанной Л.Н. Гумилевым[11]. Иными словами, в России такое отношение к власти происходит от конфуцианства и мусульманства – подчинение власти, подчинение правилам, созданным властью[12].

При этом подчинение не основывается на уважительном отношении к власти, а скорее проистекает из необходимости претерпеть подчинение. В результате в России существует дуализм верховенства права и верховенства власти. При таком дуализме власть может отрицать право. Следовательно, правовые установления в настоящее время должны содержать механизмы преодоления дуализма, скорее всего, в пользу верховенства права. Последнее обусловлено тем, что право способно уравновесить ценности – права общества и права индивида. Отсюда верховенство права над властью является современным стандартом не только общего международного права, а также постепенно складывающегося регионального евразийского права.

3) От буддизма – защита и уважение естественных прав, т. е. естественных связей – семьи, родственников (клана и т. д.)[13]. Защита интересов «крови» – также основа российской цивилизации, что связано с природными условиями жизни великороссов и азиатов (сложные климатические условия, резкая смена времен года, большие расстояния при малой населенности, неплодородность сельскохозяйственных земель и т. д.), которые вынуждали население держаться родственными группами, полагаться на «кровную» взаимопомощь[14]. Приоритет естественных (природных) связей – основополагающая черта, закрепленная в религиозных нормах православия, мусульманства, даосизма, буддизма и т. д., что оказало влияние и на российскую полицивилизацию.

В определенном смысле российское многовековое цивилизационное развитие приводит к умению приспособиться к обстоятельствам, в том числе обстоятельствам силы, в итоге – к идее непротивления. Об этом писал Л.Н. Толстой, который считал, что многотерпение – главная восточнохристианская особенность, которая отличает восточное христианство от западного. Возможно, и здесь сказалось влияние восточных религий, что повлияло и на развитие права.

Право всегда порождает конфликты между участниками общественных отношений, которые согласно христианским канонам должны разрешаться справедливо. Справедливость – мера свободы для индивида. Справедливость для западного христианина достигается договором – так определяется справедливая мера прав для индивида и мера прав для общества, т. е. вымеряется сохранение баланса публичных и частных интересов, а затем и прав. Для восточного христианина важно иное: умерю свое, претерплю ради общего (дела, интереса и т. д.), затем получу вознаграждение. Иными словами, пути (методика) движения к справедливости различны: рациональный и иррациональный. В конечном счете мера свободы, мера прав окажется одинакова, но мистическая составляющая (Господь, Всевышний помог) либо прагматический договор (соблюдали по совести) придаст этому результату различные оттенки: индивидуализм для европейца, коллективизм для евразийца.

По большому счету относительная молодость восточнославянской цивилизации (следует считать от Восточной Римской империи – Византии) является ее преимуществом, ибо позволила принять в себя достижения предшествующих великих культур: от эллинской (Греция) – учет свободы выбора, справедливого выбора, баланса публичных и частных интересов как главного стандарта организации государственно-властного устройства; от романской (Рим) – понимание права как воли власти, выраженной в законе, и договора как способа уравновешивания частных и публичных выгод; и от византийского (Константинополь) варианта прочтения римского права – его гуманизированную христианскими ценностями версию, смягчающую рациональное начало раннего римского права идеалами справедливости и милосердия[15].

В целом цивилизационно Россия, конечно, как составная часть христианства, близка к западным государствам, но отличается особыми чертами, такими как отношение к власти, праву и справедливости, установлению приоритета естественных связей и интересов общины, что происходит от многовекторности элементов, составляющих восточнохристианскую культуру.

Одновременно этот цивилизационный код остается тесно связан с христианско-европейской культурой в ее социально-экономической и историко-политической составляющей. В морально-этических компонентах цивилизационный код испытывает значительное влияние евразийского компонента.

§ 2. Европейство и евразийство

На общем географическом пространстве Евразии существуют европейские и евразийские цивилизации, отличающиеся культурными особенностями. Культурная общность облегчает сотрудничество и единство в области политики, экономики, социальных связей, т. е. является основой цивилизационной интеграции (от лат. integratio – восстановление, восполнение; процесс объединения частей в целое). Европа – по-прежнему многонациональное пространство, однако невозможно отрицать, что в настоящее время сложилось и общее понятие – европеец, базирующееся на общих культурных ценностях.

К совместным европейским ценностям можно отнести:

1) господство права как регулятора всех отношений, унаследованного от римлян: Non sub homine, sed sub Deo et lege (Не под человеком, но под господом и законом);

2) индивидуализм – приоритет индивидуальных прав и свобод над коллективными правами (базируется на идеях раннего европейского Ренессанса, утвердившего приоритет свободы личности и творчества[16]);

3) социальный плюрализм – создание разнообразных автономных групп, не основанных на кровном родстве или узах брака (базируется на разделении общества средневековой Европы на профессиональные гильдии).

Все эти корневые особенности западной цивилизации оказали влияние как на развитие западных государств, так и на их интеграцию, имеющую в настоящее время форму Европейского союза. Следует отметить, что западная цивилизация традиционно насаждала свои ценности огнем и мечом: от Крестовых походов до мировых войн. В результате некоторые из них – господство права и индивидуальных прав (сегодня – права человека) – постепенно становятся общечеловеческими ценностями и, возможно, послужат элементом общечеловеческой цивилизации.

Однако нельзя отрицать, что в настоящее время существует мир полицентричных цивилизаций, что порождает не только сотрудничество государств, но и конфликты между ними.

При этом в Европе много веков существовала не одна цивилизация (в географическом смысле Европа – единый континент от Атлантики до Тихого океана). Уже давно наряду с европейской интеграцией сформировалась интеграция евразийская. Опыт Российской империи, равно как и СССР, в развитии евразийства следует учитывать – это также были формы интеграции, объединяющие части в целое, возможно, не менее эффективные, чем Римская империя, но также не выдержавшие испытание научным, технологическим и религиозно-идеологическим развитием. Подчеркнем, что евразийская интеграция традиционно в основном носила добровольный характер: в Российскую империю народы принимались в основном по прошению местных властей, в СССР объединялись согласно договору.

В основе евразийства лежат несколько иные ценности, чем те, что характерны для Западной Европы.

1. Господство права поставим на первое место, так как отрицать связь с римской традицией (в ее византийском прочтении[17]) в странах, входящих в Евразийский экономический союз, невозможно. Другое дело, что содержание этого понятия в деталях может иметь свою специфику, особенно в отношении связи власти и права, понимания права как формального приказа.

2. Коллективизм, соборность – общие права и интересы неопределенного круга лиц по сравнению с индивидуальными правами отдельной личности в евроазиатских культурах имели особое значение[18]. Традиционно защита общих прав имела большее значение, чем защита индивида (связано с территориальными особенностями этих стран: пространства, степь, низкие температуры – выжить можно родом, вместе). Однако подчеркиваем, что эта форма защиты коллективных прав как общечеловеческой ценности оказала решающее влияние на развитие универсальных прав человека в их социальном аспекте. Невозможно отрицать, что право на образование, здравоохранение, отдых в их наиболее гуманной форме было разработано в рамках такого интеграционного единства, как СССР, и оказало влияние на развитие этих прав в международном контексте.

3. Приоритет естественных связей в группе. Одновременно в восточном христианстве, мусульманстве, буддизме особое значение придавалось семейным, родственным связям: святости брака как союза мужчины и женщины, культуре их сожительства, поддержке родственников, уважению к старшим, защите младших и т. д. Отсюда проистекает и особенность построения евразийских государств, связанных с общинностью, клановостью – заботой об общинном (национальном), но не общем (региональном, мировом).

В такой форме восточно-европейские и азиатские народы существовали до подписания Беловежских соглашений в 1991 г., которые ознаменовали возникновение в Евразии новых государств.

Итак, государство – Киевская, Московская Русь, Российская империя, а впоследствии СССР – объединяло (интегрировало) народы, которые в настоящее время вновь приобрели национальную суверенную государственную форму существования, но не потеряли интереса и стремления к объединению и совместному существованию (интеграции). Подчеркнем, что стремление к объединению – исторически постоянная линия развития в Евразии.

1. Нешатаева Т.Н. Суд и право: евразийская интеграция. М.: Норма, ИНФРА-М, 2021.

2. Мальцев Г. В. Культурные традиции права. М., 2013.

3. Тойнби А. Постижение истории. М., 2019.

4. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2017.

§ 1. Античность – отсчет интеграции

Современные усилия многих стран Европы и Евразии по созданию экономических объединений государств, связанных между собой, во-первых, общими правовыми нормами в области политики, торговли и экономики; во-вторых, общими надгосударственными органами власти и, наконец, общими судами, рассматривающими спорные вопросы между отдельными физическими и юридическими лицами государств – членов таких объединений, вызывают естественный вопрос: как давно человечество приобрело опыт подобного рода интеграции. Нередко считается, что опыт международной интеграции и интеграционного права – это история в лучшем случае последних полутора столетий. Однако при внимательном рассмотрении далекого прошлого выясняется, что уже в древнем мире можно найти межгосударственные объединения, связанные не только военно-политическим союзом, но и общим торговым правом и общими судебными институтами[19]. Учитывая, что на территории Евразии существовали образования, входившие в античные интеграционные объединения Древней Греции и Рима, уместно проследить опыт интеграции именно с этого периода.

Примером древнейших межгосударственных объединений являются древнегреческие амфиктионии, то есть союзы нескольких городов-государств, главным органом власти в которых был именно суд, выполнявший функции международного арбитража. В этот суд от каждого полиса или народа избирался свой представитель, судья амфиктион. Древнейшей амфиктионией греки считали Пилейско-Дельфийскую, возникшую уже в середине II тысячелетия до н. э. и действовавшую как минимум до конца II в. н. э., когда число судей от государств, входивших в этот союз, достигло 30. У этого союза была и общая казна, хранившаяся в храме Аполлона в Дельфах, и общие религиозные празднества, и два ежегодных заседания суда, и общие законы в области уголовного, семейного и торгового права. Известны различные судебные решения этой амфиктионии, например, 355–354 гг. до н. э. о присуждении спартанцев к штрафу в 500, а затем в 1000 талантов за захват города Кадмеи и неподчинение суду амфиктионов. Отказ от исполнения решения суда нередко вел к исключению виновного города-государства из союза и к военному нападению на него со стороны либо всех остальных государств – членов амфиктионии, либо отдельных сильнейших ее государств.

Принцип равного представительства способствовал долгой жизни Пилейско-Дельфийской амфиктионии. Прямой ее противоположностью следует считать Делосскую амфиктионию, в которой международное начало было заменено на внутригосударственное. Возникнув как союз государств (общин), по мере развития объединение утратило союзный характер, так как афиняне лишили практически всех своих союзников права участвовать в судебных заседаниях амфиктионии в качестве судей. В 454 г. до н. э. афиняне перенесли общую казну амфиктионии с Делоса в Афины, а вслед за этим перенесли туда и судебные заседания, создав так называемые амфиктионии афинян, состоявшие, как правило, из одних афинских граждан. Узурпация управления и судебной власти Афинами сделала Делосскую амфиктионию весьма недолговечной. Уже в 320 г. до н. э. она распалась. Далее на территории современной Греции интеграционные процессы не развивались.

Но интеграционный опыт не был забыт: межполисный союз возник в древней Италии на территории Лация. Как и в Греции, латинский союз, объединивший несколько общин (городов), управлялся общим судебным органом. Согласно древнегреческому историку Дионисию Галикарнасскому, в начале VI в. до н. э. римский царь Сервий Туллий предложил латинам создать общий совет из представителей всех латинских городов-государств для разбора возникающих между ними тяжб. Были приняты общие союзные законы и по правилам общей древней религии построен храм Дианы на Авентине, где ежегодно проходили общие празднества и судебные заседания общего совета, а также хранилась общая казна и медная колонна с текстом постановлений общего совета. Так, из судебных приговоров совета VI в. до н. э. известно осуждение на смерть Арицийского вождя Турна за попытку военного заговора против Совета, а также осуждение города вольсков Помеция за грабежи на дорогах. Наконец, в 499 г. до н. э. Совет вынес судебное решение против самого Рима, грозя ему исключением из союза в случае неподчинения приговору. Действие равноправного союза, общего суда и общесоюзного войска под председательством римских консулов сохранялось вплоть до 340 г. до н. э., когда латины объявили войну Риму, обвинив его в притеснении союзников, но были разгромлены Римом. С этих пор Рим передает исполнение общесоюзных судебных функций римскому сенату. Таким образом, договорной метод управления уступает место имперскому, внутригосударственному. Суд сената, называвшийся также рекуператорским, решал не только уголовные, но и чисто экономические межгосударственные споры. Согласно римскому юристу Элию Галлу, «рекуператорским судом… является тот суд, когда между народом и царями, нациями и иностранными государствами устанавливается закон, по которому посредством рекуператоров отдается и возвращается имущество, посредством него они между собой добиваются судебным порядком и частного имущества». Если обвиняемый был римским магистратом, а обвинители были из числа союзников Рима, то дело рассматривалось рекуперторами римского сената. Так, хорошо известен процесс 171 г. до н. э. испанских союзников против римских преторов, насильственно закупавших в Испании хлеб для римского народа по умышленно заниженным расценкам.