Рождество у Шерлока Холмса

– Тьма… Тьма придет… Все ближе… Грядет он, великий и древний…

Медленно, со скрипом отворилась дверь. На пороге замаячил Уолтер.

– Ой! Свет погас! – в восторге воскликнула Кэролайн, сияющими глазами глядя на погасшую лампу.

– Это призраки, – Эсмеральда окинула победным взглядом участников сеанса.

– В таком случае, они немного перестарались, мадам, – проскрипел Уолтер. – Электричество исчезло во всем доме. Я разожгу камины и принесу побольше свечей. А вам, леди Кэролайн я принес теплую шаль. И не спорьте, мисс, не то следующую неделю проведете в постели.

– Он очень вас любит, – улыбнулся Бен, когда Кэролайн, картинно закатила глаза, но шаль послушно набросила на плечи.

– Я знаю. После смерти родителей он так заботится обо мне. – Кэролайн грустно улыбнулась. – Знаете, у меня решительно никого нет, и я завещание составила на него, представляете?

– Что? Завещание? Да ведь он втрое старше вас!

– Да, но у него есть взрослая дочь, так что может быть ей пригодятся мои деньги. Мне почему-то кажется, что я лишь гостья в этом мире. Может быть поэтому мне и не удалось создать семьи.

Бен подумал, что если бы Кэролайн подобное не казалось, то и семья была бы и не пришлось бы составлять завещание на старенького слугу, но от комментариев воздержался. Кэролайн решила отнести куклу и запереть в шкафчик для хранения редкостей, полковник взялся ее проводить.

– А ключ от своего музея я всегда ношу с собой! – она гордо указала на странный кулон на своей шее. Ключик, инкрустированный бирюзой.

Уолтер принес толстые восковые свечи и расставил их по всей гостиной, по одной на каждый лестничный пролет и еще несколько на журнальном столике для всех, кому нужно куда-то идти. Кэролайн взяла одну, прижала к груди жутковатую куклу и пошла по лестнице в свою комнату. Полковник неверной походкой двинулся следом. На мгновение она обернулась, жаркий отблеск пламени свечей выхватил ее лицо на фоне комнаты, погрузившейся в темноту. Говорят, незадолго до смерти черты лица приобретают удивительную гармоничность, делая человека очень красивым, исчезает асимметрия, всем нам свойственная. Так называемые «Гиппократовы черты». И Кэролайн была сейчас красива именно этой страшной красотой. Такой ее Бен и запомнил.

Бен вернулся в гостиную. Теперь, когда люстры не горели, в комнате среди глубокой темноты мерцали оранжевым только теплые островки света от свечей. Гости разошлись, и тишину нарушал только треск поленьев в камине, да завывание ветра за окном.

Электричество восстановить не удалось, буря оборвала провода. Дом медленно остывал, как умерший человек. Бедняга Уолтер зажег все немногочисленные камины и расставил свечи, где мог, но вилла «Сосны» явно была не готова к ледяной декабрьской ночи. В гостиную вернулся Вернер, за ним Эсмеральда. Потом собрались остальные, кроме Кэролайн. Пили горячий, пахнущий корицей и гвоздикой глинтвейн, болтали, но как-то вяло. Голоса звучали приглушенно, несмело, будто у постели больного или в храме, боясь рассердить жестокое божество.

– А где Кэролайн? – неожиданно спросил Бен.

– Проводил ее до спальни, – пожал плечами полковник. – Может, легла спать?

– В пять вечера?

– Хотите, схожу, приглашу на глинтвейн? – вызвался Вернер.

Вернулся он десять минут спустя, еще бледнее, чем обычно.

– Я звал и стучал, но леди Кэролайн не ответила!

Бен пристально взглянул на юношу.

– А дверь заперта?

– Н-не знаю, я не пробовал…

Бен ошарашенно уставился на юношу. Хотя ученый, что с него взять. Окажись он в комнате с обнаженной красавицей, сядет в самый дальний угол и начнет интересоваться ее мнением о политеистических религиях. Бен вздохнул, взял свечу с журнального столика и поднялся по узкой, скрипучей лестнице на второй этаж. В коридоре было совершенно темно, холод пробирал до костей. Огонек свечи дрожал и бился на фитиле, как испуганный зверек. Бен прикрыл его рукой чтобы не погас, и оттого темнота стала еще плотнее, придвинулась ближе, стала почти осязаемой. Он постучал в дверь, подождал – ничего. Нажал на ручку и дверь подалась, приглашая в темноту женской спальни.

Из окна сочился слабый лунный свет. Огонек свечи заметался, бросая багровые всполохи на неразобранную кровать, туалетный столик, платяной шкаф и…

«Мисс Рипли!»

Бен опустился на колени, взял тонкое, прохладное запястье, но тут же бережно опустил руку девушки обратно на пол.

Не было смысла искать пульс. Вокруг головы девушки по паркету расплылось черное пятно. Заветный шкафчик для редкостей был открыт, там стояла грубоватая статуэтка египетской кошки, богини Бастет, лежал кулон с изображением лилии Астарты, ветхий гримуар якобы мистических заклинаний и прочие сувениры. Куклы не было. Бен нашел ее на полу, возле кровати. Амазонка и грудь куклы были грубо распороты чем-то острым, рядом валялись клочья ваты.

Бен поднял свечу, осматривая комнату. Усилием воли подавил эмоции. Обычно он попадал на место преступления как сыщик, просто выполняя свою работу. Сейчас было другое – эту женщину он знал лично. Всего час назад она улыбалась ему застенчивой, робкой улыбкой. Негодяй, который это сделал, дорого заплатит. На виллу в такую бурю чужой не мог попасть, так что убийца один из тех, кто сейчас внизу, греется у камина и пьет глинтвейн.

Орудие убийства нашлось почти сразу – тяжелый бронзовый канделябр на три свечи. Его брат-близнец остался стоять на каминной полке, свечи новенькие, даже фитили не обожжены. А этот, испачканный в крови, валялся на постели. Ключ от шкафчика так и остался на шее Кэролайн, она не успела им воспользоваться. Бен спустился вниз.

– Произошло убийство, – сухо и буднично объявил он. – Убийца один из нас.

На это заявление отреагировали по-разному. Полковник непонимающе уставился на него, Вернер вздрогнул, Отто вскочил, опрокинув бокал, а Эсмеральда мрачно кивнула, точно только этого и ждала весь вечер.

– Проклятая кукла, – кивнула она. – Этого следовало ожидать. Каждый ее хозяин…

– Это вам цыганская магия подсказала? – Бен с трудом сдержал злость. Убит человек, а она продолжает нести чушь!

– Не верите… Потому что сами не способны почувствовать ауру зла! Но если вы слепы и не видите тьму, это не значит, что она не существует!

И «жрица великой богини Астарты» с достоинством запахнулась в пеструю шаль, напоследок бросив на Бена презрительный взгляд, но он не дрогнул. Усмехнулся: «Вы такая же цыганка, как я епископ Кентерберийский. Полагаю, вы ирландка и владеете профессиональными навыками…»

При этих словах Уолтер, который вошел в комнату с чайником и чашками, замер. Бен пристально взглянул на него. Нет, невероятно представить, чтобы он причинил вред своей хозяйке, своей «маленькой мисс». Но все деньги достанутся ему, а у него есть взрослая дочь. И эта дочь вполне может находится сейчас в этой самой комнате.

– Эсмеральда. Кстати, как ваше настоящее имя? Кукла ведь ожила вашими стараниями?

Эсмеральда Апалу несколько секунд испытующе смотрела на него. Затем дернула плечом и словно разом сбросила с себя весь мистический ореол. Она устало опустилась в кресло, зябко кутаясь в шаль.

«Меня зовут Нина Гедек. Да, вы правы. В прошлом я цирковая актриса, очень неплохая, кстати сказать. Видели бы вы, какие овации я срывала, выступая в образе демонической Лилит или колдуньи Дельфины! Ах! Один русский князь подарил мне алмазную диадему, а султан Сулейман-Хамид предложил мне руку и сердце!»

«Почему бы и нет, – подмигнул полковник Отто, – у него обширный гарем.»

Полковник старался говорить шепотом, но для него это было так же легко, как для слона пройтись на цыпочках. Эсмеральда бросила на него взгляд, которому явно не доставало теплоты и продолжила:

«Но годы берут свое и я нашла себе новую роль. Развлекать скучающих дам, даря им возможность верить, что они общаются с потусторонним, что тут плохого? Я обладаю даром чревовещания, и эта кукла моими стараниями сегодня заговорила, признаюсь. По сути, я вдохнула в нее частичку своей души, это тоже магия. Что? – она с вызовом взглянула на полковника, который смотрел на нее с неприкрытым осуждением. – Да, я мошенница, но не убийца! Тут все себя странно ведут, взять хотя бы этого мальчика, он, кажется, историк. Кстати, где он?»

Только тут Бен заметил, что Вернер и в самом деле исчез из гостиной. Велев никому не покидать комнату, он почти бегом поднялся по лестнице в комнату Кэролайн. Никого. Только сейчас он осознал, что ходит по темному особняку в поисках человека, который вполне может оказаться убийцей. И если так, то он здорово рискует. Он пошел медленнее, подолгу прислушиваясь у каждой двери. Гостиная, откуда доносились голоса, кухня, ванная комната, и… Еще одна, откуда из-под двери пробивалась полоска света. Бен вошел и оказался в небольшой библиотеке. Все стены были забраны шкафами с книгами, маленький восточный диванчик, у окна письменный стол, возле бесполезной теперь лампы горит свеча. А за столом сидел Вернер и увлеченно читал толстый том. Он поднял голову, близоруко сощурился.

– А, мистер Солт! Идите-ка сюда, вам будет интересно.

– Неужели? Беринг, там наверху мертвая женщина…

– Да-да, – Вернер нетерпеливо махнул рукой, так, словно речь шла о чем-то совершенно естественном. – Это все из-за куклы, понимаете? Я как услышал, что ее сделал Арчер, все думал, думал и наконец понял. Он был очень богатым, этот реставратор, а ведь начинал с нуля, как говорят у вас в Англии: «Он сам купил свою мебель». Ему доверяли работать с уникальными музейными экспонатами. И никто не проверял потом эти экспонаты.

Бен начал кое-что понимать.

– Эта Мадонна Афинская… Как она выглядит?

– Так вот же.

Историк с готовностью развернул энциклопедию, Бен взглянул. На иллюстрации была классическая византийская икона, в золотом окладе, украшенном жемчугом и драгоценными камнями. Мадонна была изображена в композиции «умиление», держала на руках маленького Спасителя, склоняя к ребенку лицо, исполненное нежности и любви. Но Бен смотрел не на образ матери, ласкающей свое дитя. Как ни плоха была репродукция, она не могла скрыть красоты крупных драгоценных камней, украшавших оклад.

– Это забавно, – заметил Вернер, проследив за его взглядом, – вот эти два камня настоящее сокровище. Уникальные, бесценные голубые бриллианты. Прежде они были глазами статуи Диониса из Афинского храма.

– Как, у статуи были глаза из драгоценных камней?

– А вы не знали? Впрочем, распространённое заблуждение. До нас античные статуи дошли в несколько поврежденном виде.

– Хотите сказать, ободранном?

– Скорее, обесцвеченном. Прежде все они были расписаны. Одежда, цвет кожи, волосы. У некоторых, особенно почитаемых, были глаза из драгоценных камней. Так вот, бриллианты, о которых я говорю, похищали несколько раз. То была эпоха Юлиана Отступника, последнего императора, пытавшегося вернуть исконную языческую религию. И глаза Диониса были украдены, чтобы украсить Мадонну, но потом вернулись на свое место. И вновь были украдены.

– Спасибо, – медленно произнес Бен, – это очень интересная история, полагаю, остальным стоит ее услышать.

Попросить историка поделиться своим открытием то же самое, что попросить модницу рассказать о достоинствах нового платья подругам. Пока Вернер в красках описывал путешествия знаменитых голубых бриллиантов, Бен смотрел на реакцию слушателей. Нина вся обратилась в слух, от волнения даже кофе отставила не пригубив, Отто рассеян, Уолтер съежился в кресле у камина и ничего не замечает. Он один казался действительно убитым горем.

– Думаю, реставратор украл эти камушки и спрятал в кукле, – заметил Отто, когда рассказ подошел к концу.

– А убийца их нашел, – кивнул Вернер. – Куклу-то распотрошили.

Затянувшуюся паузу прервал треск полена в камине. Уолтер вздрогнул, неловко поднялся и почему-то вопросительно взглянул на Бена, словно ожидая распоряжений.

– Принесите еще дров, – мягко попросил Бен, – эти почти прогорели.

Уолтер даже как-то приободрился, получив задание и побрел из комнаты.

– Мы не можем просто сидеть и дожидаться окончания бури, – Бен бросил взгляд на Отто, словно ища поддержки и тот с готовностью вскочил на ноги. – Нина, сходите проверьте телефон, и, если он работает, нужно сообщить в полицию. Полковник, вас я попрошу найти ключ от черного хода и запереть его, ключ пусть будет у вас.

– Но по дому ходит убийца! – Нина испуганно взглянула на Бена.

– Ему не зачем больше убивать, – успокоил ее Отто. – Он ведь получил что хотел.

– Не думаю, – покачал головой Бен, – у куклы была вскрыта грудь, а бриллианты были, если я не ошибаюсь…. Вернер, в библиотеке наверняка есть справочник по геммологии, не могли бы вы принести?

Когда в гостиной они остались одни, Бен прикрыл дверь.

– Что думаешь?

– Это полковник, – уверенно кивнул Отто, – ты видел его перстень? А сигары, которые он курит? Каждая стоит его месячную пенсию. Что-то он здорово разбогател после Индии. Я слышал немало интересных историй о разграбленных храмах и торговле историческими редкостями.

– Я тоже так думаю, – кивнул Бен. – На самом деле я уже вызвал полицию. Я выйду их встретить, предупрежу, чтобы не шумели и не спугнули нашу птичку, а ты можешь пока заглянуть на второй этаж в комнату полковника? Я задержу его внизу.

Отто с готовностью кивнул и тотчас ушел, а Бен повел себя странно. Вместо того, чтобы идти на улицу, он снял с портьеры веревку, которая держала ее на крючке, потом разулся, и стараясь двигаться бесшумно, осторожно поднялся на второй этаж. Вот и спальня Кэролайн, дверь приоткрыта. Он постоял, прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнаты. Тихий шорох, частое дыхание. Бен распахнул дверь. На полу на коленях стоял человек и ножом пытался вынуть из глаз куклы бриллианты цвета весеннего неба. Человек поднял голову и, вскрикнув от ярости, бросился на Бена.

Полчаса спустя все собрались в гостиной. Все молчали. В углу тихо плакал Уолтер, а Эсмеральда, печальная, словно разом постаревшая, обнимала его за плечи. За окнами сыпал снег, жарко горел огонь в камине, бросая оранжевые пятна на лица людей. И только связанный веревкой человек сидел в тени, словно даже теплый свет пламени его избегал.

– У нас интересная компания собралась, вы не находите? – Бен обвел взглядом присутствовавших. – Историк, охотник за сокровищами, медиум, детектив.

– Прямо идеальный коллектив для поиска клада. – Нина грустно улыбнулась. – Надо же, какая удивительная случайность.

– Но это вовсе не случайность. Нас всех тут собрал один человек. Весьма умный и дальновидный. Который все предусмотрел. Ну, почти все.

Бен в упор взглянул на Отто.

– Ведь так? Когда бедняга Вальберг умирал, он поделился с тобой тайной, но ему самому достаточно было обладать сокровищем, не превращая его в деньги. Он даже не знал, что бриллианты были в глазах куклы! Для него она сама была ценностью. И ты придумал целый план. Купить ты ее не мог, таких денег у тебя не было, и ты подговорил несчастную Кэролайн, зная ее страсть ко всему таинственному и мистическому. Но как найти драгоценности? Очевидно, это не просто, раз даже специалисты на аукционе ничего не заметили.

– А правда, почему? – спросил полковник.

– Ее сделал прекрасный мастер, – отозвался историк, не отрывавший восторженного взгляда от фарфорового лица. – Камни залиты слоем лака, даже иллюзия создается, что они влажные, сверху нарисован зрачок. И лично я впервые вижу бриллианты, ограненные кабошоном, а я много видел камней, уж поверьте.

Бен взглянул на Отто. Куда только делось его подкупающее обаяние! Черты лица заострились, взгляд стал тяжелым и мрачным.

– И ты собрал в одном доме целую команду. Все продумал до мелочей. Но неужели, Отто, тебе не жаль было бедняжки Кэролайн? А ведь она любила тебя!

– Да я не планировал ее убивать! – Отто яростно дернулся. – Потому и тебя позвал. Ты всегда умел распутывать головоломки и видеть то, что не видят другие. Я надеялся получить то, что хотел, незаметно. Но она собиралась запереть куклу в сейф и тогда все пошло бы прахом. «Ах, Отто, я буду беречь это сокровище, как зеницу ока, и этот ключик и днем и ночью будет со мной!» – он зло передразнил щебечущий голосок Кэролайн. – Месяцы, а то и годы изображать преданного друга, наносить вежливые визиты, гадая, удастся ли незаметно завладеть куклой. А если и вышло бы, угадайте, кого первым заподозрили бы в краже? Это был мой единственный шанс…

Кукла лежала на столе и смотрела туда, где под потолком клубилась темнота. Теплый свет камина сюда не добирался и по углам собрались тени. Темные, как мысли и желания тех, в чьих душах не осталось света. Смотрела безмятежными глазами цвета вечного неба. Эти глаза видели тысячи дней и ночей, войны, молитвы, смерти и рождения. И уже ничему не удивлялись.

Примечания