- -
- 100%
- +
© Данияр Айбеков, 2025
ISBN 978-5-0067-9634-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
«Иногда мне кажется, что я родился в мире, где моя душа – это не преимущество, а слабость. Я слишком чувствительный для этого шума и жестокости, слишком мягкий для этого мира ударов и насмешек. Я – эмотив.
Я знал об этом ещё до того, как узнал само слово. Когда другие дети дрались, я отходил в сторону. Когда они громко смеялись, мне становилось неуютно. Когда они легко знакомились друг с другом, у меня внутри будто стояла стена.
Позже, когда я стал читать книги о психотипах, я понял, что мир неравен. Наверху – паронялы. Они словно камень: стойкие, хладнокровные, всегда на шаг впереди. Чуть ниже – эпилептоиды: упрямые, дисциплинированные, умеющие держать других в кулаке. Потом идут истероиды: шумные, яркие, вечно жаждущие внимания. Далее весёлые гипертимы. А потом уже мы. Эмотивы. Чувствительные, мягкие, ранимые. Мы как трава, по которой все ходят, и никто не задумывается, что она тоже живая.
Я часто думаю: может быть, у эмотивов всё-таки есть своё место? Может, в нашей ранимости скрыта сила? Может быть, именно она однажды станет нашим оружием?
Эта книга – не просто история моей жизни. Это дневник моих попыток подняться выше. Попыток доказать, прежде всего самому себе, что мягкость не равно слабость. Что я могу стать сильнее, не теряя себя. Что эмотив тоже может выжить – и даже победить.»
Глава 1. Школа
Я всегда помнил запах школьных коридоров – смесь мела, старых парт и дешёвого пола, протёртого до блеска. В этих стенах будто застряло время, и каждый день был похож на предыдущий. Для кого-то школа была весёлым временем: друзья, футбол на переменах, смех в столовой. Для меня же это было испытание.
В классе я был «тихим». Не тем тихим, кто сидит на первых партах и получает пятёрки, а другим – тем, кого никто толком не замечает, пока не нужно посмеяться.
– Эй, Зангар! – крикнул однажды одноклассник, подбросив в воздух мой пенал. – Чё ты всё в тетрадь пишешь? Девчонкам стихи?
Смех прокатился по классу. Я почувствовал, как уши налились жаром. Сказать в ответ я ничего не мог. Хотелось исчезнуть, раствориться. Я молчал. Всегда молчал.
В дневнике я потом записал: «Почему они такие жестокие? Я ведь тоже хочу общаться. Но как только я открываю рот, всё получается неправильно. Может, дело во мне? Может, я и правда странный?»
Иногда я сидел на переменах у окна и наблюдал, как во дворе ребята играют в футбол. Я любил футбол, но меня звали редко. Если и брали в команду, то последним, и мяч почти никогда не доходил до меня. А если доходил – кто-то обязательно выкрикнет: – Ну всё, сейчас он всё запорет!
И я запарывал. Потому что руки дрожали, ноги будто наливались свинцом.
Но у меня был свой маленький мир. Два-три друга, с которыми мы могли уйти после школы гулять, спорить о командах, о том, кто сильнее – «Барселона» или «Реал». В такие вечера я чувствовал себя живым. Я смеялся, и они смеялись вместе со мной. Я понимал: всё-таки я не совсем чужой.
Однако в школе всё рушилось. Там я снова был «странным».
В дневнике я написал: «Иногда я думаю, что выгляжу как шизоид. Смотрю в одну точку, витаю в облаках. Учителя думают, что я ленивый. Одноклассники думают, что я дурак. А я просто боюсь. Мне страшно, когда на меня смотрят. Страшно, когда ждут ответа. Страшно, что я не подойду и не скажу правильно.»
Каждый день был похож на бег с препятствиями. Пройти мимо тех, кто любит издеваться. Не показать слабости. Сделать вид, что меня не задевают шутки.
Однажды, после особенно тяжёлого дня, когда меня дразнили прямо на уроке, я пришёл домой, закрылся в комнате и начал отжиматься. Я не знал зачем. Просто хотел выплеснуть злость. Сделал десять раз, потом ещё десять. Пот струился по лицу, руки дрожали, но внутри было ощущение, будто я хоть немного могу управлять своей жизнью.
В дневнике я написал: «Может, сила начинается с таких вот мелочей? Если я смогу заставить себя отжиматься, может, смогу и не бояться?»
В тот вечер я впервые подумал о том, что могу измениться.
На следующий день я снова пошёл в школу, будто ничего не изменилось. Только внутри меня появилась какая-то искра. Маленькая, почти незаметная, но она горела. Я знал: вечером я снова буду отжиматься. Пусть хотя бы в этом я буду сильнее.
Уроки тянулись медленно. В голове гудело. Учительница по математике писала формулы на доске, а я смотрел, как мел оставляет белый след, и думал о том, что всё это когда-нибудь кончится. Что впереди есть жизнь вне школы. Я верил, что там меня будет ждать что-то другое.
Но до этой жизни нужно было ещё дожить.
– Зангар, к доске! – голос учительницы прервал мои мысли.
Я поднялся, чувствуя, как внутри холодеет. Класс уставился на меня. Формула на доске казалась набором непонятных символов. Я смотрел на неё и молчал. Сзади кто-то хмыкнул: – Опять завис.
Смех. Я чувствовал, как краснеют щёки.
– Садись, – сказала учительница, устало махнув рукой. – Ты даже не готовился.
Я вернулся на место, слушая, как сердце колотится в груди.
В дневнике я потом написал: «Каждый поход к доске – как бой. Я проигрываю заранее, ещё до того, как беру мел. Внутри всё сжимается, и я уже не могу думать. Может, другие этого не понимают, но для меня это страшнее, чем любой контрольный.»
Иногда я завидовал одноклассникам. Они могли свободно шутить, смеяться, подойти к любой девочке и начать разговор. У них всё получалось так легко. У меня же любое слово застревало в горле. Я хотел быть частью их мира, но словно смотрел на него через стекло.
И всё же в моей жизни были моменты, ради которых стоило терпеть.
Вечерами мы собирались с друзьями во дворе. Тот же Арман, который жил в соседнем подъезде, приносил мяч. Мы играли до темноты, пока матери не звали домой. На поле я чувствовал себя свободнее. Здесь не было строгих учителей, не было насмешек. Только мы и мяч.
Я помню один такой вечер. Мы спорили, какая команда лучше. Арман кричал, что «Барса» непобедима, я стоял за «Реал». Мы смеялись, перебивая друг друга, и в какой-то момент я понял: вот он, настоящий я. Я умею смеяться, я умею спорить. Я могу быть живым.
В дневнике я написал: «Почему в школе я чужой, а здесь – свой? Может, всё дело в обстановке? Может, проблема не во мне, а в том, что мир вокруг заставляет меня быть тем, кем я не являюсь?»
Эти мысли не давали покоя.
В то время я часто задавался вопросом: кем я хочу быть? Я видел, что есть разные люди. Паронялы – те, кто всегда уверены. Эпилептоиды – кто может подчинить себе других. Истероиды – кто легко привлекает внимание. А я? Я просто хотел быть собой, но при этом не страдать от своей мягкости.
Однажды в библиотеке я случайно наткнулся на книгу о психологии. Там было написано про типы личности. Я впервые увидел слово «эмотив». И будто узнал себя в описании: чувствительный, ранимый, склонный к переживаниям. Это было похоже на откровение.
Я записал в дневнике: «Я – эмотив. Это не болезнь и не проклятие. Это просто мой тип. Может быть, если я буду понимать себя, я смогу меняться? Не хочу быть тряпкой. Хочу быть сильным эмотивом.»
С этого дня я начал читать больше. Книги о психологии, о том, как развивать характер. Я не всё понимал, но старался. Каждая страница была как шаг вперёд.
Тем временем школа продолжала быть ареной. Иногда я выдерживал удары, иногда падал. Но вечером, когда я закрывал дверь в свою комнату и делал отжимания, я чувствовал: я всё же могу что-то изменить.
Школьные годы были похожи на длинный марафон, где я всё время бежал с грузом на спине. Иногда хотелось сдаться, но я продолжал шаг за шагом, день за днём.
Особенно тяжело было на переменах. Шум в коридоре, крики, смех. Ребята собирались компаниями, обсуждали свои дела, строили планы. Я стоял рядом, но словно за стеклом. Я не знал, как влиться в разговор. Любое слово казалось лишним. Я боялся сказать глупость. И молчал.
Иногда кто-то подходил: – Чего ты всё время молчишь? Странный какой-то.
Я улыбался в ответ, но внутри было больно. Хотелось сказать: «Я не странный. Я просто не умею быть как вы». Но слова застревали.
В дневнике я потом написал: «Молчание – моя защита. Но оно же и моя тюрьма. Я хочу говорить, но язык будто связан. Может быть, именно поэтому люди думают, что я шизоид?»
В редкие моменты я всё же открывался. Например, когда мы с друзьями шли домой после школы. Мы могли часами спорить о футболе, смеяться над учителями, делиться мечтами. Тогда я был самим собой. Но стоило оказаться в классе – и снова становился «тихим».
Я часто задавал себе вопрос: почему так? Почему я один на один с другом – живой и весёлый, а в толпе – теряюсь? Может, дело в страхе? Страх – это то, что сопровождало меня с самого детства. Страх быть отвергнутым. Страх показаться слабым. Страх сказать лишнее слово.
Однажды, когда мы играли в футбол во дворе, я забил решающий гол. Все кричали, смеялись, подбегали ко мне. Я чувствовал, как сердце разрывается от радости. Но в глубине души оставался тихий вопрос: «Почему я могу быть победителем здесь, а в классе остаюсь проигравшим?»
Эти мысли не давали покоя. Я начал больше читать. Нашёл книгу о саморазвитии. Там говорилось: «Сила не в том, чтобы не бояться. Сила – в том, чтобы действовать, несмотря на страх». Я перечитал эту фразу несколько раз. Она будто врезалась в голову.
Я записал в дневнике: «Если я буду ждать, пока исчезнет страх, я никогда не начну жить. Может, стоит просто пробовать? Пусть дрожат руки, пусть смеются. Главное – не останавливаться.»
С тех пор я начал делать маленькие шаги. На переменах иногда пытался вставить слово в разговор. Это не всегда получалось. Иногда надо мной смеялись. Иногда меня не слушали. Но я продолжал.
И ещё я продолжал свои тренировки. Отжимания стали привычкой. Потом добавились подтягивания на турнике во дворе. Я чувствовал, как тело становится крепче. И вместе с этим внутри росла уверенность.
Школа всё равно оставалась тяжёлым местом. Иногда я возвращался домой с чувством полной пустоты. Но были и победы. Маленькие, но мои.
Однажды на уроке литературы учительница спросила: – Кто готов прочитать своё сочинение?
В классе повисла тишина. Никто не хотел. Я поднял руку.
Чтение перед классом всегда было моим кошмаром. Но в тот день я решил рискнуть. Голос дрожал, но я дочитал до конца. В классе не смеялись. Наоборот, кто-то сказал: – Неплохо.
Я вышел из школы в тот день с улыбкой. Может, это и было началом изменений.
В дневнике я написал: «Каждая маленькая победа – как кирпичик в стене. Если я буду продолжать, то смогу построить свою крепость. Может, школа меня ломает, но именно она учит меня подниматься.»
Сейчас, когда я вспоминаю школьные годы, я понимаю: они сделали меня таким, какой я есть. Они научили меня выдерживать насмешки. Научили находить радость в малом. Научили, что сила – не в том, чтобы быть как все, а в том, чтобы быть собой, но при этом не сдаваться.
И пусть тогда я ещё не знал, что ждёт меня впереди, я уже сделал первый шаг. Я начал строить себя.
Глава 2. Между детством и взрослостью
Когда я впервые переступил порог колледжа, мне показалось, что я вошёл в другой мир. Разница между школой и колледжем была не просто заметна – она зияла пропастью, как бездна океана, куда невозможно заглянуть до конца. В школе мы оставались детьми даже в девятом классе. Мы могли шуметь на переменах, устраивать перепалки, спорить из-за мелочей, и никто не воспринимал нас всерьёз. Учителя смотрели на нас как на неокрепшие ростки, иногда ворчали, иногда жалели, иногда взывали к нашим родителям, словно мы были не самостоятельными личностями, а придатками к семейным телефонам.
Но в колледже всё оказалось иначе. Здесь не было привычных звонков домой, если я опаздывал или не сделал домашнее задание. Здесь никто не говорил с мамой, чтобы та повлияла на меня. Ответственность сразу легла на мои плечи. И самое удивительное – лица вокруг. Это были не подростки, а взрослые. Или, по крайней мере, они выглядели взрослыми. Девушки с накрашенными губами и серьёзными взглядами. Парни с уверенностью в голосе, с интонацией людей, которые уже думают о работе, деньгах, будущей семье. Их разговоры отличались от школьных болтовен о компьютерных играх или футбольных матчах. Здесь говорили о том, как пройти экзамены, где подработать, как устроить жизнь после колледжа.
Я чувствовал себя маленьким среди больших. Первое время это было почти как потеряться в толпе на вокзале: шум, суета, и ты не знаешь, куда идти. Но постепенно начал понимать – мне нужно адаптироваться, иначе останусь на обочине.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.