Зверь, выходящий из земли

Возможность отдавать часть «жизней» родственникам немного разрядила ситуацию. Не успокоились только некоторые религиозные общины, давно и открыто критикующие сам факт существования такого шоу. Но гигантскую денежную машину не остановить уже ни какими богами.

Анна-Мария Лоуренс. Миловидная белокожая девочка десяти лет. Светлые волосы острижены до плеч и вьются как у Мэг Райан. Черты лица плавные, забавные немного. Губы поджаты. Глаза голубые, большие, распахнутые. Но взгляд серьёзный, с тревогой, спрятанной в глубине зрачков. Диагноз – рак… Зачем я открыл её анкету? Я ведь знал, что там. Это сродни мазохизму, приправленному чувством безысходности. Я ни в чём не виноват, но чувствую себя виноватым. Прости, Анна-Мария. Не все правила шоу зависят от меня…»

Короткий сигнал сообщил о входящем электронном письме. Оно пришло на личную почту продюсера, о которой знают совсем немногие. Флинт взял смартфон. Вместо адреса отправителя – вопросительные знаки. В письме – короткий текст:

«Мкм.-стрит 17. Подъезд 1, код на двери 147618. Ящик 4».

Серебристый «Линкольн» подъезжал к высоким белым воротам контрольно-пропускного пункта клиники «Longa Vivo». Территория размером в четверть гектара была обнесена чёрной трёхметровой стеной. Десятки «цифровых глаз», разбросанных по периметру, неустанно записывали всё, что происходило внутри и снаружи чёрного бетонного квадрата. Съёмочные группы сразу трёх телеканалов заняли позиции неподалёку. Они прибыли сюда заранее, чтобы не пропустить появление мистера Розвелла. Сам Флинт лишь мельком взглянул на них сквозь тонированные стёкла автомобиля и потёр запястье, где ещё вчера красовался золотой браслет.

По указанному адресу в ящике лежали деньги и слиток золота, в который превратились «позаимствованные» украшения. Но Флинт удивился тому, что не обнаружил имени напарника «Батлера», скрывавшегося за резиновым лицом Нео. Он хорошо проверил – никаких фотографий, флешек и прочих носителей информации. Только записка со словами «Выплавишь себе что-то новое. Масса та же». Честность, проявленная незнакомцем, укрепила намерение Флинта утаить правду в своих показаниях. До назначенного приёма в «Longa Vivo» оставалось больше двух часов. Он заехал домой, спрятал золото, взял испачканный костюм, завёрнутый в непрозрачный пакет, и направился в полицейский участок.

– Хорошо, что вы к нам обратились, мистер Розвелл, – круглолицый сержант Мэтью Даллас закончил перебирать пальцами по клавиатуре. – Ваши показания очень помогут следствию. Но почему вы не пришли вчера, сразу после случившегося?

– Человек в маске настоятельно просил повременить до утра. А он очень метко стреляет. Не хотелось его разочаровывать.

– Трудно с вами не согласиться, – сказал лейтенант Райан Истбрук, чью правую щёку закрывала марлевая повязка. – В этом-то и дело. Неизвестный мужчина среднего роста, без каких-либо примет, с самым распространённым в нашей стране пистолетом появляется из ниоткуда, убивает двоих человек, спасая вам жизнь, водит вас с собой, а затем отпускает…

– Вы подозреваете меня?

– Нет, что вы. Просто поймите, он не только грабитель, но и убийца. А его приятель – соучастник. И нам хотелось бы получить больше информации.

– Одежда, рост, пистолет, маски – всё, что я могу сообщить, – Флинт решил не упоминать про акцент «Нео». – Не знаю, почему они сделали это. Возможно, любят моё шоу. Но благодаря им я жив. А по тем двоим скорбеть точно не стану. Для меня важнее поиск убийц Николая Полозова. Они ещё могут находиться в городе.

– Не волнуйтесь, мистер Розвелл. Мы сделаем всё, что в наших силах, для их поимки…

К автомобилю подошёл молодой крепкий охранник в чёрной форме. На его одежде, как и на воротах, ограде и самом здании не было никаких названий и логотипов. Аскетичное чёрно-белое оформление также выбрано специально, чтобы лишний раз не бросаться в глаза тем, кому никогда не стать клиентами «Longa Vivo». Освальд опустил стекло и показал документы. Охранник внимательно их проверил, затем дал отмашку своему напарнику. Под прицелами видеокамер массивная белая «плита» начала смещаться в сторону.

Вестибюль клиники встречал Флинта приятной умиротворяющей музыкой. Мягкие переборы клавиш ласкали слух, настраивая отрешиться от царившей снаружи суеты. Мелодия флейты Пана рисовала картины девственно-чистой природы, уносила вдаль от раскинувшихся до горизонта каменных нагромождений и цветных капсул, снующих по расчерченным линиям дорог. Снежно-белые стены украшал барельеф в виде цветущих деревьев. Рисунок пола походил на снег, искрящийся в лучах солнца. На потолке в центре зала красовалось то самое солнце, выполненное в минималистичном дизайне, в окружении голубых завихрений.

На белых диванах сидели два человека. Женщина лет пятидесяти в розовом пиджаке и юбке сияла десятком крупных бриллиантов. Она с достоинством королевы пила чай и просматривала что-то на белом планшете, лежавшем на коленях. Пожилой мужчина в зелёной футболке и потёртых джинсах развалился на соседнем диване. Он поглядывал на женщину и сдержанно улыбался, веселясь над её показным аристократизмом. Флинт хотел присоединиться к их тихой компании, но из коридора справа грациозной походкой вышла смуглая девушка в приталенном белом костюме. Её жгучие чёрные волосы собрались на затылке в замысловатый узел. Во внешности, в особенности в больших карих глазах, присутствовали черты Ближнего Востока, гармонично смешанные с европейской кровью.

– Флинт Розвелл, не так ли? – учтивым голосом спросила она.

– Да.

Флинт залюбовался красивым лицом девушки. Музыка и вправду действовала расслабляюще. А возможно, дело не только в музыке.

– Прекрасно. Меня зовут Альяна. Прошу вас, следуйте за мной.

Альяна привела Флинта в тот же кабинет, где продюсер уже сдавал анализы крови во время своего прошлого тайного визита. По обстановке он походил на нечто среднее между научной лабораторией и лаунж-зоной ночного клуба, оформленной в красно-белых цветах. Собственно, красными были лишь восемь тонких вертикальных полос, по две на каждой стене, и большой яркий эритроцит на картине, нарисованной неизвестным художником. У дальней от входа стены стоял длинный широкий стол с множеством пустых пробирок и принадлежностей для сбора крови, а также массивный электронный микроскоп. Напротив стола разместился белый мягкий угловой диван с дополнительным регулируемым подлокотником, позволяющим клиенту удобно устроиться, а медицинскому персоналу – качественно выполнить свою работу. На круглом стеклянном столике лежал белый планшет, а между красными полосами обеих стен, сходящихся в этом углу, выступали динамики дорогой акустики.

Флинт подошёл к дивану, плюхнулся на него и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Альяна изнутри закрыла дверь не замок.

– Я составлю вам компанию на ближайшие двадцать минут.

Девушка аккуратно присела на противоположный край дивана, по ту сторону от дополнительного подлокотника.

– Раньше я вас здесь не видел.

– А вы здесь не впервые? – лукаво улыбнулась Альяна, но изменившееся выражение лица собеседника заставило её спрятать улыбку: – Простите. Шутки сейчас неуместны. Я знаю, что не впервые.

– Откуда?

– Мистер Стаббс сообщил мне подробности вашего визита.

– И вы сохраните всё в тайне?

– Конечно. Я не хочу потерять работу.

– А вы так её любите? – Флинт продолжал проверку.

– Работа мне нравится. Но больше я люблю перспективы, которые она даёт. Пять лет добросовестного исполнения своих обязанностей – и сотрудник клиники может воспользоваться одной из услуг, доступных клиентам. Ещё пять лет – и новый бонус…

Теперь Флинт поверил, что Альяне не выгодно распускать язык за пределами «чёрного квадрата». Мотивация молчать более чем весомая.

– Сколько вам лет?

– Вы задаёте такой вопрос девушке?

– Я задаю вопрос сотруднику клиники. Руководство вам доверяет, а доверие приходит со временем. Вы молодо выглядите, и мне интересно, дело ли в бонусе.

– Вот оно что, – Альяна без кокетства поправила волосы. – Руководство действительно мне доверяет, и после пяти лет безупречной работы в Дубае нас с ещё двумя сотрудниками перевели сюда. А насчёт возраста – мне тридцать один. Но бонусом не пользовалась.

В разговоре повисла пауза. Альяна потянулась к столику и взяла планшет, открыла одно из приложений. Вскоре из динамиков в стене полилась музыка на подобии той, что играла в вестибюле. Флинт в это время копошился в мыслях, долго отказываясь признавать, что повёл себя бестактно. Психологическое напряжение сопровождало его с самого утра, а неудачная шутка девушки разрушила планы отрешиться от всего хотя бы на двадцать минут. Но он мог обойтись без неуместных вопросов и подозрений. В конечном счёте, Донован хорошо разбирался в людях и знал, кому доверять.

Наконец, Флинт совладал со своим эго.

– Вы тоже меня простите. Обычно я хороший собеседник, но…

Он замолчал, решив не жаловаться на свалившиеся проблемы.

– Принимается, – мягким голосом ответила Альяна и сделала музыку тише. – Теперь ваша очередь отвечать на вопросы.

Сдержанная улыбка появилась на губах продюсера.

– Что ж, давайте попробуем.

Альяна закинула ногу на ногу и внимательно посмотрела в глаза Флинту.

– Если не считать главный приз, «Десять жизней» очень похоже на старые шоу типа «Выживший» и прочие, только с бОльшим бюджетом и разнообразием заданий. Ради чего вы его создали?

Девушка не собиралась вести пустую болтовню.

– Если не считать разум, мы мало чем отличаемся от обезьян. Я хотел денег, самореализации и долгой жизни. Человеку из двадцатого века интересно заглянуть хотя бы в двадцать второй. Но также мне важно дать шанс и другим людям. Без веры в него мир навсегда расколется. Вы понимаете…

– Так вы заботились о людях или о своей безопасности?

– Не знаю… – ответил Флинт, не обращая внимания на резкую постановку вопроса. – И то, и другое… Учитывая сегодняшние убийства, я не уверен, что воплотил хотя бы один из вариантов…

– Вы не виноваты.

– Но это не отменяет случившееся.

Альяна замолчала, размышляя над словами Флинта, а он продолжил разглядывать её внешность. Девушка чем-то походила на Жасмин – невесту Алладина из диснеевского мультфильма. В особенности их сходство обеспечивали глаза и губы. Но в отличие от мультипликационного персонажа, нос у Альяны не крючковатый, а курносый. Ещё Флинту понравились её ногти. Небольшие, аккуратные. Естественные. Совсем не те расписные трёхсантиметровые когти, которыми хвастаются любительницы надутых губ и рисованных бровей.

– Вы слишком красивая, чтобы быть умной.

– Это комплимент или оскорбление?

– Как вы стали работником клиники?

– Сейчас моя очередь задавать вопросы, забыли?

– Забыл, – вновь улыбнулся Флинт. – Продолжайте.

– У вас есть жена? Дети?

– Нет.

– Не встретили ту самую? Или всё дело в вашей манере общения?

– Я не особо-то стремился кого-то встретить, – честно признался Флинт. – Раньше искал хорошую идею, сейчас развиваю то, что из неё получилось. «С милой рай и в шалаше» – это не про меня. Но решив проблемы с деньгами, я ещё реже стал ходить на свидания.

– Пригласили бы на свидание девушку, которой не доступны услуги «Longa Vivo»?

– Не задавался таким вопросом. А почему нет?

– И если девушка вам понравится, вы будете готовы отдавать за её вечную молодость десятки миллионов?

Флинт задумался.

– Кругом полно лицемерок. Чтобы разобраться в женских мотивах, уйдёт не один год. Разумнее выбрать девушку с «бессмертием» в кармане.

Альяна демонстративно развела руки в стороны:

– Вот и показатель того, что мир уже раскололся.

Флинт покидал клинику со смешанными чувствами. Думать о женщине при нынешних обстоятельствах казалось лишним, и даже вредным. Но он думал. Впервые за долгое время представительница прекрасного пола не флиртовала с ним, не льстила, не соблазняла своими сексуальными формами. Другими словами, не пыталась всеми силами подобраться поближе. Но если раньше Флинт воспринимал женские уловки как способ заарканить богатого и успешного продюсера, то сегодняшний разговор с Альяной дал понять, что теперь чужие интересы сводятся не только к деньгам. Действительно ли близкие и доверительные отношения можно построить лишь с той, кому и без банковских счетов Флинта доступны услуги «Longa Vivo»? А если платишь за чьё-то продление жизни, кем ты становишься для человека? Не превратится ли такой союз в отношения хозяина и готовой на всё рабыни? Клиники не устанут тянуть из клиентов их миллионы, а соскочить с такого наркотика как «бессмертие» не захочется никогда.

Диваны в вестибюле на этот раз пустовали. Флинт вышел на улицу, остановился на крыльце и посмотрел на часы. Пятнадцать двадцать девять. Разговор, чьё начало не казалось приятным, в итоге продлился дольше запланированного времени. Альяна ему понравилась. И она совсем не глупа. Но свидания не вписывались в общую картину жизни Флинта. Через минуту белые ворота откроются, и суета внешнего мира вновь поглотит его. Мысли наполнятся убийствами, телепрограммами и рейтингами.

Флинт сошёл с крыльца и направился к серебристому «Линкольну», припаркованному между голубым «Бугатти» и жёлтым «Порше». Освальд послушно дожидался в машине. Шум города отрезвлял, возвращал в реальность, не терпящую сомнений и полумер. Дела не ждали, проблемы требовали решений. Необходимо очистить сознание от образа восточной красавицы и подготовиться к вечерней программе, в которой с открытостью и серьёзностью предстояло опровергнуть перед всем миром неудобную правду.

Но тут прогремел взрыв.

Чёрное двухэтажное строение контрольно-пропускного пункта в одно мгновение разлетелось на сотни кусков. Стёкла звонко посыпались на асфальт, бетонная крошка заморосила как мелкий дождь. Члены съёмочных групп, собравшиеся по ту сторону «чёрного квадрата», в испуге вскрикнули, попятились назад. Большие белые ворота смяло и швырнуло в сторону словно картон. Голубой «Бугатти» перевернулся и завалился на «Линкольн», Освальд прикрылся руками, спасая глаза и лицо от мелких осколков. Завопила сигнализация. Взрывная волна сбила Флинта с ног. Он отлетел к стене, сильно ударившись головой о твёрдую поверхность. Два массивных куска бетона приземлились совсем рядом, едва не закончив для него это захватывающее приключение под названием «Жизнь». Умереть во дворе клиники, продающей «бессмертие» – сложно придумать более жестокую иронию. Облако пыли быстро расползалось во все стороны, скрывая от испуганно-любопытных глаз фрагменты человеческих тел в чёрной форме…

Флинт лежал на кушетке в просторном белом кабинете. Голова дико раскалывалась, мозг пульсировал, слабость подчинила себе тело. Перед глазами всё плыло и двоилось. Над продюсером с сосредоточенным лицом склонилась Альяна.

– Не делайте резких движений, – сказала она и продолжила обрабатывать рану над его правым ухом.

– Сколько человек погибло?

– Двое охранников. Пятеро репортёров получили травмы. В новостях сообщили ещё о четырёх взрывах в Лос-Анджелесе, Риме, Мадриде и Сиднее. Везде взорваны КПП.

В висках «стрельнуло». Через секунду – ещё раз. Флинт поморщился от боли, стараясь затратить на это как можно меньше энергии.

– Вы были правы…

– Права в чём?

Альяна потянулась к столу, чтобы взять бинт.

– Вы были правы… – устало повторил Флинт и закрыл глаза…

Возле сорокаэтажного дома, имевшего форму шестиугольной призмы, стоял роскошный «Майбах». Вдобавок ко всему, бронированный. Номера отсутствовали, но Флинт и без того знал, чей он. Автомобиль принадлежал одному из богатейших людей страны, председателю правления корпорации «Х» Аарону Вайсману. Также Флинт понимал, по какой причине мистер Вайсман «удостоил» его своим визитом. В прямом эфире телеканала «Т», в программе, где общественности представили «доказательства» лживости слов Итана Пфайффера, телеведущий задал Флинту вопрос о том, что он думает насчёт убийства всех победителей «Десяти жизней», а также о взрыве, при котором тот чудом остался жив. И пребывавший в прострации Флинт сказал перед миллиардной аудиторией, что в будущем возможности «Longa Vivo» должны стать доступны каждому человеку на Земле. Тогда подобные террористические акты, вызванные чувством обделённости и завистью, сами себя изживут.

Чёрный «Кадиллак» остановился напротив чёрного «Майбаха». Серебристый «Линкольн» нуждался в ремонте. Флинт попрощался с Освальдом и открыл дверь. Оценив состояние его здоровья, отменять программу не стали. Наоборот, в образе жертвы, с перевязанной головой он выглядел убедительнее и вызывал сочувствие. Из соседнего автомобиля вышли Аарон Вайсман и Донован Стаббс. Никто не собирался вести разговор на улице. Мужчины пожали друг другу руки и, минуя консьержа, поднялись на сороковой этаж, в дорогой красивый пентхаус с высокими витражными окнами и просторной террасой.

В центре огромной гостиной со стенами спокойного зелёного цвета стояла широкая тёмно-серая колонна цилиндрической формы, которая виртуально делила пространство на четыре равных зоны. Ближняя справа – кухня-столовая с классической барной стойкой и вытянутым столом на десять персон. За ней – кинозал с большим мягким диваном, стодюймовым экраном, встроенным в стену, и напольной акустикой в человеческий рост. Рядом – место для приёма гостей с десятком кресел, выставленных кольцом вокруг трёхсоткилограммового шлифованного серого камня, выполняющего роль столика для напитков. Ближняя зона слева – «ботанический сад» с множеством вечнозелёных кустарников и карликовых деревьев со всего мира, не требующих постоянного ухода и полива. Флинту нравилось сочетание зелёного и серого. Оно успокаивало, помогало расслабиться после выматывающего рабочего дня.

Гости прошли к камню и заняли два кресла с промежутком в одно.

– Выпьете что-нибудь? – предложил Флинт.

Те вежливо отказались. Хозяин квартиры присел напротив них.

– Как себя чувствуешь? – спросил Аарон Вайсман.

Его некогда квадратное лицо с глубокими морщинами на лбу и обвисшими щеками молодело день ото дня. Очертания стали округлыми, кожа – подтянутой и светлой, старческие пятна исчезли. Вновь начали расти чёрные волосы, разбавляя седину. За последние четыре года Аарон помолодел лет на десять-пятнадцать и выглядел сейчас не старше пятидесяти. Все эти перемены произошли без хирургической подтяжки, лазерной коррекции и пересадки волос. Внешность Вайсмана служила лучшей рекламой услуг компании, которой он владел.

– Если честно, то отвратительно, – признался Флинт.

– Я рад, что ты жив.

По цепкому взгляду маленьких карих «пуговиц» было сложно определить, насколько сказанные слова правдивы. Но Флинт решил, что это действительно так. «Десять жизней» набирали популярность с каждым новым сезоном, и значит, он считался ценным сотрудником телеканала, также принадлежавшего Вайсману.

– Благодарю.

– Прошлым вечером ты вошёл в полицейский участок, – начал Донован, – а уже через двадцать минут засветился в другой части города. Митчеллу Грину не нравится, что мы бросаем тень на его департамент. И нахрена ты слонялся по подворотням? Это глупо.

Флинт не думал возражать.

– Ты прав. Поддался эмоциям.

– Надеюсь, сегодня тебе хватит ума остаться дома, – с улыбкой сказал Аарон Вайсман. – Завтра пересядешь в бронированный «Лэнд Крузер» с двумя телохранителями. Я забочусь о членах своей команды.

– Ещё раз благодарю.

От такой заботы на душе стало чуть спокойней.

– Ты счастливчик, – усмехнулся Дон, вкладывая в слова двойной смысл. – Дважды так вляпался. И выжил.

– Ни дня без приключений… Но вы приехали поговорить о другом…

Выражение лица Вайсмана приобрело привычную серьёзность, без вкраплений сердитости. Кто-то другой решил за Аарона изменить темп беседы, однако сегодня этому человеку прощались некоторые вольности.

– Ты пережил неприятные моменты, я понимаю. Но впредь следи за тем, что говоришь. Озвученная в прямом эфире глупость создаёт нам лишние сложности.

– А если это не глупость?

Глава правления корпорации вскинул брови.

– Серьёзно?! Сделать наши достижения доступными для всех? Тогда клиенты перестанут платить, а шоу закроется. Мы лишимся прибыли. Ты лишишься прибыли. Хочешь?

Аргументы Вайсмана были просты и фундаментальны. Пока Флинт только анализировал, тот коротко и ясно расписал ему последствия гипотетических перемен.

– Нет… Не знаю… Но вы видите, к чему приводит зависть…

Голос Аарона стал холодным и твёрдым.

– Тебе что, пятнадцать? Или переборщил с транквилизаторами? Зависть сопровождает успех испокон века. Разве она тебя волновала, когда ты придумывал шоу, играющее на чувствах людей? Наш проект выманивает деньги за мечту о несбыточном, и ты это прекрасно знаешь. Но я не осуждаю. Наоборот, я одобрил идею и вложился. Ведь «Десять жизней» дают не только прибыль. Шоу – это краник, по капле стравливающий ту самую зависть и агрессию. Оно как религия – внушает толпе веру, что жизнь вечная доступна всем праведным. Нужно лишь подождать. Не зря же мы берём только тех, у кого нет тяжёлых судимостей. Будь покорен, плати и жди.

– Ваш подход не работает! Человечество раскалывается…

– Забота о человечестве – не твоя задача! Если миллионы давят карман, оплати ими чужое лечение в нашей клинике! – Вайсман сбавил тон. – Флинт, сейчас тобой движет эгоистичный страх смерти. Поспи, покури травки или вызови шлюху. Сбрось напряжение. И в будущем думай прежде, чем говорить что-либо на камеру. Мы по одну сторону, не забывай. Новый сезон должен получиться лучше всех предыдущих. Ты за него отвечаешь. Нужно продавить этих чёртовых коммунистов и войти в Китай. А насчёт террористов не волнуйся. Ублюдки пытаются нас запугать, но скоро их поймают и поджарят. А мы посмеёмся, наблюдая за казнью из первого ряда.

Аарон Вайсман поднялся с кресла, собираясь уходить. Он сказал Флинту всё, что хотел. Почти.

– Слетаешь в Нью-Йорк к Талуле Раш на «Личное мнение». Расскажешь там о засранцах из подворотни, от которых тебя спас загадочный Робин Гуд. Поделишься эмоциями после пережитого взрыва. Нам нужно вновь вызвать сочувствие зрителей. Одного бинта на голове мало. Люди хотят услышать историю из первых уст. Им понравилось, что ты избил Пфайффера. Теперь они должны полюбить тебя. А когда Талула спросит, действительно ли услуги «Longa Vivo» должны стать доступны всем, ответишь, что ляпнул это на эмоциях. До реализации подобной идеи очень далеко.

Донован тоже поднялся, ему сегодня предстояла ещё одна встреча. Когда Вайсман направился к двери, он тихо сказал:

– Вспомни нашу жизнь несколько лет назад. Не делай глупостей.

Входная дверь закрылась. В гостиной стало спокойно и тихо, однако комок негодования разрастался в груди Флинта. Его детище сравнили с религией. Превратили в циничный способ подчинения и манипуляции. А может, оно изначально им было? И Флинт не такой уж хороший, каким хотел считаться?

Не зная, как дать выход эмоциям, он открыл ноутбук, оставленный на обеденном столе ещё прошлым утром. На экране появилось оповещение о письме от Талулы Раш. Она приглашала Флинта в свою передачу и предлагала созвониться по указанному ниже номеру телефона.