Союз спасения Завтра

© Юлия Фим, текст, 2026

© Дэри Айронин, текст, 2026

© Raccun, иллюстрации, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог. 04:04:13

Аудитория представляла собой просторное помещение с амфитеатром. В центре располагались мраморный стол и экран для презентаций. Там же были подготовлены поднос, вырезанный из цельного куска дерева, и чайник для традиционного чаепития. От воды из пиал шёл пар, извиваясь причудливыми узорами вверх к экрану. И это было единственное умиротворяющее движение в центре амфитеатра, куда было некогда смотреть раскиданным по всей аудитории людям.

Их называли Проводниками. Они яростно печатали, не отводя взглядов от экрана.

КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ.

Вдруг один из них вскинул руки и что-то отчаянно промычал, глядя в потолок. То был Проводник, приставленный к Разработчику мира под ником «Благой Вестник». Сердце его обливалось кровью, сопереживая разворачивающейся на экране незримой битве:

04:00:01

[<Благой Вестник> молится, чтобы все нашли в себе силы понять <Создателя>! Каждый должен иметь шанс искупить грехи!]

04:00:02

[<Его Темнейшество> громко смеётся: ХА-ХА-ХА-ХА-ХА]

Видеть послания Разработчиков мира – это привилегия Проводников. История каждого из них начинается одинаково: «Я молился в храме, когда…» или «Я размышлял, сидя в туалете, когда…» Почти одинаково. Когда и где бы это ни случилось, перед Проводником воли Разработчика появлялось уведомление, которое, даже если закрыть глаза, не исчезает. Однако каждый Проводник мог видеть сообщения только того Разработчика мира, с кем больше всего совпадает во взглядах. Остальных он понять не мог, из-за чего составление единого протокола совещаний Разработчиков мира превращалось в сложный и запутанный процесс. Каждый Проводник вёл собственные записи, которые позже предстояло сводить воедино для восстановления истины.

[<Его Темнейшество> всё ещё смеётся: ХА-ХА-ХА-ХА]

Проводник Благого Вестника недовольно зыркнул на сидящего неподалёку молодого человека с закинутыми на стол ногами. Тот достал забитой татуировками рукой зажигалку и принялся ею чиркать, а второй рукой продолжал печатать.

[<Его Темнейшество> не закончил: ХА-ХА-ХА-ХА-ХА]

[<Бессмертный Тридцать Три> тоже любит посмеяться. Смех продлевает жизнь. Забавно слышать от бессмертного, а?]

– Прекратите спамить, – сделал замечание один из Проводников.

– Что я могу сделать? Это воля Его Темнейшества.

Проводник Его Темнейшества с азартом набрал следом ещё несколько «ХА-ХА-ХА», пока сообщение Благого Вестника не затерялось вне поля экрана.

04:01:03

[<Бессмертный номер Один, что не значит, что он первый Бессмертный> обращается к <Его Темнейшеству> с прошением больше не смеяться на важном собрании. Он высказывает опасение, что этот смех будет преследовать его ещё несколько столетий]

[<Его Темнейшество> напоминает <Бессмертному номер Один, что не значит, что он первый Бессмертный> сменить ник. Ему лень так много произносить]

Проводник Бессмертного поморщился и яростно уставился на мужчину с татуировками. Тот только пожал плечами: он делал ровно то же, что и все здесь. Доносил до мира бесценные мысли своего владыки.

[<Его Темнейшество> видит иронию, что сам <Благой Вестник> считает, что <Создатель> грешно отвернулся от мира, который сам же и создал. Значит, он должен понести наказание]

[<Учитель> говорит, что грехи не интересуют никого из присутствующих, но он вынужден согласиться с <Его Темнейшеством>. И напоминает, что у <Создателя> был всего один долг: поддерживать порядок в мире. <Создатель> отошёл от дел, тем самым нарушив единственный договор своего существования: заботиться о жизнях людей]

[<Бессмертный номер Один, что не значит, что он первый Бессмертный> уверяет, что <Создатель> идёт против своей природы и страдает. Предлагает дать <Создателю> больше времени одуматься, отправив его в путешествие]

Проводник Бессмертного сделал слабый жест рукой, приложив её к сердцу, показывая сочувствие своего владыки. За последние несколько недель масштабный спор Разработчиков не прекращался ни на минуту, и Проводники уже практически жили в этой аудитории.

– Смените ник уже! – выкрикнул татуированный Проводник Его Темнейшества. – Пол-экрана занимает.

Чуть не начавшуюся перепалку Проводников, находящихся в последнее время и так в постоянном стрессе, остановило неторопливое печатание лысого Проводника. Его вмешательство было редким явлением.

[<Просветлённый> говорит, что своим бездействием <Создатель> стремится избавиться от страдания, а страдания возникают из-за невозможности принять жизнь такой, какая она есть]

[<Благой Вестник> настаивает на спасении <Создателя> и напоминает о всепрощении, при этом настойчиво глядя на <Бессмертного Один> в поисках поддержки]

[<Бессмертный Два> перебивает <Бессмертного Один>, призывая оглянуться вокруг и увидеть, что человеческий мир переполнен аномалиями, и это ненормально]

04:01:23

[<Благой Вестник> изо всех сил плачет на <Бессмертный Два>]

[<Бессмертный Три> жалуется на затопление]

04:02:11

[<Просветлённый> считает, что удаление <Создателя> – это крайность, а все перемены должны происходить естественно]

[<Бессмертные…> согласно кивают]

[<Его Темнейшество> поддерживает и предлагает дождаться, пока этот мир рассыплется в пыль. Его всё устраивает]

[<Бессмертный Один> утверждает, что если <Создатель> нарушил равновесие, значит, таков Путь. А исправлять Путь силой – значит сбиться с него ещё сильнее]

Проводник Благого Вестника поднялся с места и принялся аплодировать, выражая солидарность. Проводник Бессмертного гордо кивнул в ответ.

[<Учитель> недоволен, что <Создатель> не исполняет свой долг. Без надлежащих действий со стороны <Создателя> рушится гармония, которую все здесь так ценят]

[<Его Темнейшество> не согласен с пунктом про гармонию, ему милее хаос]

[<Бессмертный Тридцать Три> бубнит, что гармония рушится, пока он тут застрял на совещании]

[<Бессмертный Два> согласен и предлагает уже покончить с <Создателем>]

– Эй, что ещё значит «покончить»?! – выкрикнул кто-то из Проводников в аудитории.

04:02:20

[<Благой Вестник> выбирает прощение <Создателя>]

Проводник Просветлённого сложил руки у груди, выражая миролюбие, а затем напечатал то, что отразилось на экране:

[<Просветлённый> полагает, что правы те <Разработчики>, кто за удаление <Создателя>, чтобы исправить аномалии. Также он полагает, что правы и те <Разработчики>, кто против удаления <Создателя>, чтобы не увеличивать аномалии]

[<Учитель> готовится преподать <Создателю> урок]

[<Благой Вестник> восклицает, зачем же дать шанс исправиться]

– Боже, я пропустил запятую! – ужаснулся Проводник Благого Вестника.

Однако про него тут же забыли.

04:02:32

[<Дух> вошёл на собрание]

Проводник в пёстром одеянии тут же оживилась, пытаясь понять, какой именно дух сегодня присоединился к ним. Все замерли, ожидая свежих идей, чтобы чаша весов на этом суде склонилась уже хоть в какую-нибудь сторону.

[<Дух Никто-не-понял-чего-именно> вышел]

04:03:04

[<Его Темнейшество> предлагает УДАЛИТЬ ВСЕХ К ЧЕРТЯМ!]

И хаос начался.

Проводникам приходилось нелегко, и некоторые из них уже отчаялись уловить суть происходящего. Они только клацали и клацали по клавиатуре, пытаясь запротоколировать позицию их Разработчика мира. Внезапно каждый из них понял, что они синхронно печатают последние строки, в коих значилось наиважнейшее решение совещания.

04:04:13

[КОЛЛЕГИАЛЬНЫМ РЕШЕНИЕМ ПРИНЯТО… ]

Воцарилась тишина. Проводники замерли. Они хотели бы отдохнуть, насладиться тишиной или посетовать на свою трудную работу, но принятое решение не укладывалось в голове. Как же так? Может, они неправильно поняли? Ошиблись в записи протокола?

Тревожное ожидание разорвал стук каблуков. Ким Хёнджу поднималась по ступеням к выходу из аудитории. Именно этой влиятельной леди предстояло привести приговор в исполнение. Все Проводники знали, что она откладывать не будет. Нужно было срочно сверить все протоколы, чтобы не допустить непоправимой ошибки. Дружно Проводники вернулись к записям, чтобы привести их в надлежащий вид.

В современном мире острый ноготок Ким Хёнджу был орудием казни. Всего лишь нажать одну кнопку, и это решит судьбу Создателя мира. И отменить решение уже будет нельзя.

Щёлк.

[КОЛЛЕГИАЛЬНЫМ РЕШЕНИЕМ БЫЛО ПРИНЯТО УДАЛИТЬ <СОЗДАТЕЛЯ> ЗА ХАЛАТНОЕ ОТНОШЕНИЕ К РАБОТЕ]

Такое уведомление появилось перед глазами парня по имени Хан Ён, когда он рассматривал визитку компании, куда был приглашён на собеседование.

«Проводники Incorporated»

«Мир нуждается в спасении каждый день. А мы нуждаемся в вас»

e-mail: provodniki@incorporated.com

Глава 1. Работа номер я-сбился-со-счёта

Ён провёл пятернёй по волосам, скрывая огорчённое выражение лица, пока заглядывал в канализацию. Вонь немедленно ударила в нос – затхлая, с примесью сырости и чего-то тухлого. Внизу глухо журчала вода, словно бы посмеиваясь над Ёном: «Сюда, сюда, ты спустишься сюда».

Ему обещали, что работа будет заключаться в спасении мира. Никто не говорил, что спасение мира будет означать хождения по канализации. Спросить он, впрочем, такие детали тоже не догадался, а подписанный контракт о работе не читал достаточно внимательно – кто знает, что там было мелким шрифтом.

Поборов досаду, Ён отступил от люка и прислушался к словам обеспокоенного гражданина.

– Всё, что падает туда, немедленно исчезает, – произнёс мужчина лет пятидесяти с намечающейся лысиной и в типичном сером офисном костюме. Взгляд его поблёскивал в предвкушении скандала.

– А зачем вы туда что-то роняете? – осведомился начальник смены очистных сооружений, господин Хон.

Резонный вопрос, если кто-нибудь спросит Ёна. Ещё ни разу в своей жизни он не проверял, возвращаются ли вещи, упавшие в канализацию.

– А ещё постоянно кто-то хихикает, зловеще так, – продолжил гнуть свою линию мужчина. – И я видел там клоуна!

Под скептическим взором начальника смены он поправил себя:

– Почти уверен, что видел!

К ним подошла пожилая женщина в цветастых штанах и в козырьке от солнца, распространяя запах тигрового бальзама. Типичная аджумма[1].

– А ещё там кто-то воет, – добавила она. – Вот так жутенько: у-у-у.

Была главная причина, почему Ён не любил работать в спальных районах: жители немедленно объединялись вокруг любой беды, даже если не знали, что за беда и откуда началась. По опыту Ёна, ещё минут пятнадцать, и около этого люка соберётся полрайона, и, конечно же, начнут кричать, что службы ничего не делают, только прохлаждаются, а честные люди должны страдать. Нет, часто они, может, и были правы, но клоуны в канализации? Такое бывает только в кино.

Начальник службы обернулся, осмотрел свою команду, состоящую из четырёх человек: долговязый Ли слишком внимательно смотрел куда-то в сторону, Сон зевал, прикрыв рот кулаком, а Чхве листала телефон с видом человека, которому заметно недоплачивают, – и похлопал Ёна по плечу.

– Давай, новенький, отправляйся вниз, проверь всё.

Ён растянул губы в улыбке. Вообще-то Ёну и правда нужно было вниз. Вот только ему жизненно необходимо было оказаться внизу с мобильным телефоном начальника Хона, но тот, как назло, нигде не оставлял его без присмотра. Телефон всегда был надёжно пристёгнут к ремню на поясе.

Ничего не оставалось, кроме как разыграть настоящее театральное представление. Брови сошлись в печали, голос задрожал, а взгляд стал щенячьим.

– А можно я позвоню сначала? Мне просто…

Начальник Хон посмотрел на него в изумлении, разве что рот не открылся, чтобы сцена не превратилась в полностью карикатурную. Со стороны коллег послышались едкие смешки, а обеспокоенные жители зацокали языками – такое неуважение со стороны мальчишки! Со всех сторон на Ёна были обращены взгляды, означающие только одну общую на всех эмоцию: что за наглый щенок, ленивый и безрассудный!

Честно говоря, он уже привык к таким взглядам. Если бы Ён попал в то телешоу, где исправляли «антисоциальных» элементов общества, то начал бы своё представление так: «Добрый день, меня зовут Хан Ён, мне двадцать один год, и я сменил 37 работ».

На данном этапе его жизни можно было бы даже сказать, что его основная работа заключается в том, чтобы устраиваться на работы, втираться в доверие к людям, а потом воровать их технику.

Нет, конечно, не воровать, но так звучало драматичнее. Ему нужно было всего пять минут с телефоном начальника в канализации.

– Помните, я говорил, что моя мама в больнице, а я забыл дома телефон? – затараторил Ён, не давая никому опомниться. – Можно я просто позвоню с вашего телефона? Успокою сердцебиение? А то я сейчас так переживаю, что прямо тудум-тудум сердце делает… И я сразу же спущусь вниз! Буквально два слова! Пожалуйста, начальник-ним[2]?

Ён сложил руки на груди в молитвенном жесте и посмотрел на господина Хона, он даже умудрился присесть так, чтобы казаться ниже, а это было не так уж просто, когда обычно ты возвышаешься над всеми.

– Пожалуйста?

Всё-таки в чём-то и Ёну повезло, у него была совершенно особенная суперсила: просто потрясающе получалось притворяться жалким. Кто-то может сказать, что это самый жалкий вид везения, который только можно придумать. И окажется прав, но будет поздно, потому что он уже пожалеет Ёна.

– Только быстро, – недовольно пробормотал начальник Хон, сдавшись и отстёгивая от пояса телефон.

– Я быстро, я очень быстро, – подобострастно закивал Ён.

Взяв простенький «Самсунг», он сделал шаг в сторону канализации.

– О! – вдруг испуганно вскрикнул Ён и добавил ещё пару раз: – О! О!

Телефон выскользнул из руки и полетел вниз. Ён мгновенно бросился его ловить, но тот ускользал, прыгая из одной руки в другую; наконец уже у самой земли Ён отбил его ногой, как в джегичаги[3], и всё-таки схватил аппарат.

Раздались возгласы, восхваляющие ловкость Ёна. Он поклонился, принимая похвалу, и одновременно разжал пальцы, роняя телефон в канализацию.

Бульк.

Ён изобразил испуганное лицо и, даже не посмотрев на начальника – зачем смотреть, если там точно ничего приятного, – вскричал:

– Ой-ой, нет! Я сейчас же достану и всё проверю.

Мгновенно перед глазами возникло уведомление.

[<Бессмертный Тридцать Три> предлагает Ёну тоже как-нибудь весело спуститься, он поможет]

Ён проигнорировал его. За двадцать лет жизни он кое-чему научился, например, не таращиться в небо с блаженным видом и не читать вслух текст, который по какой-то причине Разработчики мира решили ему сообщить. Отнюдь не всегда это была полезная информация. Когда информация была полезная, это обычно означало неприятности. Порой Разработчики просто спорили между собой, порой размышляли о смысле жизни (который, кстати, был не сорок два), но хуже всего бывало, впрочем, когда великие Разработчики решали ему помочь. Таких ситуаций следовало избегать.

– Простите, простите, – Ён поспешно спускался в зловонную черноту.

Спасение мира – не больше и не меньше – стало причиной, по которой Ёну пришлось возиться в канализации. Здесь образовалась аномалия: чужеродная энергия, искажающая характеры людей, вынуждая нападать друг на друга всех, кто оказался в зоне её действия.

Всплески аномалий всё чаще происходили по всей Южной Корее, и они воздействовали на пространство вокруг себя: порой они меняли людей, а порой влияли на природу, создавая разной степени катаклизмы. Кто-то называл эти аномалии вирусами, кто-то багами, но как их ни называй, вывод всегда был один: что-то было не в порядке, и только Проводники с Разработчиками могли это исправить.

Специализация Ёна заключалась как раз в том, чтобы работать с людьми. Как только «кабинетные» Проводники находили новый очаг, они отправляли запрос Проводникам-исполнителям. И исполнители, в данном случае это Ён, отправлялись в место действия аномалии. Обычно, чтобы разобраться, действительно ли странные события были влиянием аномалии или просто совпадением, требовалось время. Ёну приходилось устраиваться на работу, притворяться полноценным сотрудником, пока он собирал метаданные, а затем, если оказывалось, что дело действительно в аномалии, ему нужно было любой ценой заполучить «главное» устройство – компьютер, телефон или что угодно, куда можно вставить флешку. На ней была программа одного из Разработчиков, сплетающих мироздание. Она возвращала равновесие, чиня ткань реальности, прежде чем разрыв становился слишком велик.

– Не ходите за мной! – крикнул Ён, спрыгивая с лестницы. Не хватало ещё, чтобы кто-то из его коллег подвергся влиянию аномалии и попытался напасть на него или ещё что похуже.

«Вот блин», – мысленно вздохнул Ён. Перчатки остались наверху, а если он поднимется, то его начнут отчитывать и могут обратно не пустить, и тогда уже к телефону начальника Хона он никогда не подберётся. Придётся действовать как есть.

Ён наклонился, опустил руку в воду – тёмную и вязкую. Подавив рвотный позыв, он стиснул зубы, ощупывая пространство. Вокруг было пусто. Телефон словно исчез. Ён замер и прислушался.

Кап… кап…

Холодная капля упала ему на шею. Ён вздрогнул, мурашки побежали по спине. Чистой рукой он нацепил на лицо маску, чтобы не вдыхать канализационные пары, затем включил фонарик, медленно проведя лучом по стенам. Тьма послушно шевелилась, разбегаясь под лучом света. Ён сдавленно вскрикнул, упал на задницу и быстро-быстро зашурудил ногами, отползая назад.

Из воды на него смотрела клоунская рожа. Грязная, с потрескавшимся гримом, она ухмылялась кроваво-красным ртом. Там, где должны были быть глаза, зияли пустые чёрные дыры. Вода вокруг маски колыхнулась, будто та только что вынырнула и готовилась двинуться вперёд.

Шлёп-шлёп-шлёп.

Ён как-то сразу решил сдаться. С канализационными клоунами он сражаться не нанимался точно, ни раз в год, ни раз в двадцать семь лет. Успел только сгруппироваться и услышать «дзиньк»: некто не тронул его, только разбил ему фонарик. Ён заморгал, привыкая к темноте, после чего опустил взгляд на лужу: клоунское лицо пропало. Ну кто бы сомневался! Ён вот вообще не сомневался, что он оказался в дерьмовой ситуации.

Немножко с мрачным удовольствием похвалив себя за чувство юмора, Ён опасливо огляделся. Начальство никогда не говорило ему про телесных сверхъестественных монстров. Злодеями в его работе всегда были люди, вот их нужно было опасаться. Что, если аномалии изменились? И что ему тогда делать? Из оружия у него были только кулаки. Ён пружинисто поднялся на ноги и сделал несколько взмахов, рассекая воздух, словно боксёр.

Вжух-вжух.

Наверное, если что, он сможет призвать на помощь кого-то из Разработчиков мира. Словно в ответ на его мысли, появилось уведомление:

[<Его Темнейшество> заиграл бал сатаны]

– А вот и не страшно, – буркнул Ён.

Порой Разработчики забывали, что он их не слышит, только читает.

– Это человек же, да?

[<Учитель> интересуется, а как сам Ён думает]

[<Бессмертный Один> просит не задавать вопросы Ёну, потому что тот разболтается и никогда не выйдет из канализации. Надо двигаться дальше]

Ён закатил глаза. Разработчики если и заметили в темноте его недовольство, то всё равно проигнорировали.

Делать было нечего: он двинулся дальше по канализации вслед за неким клоуном. Тем более что идти вроде было не очень далеко: впереди виднелся слабый свет, словно кто-то включил экран телефона. Шагал Ён осторожно, поэтому очень удивился, когда услышал тяжёлое «плюх, плюх», даже не сразу понял, что звуки доносятся позади него. Очередной громкий плюх раздался так близко, что Ён невольно вздрогнул. Он резко обернулся – и похолодел.

Его коллега, долговязый Ли, застыл за его спиной. Прямо на глазах Ёна его лицо исказилось, словно мышцы свело судорогой, а глаза потемнели, став пустыми и зловещими. Он дёрнулся, будто хотел напасть, но вдруг развернулся и сорвался с места, обдавая Ёна брызгами (что там, кстати, в его контракте с медицинской страховкой? Надо всё-таки внимательнее было его читать).

Не давая себе времени хорошенько задуматься, что вообще происходит, и выбрать разумные действия, Ён кинулся следом. И хорошо, что он так поступил, потому что рабочий Ли врезался в кого-то впереди, сбив с ног. Послышались глухой удар тела о мокрый бетон и сдавленный крик. Защищать клоуна или рабочего Ли?

– Чёрт! – выдохнул Ён и просто влез в середину драки.

В ту же секунду в лицо врезался локоть. Боль вспыхнула, словно разорванный электрический провод, губа раскололась, наполняя рот солёным вкусом крови. Ён пошатнулся, рухнул на одно колено, грязная вода брызнула на куртку. Если бы перед глазами могли закружиться звёздочки, то точно бы закружились. Хотя в его случае появились уведомления.

[<Бессмертный Четырнадцать> со смешком спрашивает <Бессмертного Тринадцать>, заметит ли Ён телефон]

[<Бессмертный Тринадцать> замечает, что уж поскорее бы, а то они состарятся и умрут в этой канализации]

[<Бессмертный Двенадцать> смеётся до слёз в глазах, приговаривая: «Вот умора, умрут!»]

И хотя Бессмертных веселила перспектива невозможной смерти, для Ёна подобная возможность всё ещё могла открыться. Бессмертные не стали бы вмешиваться, если бы не хотели его поторопить с выполнением задания. Для вечноживущих они были ужасно нетерпеливыми.

Ён огляделся: из воды ему тут же игриво подмигнул телефон. Он кинулся к нему, протянул руку и, достав из нагрудного кармана переходник от флешки, воткнул тот в телефон. Экран послушно моргнул, и программа начала загружаться. Получилось! Даже копошащиеся в неловкой драке тела впереди угомонились. Ён облизнул губу, по которой стекала тёплая и липкая кровь. Он хотел бы её вытереть, но пальцы, да и вообще он весь, были слишком грязные.

– Что происходит? – раздался неуверенный голос рабочего Ли.

Фух, значит, точно сработало, и Разработчики мира начали исправление аномалии. Вонь канализации больше не казалась такой удушающей, а сердце немного отпустило. Рядом с собой Ён заметил злосчастную клоунскую маску и поднял её. Та была склизкая, тяжёлая и действительно жуткая.

– Стажёр, здесь какой-то человек, – растерянно произнёс Ли.

– Попался, клоун! – Ён прыгнул вперёд, намереваясь припугнуть возможного обидчика.

В мутной воде лежал человек, перемазанный грязью и мусором. Обычный, измождённый, со впалыми щеками и потрескавшимися губами. В его глазах не было ни ярости, ни угрозы – только усталость.

Минуту назад этот человек казался ему чудовищем, а теперь стало ясно, что единственным «чудовищем» здесь было общество, выкидывающее на обочину жизни неудобных людей.

Ли брезгливо сделал несколько шагов назад, но Ён, напротив, присел рядом с мужчиной, протягивая тому руку. Вонь больше не имела значения – для Ёна это было приключение на пятнадцать минут, а для этого человека, возможно, вся его жизнь.

– Давай поможем ему подняться, – бросил Ён коллеге.

Ли, помявшись, всё же подставил плечо. Бездомный оказался лёгким, словно птичий скелет. Когда он в последний раз ел?

Вместе рабочие вывели мужчину наружу, на улицу, и тут же ослепительный свет ударил им в глаза. Бездомный стыдливо закрыл лицо руками, весь сгорбился, вызывая у Ёна прилив сочувствия. Он тоже знал, каково это – чувствовать себя отбросом общества. Словно в подтверждение его мыслей, работники и жители района отпрянули в отвращении от запаха бездомного. Тогда Ён вызывающе окинул их взглядом: раньше он не мог защитить себя, но теперь не даст в обиду тех, кому повезло меньше.

– Как тебя зовут? – мягко спросил Ён.

Бездомный лишь покачал головой, не отрывая рук от лица.

– Здесь недалеко есть шелтер для людей в сложной ситуации, – пробормотал местный житель, который ещё недавно был готов закатить скандал.

Начальник, получив мокрый телефон обратно, окинул своего стажёра взглядом: «Надеюсь, понятно, что ты уволен?» Однако вслух, немного пожевав губами, он всё же сказал другое:

– Ён, отведёшь его в шелтер?

Тот сразу же согласился.

– Хён[4], мы поможем тебе. Пожалуйста, не переживай. Сложности случаются у всех.

Бездомный дрогнул, его пальцы сжались в кулак, но через секунду он медленно кивнул.

– Я сейчас же принесу булочки и воду, – засуетилась аджумма. – Давай, молодой человек, помоги ему идти.