Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри
- -
- 100%
- +
– Ты не фэйри. Ты слуа – человеческая душа настолько грязная и омерзительная, что ее отказались принимать даже в аду. Воинство слуа подчиняется королеве Маб, хозяйке Неблагого двора, играя роль ее личной гвардии. Ты здесь от ее имени?
Чудовище неожиданно расхохоталось. Его смех походил на отдаленные раскаты грома.
– Маб – трусиха, сбежавшая в Тир-на-Ног от железа и крестов и предоставившая человеческий род самому себе. Знала ли ты, что слуа не могут войти в благословенную землю вечной юности, поскольку мы мертвы? Теперь мы служим Никневин, Матери Зимы – силе, гораздо более древней и опасной, чем Маб с ее детскими придворными интригами против Благого двора.
Я невольно нахмурилась.
Никневин? Никогда не слышала ни об одном фэйри, которого бы так звали.
– Отдай книгу, Бет, – продолжал слуа. – Тогда никто в этом поезде не пострадает.
– У меня встречное предложение. Как насчет того, чтобы ты провалил к чертям, пока я не нашпиговал тебя пулями? – поинтересовался у него Джеймс, не убирая «Миротворца». – Попроси в аду получше, может, они приставят тебя вертела с грешниками переворачивать, раз ты такой неуемный.
Глаза-угли полыхнули. Вполне буквально.
Сглотнув неожиданно вставший в горле комок, я положила другу ладонь на плечо.
– Не надо. На слуа это не подействует. Он уже мертв, его не убить, сколько пуль ни всади. Побереги патроны.
Джеймс повернул голову ко мне, стараясь не спускать взгляда с противника, и едва слышно прошипел:
– Ну и как тогда с ним бороться, расскажи, пожалуйста?
Я уже вовсю напрягала память. Слуа, как и красные колпаки, относились к самым ужасным подданным Неблагого двора. Поскольку они не были фэйри от рождения, а рай и ад их отвергли, то они не боялись ни железа, ни христианских символов. Колдовскими умениями как таковыми они не обладали, полагаясь лишь на собственные силу и бессмертие, что, впрочем, уже само по себе немало. Примкнув к королеве Маб, они получали ее благословение — способность превращаться в тени и управлять призрачными лошадьми и гончими Дикой охоты.
Раньше я даже не пыталась представлять себе, как выглядят слуа. Этот явился перед нами в своем теневом обличии. Должно быть, внешность ему, чтобы он мог представиться посланником со станции, замаскировал кто-то другой. Либо тот красный колпак, который на нас уже нападал, либо…
Либо врагов больше, чем двое. И тогда поезд в самом деле в опасности.
– Слуа боятся солнечного света, – тихо ответила я Джеймсу. – Он разгоняет тени, лишает слуа их маскировки и открывает им глаза на собственное уродство. Они не выносят этого.
– Но не умирают?
Чудовище опять расхохоталось. Похоже, невзирая на вой метели, оно прекрасно слышало весь наш разговор.
– Невозможно убить того, кто уже мертв. Да, правда, солнечный свет способен нам помешать, но сколько вы будете дожидаться утра? Наступит ли оно при такой погоде?
Тварь махнула рукой на небо. Я стиснула зубы.
Магическая буря не ослабнет еще долго. При такой мощи бурана весь следующий день будет сумеречным. На яркий свет солнца и надеяться нет смысла.
– Вам со мной не потягаться, – подытожил слуа. – Я либо заберу книгу с девчонкой, либо сдохнут в мучениях все пассажиры.
– Ты не можешь… – попытался возразить Джеймс, но тот его перебил:
– Могу. Под моим началом Дикая охота – все воинство мертвецов. Мы окружили поезд. Вам от нас никуда не деться.
На его словах ветер завыл особенно громко, и я вдруг различила за ним вполне настоящий, а не метафорический собачий вой. Ему жуткой какофонией аккомпанировали ржание лошадей и лязг старинного оружия.
Еще никто и никогда не сбегал от Дикой охоты.
С другой стороны, это значило, что первому достанется вся слава.
Я судорожно вцепилась Джеймсу в локоть и сделала шаг назад от присыпанных снегом путей.
– Пожалуйста, – прошептала я, – если я сейчас потеряю сознание, не дай мне упасть и донеси до купе, хорошо?
У него глаза полезли на лоб. Вряд ли бедняга что-то понял в моем нонсенсе.
Увы, сформулировать его яснее я не могла.
– Пусть поезд магией зарядится и ветром сквозь стужу мчится! – беззвучно, одними губами выдохнула я и, зачерпнув колдовскую энергию из канала, направила всю мощь в локомотив.
Я выбросила весь свой резерв, до самого дна, до последней крохи. И даже больше, учитывая, что я следом пропустила через себя чистую, необузданную силу из канала. Это не могло пройти для меня бесследно. Я словно выплеснула саму себя. В глазах потемнело, в груди ухнуло, ноги подогнулись.
Молодые, неопытные маги иногда так погибали. Бурление дыхания фэйри в крови давало обманчивое впечатление собственного всемогущества, и юные ученики в порыве самоуверенности тратили столько, что их тело потом не могло от этого оправиться. В лучшем случае они теряли разум или становились калеками, но я не видела в этом большой разницы со смертью.
Наверное, если бы не присутствие рядом магического канала, я бы ни за что не решилась на заклинание, которое должно было сдвинуть целый поезд. Я прекрасно понимала, что делаю, и пропустила через себя ровно столько дыхания фэйри, сколько мог выдержать мой организм, но ощущение все равно было таким, словно меня ударили под дых.
Если бы не Джеймс, который, слава Богу, ко мне прислушался, я бы рухнула в сугроб и вряд ли смогла быстро подняться. Но он подхватил меня, удерживая в крепких объятиях и прижимая к себе.
В следующий миг наконец случилось то, ради чего все и задумывалось.
Керосиновая лампа, стоящая на локомотиве, покачнулась, съехала с края ровной поверхности, рухнула в снег и погасла. Взгляд слуа метнулся к ней, отвлекшись от нас.
Вот только и мой спаситель замер в растерянности со мной на руках.
– Джеймс, – просипела я. – В купе!
Поезд вздрагивал все сильнее. Если о первом толчке свидетельствовала только скатившаяся лампа, то второй отозвался скрежетом металла где-то в вагонах, а третий – гулом во всем составе.
После четвертого он сорвался с места и со скоростью перепуганного зайца погнал вперед.
Глаза-угли широко распахнулись, но было уже поздно. Слуа стоял чересчур близко к локомотиву, и тот снес темную фигуру, погребая ее под собой. Лишь откуда-то уже из-под поезда донесся сдавленный мужской крик.
А мимо нас пролетал локомотив. Кабина машиниста была раскрыта и… пустовала.
– Куда?! – заорал перепачканный в угле бородатый мужчина, который кинулся к кабине. Даже мне с пляшущими в глазах пятнами было очевидно, что он не успеет туда заскочить, так как находится слишком далеко.
– Джеймс!!! – взвизгнула я.
Поезд двигался слишком стремительно. Кажется, я перегнула палку, но тогда не получилось бы и застать врасплох слуа. Увы, теперь, опустошенная, я никак не могла повлиять на его скорость. А если мы застрянем здесь, посреди леса, то в моем трюке не будет никакого смысла. Я потратила силы совершенно зря.
– Держись! – рявкнул Джеймс.
Он подкинул меня вверх, забрасывая на плечо, и рванул к паровозу.
– Готовься! Цепляйся!
Мир еще раз взлетел и резко качнулся. Шляпку сорвало ветром, и мазнувшая по лицу вуаль заставила меня зажмуриться, так что я понятия не имела, за что мне цепляться, но покорно начала размахивать руками.
И… кажется, зря.
Внезапную, тошнотворную слабость после заклинания я назвала ударом под дых. Что ж, меня туда никогда не били, поэтому я имела право на ошибку. Настоящий удар настиг меня только сейчас. Вот теперь я полностью прочувствовала, что такое лишиться дыхания от физического удара. Бок, плечо, локоть вспыхнули болью. Я вскрикнула и инстинктивно подтянула ноги.
Очень вовремя, потому что в следующий миг туда, где они должны были находиться, впрыгнул Джеймс в ореоле снежинок. Он вновь высунулся из вагона, подтянул распахнутую дверь купе и захлопнул, словно отрезая нас от внешнего мира.
Яростно мигающий свет настенной газовой лампы стал ровнее. Пляска в моих глазах прекратилась, и я наконец осмотрелась.
Мы находились в купе первого класса. Судя по пустующим полкам и чистоте, оно оставалось свободным с самого Лондона. Наверное, сюда кондуктор и намеревался переместить самых нуждающихся пассажиров из других классов.
Я села на полу, потирая ноющий бок. В голове после мощного заклинания и падения царила такая каша, что думать о том, в каком состоянии моя прическа и насколько вообще плох мой внешний вид, не хотелось абсолютно.
Хотя, пожалуй, даже если я и захотела бы о чем-то подумать, ни единой здравой мысли в тот момент в голове не родилось бы.
Поезд все ускорялся. Джеймс обогнул меня и выглянул в окно.
– Бет, – через несколько мгновений сказал он. – Мы едем.
– Ага, – тупо согласилась я.
– Бет… Но мы оставили машиниста позади. И кондуктора тоже. И некоторых пассажиров.
– Ага.
Друг устало шлепнулся на мягкое сиденье.
– Бет, – в третий раз назвал он меня по имени. Кажется, ему тоже было не очень хорошо. – Мы угнали поезд.
Я уставилась на него. Содеянное медленно доходило до моего разума.
– Ох… – выдохнула я и впервые за долгие годы грязно-прегрязно выбранилась.
Глава 11. Элизабет
Мы молчали минут пять, глядя то на проносящиеся за окном в темноте деревья, то друг на друга.
Я поднялась с пола и устроилась на диванчике напротив Джеймса. Волосы разметались по плечам, платье промокло от снега и тянуло вниз. Я понимала, что выгляжу ужасно, но сделать с этим пока ничего не могла. Благодаря широкому магическому каналу, из которого я потихоньку черпала энергию, силы возвращались, но не слишком быстро. Пока что я была не в силах избавиться хотя бы от боли в ушибах и от наверняка набухающих под одеждой кровоподтеков, куда уж там до внешней красоты.
Джеймс пришел в себя первым.
– Книгу не потеряла?
– Нет, здесь она, – успокоила я, похлопав себя по накидке.
– Ты убила его?
Пояснять, о ком этот вопрос, не потребовалось. Я отрицательно покачала головой, морщась и чувствуя, как каждой движение отдается эхом в теле.
– Думаю, слуа сказал чистую правду – убить мертвеца невозможно. По крайней мере, я ни о чем таком никогда не слышала. Люди после встречи с Дикой охотой выживали только благодаря случайности – если по какому-то стечению обстоятельств призрачные гончие их не замечали, увлекшись другой добычей. Может, фэйри Благого двора и знают какие-то способы – это же им приходилось регулярно сражаться с гвардией Маб. Но где сейчас взять хоть одного благодушно настроенного к людям фэйри?
Джеймс задумался. Я уже решила, что он всерьез размышляет о поисках доброй феи-крестной, как друг спросил:
– Тебе этот слуа не показался каким-то знакомым?
– Шутишь? – поразилась я. – Никогда раньше не водила дружбы с мертвыми преступниками.
– Понимаю, но… Не могу это объяснить. Откуда, к примеру, он знал твое имя?
Я пожала плечами.
– Дуэйн назвал?
– Сомневаюсь, что эти ребята связаны с Дуэйном. Если он работает с ними, то почему бы не передать артефакт прямо им в руки? Подкидывать его сначала тебе – чересчур сложная схема, в которой слишком многое может пойти не так. И, собственно говоря, пошло.
– Ты намекаешь, что мой муж ни при чем? – начала раздражаться я.
– Нет, пытаюсь разобраться в странном ощущении, что откуда-то мы с этим жутким парнем знакомы, – вывернулся Джеймс и перевел тему: – Ты слышала, что он сказал о своей новой хозяйке? Похоже, большинство фэйри не обманули королеву Елизавету и действительно покинули Британию, но кто-то остался и решил занять вакантное место правителей волшебного народца. Кто такая эта Никневин?
– Не знаю.
– Не знаешь? – изумленно повторил он. – А мне казалось, тебе известно о фэйри все и немного больше. Может, спросить у Артура?
Я одарила его мрачным взглядом.
– Он, конечно, одаренный молодой человек, но, во-первых, он мог остаться снаружи, а во-вторых, даже если нет, то как ты к нему попадешь? В буран по крышам вагонов будешь прыгать, только чтобы посоветоваться с новым другом?
– Не злись, – примирительно произнес Джеймс. – Я же тебя не упрекаю. Уже и забыл, какая ты обидчивая.
Еще лучше! Я ограничилась тем, что сердито сверкнула на него глазами. На ссоры уходило слишком много сил.
– Никневин – это редкое, но совсем не уникальное для Шотландии женское имя, – довольно резким тоном объяснила я. – Королевский совет отслеживает династии магов, и если кто-то хочет получить официальный документ о том, что он волшебник, то мы проверяем его родословную. Мне приходилось заниматься бумагами, и в архивах не раз встречались разные Никневин – и простые деревенские ведьмы, и выпускницы школы Морганы. Но даже будь хоть кто-то из них еще жив в наше время, вряд ли слуа стал бы им служить. Все эти женщины были обычными людьми. Тот же, кто наслал бурю, превосходит могуществом не только людей, но и большинство фэйри. Короче говоря, я понятия не имею, кто из волшебных существ может скрываться под этим именем.
– Ладно, ладно, не дуйся, – повторил он, как будто недостаточно меня разозлил. – Значит, нам неизвестно, кто наш враг, но очевидно, что этой загадочной магической личности Книга Мерлина нужна не для того, чтобы подороже ее продать. Если Никневин уже сейчас способна наколдовать шторм, который почти парализовал половину Британии, то артефакт к ней попасть не должен. Согласна?
– Да.
Джеймс с облегчением выдохнул.
– Хоть в чем-то мы солидарны. Тогда перейдем к следующему вопросу. Как долго еще будет ехать поезд?
Я поерзала.
– Бет? – напряженно произнес он, пытаясь поймать мой взгляд. – Мне напомнить, что мы едем без машиниста? Мне вообще сложно представить, за счет чего состав сейчас движется. Раз ты его запустила, то ты можешь его и остановить, верно?
– Э-э… – выдавила я.
– Что-то мне не нравится это «э-э». Оно звучит точно так же, как в тот раз, когда ты убедила меня полдня тащиться до старой мельницы, чтобы выманить якобы обитающего там брауни молоком, и когда мы уже дошли, выяснилось, что молоко ты не взяла.
– Хватит уже пытаться меня подколоть! – огрызнулась я. – Если бы я не сделала хоть что-нибудь там, на путях, слуа бы нас убил. Что ему мешало забрать книгу, а потом все равно со всеми расправиться? Если Дикая охота напала на чей-то след, она уже не отступит, по крайней мере пока над землей не поднимется солнце, а у нас еще вся ночь впереди. Действовать нужно было срочно, и уж прости, что не обдумывала в течение пары часов каждое слово в заклинании.
Моя отповедь не произвела на Джеймса никакого впечатления. Светло-карие, орехового оттенка глаза продолжали спокойно смотреть на меня.
– Я не принижаю твои достижения, Бет, и, наоборот, благодарен за гениальную идею сбить бессмертного врага поездом и выиграть нам время. Но должен напомнить: состав движется без топлива и никем не управляется. Если он через минуту остановится, потому что чары истают, то мы всего лишь отсрочили свою смерть. Дикая охота ездит на призрачных лошадях, которые умеют скакать даже по воздуху. Любые преграды для них ничто. Слуа вмиг нагонит поезд и тогда уже точно книгу заберет с наших мертвых тел. Я помню, что нрав у тебя горячий, но давай постараемся сохранить разум холодным и подумаем, как спастись. Уверен, тебе точно так же, как и мне, хочется пережить эту ночь.
Я потерла лицо, пытаясь утихомирить бушующие внутри эмоции.
– Хорошо, ты прав. Если честно, я тебе завидую. Столько невероятных новостей всего за каких-то несколько часов: наша встреча, Книга Мерлина, возвращение фэйри в Британию, попытки нас убить… Мне уже начинает казаться, что я сошла с ума. А ты невозмутимее, чем потомственный английский лорд, пьющий чай у себя в гостиной. Как у тебя это получается?
Он пожал плечами.
– Мне приходилось работать на Диком Западе. Если один раз доведется уносить ноги от толпы полуголых размалеванных индейцев на лошадях, одновременно уворачиваясь от их томагавков, то потом уже мало что в жизни настолько же впечатляет.
– Но индейцы не бессмертны.
– Сами они считают иначе, иначе я не могу объяснить, почему они постоянно идут с голой грудью против наших ружей. Хотя какое там идут… Радостно бегут с дикими воплями. Одни падают, а их место тут же занимают другие, еще более безумные. Это страшное зрелище, Бет. Надеюсь, ты его никогда не увидишь.
Мне и в самом деле что-то не очень хотелось.
– Ладно, – я попыталась сосредоточиться. – Какой у нас план?
– Если у тебя получится довести поезд до Эдинбурга, это будет идеально. Вряд ли Дикая охота осмелится проскакать через город, если они не рискнули даже показаться перед пассажирами. А у нас появится время прочитать книгу и решить, как с ней поступить.
Я кивнула. План меня устраивал.
Правда, существовала небольшая проблемка.
– До Эдинбурга еще часа три, а после Йорка поезд застревал едва ли не через каждые десять минут. Я приказала ему нестись ветром, зарядившись магией, так что, вероятно, он сейчас движется благодаря моему заклинанию и энергии магического канала. Но если состав опять завязнет в заносах, мне придется их разгребать. Снова чарами, разумеется. Ты видел, чем это чревато. Я не уверена, что смогу долго поддерживать движение поезда, поэтому если у тебя есть запасной план, поделись им со мной. А если нет, то самое время его придумать.
Только что Джеймсу не нравилось, какие звуки я издаю. А мне теперь категорически не нравилось проскочившее у него на лице выражение.
– Как придумаю, сразу поделюсь.
– Фэйри тебя заб… – начала бормотать я и осеклась.
Так, нет. Пора вообще убирать из своего лексикона слово «фэйри». Раньше люди верили, что произнести его – накликать беду, поэтому и появилось столько эвфемизмов: волшебный народец, люди холмов, добрые соседи, господа в зеленом… Это мы, недавние поколения, расслабились, забыв о могуществе наших соседей. Пора брать пример с предков.
Поезд вдруг мягко тряхнуло. Он продолжил путь, однако мы с Джеймсом нервно вгляделись в темноту снаружи.
– Твое заклинание ослабевает? – осведомился он.
– Сейчас проверю.
Я вновь сделала «окошко» из пальцев и внимательно осмотрелась.
С последнего раза картина изменилась кардинально. Тогда магический шторм с разноцветными сполохами бушевал только в небесах. Теперь же «северные сияния» переливались прямо вокруг меня, вихрясь в невероятных водоворотах.
Я невольно зауважала саму себя. В детстве я показывала достаточно посредственные результаты как волшебница. В Лондоне, на пересечении каналов, мои силы значительно возросли, и стало ясно, что если бы меня вовремя отправили в школу Морганы Ле Фэй, то я вполне смогла бы потягаться со слабейшими членами Королевского совета. Но увы-увы, годы, которые можно было бы потратить на совершенствование навыков, оказались потеряны безвозвратно.
Сегодня же я превзошла сама себя, особенно если учесть, что создала заклинание в порыве, толком не обдумав, а уж его словесная форма заставила бы схватиться за голову и необразованных деревенских ведьм. Сияние окутывало весь поезд, насколько получалось судить, выглянув из окна. Магия вместо угля заставляла колеса крутиться, а поршни – стучать.
Пожалуй, в Королевском совете мне бы аплодировали стоя.
Волшебного заряда должно было хватить еще надолго, ведь поезд впитал в себя энергию целого канала. Значит, толчок вызвали сугробы. Хоть я и «заменила» топливо, но, как и опасалась, на снежные заносы это повлиять не могло.
Вот-вот паровоз встанет. А мы недалеко ушли от Дикой охоты.
В памяти всплыли сцены из сна, который приснился в пути из Лондона до Йорка. Там меня по полям и холмам заснеженной Шотландии преследовала как раз Дикая охота. Сон-то вышел вещим…
Ну, почти. Мне ужасно не хотелось, чтобы сбывалась та часть, где мне приходится убегать по сугробам от призрачного воинства.
Я опустилась руки и принялась обдумывать новое заклинание, которое уберет с пути паровоза снег. Какую форму оно должно принять – гигантской метлы? Боже, ну и чушь. Но мне же нужно сочинить приличное сравнение для стиха! Без него лучше не пытаться обойтись, а то вообще неизвестно что получится.
Я перебрала образы зонтика, всадника на белом коне, который будет скакать по воздуху впереди поезда, и даже лопаты, в итоге все отбросив. Ладно, возьмемся пока за что-то другое.
В голову пришла запоздалая мысль, что мы вскоре минуем другие города и станции, на которых должны были остановиться. В поезде остались пассажиры, они ничего не знают о Дикой охоте и находятся в полной растерянности. Наверное, стоило бы дать возможность им сойти с поезда. Но как я буду его тормозить, а потом разгонять обратно? И как объясниться перед всеми?
Если мы будем проезжать поселения, не окажется ли впереди других паровозов? С какой скоростью сейчас едет состав – не врежется ли он в кого-нибудь или что-нибудь? А если пути разветвляются, какое из направлений выберут чары? Я же не упоминала в заклинании Эдинбург, просто сказала нестись поезду сквозь снег.
Между прочим, у работников железной дороги есть своя система сигналов. Если нам и посылают какие-то из них, то принимать их некому. Я так и вовсе не представляю себе, как они выглядят. Флажки? Гудки? Мигание фонарей? Последний раз на поезде я ехала пять лет назад, когда выходила замуж за Дуэйна, и тогда не обращала внимания на такие мелочи. Конечно же, в замужестве мне тоже оказалось не до них.
Фэй… Господи! У меня закружилась голова, и на сей раз не от слабости, вызванной опустошением колдовского резерва. Может, предыдущее заклинание получилось так хорошо, потому что я не думала вообще ни о чем, кроме как о спасении от слуа?
Новые чары, призванные расчистить дорогу перед поездом, должны быть гораздо более простыми – это тебе не целым поездом управлять, а всего лишь сметать снег. Однако я терялась, за что хвататься в первую очередь и как учесть тысячу нюансов, которые возникали по ходу дела.
В Лондоне у меня в запасе имелись целые дни, а иногда и недели, чтобы заранее выяснить все детали и дотошно обдумать каждое заклинание. Так работали почти все волшебники, особенно выпускники магических школ. Только деревенские ведьмы позволяли себе «экспромтные» чары, но их круг задач ограничивался больными коровами, поносом у пастухов да ноющими суставами. Если и напортачишь, то мирового катаклизма точно не случится.
У меня же в этот момент было… Сколько? Минута, две? А что если, например, сугробы окажутся высотой в пару метров? Это не редкость для возвышенности, которую мы вскоре будем пересекать…
Где-то сзади раздался гулкий удар о металл, словно бы что-то тяжелое швырнули в стену вагона. Я отвлеклась от размышлений о заклинании и уставилась в ту сторону.
Это могло ничего не значить – мало ли какой чемодан рухнул с полки.
А могло значить и очень многое.
Джеймс распахнул окно, высунулся из него и выругался. Я поежилась – не столько от хлынувшего в купе холода, сколько от дурного предчувствия.
– Что случилось?
– Да ничего особенного. Можешь не выглядывать. Просто я вдруг подумал, что слегка поторопился с заключениями по поводу толпы индейцев.
– Боже, Джеймс, у тебя в роду точно не было английских аристократов? – простонала я. – Иногда ты изъясняешься хуже, чем Дуэйн на заседаниях совета!
– Что? Я всего лишь имел в виду, что, когда тебя преследует толпа живых мертвецов на призрачных лошадях, это тоже достаточно неприятно.
Но я уже и сама кинулась к окну.
Поезд гнал на максимальной скорости, и ветер со снегом больно хлестнул по лицу, но я не отвернулась. Лампы почти во всех купе горели, и синеватый свет газовых светильников придавал открывшейся картине еще больше жути.
За нами гнался целый отряд конных всадников. Некоторые больше походили на мелькающие тени – черные как ночь кони, черные одежды, низко надвинутые капюшоны, которые волшебным образом не слетали, и под ними вместо лиц густая тьма. Однако некоторые…