Скованные одной цепью 2, или Ты мне не муж!

Глава 6. Судьба мага

К Сарвалесу я вернулась следующей же ночью. Он должен был успеть подготовить нужные книги, а мне хотелось поторопиться с разгадкой всех свалившихся на мою голову тайн.

Охранники у черного входа пропустили меня беспрепятственно, отойдя на значительное расстояние и хмурясь мне в спину. Очевидно, они уже были наслышаны о том, из-за кого лишились работы их предшественники. Морщинистый коллекционер ждал меня в библиотеке, при свечах, коротая время за томиком заклинаний.

Когда я подошла к нему, он сосредоточенно бормотал заклятие, водя рукой над наполненной водой миской. На лбу старика выступил пот от напряжения, но поверхность покрылась рябью… и успокоилась. Сарвалес с тяжелым вздохом посмотрел на результат и отложил книгу.

– Доброй ночи.

– Доброй, господин Сарвалес. Разучиваете новые заклинания?

– Скорее, практикуюсь в фокусах. Остался месяц до праздника Рождения нашего мира. От каждого мага гильдии требуют, чтобы мы участвовали в развлечении народа, – пожаловался он. – Пустая забава и трата времени, но обязательства… А вы не хотите попробовать?

Коллекционер уже протянул мне раскрытый гримуар. Отказываться было неудобно, и я пробежала глазами слова заклятия.

Оказывается, нужно было всего лишь создать фигурку из воды. На первый взгляд, несложная задача для мага-водника, но загвоздка состояла в том, что у фигурки было много разнообразных выпуклостей и углов. Слежка за тем, чтобы ни одна из них не потеряла форму, требовала высокой концентрации и немалого напряжения сил. Это тебе не волну на врага обрушить, используя грубую силу.

Пару раз я произнесла заклинание про себя, а затем склонилась над миской и принялась «вылеплять» из воды силуэт маленькой танцовщицы. Меньше минуты – и над миской поднялась прозрачная девочка в широкой юбке.

Поколебавшись, я зачерпнула еще силы и перестала читать заклятие. Для того чтобы водяная скульптура начала двигаться, требовались еще слова, но я их не использовала. Вместо этого я представила, как девочка танцует и как «солнцем» разлетается ее юбка, почти задевая края миски.

Два месяца назад я бы, пыжась, вспотела не хуже Сарвалеса. Сейчас колдовство шло так же легко, как дыхание. Танцовщица вздрогнула и заплясала, крутясь на одной ножке, словно заводная балерина.

Выждав несколько секунд, я развеяла заклинание, и прозрачная девочка плюхнулась обратно в миску пригоршней брызг.

– Великолепно, – прошептал Сарвалес, с восторгом глядя на меня.

Но я не обрадовалась ни капли.

Трейси была права. Похоже, я колдовала так, как принято в этом мире, только потому, что меня так научили, и не замечала мелких отличий. Куда удобнее было сказать себе: «Моя магия зависит от настроения, вот и все». Но поступок Асгера что-то убил во мне – с тех пор от меня как будто осталась лишь половина. Ни одно чувство не было полным, ни одна эмоция – яркой. От меня отрезали здоровый кусок и выбросили на мусорку. Какая уж тут зависимость от настроения, если оно постоянно никакое?

Пора признать: возле Корта-Эды во мне что-то «прорвалось», и игнорировать это дальше – все равно что быть страусом, сующим голову в песок при приближении опасности.

– Вам это заклинание встречалось раньше? – поинтересовался коллекционер. – Вы легко с ним справились, хотя оно редкое.

– Ну так, видела нечто похожее, – соврала я.

– Вот как. И давно вы изучаете волшебные искусства?

– Несколько лет, – неопределенно ответила я, помня о словах Трейси, что у меня подозрительно высокие результаты для двух лет обучения.

– О боги, несколько лет! – Сарвалес это почти простонал. – У вас потрясающий талант. А вы тратите его на воровство.

Это уже был упрек. Я неожиданно для себя ощутила жар на щеках.

– Не могу сказать, что у меня есть особенный выбор…

– Вы чем-то провинились перед законом? Знаете, я мог бы обратиться в магистрат. Они иногда закрывают глаза на прегрешения, если речь идет о талантливых магах, желающих вступить в гильдию и помочь городу. А вы могли бы принести столько пользы Мараису!

В памяти всплыли слова Дайша о том, что быть знатной леди и волшебницей в одном лице куда интереснее, чем перекладывать бумажки. И правда, мечтая вернуться домой, я редко думала о том, чем займусь на родине после того, как крепко обниму родителей, выпью десять литров кофе с мятным сиропом, наваляюсь в мягкой постели и неделю просижу в интернете. Путь у меня только один – снова пойти в музей. И после всего этого: водяных танцовщиц, сражений с врагами не на жизнь, а на смерть, парящих в воздухе храмов – снова просиживать штаны в душном кабинете, заполняя бесконечные отчеты для начальства?

Может, я и без кофе с интернетом проживу. Жила же как-то два года, не умерла.

Впрочем, и в магистрат обращаться не стоит. Сначала они простят то, что я обчистила сокровищницы некоторых видных людей Мараиса, а потом бодро сожгут за то, что я иномирянка.

– Спасибо за предложение, я его обдумаю, – мягко ответила я, возвращая Сарвалесу гримуар. – А что там насчет моего списка книг?

– Все здесь, прошу, – он указал на стопку книг на столе.

Поскольку коллекционер продолжал сидеть в кресле, я прокашлялась.

– А вы останетесь здесь?

– Дорогая моя, – с укором начал он. – Вы можете быть большим талантом, но вы один раз уже вернули книгу испорченной. Я должен следить за тем, чтобы моя библиотека была в идеальном состоянии! Не бойтесь, мешать вам я не стану.

Я вздохнула и устроилась за столом. Похоже, не оставалось ничего иного, кроме как смириться с надзором.

Первым из стопки я выбрала перечень аристократических семей с их гербами. Честно говоря, «заказывая» такую книгу Сарвалесу, я сомневалась, существует ли она вообще в природе, но чутье меня не подвело. Короли в Ровире время от времени даровали своим безродным фаворитам земли и титулы, а это подразумевало, что где-то должен быть учебник геральдики со списком уже занятых гербов. Дотошные составители привели даже те, что принадлежали уже исчезнувшим родам.

Текст я не читала, только просматривала картинки, чтобы ускорить процесс. Наверное, глупо было надеяться, что на страницах встретится изображение с кинжала Дайша, но вдруг? Он слишком дорожил этим оружием, чтобы оно оказалось купленным у первого попавшегося кузнеца.

Еще Дайш упоминал, что он вырос на побережье возле Корта-Эды, но его речь и манеры никак не могли принадлежать рыбаку или селянину. Позавчера в таверне я убедилась, что он чувствовал себя в высшем обществе как рыба в воде. Все вместе это просто обязано было означать, что у него благородные корни.

Лишь в середине книги появилось нечто похожее на изображение с гарды кинжала – два скрещенных клинка, нарисованных так искусно, что напоминали монограмму. «Род Эрвадес», – гласила надпись сбоку. В коротком списке перечислялись основные земли, принадлежащие этой семье, и я нисколько не удивилась, обнаружив в нем небольшое имение возле Корта-Эды.

Еще дальше стояли две даты. Первая обозначала год основания рода, который к этому моменту насчитывал бы тройку столетий. Но после первой была указана вторая – очевидно, год исчезновения рода или лишения его права зваться благородным.

Я подсчитала в уме. Всего двадцать восемь лет назад? Странно. Дьярхи к тому моменту были уже изгнаны, так что род не могли перебить они. Вдобавок Дайшу, если он, конечно, имел отношение к роду Эрвадес, должно было исполниться уже семь лет. А если наследник жив, то род нельзя объявить исчезнувшим. Разве что его представителей за что-то лишили всех званий, титулов и земель? Увы, в книге об этом не говорилось ровным счетом ничего.

Сарвалес для меня подобрал еще несколько книг. Я оценила их толщину и тяжело вздохнула. Чтобы найти упоминания о Эрвадесах, придется потратить всю ночь.

Взгляд внезапно упал на пожилого коллекционера, который все еще корпел над миской.

А зачем, собственно, ковыряться в книгах, если у меня прямо под рукой ходячая энциклопедия?

– Господин Сарвалес… – бархатным голосом позвала я.

– Кандо, – перебил он. – Вы можете называть меня просто Кандо, моя дорогая.

– Спасибо, Кандо. Скажите, вы знаете что-нибудь о том, что произошло с родом Эрвадес?

Старик задумался.

– Эрвадес? Хм, это тот привратник Оси миров? Да, да, конечно. Скандальная была история. К слову, в книгах вы ее не найдете, в крайнем случае пару сухих упоминаний, что Эрвадеса обвинили в государственной измене.

– Все так серьезно? – я состроила глазки. – Вы будете так добры, расскажете, что случилось? Вы наверняка помните много интересного.

– Ох, ну что вы, – смутился коллекционер и тут же с легким самодовольством улыбнулся. – Хотя я действительно хорошо помню эту историю. Она касалась всех магов, и ее очень бурно обсуждали в гильдии.

– Внимательно вас слушаю!

Кандо налил нам обоим вина, поставил передо мной кубок и уселся в кресле напротив.

– Эрвадес был родом известным и древним. В нем с завидной регулярностью рождались дети с даром привратников, чем не могли похвастаться другие аристократические семьи. Ведь, как известно, колдовская одаренность передается строго по наследству, но весьма капризна и проявляется далеко не в каждом поколении. Сами Эрвадесы утверждали, что их небывалая везучесть вызвана каплей божественной крови, якобы текущей в их венах. Злые языки поговаривали, что на самом деле благодарить надо распутность дочерей этого рода. Якобы они, вне зависимости от того, кто был законным мужем этих женщин, подкладывались под мужчин-привратников, чтобы потом рожать от них детей. Ни у одной из этих версий нет доказательств. В любом случае Эрвадесы процветали, поскольку без них не обходилась ни одна охота за сокровищами иных миров.

Он прочистил горло и сделал еще глоток вина. Я продолжала слушать, не торопя старика.

– Золоток век Эрвадесов закончился где-то… Сколько же прошло, дай боги памяти… Лет семьдесят назад. К королевскому двору прибыло посольство темных эльфов. Вы ведь алавирской крови, так? – взгляд Кандо скользнул по моей внешности.

– Мне известно, как в Ровире относятся к темным эльфам, – сказала я, не став прямо отвечать на вопрос. – Вы называете их иссьентэ и этьярэ. Оба слова – труднопереводимые на другие языки ругательства, которые обозначают смесь грязи, отходов и то мерзкое существо, которое может в этом жить.

– Примерно верно, если учесть, что вы женщина и сквернословить вам не к лицу, – согласился старик. – Король не обрадовался их появлению, но не принять послов не мог. В то время мы уже воевали с островами и сражаться на два фронта не смогли бы. Темные эльфы показали себя, разумеется, настоящими этьярэ: вели себя вызывающе, не соблюдали наши обычаи, устраивали драки с ровирцами. Одна из самых крупных ссор случилась между эльфами и Эрвадесами. Могло пролиться много крови. Чтобы этого не допустить, король взял урегулирование скандала в свои руки и заставил двух спорщиков помириться через брак – дочь темного эльфа должна была выйти замуж за сына привратника Оси миров.

– Оригинальное решение, – пробормотала я.

Кандо усмехнулся.

– Король не любил ни темных эльфов, ни Эрвадесов из-за того, что они пытались на него нажимать, и одним выстрелом убил двух зайцев. Все-таки хитрым лисом был наш старый правитель, храни Андремакс его душу на том свете. Как он почил, такая чехарда началась…

Я многозначительно кашлянула, и хозяин дома пожевал губами.

– Впрочем, я отклонился от темы. Отныне Эрвадесы больше не лезли в политику – им хватало дрязг с новыми родственниками. Как бы там ни было, у эльфийки и наследника рода родился сын – удивительно, но тоже с даром привратника. Принадлежи его мать к знатной ровирской фамилии, ему было бы суждено однажды занять место подле короля. Однако кто в своем уме пустит отпрыска этьярэ туда, где решается судьба королевства? Эрвадесы к этому моменту уже изрядно обеднели, поэтому отправили юношу служить привратником в единственное место, где могли надеяться на то, что их влияние снова возрастет. Это было, разумеется, знаменитое святилище Сумлах.

Я кивнула. В самом деле, подходящее место. Высокопоставленные жрецы всегда играли большую роль в государствах, находящихся на такой же стадии развития, как Ровир.

– Увы, Сумлах точно так же подвергся нападению дьярхов, как и многие другие двери к Оси миров, – продолжил старик. – Когда же чудовищ изгнали и жрецы начали возвращаться в обитель, их ждала новая напасть – король приказал разрушить портал, чтобы дьярхи не могли вернуться. Еще один удар для Эрвадесов – они сделали себе имя на даре привратников, а теперь должны были остаться бесполезными. Навечно. Разгорелось много споров, жрецы восставали против уничтожения их главной святыни, но указ короля был исполнен. Камень разбили.

Он выдержал такую длинную паузу, что я не стерпела и спросила:

– А дальше что?

– А дальше вот что. Огромную вражескую армию не уничтожить по щелчку пальцев. Мы были искусны в магии, но дьярхи нас превосходили. Те из них, кто выжил, рассеялись по нашему миру и продолжали вредить. Конечно, они принесли еще много зла, но иногда им приписывали и то, что совершили другие – подчас наши же сородичи. Большинство жрецов после разрушения портала покинуло Сумлах, потерялся из виду и Эрвадес. Его обнаружили через несколько лет после победы над дьярхами. Он тронулся умом и начал восстанавливать камень – по кускам, по крупицам, которые собирал в Сумлахе и во всех других местах, где были уничтожены порталы. Эрвадес клялся и божился, что он всего лишь не может позволить святыне исчезнуть. Но ему, конечно же, не поверили. Нашлись старые враги семьи, привратника схватили и бросили в тюрьму. Ему припомнили всё – и «заслуги» его рода, и его темную кровь, даже обвинили в том, что это якобы он некогда пропустил дьярхов в Сумлах и собирается сделать это вновь. Суд был быстрым, приговор очевидным – лишение привилегий, земель и, наконец, казнь.

– Но он же наверняка был не единственным в семье, – напомнила я. – Куда делись его родственники?

– Это интересный вопрос, – Кандо уставился в потолок, будто там был написан ответ. – Я никогда о нем не задумывался, если говорить начистоту. В то время, когда случилась эта история, я был молод, не успел обрасти семьей, и меня беспокоило лишь то, что могут сделать с самим магом, если застукают его за изучением иных миров. Ведь вместе с Эрвадесом осудили еще нескольких довольно известных ровирских волшебников, которые выступили против разрушения порталов или занимались исследованиями, связанными с иномирным колдовством. Повесили даже нескольких простолюдинов, которые всего лишь сохранили у себя куски портала в качестве сувениров. Теперь, спустя годы, я понимаю, что отчасти это была чистка своих рядов от неугодных людей, отчасти паника, вызванная бесчинствами дьярхов, но тогда простое хранение книг, в которых упоминались путешествия по Оси миров, могло превратиться в смертельный приговор. Судьба мага, интересующегося иными мирами, в общем-то, никогда не была простой, и те годы это подтвердили.

– Сейчас немногое изменилось, – заметила я.

– Вам так кажется, потому что вы не представляете, что творилось раньше, – сдержанно ответил старик. – Позвольте судить о нынешнем положении дел тем, кто был свидетелем тех событий.

– С удовольствием. Однако вас не сильно впечатлила трагедия, случившаяся с Эрвадесом, если вы держите в коллекции книги с описаниями иномирной магии.

– Ах, вы о том гримуаре, который украли в прошлый раз… Его я приобрел значительно позже. Там упоминается весьма опасная магия, но есть один важный момент, – он прищурился и потряс пальцем в воздухе. – С войны с дьярхами прошло тридцать лет, их бесчинства побледнели в памяти мараисцев. Порталы давно разрушены или опечатаны, в другие миры не попасть. В таком случае как может навредить то, что исполнить невозможно?

Я криво улыбнулась. Наверное, не стоит сообщать бедному старику, что некоторые вещи не настолько невозможны, как он считает.

– Магистрат тоже так думает?

– Разумеется, – уверенно кивнул Кандо. – В противном случае я не выставлял бы тот гримуар на полке, а спрятал бы там, куда не может попасть никто, кроме меня.

– Но мои источники говорили, что вы зарабатываете на том, что позволяете людям читать запрещенные книги. Что тогда это за работы, если они не об иных мирах?

Кандо скрипуче рассмеялся.

– Ох, дорогая моя. Вы давно живете в Ровире?

– Нет.

– Оно и видно. Мараис всегда был поразительно терпимым городом. Это, в конце концов, один из крупнейших портов на побережье. К нам приплывают не только все товары, но и все народы континента и островов. Некоторые из приезжих оседают здесь навсегда, а ведь у них сотни разнообразных верований, тысячи обычаев! Вся эта обострившаяся в последнее время охота на дьярхов и ненависть к иномирному вызваны исключительно затем, чтобы угодить королю Дамиану и его жене, которые планировали посетить Мараис. Эсфато, наш правитель, юн, он заискивает перед знаменитым и могущественным соседом. Будьте уверены, суета скоро уляжется, и через месяц-другой горожане уже и не вспомнят, что совсем недавно стража прочесывала улицы в поисках какого-то там эльфа-беглеца, якобы шпиона дьярхов.

Хотелось бы. Ох как хотелось бы. Однако произносить это вслух я не стала.

– Вы не ответили, что в тех книгах, – напомнила я.

Старик вздохнул.

– Я бы отговорился, да интуиция подсказывает, что раз уж вы два раза пробрались в мой дом, то скрывать от вас что-то бессмысленно. В общем, королевская политика изменчива, как утренний бриз, а церковные догматы практически вечны. Труды, которые я прячу, о богах и о мире, из которого они пришли.

– Всего-то? – удивилась я.

– О молодость и наивность! – он закатил глаза. – От рук дьярхов погибло меньше людей, чем из-за религиозных разногласий. Попробовали бы вы пять лет назад прийти в храм и объявить, что вы дьярх. Вас объявили бы умалишенной – и на том всё. А вот если бы вы посмели заявить, что боги такие же люди, но лучше освоившие магию и первыми научившиеся бродить по тропам междумирья, то вас, несмотря на всю мараисскую терпимость, схватили бы, обвинили в ереси и уже назавтра повесили бы.

– Так что, – не поняла я, – в запрещенной литературе изучается природа богов?

– Именно. С научной точки зрения. А это, по мнению жрецов, страшно опасная вещь, ведь так можно дойти до того, что любой из нас может стать богом.

– Но если у богов есть свой собственный дом, а у вас хватало путешественников по мирам, почему никто туда не проник и не спросил у самих богов об их природе? – хмыкнула я.

– Некоторые пытались, – серьезно ответил Кандо. – Но боги не любят, когда тревожат их покой, они защитились от внимания тех, кто не принадлежит их роду. Впрочем, кое-кто кое-что увидел, сделал свои выводы… Но дальнейшие рассуждения уже опасны. Надеюсь, вас не эти книги интересуют? – нахмурился он.

– О нет, – успокоила я. Добавила бы, что вообще в богов не верю, но не стала совсем уж огорчать старика, который был со мной невероятно мил с учетом всего, что я сделала. – Во всяком случае, пока – нет. Пожалуй, на сегодня я выяснила все, что хотела. Но если вы позволите, то буду приходить к вам еще. Я многого не понимаю о принципах действия магии.

В том числе о принципах действия своей магии. Если разобраться в деталях того, как она отличается от местной, возможно, получится найти ответ на то, кто я и зачем Дайшу.

Вернее, лорду Эрвадесу.

– Что ж, – коллекционер с сомнением покосился на миску с водой, из которой до сих пор не вышло ничего лучше бесформенного сгустка. – В практике вы меня явно превзошли, но в теории я наверняка могу дать вам гораздо больше. Я буду даже рад такой талантливой ученице. Особенно если вы всерьез обдумаете предложение расстаться с воровской жизнью и прийти со мной к магистрату.

– Обдумаю. Честное слово, – пообещала я.

Глава 7. Уж лучше бы швабра

В убежище я снова возвращалась еще до рассвета. Темные улицы, непривычная тишина и казавшийся зловещим стук капель после прошедшего недавно дождя как нельзя лучше соответствовали мрачным размышлениям.

Кандо так ничего и не вспомнил о семье казненного привратника Оси миров, но я не сомневалась, что Дайш – его сын. Все сходилось: нечеловеческая кровь в венах, о которой Дайш проговорился, когда пытался убить Асгера, присущая темным эльфам магия тьмы, способности к открытию порталов, изображение на кинжале, манеры… Слишком много совпадений для того, чтобы ошибиться.

Теперь стало ясно, откуда у Дайша собранный из кусков портальный камень. Эту работу начал еще его отец. Однако сыном явно руководило не желание сохранить святыню. Я никогда не замечала в нанимателе религиозного рвения, и если верить его же словам, то молитвы богам он считал бесполезными.

Тот путь, который мы прошли с Асгером после гробницы Аруана, навеивал некоторые мысли по поводу того, что собирается сделать Дайш, но мне отчаянно не хотелось в это верить. Яд из запечатанного рунами сосуда мог уничтожить целый город за пару суток. А ведь Дайш забрал его у мертвого эльфа, хотя уверял, что ему такая дрянь ни к чему и если бы не требование Амастриэля, то он ни за что не отправил бы меня в гробницу.

Значит, врал? У него и у самого был отличный повод для мести – его отца несправедливо казнили и отняли у его семьи все, чем они владели. Спустя почти тридцать лет многие из виновников наверняка уже мертвы, но если столько времени взращивать ненависть, то удовлетвориться можно и смертями тех, кто еще жив.

Из Дайша вышел бы прекрасный граф Монте-Кристо. За исключением одной детали – герой Дюма расправлялся с врагами по одному, и в его арсенале не было магического оружия массового поражения.

Хотя в Мараисе стояла редкая прохлада, мои мозги уже начинали кипеть. Я вскинула голову и уставилась в черное небо, не обращая внимания на то, что шлепаю по лужам.

Собственная затея теперь казалась идиотской. Ну выяснила я, кто такой Дайш. И что дальше? Все равно у меня нет ни малейшего понятия, что делать с этим знанием. Я даже рассказать никому не могла. Даро, Альтесу и остальной команде плевать на цели нанимателя – лишь бы платили хорошо. Трейси если узнает, что он планирует убить аристократов, то только его поддержит. А даже если вдруг не согласится с убийством невинных, то против все равно не выступит – она слишком боится Дайша.

Да и я боялась. Несмотря на всю его внимательность, прорвавшуюся в последнее время, я хорошо помнила холод коловшего меня в бок кинжала, когда Дайш вынудил меня покинуть родной мир, и пятна крови на щегольском кафтане, когда он равнодушно убил мальчишку-вора, и сколько работавших на него людей бесследно исчезли после того, как начинали задавать неудобные вопросы…

Может, я не единственная, кому делали интересные предложения сыграть алавирскую знатную леди по имени Айена. Просто все эти девушки тоже пропали, выяснив имя предлагающего, вот мы с Трейси о них ничего и не знаем.

Незаметно для себя я снова начала вспоминать об Асгере. Иногда я грезила о том, что он исполнил обещание и вернулся, – эти мечты приходили тоже по ночам, но в кровати, когда не удавалось заснуть. А теперь я глубоко дышала сырым воздухом, пробираясь по пустым закоулкам, и думала о том, что Асгер, в отличие от меня, всегда знал, как поступить. Хоть он и прикидывался балбесом, у него получалось все, чего он хотел: попасть в гробницу Аруана, привязать меня к себе браслетами, добраться до Корта-Эды, убить Амастриэля и даже выкарабкаться из этой передряги живым, хотя его смерти желали Дайш, Танцор и целая толпа северян! Наверняка Асгер придумал бы что-нибудь и сейчас.